Жанр: Драма
Евгений
...орого дал бы за это!"
- Этого не узнаешь, - сказал Петр, - уж лучше пока самим
искупаться, а потом дать возможность ополоснуться Ильяне. И
пусть она ложится спать!
Евгений лежал, изредка словно выплывая из какого-то безпамятства.
Тогда он слегка приоткрывал глаза, и видел одну и ту же
картину - два человека: один - волшебник, а второй - какой-то
плотный белокурый мужчина, мылись, разговаривая о чем-то
приглушенными голосами. Было жарко, от жары у него даже
помутилось в голове. Оба мужчины упоминали какие-то незнакомые
имена. А как зовут моего отца, пронеслось в голове парня. О
Боже, конечно же, Павел! Но как он мог попасть сюда? И что
нужно от него этим людям?
Украдкой он смотрел на человека, к которому волшебник
обращался на имя "Петр". Он очень напоминал ту девушку, которая,
кажется, вытащила его из ручья, а потом втащила на пригорок
и не давала скатиться обратно в воду. Точно. Евгений даже
помнил, как девушка просила: "Папа, не надо его держать в
током положении, у него голова будет болеть!"
Но вот что было потом, как он попал сюда - это уже память
не сохранила. Петр, кажется, был слишком суровым человеком -
Евгений таких не любил. Но сердце подсказывало ему - он человек
хороший, ему можно доверять. Кого действительно Евгений
боялся, так это Сашу - очень уж у него был вороватый
вид, да и улыбался он как-то нехорошо. Только бы Петр защитил
его от этого читателя чужих мыслей!
Но что же им нужно от него? Для чего-то ведь его привезли
сюда. Вдруг он вспомнил - какая-то старуха рассказывала, что
колдуны пьют из чаш, которые делают из человеческих черепов.
И напитки эти тоже не простые - они настояны на муке из
пальцевых фаланг детей. Они превращали людей в безвольных кукол,
делали их игрушкой в своих руках. Они...
Всякий раз, когда эти люди приближались к нему, Павел
притворялся бессознательным, хотя сердце его начинало бешено
колотиться. Только бы они не увидели его живым, если ему что-то
и грозит, то пусть это будет не сейчас, а потом...
- Отдыхай!, - проговорил колдун, кладя ему руку на лоб, и
Евгений в самом деле почувствовал себя легче, свободнее. Кажется,
колдун выгонял из него страх. Слава Богу, что мужчины снова
отошли. Раздался стук двери - кажется, они вышли. Но паренька
не покидало предчувствие, что тут кто-то остался и теперь
наблюдает за ним.
А вдруг Петр остался и спрятался? Может, они специально
все подстроили, чтобы заставить его открыть глаза - они ведь
о чем-то долго разговаривали и время от времени поглядывали на
него. Но, странное дело, Евгению казалось, что тут даже не
мужчина. Тогда кто же? Может, пока не поздно рвануться к
двери и позвать колдуна и его спутника на помощь? Но они, наверное,
слишком далеко отошли.
А может, это бабник - существо типа домового, обитающее
в банях? Они тоже ревностно относятся к своей территории и
готовы защищать ее.
Неужели бабник сейчас нападет на него? Евгений попробовал
поднапрячься, и с ужасом обнаружил, что у него совершенно не
осталось сил. Нет, надо попробовать привстать. Кажется, в
глубине двора есть конюшня. Нет, вряд ли хватит сил привстать.
А уж добежать до лошадей и подавно. Но вариант с лошадьми все
равно удачный. Вот только силенок бы побольше...
Но вдруг Евгений подумал - а куда же он направлялся, перед
тем, как попасть в реку? Точно не домой, не к отцу. Туда - никогда
больше. Никогда!
Вдруг паренек вздрогнул - на пол свалилось полено. А что-то
все приближалось и приближалось к нему. Вдруг он и сам
рухнул с лавки. Напрягая последние усилия. Евгений попытался
подняться на ноги.
То, что было вместе с ним в бане, странным образом не отбрасывало
тени, но зато от него исходил холодок, который чувствовался
даже в горячем пару.
Значит, это в самом деле банник? Кажется, у этих тварей
длинные пальцы с острыми когтями.
Нет, уж лучше не смотреть, не смотреть туда, как заклинание,
повторял парень.
Горячий чай и ворох овчинных одеял. Ильяна никогда еще в
своей жизни не чувствовала такой ужасной усталости и ломоты во
всем теле. Руки ее были покрыты множественными царапинами. Дядя
и отец уже давно сходили в баню, но смыли там с себя только
грязь, под которой скрылись ожоги и царапины. Ильяна пощупала
голову - она гудела. Кажется, вчерашняя ночь была очень беспокойной.
- Спасибо, мышонок!, - донесся дядин голос издалека.
Сказано это было с какой-то странной интонацией, и Ильяна не
поняла, что Саша действительно хотел сказать, и за что благодарил ее.
Ей показалось, что дядя на нее сердится. Впрочем, она
этого давно заслужила своим безрассудным поведением. А Может,
он так странно разговаривает из-за переживаний - ведь от дома-то
его остались одни головешки. Нет, нельзя давать ему горевать -
вон мама была все время печальной, и что получилось из этого!
Нужно развеять его печаль1
- Мышонок, и за это тебе тоже спасибо! Но со мной уже все
в порядке! Я просто подустал немного! А тебя мне не в чем винить!
- Как раз именно я во всем виновата! Мне нечего было бросаться
сломя голову за Пестрянкой! Достаточно было только мысленно
приказать ей вернуться, и она пришла бы...
- Ни у кого из нас не было выбора, - прервал ее дядя, - и
потому я тебе всю жизнь говорю, что свою долю не облегчишь одним
только волшебством! Кстати, а ты не просила волшебные силы
послать тебе... молодого друга?
Ильяну бросило в жар, "Но только не для того, чтобы его
топить!", - выдавила она.
- Ну конечно, - поспешно заверил ее Саша, - но если он
простой человек, то тогда ты можешь с успехом применять к нему
свое волшебство! Но зато это будет... как бы нечестно, потому
что неестественно!
- Я применю волшебство только в том случае, чтобы он исцелился!
- Ну это само-собой разумеется!, - подал голос отец, который
до этого молча сидел за столом. Он выпил стакан хмельной настойки
и влил некоторое ее количество в чай Ильяны. Она как раз
в это время откусила от краюхи хлеба, и нужно было запивать. Едва
только девушка отхлебнула чаю с настойкой, как на ее глазах
выступили слезы.
- Папа!, - простонала она, - ужасная дрянь!
- Зато поможет прийти в себя!, - сказал Петр невозмутимо.
Ильяна осторожно отхлебнула еще раз. Получившаяся смесь и
в самом деле была крепкой, даже вкус чая чувствовался еле-еле.
Настойка огнем проходила по горлу. Ильяна мелкими глотками
отпивала из кружки, а сама думала, что если бы тут была мама, то
она наверняка сказала бы что-то вроде: "Петр! Не наливай ей
слишком много!"
Но матери тут не было. Только отцу принадлежало решающее
слово, а он не отличался излишней строгостью нравов. Когда отец
отвечал за нее, то мир становился для Ильяны более просторным,
обширным, но вместе с тем и более опасным. Но зато отец обращался
с нею как со взрослой!
- Нам лучше как следует всем отдохнуть, пока ничего не
мешает, - сказал Саша, - наш новый друг спит без задних ног!
Я уже два раза его проверил, все тихо!
- Идея, в общем-то, неплохая!, - одобрил Петр, - Ильяна,
я поставил банную кадушку в твою комнату! Можешь ополаскиваться
там! Баня ведь у нас занята теперь!
- Но почему бы нам не привести его на ночь в избу? Ведь если
мы положим его в кухне, на полатях, то это лучше, чем каждый
раз бегать до бани и проверять, как он себя чувствует! Тем более,
если вдруг ему потребуется быстро помощь!
- Милая моя, ты что, забыла, что теперь там дядя спит?
Если принести еще Евгения, то тогда в самом деле яблоку негде
упасть будет! К тому же слишком опасно класть его на кухне, там
ведь такая коллекция ножей! Из любого можно сделать оружие!
- Но его незачем бояться, он совсем не похож на бандита!
Мне кажется, что он явно боярского роду!
- Это еще ни о чем не говорит! Я уж насмотрелся на боярских
сынков! Им нельзя верить! Может, он только и поджидает, чтобы
оказаться поближе к двери твоей комнаты!
Ильяна покраснела. Чтобы скрыть свое смущение, Ильяна снова
отхлебнула чаю с настойкой и закашлялась, так что краску на ее
лице можно было отнести на счет кашля. "Папа, но я..", - начала
она.
- Нет, ему все же лучше пожить пока в бане!
- Но я не думаю, что он..., - тут девушка почувствовала
приступ слабости и головную боль.
- Вот так, Ильяна! И не нужно волноваться по пустякам!
Мы и так сделали для него самое важное - спасли его жизнь! А
тебе лучше лечь в кровать!
- Папа...
- Успокойся!, - отец подошел к Ильяне и осторожно помог
ей подняться. Вдруг ноги девушки вовсе подкосились. Но отец
ловко подхватил ее и положил на кровать. "Вот так, ложись!", -
проговорил он.
- Но мне нужно помыться!, - простонала она слабо.
- Ничего, потом помоешься, сначала силенок наберись! А
простыни постираем, это дело наживное! Ты и так уже сегодня
ночью чуть не утонула, не хватало тебе только захлебнуться в
банной кадушке! Давай, закрывай глазки, и бай-бай!
Сон начал обволакивать сознание Ильяны. Последнее, что она
почувствовала - как отец поцеловал ее в лоб.
Весь дом был объят тишиной, даже обычно беспокойный домовой,
и тот притих. Петр лежал на полатях и смотрел на горевший
в печи огонь. Он думал, где сейчас может быть Эвешка, что она
делает, все ли с ней в порядке. Конечно, можно было бы разбудить
Сашу, который спал рядом, но не стоило будить усталого человека
ради своей прихоти.
Но Саша все равно проснулся, точно почувствовал, что с ним
хотят поговорить. Впрочем, Петр и не осмелился поинтересоваться
женой. Но зато он спросил другое: "И что нам теперь делать
с мальчишкой? Пока что он может жить в бане, но когда
снег ляжет, то там его уже не оставишь!"
- Думаю, - сонно пробормотал свояк, - нам лучше просто пока
выспаться. Нечего забивать голову! как говориться - утро вечера
мудреннее!
- Как бы только он раньше утра сам к нам не пожаловал!, -
возразил Петр, - кстати, ты заметил, что Малыш не слишком
злится на него, не рычит? Может он... не настоящий человек,
может, он заговорил собаку? Кажется, Малыш лежит где-то тут...
Это было правдой - Малыш лежал в комнате Ильяны, прямо в
ногах своей молодой хозяйки.
- Да перестань ты!, - сказал Саша. Петр немного успокоился - раз
даже волшебник не чувствует никакой опасности, да и собака
спит спокойно, то можно не паниковать. Тут он приподнялся, чтобы
что-то возразить, но Саша мысленно приказал свояку заснуть, и
Петр почувствовал, как начинает проваливаться в темноту...
В этот момент ему показалось, что Эвешка стоит рядом с ним
и говорит тревожно: "Петр, присматривай хорошенько за Ильяной!
Не позволяй отроку даже приближаться к ней!"
ГЛАВА 5.
Видимо, дядя проснулся давно, почувствовала Ильяна, открыв
наутро глаза. Был слышен скрип его пера по тетрадке - он и тут
не изменял себе, пунктуально занося в тетрадь все, что делал.
Затем послышался скрип, но уже более звонкий - это отец ворочался
на полатях. Так оно и оказалось. Отец спросил дядю: "Ты давно
встал?"
- Да нет, - отозвался тот, продолжая скрипеть пером. Отец
встал и прошелся по кухне. Послышался звон посуды. Собираются
чай пить, догадалась Ильяна.
Тут Ильяна разом вспомнила, что случилось вчера. Интересно,
как чувствует себя спасенный? Интересно, хорошо ли он выспался?
Вдруг Ильяна подумала - она же может даже не ходить в баню,
а просто прочесть мысли паренька! Ничего бесчестного в
этом не будет - ведь знать о здоровье спасенного тобой очень
даже нужно! Ильяна вдруг почувствовала словно трепет в душе -
кажется, Евгений проснулся. Только бы он не пугался!
Но Евгений все-таки испугался, и очень сильно. Тем более,
что проснулся он на полу. Так, кажется, он прошелся неуверенно
по полу. Вреде бы пытается открыть дверь.
Странный человек, подумала Ильяна, дергает дверь, не отодвигая
при этом засова.
А, теперь все понятно - дверь закрыта на задвижку снаружи!
Странно - снаружи ведь засова там никогда не было! Конечно, для
чего нужен засов на двери бани? Ведь если кого-то запереть там
во время купания, человек может задохнуться горячим паром! Но
когда это там появилась задвижка?
Но сколько времени она сама спала?
Вдруг Ильяну охватил такой страх, что даже в груди почувствовался
холодок. Конечно, это он испугался! Мысленно девушка
приказала Евгению не пугаться, повторив несколько раз,
что никто не причинит ему зла. Дядя и отец просто закрыли
дверь на засов, чтобы ты не вышел и не заблудился в лесу ночью,
вот и все.
- Ильяна! Закрой глаза и засни!
Ага, дядя уловил ее мысли и теперь не на шутку рассердился.
Потом до нее донесся дядин голос, когда он обращался к отцу:
"Она пытается перебороть мои мысли!"
- Мышонок!, - повторил голос отца, - засни и ни о чем не
думай!
Ильяна удивилась - ведь отец никогда не повышал на нее
голоса, не поддерживал строгостей матери, и был очень миролюбивым
человеком. Но почему они тогда закрыли дверь бани на засов
снаружи? И почему юноша помнил, что они ему угрожали?
Ильяна снова сосредоточилась и попыталась внушить отцу,
что Евгений - парень безвредный, спокойный, что бояться его
нечего. Это он сам их боится!
Ильяна!, - уловила она мысль дяди, - перестань докучать
отцу! И засыпай!
Но чего-чего, а спать Ильяне совершенно не хотелось. Она
даже решила, что будет противиться попыткам дяди, если тот
попробует наслать на нее сонливость. Тем более, когда она услышала
обрывок отцовской фразы: "Если там еще осталась лодка, то надо
бы его отвезти вниз..."
Тут она прислушалась к дядиным мыслям, и ужаснулась - у
того в голове были горящие дома, мечущиеся женщины и дети
со скотиной вперемешку, закованные в железо всадники с обнаженными
мечами.
Конечно, дядя знал, что она все еще прислушивается к его
мыслям - это он специально начал думать обо всяких страхах,
чтобы Ильяна оставила его в покое.
И девушка мысленно же сказала Саше: "Перестань пугать меня,
я тебя понимаю!"
И вдруг она разом почувствовала все свои боли, которые
одолевали ее ночью - синяк на плече, головная боль, легкое
головокружение, ссадина чуть пониже правого колена...
- Ильяна!, - выразительно сказал дядя, и девушка уже лежала
в своей кровати, а в ногах свернулся в клубок Малыш.
- Но ему-то холодно!, - упрямо проговорила девушка, - ему
холодно, а огонь в печи давно погас! К тому же он сильно
напуган! Дядя, больше не пугай его, пожалуйста!
Петр вдруг подошел к кровати дочери и погладил ее по голове.
Дядя выглядел невероятно усталым и обессилевшим, но на его
лице застыло упрямое выражение. Наконец он тихо спросил: "Ильяна,
а тебе ничего не снилось?"
Она отрицательно покачала головой.
- И Сову ты во сне не видела?
Снова покачивание. Ну конечно, у нее и в мыслях не было никакой
Совы! Или ее друга с речного берега. Она как-то вдруг разом
обо всем забыла!
- Ильяна! Нельзя воспринимать все так, как тебе хотелось бы! -
сказал дядя сурово, - мне неприятно об этом говорить, но я
не могу и молчать! По-моему, твой молодой человек прошлой ночью
утонул!
- Не может такого быть! С ним все нормально, только вот
в печи погас огонь!, - Ильяна была в отчаянии. Она недосмотрела
за ним, а все потому, что это отец усыпил ее!
- Мышонок, послушай меня! Посмотри на меня! Я не хочу,
чтобы ты со мной спорила! Спор этот опасен для всех нас! Ты
не думай о Черневоге!
- А ты не подслушивай!, - сорвалась Ильяна, и мысли о
друге сразу растаяли, словно туман. Она снова почувствовала
исходящий из бани страх и простонала, - дядя, прекрати это
немедленно!
- Мышонок, успокойся! Я не собираюсь никому причинить зла!
Или просто пугать кого-то потехи ради! Но ты не должна мешать
мне! Немедленно ложись и усни!
- Да не хочу я совсем спать! Я хочу увидеть его! И его нужно
выпустить из бани!
- Мышонок, не нужно бояться никого!, - дядя начинал явно
терять терпение, - и перестань ловить мысли парня! Это тоже
опасно! Ты меня слышишь?
- Да, - отозвалась Ильяна. Она заставила себя выдавить это
короткое слово.
И дядя тут же принялся нагонять на нее сон.
Силы оставили девушку, и она уснула.
Неожиданно дверь отворилась, и в образовавшийся просвет
ударил ослепительный солнечный свет. Свет этот ослепил глаза
Евгения, привыкшие к темноте бани. Он, как слепой котенок6 уткнулся
в кого-то, кто вошел в баню. Кажется, человек этот держал
в руке меч. Затем он понял, что вошедших было двое. Вторым был
тот темноволосый колдун.
- Давай, вставай!, - грубовато сказал тот, кого звали Петром.
Это он держал в руке меч. Но Евгений все еще был ослеплен,
и потому он схватился за рукав Петра, не отпуская его. Петр ничего
не сказал - видимо, он обо всем догадался. Он даже взял
его за руку и повел с собой. Петр подвел его к стоявшей у самого
выхода скамейке и посадил его. Дверь все еще была открыта,
и потому глаза Евгения никак не могли привыкнуть к темноте.
Послышался звон посуды. Кажется, это был чай. И точно - Саша
предложил чашку Евгению.
Очень горячий чай обжег горло, пить не хотелось. но если
хозяева предлагают, нужно выпить чай. Сразу стало ясно,
что в горячую жидкость подбавили немного водки и меду, и
вся эта смесь огнем прокатилась по его горлу. Впрочем, такие
напитки полезны, особенно тем, кто перенес переохлаждение.
Кажется, они не так плохи, эти люди, подумал юноша,
даже поят меня чаем.
Петр, все еще не выпуская меч из рук, встал и закрыл
дверь, даже задвигая засов. И сердце юноши захолонуло. Он
прямо застыл с пустой чашкой в руках.
- Может, еще чаю?, - поинтересовался Саша.
- Да... да, если можно, - разлепил Евгений непослушные губы и,
стараясь не смотреть на меч Петра, протянул темноволосому
пустую чашку. Как зачарованный, он глядел на бронзовый
чайник, испускавший из носика пар. Стараясь не смотреть в
глаза этих людей, отрок не спеша уже выпил и эту чашку чая.
Петр не спускал с него глаз, а Саша нагнулся на погасшей
печкой. Через минуту там снова полыхало веселое пламя. Постояв
немного, Саша бросил в огонь щепотку молотых сухих трав
из мешочка, что висел у него на поясе. Баню тут же заволокло
душистым серым дымом.
- Евгений Павлович, как спалось?
- Спасибо, - с трудом отозвался юноша. Язык с трудом повиновался
ему.
- Сновидения были?
Увиденные сны вспоминать совершенно не хотелось - какие-то
огни и тени, что-то, что норовило прикоснуться к нему всю
ночь.
- Ну, Евгений Павлович, нет жалоб на размещение?, - снова
осведомился Саша.
От тепла Евгения разморило, но тот, которым был задан
вопрос, заставил его вздрогнуть, как от порыва холодного ветра.
Пальцы его онемели, и чашка едва не выскользнула из руки. Он
что есть силы стиснул пальцы, но страх его не укрылся от
внимательного взгляда Саши, и он поспешно взял чашку из рук
юноши. Евгений испуганно уставился прямо в глаза колдуна, пытаясь
понять, что сейчас его ожидает.
Сердце его забилось, он как-то почувствовал резковатый
привкус душистого дыма. Для чего это все? Саша что-то говорил
ему тихо, надо поскорее отозваться, иначе колдун рассердится.
"Отвечай же, Черневог!, - было последнее, что он услышал.
Евгений почувствовал, как его губы начали шевелиться.
- Меня зовут Евгений!, - услышал Саша.
Наверное, колдун подумал, что он сошел с ума, потому что
зловеще прошипел: "Но, Кави!".
Какой же Кави! Вдруг сердце в груди защемило, и юноша разом
вспомнил, что такое выходило из тени прямо на него, было
все ближе и ближе...
Неужели это были они? Что они хотели? Лучше ничего не
отвечать. Но губы юноши шептали против его же воли: его зовут не
Черневог, он Евгений Павлович, он из Киева златоверхого, но
теперь туда ему просто нет дороги. Отец запретил ему покидать
дом, но он оседлал Белицу и ускакал...
Но вот только почему-то выскочило из памяти - что заставило
его с такой поспешностью бежать из Киева. Кажется, он
мчался по тесным улочкам к какому-то дому...
Он был влюблен! Но в прошлом, не сейчас! Кажется, к нему
кто-то был добр. Но опять же - не теперь. Отцу стоило только
приказать, а его никто не смеет ослушаться.
Петр и Саша дали ему на этот раз чаю с медом, и заговорили
наперебой. Он слышал, слушал, понимал, но не мог поверить в
их слова: оказывается, он прошлой ночью утонул в ручье. Но как
это так, если он сидит здесь!
Саша подошел к юноше и сказал, что ему все же лучше лечь
вон на ту широкую лавку и как следует выспаться, тогда придут
силы, восстановится полностью понимание и ориентация в
пространстве. Но Евгений решительно замотал головой - кажется, во сне
он видел белокурую девушку, которая строго-настрого наказывала
ему ни под каким видом не разговаривать с этими людьми и не
слушать их. И, конечно, не спать. Голова снова начала гудеть,
ему показалось, что кто-то начал ломиться в дверь бани. Вот
Петр встал и направился к двери. Он отворил ее, в темное помещение
снова ударил ослепительный солнечный свет.
В этом солнечном свете стояла девушка, его спасительница.
"Где он, я хочу взглянуть на него!, - капризным тоном сказала
она, - где он?"
И тут же послышался голос Петра, который, оказывается, был
ее отцом: "Мышонок, иди и делай то, что сказал тебе дядя! Тут
тебе сейчас нечего делать!"
Девушка отошла в дверном проеме на шажок влево и заглянула-таки
в темноту, ее глаза жадно смотрели на спасенного. Но
отец тоже был проворен - медленно, но настойчиво он оттер
Ильяну наружу и закрыл дверь. Повернувшись, он объяснил Евгению, что
послал ее за дровами - нужно ведь поддерживать в печи огонь!
Юноша посмотрел на стоящего у печи Александра, и выражение
его лица было каким-то неприятным, даже злым.
- Евгений Павлович, ты ложись, ложись!, - забормотал Саша,
заметив на себе взгляд отрока, - ты же не выспался! Так потеряешь
сознание, упадешь в обморок! Головой ударишься, и душа из
тебя выйдет! Мы же тебя не для того из лесу привезли!
Евгений уловил в этих словах какой-то зловещий смысл, и
затрясся пуще прежнего. Но нет, нельзя показывать этим людям
своего страха - может быть, они только и ждут этого! Усилием воли
юноша опустился на скамейку и уставился в огонь, куда Саша одну
за другой швырял мелко наколотые древесные чурки. Несмотря на
тепло, он продолжал дрожать. Кажется, он вспомнил виденный сон.
- Евгений, - нарушил Саша тишину, - а который годок тебе?
- Семнадцать, - отозвался юноша, но Саша понял, что он
все-таки значительно старше.
- А что тебя занесло в наш лес?, - любопытство ворожея не
иссякало.
- Чтобы... - начал юноша, но осекся под внимательным взглядом.
Конечно, была какая-то причина, не просто желание удрать от
чего-то. Но что сказать? Конечно, эти люди не отстанут, пока
не удовлетворят свое любопытство. Но лучше об этом не думать,
они же не умеют читать мысли. В самом деле, что его занесло
сюда? Ведь причина, выгнавшая его из дома, была в том, что...
Снова бухнула дверь, ударил сноп солнечного света. Это
пришел Петр, принес охапку дров. Саша подсел на лавку рядом с
юношей и показал на Петра: "Ты слышишь меня? Понимаешь? Как его
зовут?"
- Петр!
- А меня?
- Саша! Александр Вас...
- Ну-ка, быстрее говори мое имя!, - распорядился колдун
таким тоном, что сердце у юноши упало.
Ну конечно, Александр Васильевич, пронеслось в его голове.
Но говорить отрок ничего не стал. Он знал, что это была правда.
Он был сейчас в бане. Она принадлежала паромщику. Паром ходил
по реке, ниже по течению которой находился град Киев. Та девушка,
что стояла в дверном проеме, тоже была чародейкой, а потому,
значит, опасной.
Вдруг с ужасом Евгений понял, что он начинает сходить с
ума - словно какая-то частица страха прошила грудь и свила
гнездо в его сердце, не желая выходить обратно. Он закрыл
лицо ладонями и попытался вспомнить, как он попал сюда, кем
был его отец. Почему он не помнит матери? Ах да, она умерла
уже давно...
- Кажется, я не ошибся!, - сказал Саша, - он вообще не
хочет разговаривать с нами!
- Да я душу из него вытрясу!, - грозно сказал Петр. Евгений
ужаснулся, глядя на него расширенными глазами, но Саша
вовремя удержал свояка: "Нет, этим его не проймешь! Да и не
пристало так делать! Будь терпелив!"
Подойдя к Евгению, Саша положил ему на голову руку. Он
явно чего-то добивался, только вот юноша не мог понять, чего
именно.
Но Петр продолжал что-то бормотать. Кажется он говорил о
веревке, о том, что нужно обвязать его, Евгения, и вытащить
его на свет божий.
Нет, это было непонятно. Вот Петр взял его за руку и
потащил за дверь, наружу, хотя Евгений упирался, как мог. Солнце
ослепило его. Из глаз брызнули слезы - сначала из-за быстрой
смены тьмы на свет, а потом, наверное, от обиды на такую
бесцеремонность. Был солнечный день, цвели цветы, чирикали в
ветвях деревьев птицы. Неподалеку уже привыкшие к свету глаза
Евгения увидели вороную лошадь, которую...
...Которую он уже где-то видел. И это место казалось ему
знакомым. Он отлично знал этот дом, знал, что эти два человека
хотели оградить его от общения с Ильяной. Кажется, они собирались
снова запихнуть его в темную баню, а потом при помощи
ли волшебства, при помощи ли меча - лишить его жизни. Ведь
верить они ему не собирались и не могли.
Но где же он мог раньше видеть этих людей? И что он им
сделал, что они были так полны решимости покончить с ним?
Петр и Александр посадили его на нижнюю слегу в ограде
из жердей. Медленно поворачивая голову по сторонам, он
внимательно осмотрел дом, лес, поленницы дров, сараи и наконец
остановил свой взор на лошадях. Вот он, путь к спасению! Но
что думать об этом - все равно ведь у него нету сил! Откуда-то
со стороны послышался звонкий голос девушки - она кричала,
что щи готовы, что можно идти есть, что и его, Евгения,
нужно привести в кухню, его порция тоже готова. Странно, но
Евгений даже знал, как изнутри выглядит их изба, какая там
мебель, занавески, где стоят сундуки, где печь... возможно, он
даже сиживал за тем обеденным столом. И любил уже когда-то
эту девушку.
- Нет, мышонок, - раздался густой бас Петра, - мы поедим
прямо здесь! Спасибо!
Подслеповато щурясь, Евгений с грустью смотрел, как
уходит к избе Ильяна - его последняя надежда, та, кто мог
поверить ему. Голова ее была низко опущена. Евгений понимал, что
скоро его снова запихнут в темную тесноту бани. Снова лязгнет
засов...
Петр направился в дом, а потом вышел оттуда, неся большой
деревянный поднос с тарелками.
- Ну, Евгений
...Закладка в соц.сетях
