Жанр: Драма
Москва слезам не верит (сценарий)
...вивать.
- А их все равно надо прививать, - сказала Катерина. - Какая я
профессорская дочка, я всю жизнь в деревне прожила, это даже и без бинокля
видно.
- Ты не права, - не согласилась Людмила. - Человека выдают два
обстоятельства: если он неправильно ставит ударения в словах, а у тебя с
этим нормально, все-таки десятилетка, и когда задает глупые вопросы. Так
ты больше помалкивай.
- Глупых вопросов я не буду задавать, - согласилась Катерина. - Но не
буду же я молчать, если меня о чем-то спросят. Вот тут-то я и ляпну.
- И ляпай, - сказала Людмила, - Но ляпай уверенно. Это называется
точкой зрения. Все говорят - это плохо, а ты говори - нет, это хорошо!
Точка зрения! И главное-быть естественной. Вот я хамовата, правда?
- Это есть, - согласилась Катерина.
- А у них это называется эксцентричностью. На том и стою.
- А на чем мне стоять? - спросила Катерина.
- Тебе? - Людмила задумалась. - Ты должна бить в лоб.
- Как? - не поняла Катерина.
- У тебя есть особенность. Ты все слушаешь, слушаешь, а потом прямо в
лоб задаешь вопросы. И почти всегда точно. Это, я бы сказала, свойство
мужского ума. И ничего. Будь такой. Некоторым мужикам даже нравятся такие
женщины.
- Нет, - подумав, сказала Катерина, - сколько ни притворяйся, лучше,
чем есть, не будешь. Да и обманывать противно.
Гости расхаживали по гостиной, когда Людмила ввела Катерину и
представила.
- Моя младшая сестра!
Все смотрели на Катерину.
- Меня зовут Катериной, - сказала Катерина.
- Здравствуй, Кэт, - приветствовали ее.
- Не Кэт, а Катерина, - сказала Катерина.
Людмила с некоторым беспокойством следила за реакцией гостей.
- Тогда, может быть, Екатериной, чтобы было вполне официально,
народно и по правилам? - спросил ее длинноволосый парень.
- Если по правилам, то Катерина. Так у меня записано в паспорте. Отец
неделю убеждал начальника милиции, что глупо писать Екатерина, когда девку
все будут звать Катькой. Вы что хотите, чтобы я и вас неделю убеждала в
этом?
- Не хотим! - крикнули ей, - Хотим есть и пить!
Гости рассаживались за столом. Высокий молодой человек,
светловолосый, голубоглазый, модно одетый, отодвинул стул, помогая сесть
Катерине, улыбнулся ей.
- Рудольф Рачков, - представился он мимоходом и начал накладывать
Катерине салаты.
Их взгляды встретились, он был красив: элегантен, хорошо подстрижен,
совсем как с фотографии журнала мод, и Катерина вдруг опустила глаза.
Потом, как и принято на вечеринке, танцевали. Людмила - с молчаливым
молодым человеком, хоккеистом Гуриным, Катерина - с Рудольфом.
- А где вы работаете? - спрашивала Катерина.
- На телевидении.
- Это, наверно, ужасно интересно?
- Это действительно интересно, - искренне сказал Рудольф. -
Телевидение сегодня приобретает возможности неисчерпаемые. Понимаете,
всегда очень важно точно сориентироваться. Скажем, когда начиналась
авиация, надо было вовремя начать именно с авиации. Тогда авиаторы были
героями. Или атомная физика. Те, кто вовремя пришел в физику, сегодня
имеют все. Тех, кто начал заниматься космонавтикой десять лет назад, никто
не знал, сегодня их знает весь мир. Телевидение сегодня у самых истоков,
но будущее принадлежит ему.
- А вы что-нибудь кончали? - спросила Катерина.
- А кончать пока нечего, - объяснил Рудольф. - Еще никто не готовит
таких специалистов. Но у нас будет со временем все. И вообще телевидение
перевернет жизнь человека. Не будет газет, книг,
- А что же будет?
- Телевидение. Одно сплошное телевидение. Кстати, вы были на
телецентре?
- Конечно, не была.
- А приходите прямо завтра.
- А как?
- Я вам выпишу пропуск.
Рудольф встретил Катерину в проходной на Шаболовке. Это был
удивительный вечер в жизни Катерины. По коридорам шли известные дикторы и
дикторши. Две красивые, нарядные, правда не очень молодые, женщины куда-то
вели настоящего маршала.
Рудольф вел передачу Клуба веселых и находчивых - КВН. И он нашел
Катерине место в первых рядах зрителей. На сцене соревновались в
остроумии, и она все это видела... Правда, отвлекала женщина, стоящая в
углу сцены и время от времени поднимавшая плакатик с надписью
"Аплодисменты". В это время надо было аплодировать.
Катерина видела Рудольфа за телекамерой. Он стоял в наушниках,
спокойный, элегантный, на виду у всего зала и нисколько не смущался.
Она не знала, что Рачков несколько раз предлагал режиссеру ее крупный
план и что режиссеру понравилась эта так непосредственно реагирующая
девушка. Катерина и не предполагала, что ее увидит вся страна.
Катерина ворвалась в квартиру, потрясая письмами.
- Меня видели дома по телевизору. Меня видела вся страна! - Катерина
закружилась по комнате.
- Молодец, - сказала Людмила. - Теперь остались только Америка и
Китай, и ты в полном порядке.
Растрепанная Людмила курила на диване.
- Ты представляешь, за это время я увидела столько знаменитостей, что
другой не увидит и за всю жизнь, - радовалась Катерина.
- Видеть - не проблема, - мрачно прокомментировала Людмила. - Кого
только в Москве не увидишь! Проблема - их ощущать рядом, в постели, лучше
на законном основании, со штампом и пропиской в паспорте. А моя
знаменитость, кажется, улетучивается.
- А что случилось? - спросила Катерина,
- Моего нападающего не переводят в сборную, а, наоборот, задвигают в
Челябинск. Неперспективен, предложили перейти на тренерскую работу.
- Но он же тебе делал предложение?
- Ои и сейчас делает. А может, он еще и тренер никакой? А потом, что
я буду делать в Челябинске? Тут сразу все откроется. Новое место, надо
устраиваться на работу. Санитаркой, что ли? Это тебе не Москва, там все на
виду. Ладно, Будем думать. Что у тебя?
- Сегодня он представляет меня родителям. Боюсь ужасно. А если не
понравлюсь?
Рачковы жили в новом блочном доме в двухкомнатной малогабаритной
квартире. Кроме отца и матери, был еще маленький брат, который, поев,
молча направился в другую комнату.
- А спасибо где? - спросила Рачкова-мать.
- Надоело, - буркнул мальчик.
- Что значит - надоело?
- Перестань, - сказал Рачков-отец.
Ребенок удалился непобежденным. Рудольф снисходительно улыбнулся. Он
был выше этого.
- А кем вы будете после окончания института? - поинтересовалась
Рачкова.
- Химиком-технологом.
- А ваш папа знаменитый химик Тихомиров? - спросила Рачкова.
- Это он знаменитый, я здесь ни при чем, - ответила Катерина.
Над ответом посмеялись.
- А наш обалдуй не учится, - зачем-то сказал Рачков-отец, - Катает
тележку с объективом,
- Зачем же так? - сказала Рачкова. - Он хороший телеоператор. Будет
учиться заочно, когда создадут институт телевидения.
- А если не создадут? - спросил Рачков-отец. - И вообще это не
профессия, а барахло.
- А вы кем работаете? - поинтересовалась Катерина.
- Я - токарем, рабочий класс, а они интеллигенция. Про него ты и сама
знаешь, тележку катает, а она директриса детского сада. Но ее скоро оттуда
попрут.
- Это почему же? - спросила Рачкова.
- А потому что у тебя среднее педагогическое, а у твоих подчиненных -
высшее. Как ни интригуй, все равно обойдут.
- Может, мы переменим тему разговора? - сказал Рудольф.
- А чего менять? - удивился отец. - Ты привел Катерину с нами
познакомиться, так пусть и знакомится.
Людмила пылесосила квартиру.
- А когда они приезжают? - спросила Катерина. - Завтра?
- Завтра.
- Ты можешь сегодня переночевать в общежитии? - спросила Катерина.
- Это почему же?
- Рудик говорит, ну... что это мы все втроем да втроем.
- Ладно, - сказала Людмила.
- Я хочу поговорить с ним откровенно.
- Поговори, поговори...
Катерина и Рудольф остались вдвоем.
Они сидели за маленьким столиком. Были зажжены свечи. Рудольф разлил
вино.
- За тебя!
- За тебя, - сказала Катерина.
- Прекрасно, - сказал Рудольф.
- Что? - спросила Катерина,
- Все это. Книги. Высокие потолки. Здесь можно жить и радоваться.
- У вас тоже хорошая квартира, - сказала Катерина,
- Барахло, - отмахнулся Рудольф. - За тебя!
- За нас! - сказала Катерина.
Катерина включила проигрыватель. Зазвучала музыка. Они танцевали в
громадной квартире, переходя из комнаты в комнату...
А на следующий день постоялицы сдавали квартиру хозяевам. Профессорша
проводила пальцем по шкафам, по корешкам книг, по подоконникам. Пыли не
было.
- Ладно, - сказала она. - Принимаю,
Тихомиров уже углубился в изучение накопившейся корреспонденции и
помахал девушкам на прощание.
Катерина и Людмила взяли в передней приготовленные чемоданы и поехали
вниз в громадном зеркальном лифте.
- Все Рудольфу рассказала? - спросила Людмила.
- Не получилось, - призналась Катерина. - Подходящего момента не
нашла... Что же теперь будет-то?
- Ничего не будет, - сказала Людмила. - Если нам будут звонить, их
домработница Петровна все запишет. Она из деревни завтра приедет, и мы с
ней договоримся. А если что-то срочное, она звонит вахтерше в общежитие, а
та нам передает. Не вешай носа. Как говорил один древний: битва не
проиграна, пока полководец не отказался от сражения. - И Людмила,
подхватив чемодан, бодро зашагала к метро.
Рудольф провожал Катерину. Она остановилась у подъезда высотного
здания. Катерина взглянула на часы. Был первый час ночи.
- Я чего-то не понимаю, - заговорил Рудольф. - Я звоню, а тебя все
время нет.
- Я занята в студенческом научном обществе. Мы ставим интересный
опыт, приходится задерживаться. И пожалуйста, не звони так часто. Это
нервирует отца, он пишет книгу. Лучше я сама тебе буду звонить. Извини,
мне пора.
- Может быть, ты разрешишь мне подняться? - спросил Рудольф, - У тебя
же отдельная комната.
- Не сегодня, - сказала Катерина и вошла в подъезд.
Она поднялась на лифте, постояла в холле, потом поехала вниз. Из
подъезда она вышла с предосторожностями и, убедившись, что Рудольфа нет,
бросилась к метро.
Уже подбегая к метро, она увидела Рудольфа, который стоял у самого
входа и курил.
Катерина бросилась обратно. Было уже без двадцати час. Катерина
стояла за углом киоска, ожидая, когда Рудольф войдет в метро. Когда он
ушел, она еще несколько секунд подождала и только тогда осторожно вошла в
метро.
В общежитии были все в сборе.
- Все, - сообщила Антонина радостно. - Съезжаю. Сегодня мне сделали
предложение. - И она закружилась по комнате.
- А я беременна, - вдруг сказала Катерина,
- Так, - сказала Людмила. - Только этого нам и не хватало. Когда это
случилось?
- Тогда, - сказала Катерина. - В последний раз.
- Значит, почти три месяца, - тут же высчитала Людмила. - Он знает?
- Нет, - сказала Катерина, - Как же я ему скажу?
- Так и скажешь.
- А про все остальное? Я совсем завралась и запуталась.
- Ничего, - утешила ее Людмила. - Постепенно распутаешься. Пусть
вначале женится, потом расскажешь ему всю правду. Если любит - простит.
- А если не простит? - спросила Катерина. - Я не хочу начинать семью
с обмана. Противно все. Никогда, никогда больше не буду врать. Никому,
никогда.
- Тогда выложи все начистоту.
- И выложу,
- Девочки, а ведь это очень серьезно, - вдруг сказала Антонина. -
Делать ведь что-то надо.
На территорию завода металлической галантереи въехали автобусы ПТС -
передвижных телевизионных станций.
Выкатывались телекамеры, похожие на средних размеров пушки, сходство
увеличивали длинные насадки-объективы. Камеры расставляли в цехах, среди
телеоператоров был и Рачков.
Катерина на автокаре везла со склада реле для остановившейся
полуавтоматической линии. Она увидела ПТС и забеспокоилась. Конечно,
маловероятно, чтобы среди телевизионщиков оказался Рачков, но все-таки она
поставила автокар за углом цеха и прошла в комнатку, где обычно собирались
наладчики.
- Тебя ищет Кузьмич, - передали ей. - Давай срочно, раза два уже
присылал.
Катерина недоуменно пожала плечами, но все-таки прошла к начальнику
цеха. С начальником цеха разговаривала высокая красивая женщина средних
лет.
- Вот она, - представил Катерину Кузьмич, как только та появилась в
дверях его кабинета. - Поверьте мне, эта девчонка далеко пойдет, у нее уже
сейчас инженерное мышление.
Женщина подошла к Катерине и бесцеремонно ее оглядела.
- Заменить косынку, - сказала она. - Расстегнуть ворот кофточки. - И
сама расстегнула ей ворот. - Ну-ка, пройдись, - скомандовала она. Катерина
сделала несколько шагов. - Ножки у нее ничего... Подберите халатик
покороче.
- Это режиссер, - шепнул Кузьмич Катерине. - На всю страну тебя
прославит.
- Я не хочу, - сказала Катерина.
- А об этом, милочка, тебя никто и спрашивать не будет, - отрезала
режиссер. - Уже обговорено и с начальством, и с профсоюзом, и с
комсомолом.
- Мне некогда, у меня четвертая линия простаивает, - лихорадочно
подыскивала аргументы Катерина.
В комнату заглянул телеоператор, которого Катерина видела на студии.
Рудольф даже знакомил ее с ним.
- Куда тройку ставить? - спросил телеоператор.
- На вторую линию, - сказала режиссер. - Там у них дефицит идет.
Значит, так... - подвела итог режиссер. - Тройку - на вторую линию. Секунд
десять показываете, потом по моей команде линию останавливаете, имитируем
поломку, выходит она. Режиссер кивнула на Катерину. - Кто у нас на
третьей?
- Рачков.
- Передай ему, чтобы он взял ее проход на общем поаппетитней. Ножки,
бедра - зритель это любит, потом она десять секунд копается, потом я
возьму ее крупно. - Режиссер посмотрела на Катерину. - Скажешь несколько
слов.
- Я не знаю, что говорить. - Катерина растерялась окончательно,
услышав о Рачкове.
- Чего там не знать, - отмахнулась режиссер. - Что тебе нравится, что
ты собираешься здесь проработать всю жизнь.
- Я не собираюсь здесь работать всю жизнь, - сказала Катерина.
Режиссер достала из сумочки листок,
- Здесь примерные ответы, - сказала она. - А вопросы будет задавать
тебе диктор. Радуйся, что рядом с дикторшей снимаешься.
Катерина вышла в цех и увидела Рачкова, который устанавливал камеру у
второй линии. Она бросилась за станки и присела, чтобы он ее не увидел. Но
это было очень заметное место и проходившие мимо работницы поглядывали на
нее с удивлением.
- Что, тебе плохо? - спросила одна.
- Плохо, - ответила Катерина и сообразила, что это может стать
уважительной причиной, чтобы не выступать. Она бросилась в кабинет к
Кузьмичу.
- Я плохо себя чувствую, - начала она. - Я не могу говорить.
- Не придуривайся. - оборвал ее Кузьмич. - Тебя же вся страна увидит,
тебе письма будут писать.
И уже принесли халат и косынку. Ей помогли переодеться. Зазвонил
телефон. Кузьмич снял трубку,
- Тебя просят прорепетировать, - сказал он Катерине. - Давай жми.
Выхода не было. Катерина использовала последнюю возможность. Она
бросилась в женский туалет и закрылась.
Ее искали по всему цеху. Кто-то показал на туалет. Ее оттуда вывели
чуть ли не под конвоем. По бокам шли мастера, впереди - начальник участка.
И когда Катерина поняла, что выхода нет совсем, она решилась.
Она подошла ко второй линии, увидела удивленное лицо Рачкова, но
теперь ей уже было все равно. Она все сделала, как ее просили. Прошлась
между станками и, когда линия остановилась, сделала вид, что устраняет
неисправность.
Потом в кадр вошла дикторша, улыбаясь привычной телевизионной
улыбкой, и представила Катерину.
- Это Катя Тихомирова, - начала она. - Единственная девушка на
заводе, которая работает слесарем-наладчиком. Вы сами могли убедиться,
какие сложные станки на заводе. Так вот Катя может определить и исправить
любую неисправность. Катя, почему вы выбрали эту профессию?
- Я не выбирала, - ответила Катерина. - Просто у нас не хватает
слесарей.
- Но ведь вы сознательно, наверное, выбрали именно этот завод? -
направляла дикторша.
- Нет, - ответила Катерина. - По необходимости. Не заводе были места
в общежитии, а мне негде было жить.
- А вы не москвичка?
- Я из Смоленской области, - ответила Катерина.
Дикторша несколько растерялась. Интервью начинало идти не по
намеченному плану.
- Вы ведь работали штамповщицей, а перешли на более сложный и трудный
участок работы, не так ли? - спрашивала дикторша.
- Нет, - ответила Катерина. - Этот участок, если говорить о
физических нагрузках, более легкий, но здесь требуется более высокая
квалификация.
- Значит, вам не нравится просто механическая работа? - обрадовалась
дикторша. - Вы хотите работать творчески? Значит, вы сознательно перешли в
наладчики?
- Никакой особой сознательности не было, - честно призналась
Катерина. - Я даже не хотела, но меня попросил Кузьмич, извините, товарищ
Леднев, это наш начальник цеха, он хороший начальник, я не могла ему
отказать. А вообще в наладчики не очень хотят идти - мало платят. Здесь
есть какая-то недоработка, надо пересматривать нормы. За квалифицированную
работу надо и платить соответствующе.
Это было уже совсем не запланировано, и дикторша задала последний
вопрос:
- Катя, а какая ваша мечта? Вы, наверное, собираетесь учиться и
дальше, чтобы вернуться на свой родной завод уже инженером?
- Я думаю учиться дальше, - сказала Катя. - В этом году я провалилась
на экзаменах в институт, буду поступать на следующий год. Только я вряд ли
сюда вернусь. Я снова буду поступать в химикотехнологический.
- Удачи вам, Катя!
- Спасибо.
Дикторша улыбнулась в камеру. Красный глазок на камере погас, и она
облегченно вздохнула. А Катерина пошла к своим станкам. Пресс корежил
заготовку, Катерина посмотрела на бракованные детали и раскрыла свою сумку
с отвертками и ключами,
- Привет. - Рядом с ней остановился Рачков. - Интересная у нас с
тобой встреча получилась.
- И вправду интересная, - согласилась Катерина.
- А ты, оказывается, героиня!
- Тебя в этом что-то не устраивает? - спросила Катерина.
- Нет, я даже польщен.
Рачкова позвали, передача была окончена, и телевизионщики сворачивали
свое оборудование.
- Пока, - сказал Рачков. - Куда же теперь тебе звонить?
- Туда же, куда и звонил, - ответила Катерина.
- Но ведь, насколько я понимаю, этот телефон - липа!
- Это нормальный телефон, - ответила Катерина. - Если ты позвонишь,
мне передадут.
- Уже поздно. Десять недель.
- Я уже это слышала, - сказала Катерина. - У меня нет другого выхода.
- Выход всегда есть, - сказала врач. - Пусть зайдет ко мне отец
ребенка.
- Я не знаю, кто отец, - с вызовом ответила Катерина.
В приемной сидели будущие матери. Многие из них были с мужьями,
Сидели спокойные, умиротворенные молодые женщины, гордо выставив свои
округлившиеся животы.
- Ну что? - спросила Людмила, когда они вышли из консультации.
- Ничего нельзя сделать, - сказала Катерина.
- Надо же так влипнуть. - И Людмила закурила.
- Дай и мне сигарету, - попросила Катерина.
Она закурила неумело, первый раз в жизни.
Катерина была в женской консультации. Она молча оделась и посмотрела
на врача, усталую женщину средних лет.
- Что же, - сказала врач. - Пока все хорошо. Никаких отклонений от
нормы.
- Мне нужен аборт, - сказала мрачно Катерина.
Катерина встретилась с Рачковым на Суворовском бульваре.
- А что могу сделать я? - спросил Рачков.
- Поговори с родителями, может быть, у матери есть знакомые врачи,
которые согласятся сделать аборт.
- Еще чего, - отмахнулся Рачков. - Не хватало еще родителей
впутывать.
- А что мне делать? - спросила Катерина.
- Надо было раньше об этом думать, - раздраженно ответил Рачков.
- Тебе тоже надо было думать.
- А откуда известно, что этот ребенок от меня? - спросил Рачков. - Ты
меня обманула во всем. А может, вообще никакого ребенка нет? Я тебе не
верю.
- Прости меня, - попросила Катерина, - Я тебе клянусь. Я тебя никогда
в жизни не обмену. Ни в чем, никогда. Поверь мне.
- Значит, у тебя был такой тонкий расчет. - Эта мысль все больше
нравилась Рачкову.
- Нет, - сказал он, - Женщине, которая обманула один раз, нет веры на
всю жизнь. Я тебе этого никогда не прощу. Ты сама это заслужила.
- Что ж, - сказала Катерина, - может быть, ты прав. Я это заслужила.
Я тебя прошу только об одном; помоги найти враче.
- У вас на заводе есть поликлиника, - ответил Рачков. - У нас следят
за здоровьем трудящихся, у нас, как известно, самое лучшее медицинское
обслуживание в мире. - Рачков даже повеселел. - Ладно, что было, то было.
Давай разойдемся, как в море паровозы.
А ты сходи в поликлинику, объясни ситуацию, они должны пойти
навстречу. Извини, мне пора на передачу. - Рачков встал и пошел. Вначале
он шел медленно, потом бросился вперед, добежал до троллейбуса, вскочил в
него, и через мгновение уже не было ни его, ни троллейбуса, который уплыл
за кроны деревьев...
В Москве выпал первый снег. Мальчишки во дворах поставили первых
снежных баб. Самые нетерпеливые прокладывали первые лыжни.
Катерина пришла с работы, разделась, легла на кровать и отвернулась к
стене.
Людмила разогрела на плитке ужин.
- Если бы я сразу всю правду сказала, сейчас все было бы по-другому,
- вдруг решила Катерина.
- Какая разница? - возразила Людмила. - Ты бы сказала или он сам
узнал. Главное - результат. Но еще не все потеряно. Я кое-что
предприняла...
А поздно вечером в общежитие приехала мать Рачкова. Она вошла в
комнату, осмотрела ее и спросила;
- Так, значит, здесь живет дочь профессора Тихомирова?
Катерина встала, жалко улыбнулась, она еще надеялась, что раз
приехала мать, все может перемениться. Теперь не одна она будет решать.
Рачкова села и, не снимая пальто, приступила к делу, - у меня с
Рудиком был серьезный и откровенный разговор. Он тебя не любит. Было
увлечение, кто в молодости не увлекается. А вся эта дешевая игра с
профессорскими квартирами... все это противно. - Рачкова поморщилась. - Я
тебе могу помочь только в одном. У меня есть знакомые в институте
акушерства и гинекологии. Тебя туда примут, но необходима соответствующая
бумага от завода и вашей поликлиники. Вот фамилия директора института. На
его имя должно быть письмо. И еще: попрошу больше не звонить мне со
всякими дешевыми угрозами.
- Я не звонила, - сказала Катерина.
- Тогда по вашей просьбе звонят ваши подруги.
- Я никого не просила. - Катерина посмотрела на Людмилу.
- Это звонила я, - призналась Людмила, - Не исключено, что я буду не
только звонить, но и писать в организации, где работаете вы и ваш сын. Зло
должно быть и будет наказано, - почти патетически произнесла Людмила,
- А вы, по-видимому, Людмила. - Рачкова повернулась к Людмиле. -
Специалистка по психиатрии, которая работает на шестом хлебозаводе
формовщицей.
- Да, - ответила Людмила с вызовом. - И что же?
- Ничего, - ответила Рачкова. - Просто я всю эту историю рассказала
знакомым журналистам. Они сказали, что может получиться интересный
фельетон о завоевательницах Москвы.
- Какие мы завоевательницы, - не выдержала Катерина. - Мы честно
работаем,
- И работайте, - жестко сказала Рачкова. - И поживите в общежитиях, я
лично свое пожила в коммунальных квартирах.
- Сейчас не те времена, - вклинилась Людмила.
- Времена всегда одинаковые. Прежде чем получить, надо заслужить,
заработать, - почти выкрикнула Рачкова. - Нас и так четверо в двух
комнатах, нам не хватает только вас с вашим ребенком. Нет, здесь вам не
пройдет, вы не получите ни метра!
- Простите, - сказала Катерина. - Но мне ничего не надо. Спасибо, что
дали адрес института. Я вам обещаю, что больше никогда и ни о чем вас
просить не буду. Вам надо идти, вы не успеете на метро.
Рачкова поднялась.
- Если вам потребуется еще в чем-то помощь, может быть деньги... -
начала она,
- Спасибо, - сказала Катерина. - Я сама хорошо зарабатываю.
- Тогда до свидания, - сказала Рачкова.
- Привет, - ответила за Катерину Людмила и, когда Рачкова вышла,
набросилась на Катерину. - Решила проявить благородство? Со жлобами надо
поступать по-жлобски.
- Зачем? - спросила Катерина. - А потом она права. Почему они должны
менять свою жизнь, потому что появилась я?
- А почему ты должна растить и воспитывать ребенка одна? - спросила
Людмила.
- Ребенка не будет, - сказала Катерина.
И снова была весна. Родильный дом выпускал рожениц. Роль отца
исполнял Николай. Он вручил медсестре цветы, принял сверток с ребенком,
выслушал напутствия,
- Девочка здоровая, - говорила ему врач. - Хорошо, если лето она
проведет за городом.
- Это само собой, - подтвердил Николай.
Они прошли к старенькому "Москвичу", возле которого Катерину ожидали
Людмила и Антонина. Подруги расцеловались. У Антонины был уже заметно
округлившийся живот.
- Надо было, чтобы ее кто-нибудь другой встречал, - ворчливо сказал
Николай, когда все расселись в машине.
- Это почему же? - тут же спросила Людмила.
- Через три месяца Антонине рожать, потом ты забеременеешь. И все в
одном районе. Еще подумают, что у меня гарем,
- Нашел о чем думать, - отмахнулась Людмила. - Сейчас радоваться
надо, девка у нас родилась. Гуляем.
В комнате, которую выделили Катерине в общежитии, оказалось еще около
десятка людей.
Комната была уже обставлена, даже несколько загромождена вещами.
Здесь была и тахта, и старый телевизор "Ленинград", и проигрыватель с
пластинками. Посередине комнаты стояла великолепная никелированная детская
коляска.
- Ну зачем же? - растерялась Катерина. - Она же такая дорогая.
- Все продумано, - успокоил ее Николай. - Потом коляска перейдет к
нам, а там, глядишь, и Людка замуж выйде
...Закладка в соц.сетях
