Жанр: Драма
Блокада книги 1-5.
...ремя, время! - резко подчеркнул Васнецов. - Часть
рабочих отрядов уже занимает боевые позиции.
- Сколько времени вам надо? - спросил Зальцман, нетерпеливо поглядывая
на часы.
- Ладно, не будем считать минуты, - решительно сказал Васнецов,
складывая карту и пряча ее в планшет, - помогите майору быстрее
ознакомиться с территорией и с уже созданными оборонительными
укреплениями. Выделите в помощь ему знающего человека. Однако в вашем
распоряжении, товарищ Звягинцев, не больше двух часов. Как только
ознакомитесь с обстановкой, немедленно подготовьте приказ, где и какие
доты и заграждения надо срочно достроить. Особенно противотанковые! А
теперь, товарищ Зальцман, соедините меня со Ждановым.
Зальцман снял трубку телефона прямой связи со Смольным.
- Говорит Зальцман. Товарищ Васнецов хочет поговорить с Андреем
Александровичем. - И передал трубку Васнецову.
В воцарившейся тишине были слышны или, скорее, угадывались по легким
сотрясениям стен далекие разрывы бомб и снарядов.
- Это я, Андрей Александрович, - произнес наконец Васнецов. - Да, все
еще на Кировском. Хочу узнать, какова обстановка...
Молча слушал, все ниже склоняясь над столом.
- Так... Ясно... - проговорил он. - Сейчас выезжаю. Ничего, проскочу. -
И положил трубку на рычаг.
- Противник снова атакует Пулковские, - глухо сказал он. - Пока
безуспешно. Пытается расширить и клин на Финском побережье, овладеть
Петергофом. Действуйте, как решили. Когда будет готов проект боевого
приказа на оборону, позвоните мне в Смольный.
Васнецов встал. Какое-то время он стоял неподвижно. Потом сказал тихо,
но твердо и с какой-то особой проникновенностью:
- Обком и горком верят в кировцев и надеются на них. Так было всегда. И
так будет всегда. - Помолчал и добавил: - Желаю успеха. Очевидно, мы...
скоро снова увидимся.
Что хотел сказать последними словами Васнецов? Выразить ли непреклонную
уверенность в том, что и в следующий свой приезд он застанет завод такой
же неприступной крепостью? Или подчеркнуть, что если придется драться с
врагом на ленинградских улицах, защищать заводские корпуса, то он,
Васнецов, будет с кировцами, в рядах коммунистов, поднявшихся на
последний, смертельный бой?..
Так или иначе, в, казалось бы, простых, будничных словах секретаря
горкома был глубокий внутренний смысл. И это поняли все. Может быть,
потому рукопожатия, которыми обменялись с Васнецовым Козин, Зальцман и
Звягинцев, были столь крепкими.
В тот момент, когда Васнецов прощался со Звягинцевым, Козин снял
телефонную трубку и тихо произнес несколько слов, которые майор не
расслышал.
Когда Васнецов ушел, Козин сказал Звягинцеву:
- Сейчас тут один товарищ должен прийти, наш старый кадровый рабочий,
мастер, он отвечает по линии парткома за оборонительные сооружения.
Покажет вам боевые объекты, готовые и строящиеся. - Козин покачал головой.
- В нелегкий день пришел ты к нам, товарищ майор. Но боюсь, что завтра
будет еще труднее.
Зальцман осуждающе взглянул на парторга и нахмурился.
- Товарищ майор, - сказал он подчеркнуто деловито, - может, у вас все
же есть вопросы?
- Пока нет, товарищ директор, - ответил Звягинцев. - После осмотра
территории доложу свои соображения.
- Тогда я хочу сказать вам кое-что, - произнес Зальцман. - Мы поняли,
что о заводе вы мало знаете. Верно?
- Ну, в Ленинграде нет человека, который не знал бы о Кировском, -
возразил Звягинцев.
- Речь не об этом, - прервал его Зальцман. - О том, какую продукцию
выпускаем, вам известно?
- В общих чертах. Я ведь работал в штабе фронта.
- В общих чертах теперь для вас недостаточно. Так вот, коротко
информирую. Наша продукция сейчас танки "КВ", дивизионные и полковые
пушки. Но хотя завод еще перед войной был переведен на оборонную
продукцию, в смысле знаний тактики мы люди не очень военные. А ситуация
складывается такая, что нашим рабочим, может быть, придется вести в бой
свои танки и стрелять из своих же пушек. Поэтому я прошу вас помочь не
только по части оборонительных сооружений, но и в подготовке людей к
возможному бою. Знаю, времени в обрез, но... - Он помолчал и резко
закончил: - Это все. Вопросов по-прежнему нет?
- Все, что смогу, сделаю, товарищ директор, - ответил Звягинцев. - Один
предварительный вопрос: какими подразделениями располагает завод?
- Истребительный отряд, артдивизион, пулеметная рота, цеховые рабочие
отряды для защиты непосредственно завода, - перечислил Зальцман. - И
несколько тяжелых танков в полной боевой готовности с экипажами из
рабочих.
- Неужели в этих подразделениях совсем нет кадровых бойцов? - с
надеждой на утешительный ответ спросил Звягинцев.
- Нет.
- Но стрелять-то хотя бы эти люди умеют?
- Да, конечно, часть из них и в армии служила, - вмешался в разговор
Козин, - но все же это не военные: рабочий народ, инженеры, техники.
Освобождены от производства не все, а только четыреста пятьдесят - пятьсот
человек, они на казарменном положении. В случае необходимости мы, конечно,
можем выставить гораздо больше. Нужно будет - всех поднимем в бой!.. И
все-таки это завод, а не полк, не дивизия...
Звягинцев не сомневался, что, осмотрев территорию завода, быстро
сориентируется в обстановке и сможет помочь в строительстве оборонительных
укреплений.
Но сейчас шла речь не только об этом. Надо быть готовым к
непосредственному столкновению с противником! А опыта ведения боя среди
зданий, фактически в городских кварталах, он, Звягинцев, не имел никакого.
- Что ж, будем вместе думать и решать, - сказал он. - Еще вопрос. Если
до самого последнего момента завод будет выпускать продукцию, а врагу
удастся ворваться...
- Ни один танк, ни одна пушка, ни один цех врагу не достанутся, - резко
прервал Звягинцева Козин. - На этот случай все предусмотрено и утверждено
в Смольном. У индукторов дежурят надежные люди. Те... - Он на мгновение
умолк, точно горло его свела судорога, и закончил уже совсем тихо: - Те, у
кого рука не дрогнет, хотя завод для них дороже жизни... - Он отвернулся,
чтобы скрыть свое волнение. Потом сказал: - С этими делами мы ознакомим
вас позже. Сейчас главное - боевая готовность. Если немцы прорвутся сюда,
будем драться за каждый цех, за каждый метр заводской территории!..
Открылась дверь. Зальцман поднял голову и, глядя поверх плеча
Звягинцева, поспешно сказал:
- Давай, давай, Максимыч, входи, ждем!
Звягинцев обернулся. Перед ним стоял Иван Максимович Королев...
Он был все в той же военной форме, которую носил, когда Звягинцев
встретился с ним под Лугой, даже красные петлицы не спороты, только на
месте комиссарских "шпал" остались не тронутые солнцем следы.
Иван Максимович развел руками и хотел что-то сказать, но заговорил
Козин.
- Знакомься, Максимыч, - сказал он. - Это майор Звягинцев. Приехал из
Смольного для помощи в организации обороны. Нужно пройти с ним по
заводу...
Тут только Козин заметил, что Королев не слушает его и как-то странно
смотрит на Звягинцева.
- Ты понял меня, Максимыч? - несколько удивленно проговорил Козин, но в
этот момент Королев радостно воскликнул:
- Алешка?! Живой!
И пошел, к майору, раскинув руки.
Они обнялись.
- Это каким же чудом ты у нас оказался? - не сразу выпуская Звягинцева
из своих объятий, спросил Королев.
- Так и вы ведь в дивизии комиссарили, - улыбаясь, отвечал Звягинцев. -
Вот здорово, что вы здесь!
Он и в самом деле был счастлив встретить Ивана Максимовича. И не только
потому, что со времени боев на Луге не видел Королева и ничего не знал о
его судьбе, но и потому, что с неожиданным появлением Королева у
Звягинцева исчезло, прошло без следа владевшее им чувство некоторой
отчужденности, неуверенности в том, что он сумеет быстро найти свое место
в этом невоенном коллективе.
Зальцман и Козин с удивлением наблюдали за этой встречей.
- Выходит, вас знакомить не надо, - ухмыльнулся Козин.
- Да, уж на этот раз, парторг, руководить не придется, - улыбаясь,
подтвердил Королев.
- Тем лучше, - бросил взгляд на часы Зальцман и сухо сказал Королеву,
как бы отодвигая все, что не имело прямого отношения к делу: - Майор
прислан штабом фронта для помощи. Сейчас он в первую очередь должен
ознакомиться с системой оборонительных укреплений.
- Вы, конечно, член партии? - неожиданно спросил Козин Звягинцева.
- Да.
- Ну так вот, считайте теперь себя коммунистом-кировцем.
- Я на учете в парторганизации штаба фронта, - немного смущенно сказал
Звягинцев.
- От такой чести не отказывайся, - строго перебил его Королев. - Здесь
большевики работали, когда тебя и в проекте еще не значилось. По этой
путиловской земле Ленин ходил.
- Ладно, Максимыч, не ворчи, еще успеем просветить товарища, - сказал
Козин. - Идите, не теряйте времени. Покажешь майору, где и что мы
построили, куда кого поставили, - словом, все, что ему нужно. И быстрее.
Возьмите дежурную "эмку". И поосторожнее в случае обстрела. Кстати,
выясним обстановку...
Он снял телефонную трубку.
- Козин говорит. Как дела наверху, товарищ Дашкевич? Добро. Но будь
начеку. Тишина тоже бывает злая... - И, повесив трубку, задумчиво
проговорил: - Тихо. И в городе стало тихо. И в дивизии Папченко тоже.
Приумолкли фашисты. Не знаю, что это значит. Во всяком случае, надо
использовать затишье.
Он посмотрел на Королева и Звягинцева и, точно удивляясь тому, что
видит их все еще здесь, сказал:
- Что же вы, товарищи? Идите! Сейчас... - он посмотрел на часы, -
половина пятого. Вы должны вернуться в шесть тридцать.
Звягинцев подхватил было свой чемоданчик и шинель, но Козин остановил
его.
- Вещи оставьте, - сказал он. - Ночевать будете с нами. Здесь, в
соседней комнате. Вот еще что, Максимыч... По дороге зайдешь в партком.
Скажешь, чтобы дежурный сейчас же обзвонил все цеховые парторганизации и
повторил еще раз: полная боевая готовность. Действуйте!
...Королев и Звягинцев поднялись наверх. Начинался хмурый осенний
рассвет. Пожары были потушены, но к небу еще тянулись столбы дыма. Сильно
пахло гарью.
У здания заводоуправления стоял танк "КВ". Экипаж расположился возле
гусениц. Танкисты в ватниках и шлемах молча курили.
- Так как же ты все-таки к нам попал, Алексей? - спросил Королев, когда
они зашагали по площади.
- Под Лугой был ранен, с месяц провалялся по санбатам и госпиталям,
потом явился в штаб фронта и получил назначение к вам. Вот и вся моя
история. Ну, а вы-то как? Ведь я вас последний раз в дивизии видел!
- Вернули, - угрюмо ответил Королев. - Мастер я по сборке танков,
понимаешь? Как специалиста вернули. Часть людей на восток эвакуировалась,
тысячи в ополчение ушли... Кому здесь танки выпускать? Вот и вернули. А
теперь, глядишь, снова воевать придется. Я с фронта, а фронт ко мне, вот
какие пироги, друг Алексей.
- Плохие пироги, Иван Максимыч, горькие, - мрачно сказал Звягинцев.
- Сладких еще не напекли. Не успели.
- Честно говоря, в голове не укладывается, что немец вот сюда, к
заводу, прорваться может!
- Что ж, прорвется - драться будем. А ты что, боя боишься, что ли?
Раньше за тобой этого не водилось.
- И сейчас не водится, - с обидой ответил Звягинцев. - Немцев я не
боялся и не боюсь. Времени остается мало - вот что тревожит. Мне же надо
разобраться, что к чему тут у вас, разработать задание, расставить
людей...
- Ах, во-он оно что! - иронически протянул Королев. - Значит, ты,
Алеша, полагаешь, что люди тут до тебя сложа руки сидели?
- Что вы, Иван Максимович! У меня и в мыслях... - начал было Звягинцев,
но Королев не дал ему договорить:
- Знаю, есть у вас, кадровых, ну, у некоторых, скажем, такое убеждение,
будто только вы к войне готовились. А мы, если хочешь знать, тоже ушами не
хлопали! Еще в начале войны сколько щелей, убежищ на случай бомбежек
приготовили, поглядишь - увидишь, на армейских КП таких, как у нас,
блиндажей нет! А сейчас доты построили, орудия установили, дивизию
вооружили за неделю, на фронт отправили. И учились. Зажигалки тушить
учились. Металл электрон знаешь, нет? Вот видишь, не знаешь, а еще
командир! Это сплав такой - алюминий и магний. Зажжешь стружку - пламя до
двух с половиной тысяч градусов. На такой стружке учились. Артиллерийский
тир есть, полигон. Вот как мы готовились!
Он махнул рукой и сказал уже спокойно:
- Ладно. Поживешь с нами - увидишь. Кировский - это, брат, вроде
Кронштадта...
- Куда мы сейчас? - спросил Звягинцев.
- В партком зайдем. Что Козин наказывал, слышал? Ну вот. А потом я в
твоем, майор, полном распоряжении. Тебе что осматривать-то в первую
очередь надо?
- Расположение дотов, их секторы обстрела, противотанковые препятствия,
- перечислял Звягинцев.
Они подошли к заводоуправлению. На крыше здания виднелась зенитная
установка. У подъезда стояла выкрашенная в серо-зеленый с разводами цвет
"эмка". Шофер, парень лет двадцати пяти, сидел в машине, курил.
- Прохоров, - сказал ему Королев, - поступаешь в мое распоряжение.
Указание Козина. Ясно?
- Ясно, - ответил Прохоров. - Если в город ехать, то хорошо бы
поскорее, пока тихо.
- В город не поедем. Здесь, по территории, покрутимся. Жди, сейчас
вернемся.
Они поднялись по лестнице. Иван Максимович открыл дверь, на которой
висела узкая табличка: "Партком". В накуренной комнате у стола сидела
девушка в красной косынке, вокруг нее толпились люди. В углу стоял пулемет
"максим".
Королев прошел к следующей двери, обитой коричневым дерматином,
Звягинцев - следом за ним.
И в этой комнате плавали клубы табачного дыма. В простенке между окнами
за столом сидел человек средних лет в спецовке. На столе рядом с
телефонами лежал автомат.
- Ну, что там стряслось, Максимыч, зачем тебя вызывали? - настороженно
спросил он.
- Дело есть, Петр Васильевич. Вот майору наши огневые точки и позиции
надо показать. А тебя Козин просил срочно проверить по цехам
боеготовность. Люсю сажай на телефон, пусть тоже обзванивает.
- Ребята говорили, Васнецов приезжал: машину его видели, - снижая
голос, сказал Петр Васильевич.
- Я его не застал.
- Темнишь?
- Этого еще не хватало, - резко ответил Королев. - Сказано тебе:
проверь готовность, пошли ребят проверить посты. Те, что... на крайний
случай. Понял?
- Понял.
- Ну, я пошел, - сказал Королев.
- Постой, Максимыч, тут тебе из проходной звонили минут двадцать назад.
Ждет там тебя кто-то.
Королев недоуменно пожал плечами, снял трубку одного из телефонов:
- Главную проходную!.. Королев из парткома говорит. Кто там меня
вызывал?..
Неожиданно лицо Королева изменилось, глубокие морщины расправились,
брови чуть приподнялись.
- Верка, ты?! - удивленно проговорил он.
Звягинцев вздрогнул и напрягся, услышав это имя.
А Королев ворчливо-ласково сказал в трубку:
- Выпороть тебя за это надо! Ладно, жди, сейчас буду. - Он повесил
трубку, повернулся к Звягинцеву: - Верка там, в проходной... видишь, какое
дело... Ты знаешь, что она вернулась? Партизаны вывели.
- Я знаю, - ответил Звягинцев. - Мне Павел Максимович рассказал.
- Давай-ка, майор, подъедем к проходной вместе. Сейчас... - он
посмотрел на часы, - сорок пятого. Несколько минут потратим, не больше, -
сказал Королев, точно извиняясь.
- Я... может быть, я подожду вас здесь? - нерешительно предложил
Звягинцев.
- А чего ждать? Все равно по территории поедем, посмотришь и то, что
тебе нужно. И для нее радость будет тебя встретить. Поехали...
Звягинцев увидел Веру в открытую дверь проходной. Она была в
расстегнутом ватнике, надетом поверх гимнастерки, в короткой юбке и
сапогах.
Может быть, потому, что проходная освещалась мертвенным светом двух
покрытых синей краской лампочек, лицо Веры показалось Звягинцеву очень
бледным, исхудавшим.
Ему хотелось броситься к ней, опережая Королева... Но он безвольно
остановился у дверей проходной, чувствуя, что не в состоянии сделать
больше ни шага.
- Ты зачем здесь? Кто тебе разрешил? - громко говорил Королев дочери.
Но в голосе его, несмотря на строгие интонации, звучала радость.
- К нам вчера раненых привезли с передовой, прошел слух, что вблизи
завода уже бои идут, - тихо сказала Вера.
- Глупости они говорят, твои раненые, панику разводят! - рассердился
Королев. - Никаких немцев тут и в помине нет!
Он притянул Веру к себе, обнял.
- Как же ты, дочка?.. - пробормотал он дрогнувшим от волнения голосом.
- Как же ты до завода-то добралась?
- А у меня пропуск есть на хождение в ночное время по всему городу. Нам
ведь и на спасательные работы выезжать приходится, - торопливо говорила
Вера. - На попутной полуторке добралась, мне на полсуток отпуск в
госпитале дали... Ну, чтобы отдохнуть... Третью ночь не спим, раненые все
поступают, поступают...
Только тут Вера заметила неподвижно стоявшего на пороге Звягинцева.
- Алеша! - вскрикнула она, и в голосе ее слились удивление и радость.
Королев оглянулся и сказал с добродушной улыбкой:
- Вот и еще сюрприз, Алексей собственной персоной. Заводским стал, на
подмогу прислали.
Вера подбежала к Звягинцеву, притянула его к себе, поцеловала.
Алексей растерялся, мысли его смешались, он порывисто обнял Веру, но
тут же смущенно опустил руки. Они были не одни. Две женщины-охранницы с
любопытством наблюдали за этой сценой, отец стоял рядом.
- Здравствуй, Вера, - проговорил Алексей сдавленным голосом. - Ну...
как ты?
Но Вера точно не слышала его вопроса.
- Алеша, милый, - радостно говорила она, - значит, и ты в Ленинграде?
Да? Почему же не позвонил, не разыскал меня?
- Ранен он был, твой Алеша, - пробурчал Королев, - только вчера в город
прибыл - и сразу к нам.
- Так я это знаю, помню, тогда, в лесу, - закивала головой Вера. - Ну а
сейчас-то здоров?
- Да, здоров, совсем здоров, - как-то механически отвечал Звягинцев, не
отрывая от нее глаз.
- А я в госпитале сейчас работаю, там и живу, на Выборгской, я сейчас
тебе адрес запишу, будешь в городе - зайдешь, непременно зайди, Алеша! У
тебя есть на чем записать? - торопливо говорила Вера.
Непослушными пальцами Звягинцев расстегнул нагрудный карман
гимнастерки, вытащил блокнот и карандаш. Она черкнула несколько строк,
сама вложила блокнот ему обратно в карман, застегнула пуговку и нежно
пригладила топорщащийся клапан кармана.
В проходную с улицы вошли несколько рабочих, на ходу вынимая из
спецовок и ватников пропуска.
- Вышли бы вы на улицу, не мешали бы людям проходить! - почему-то
ворчливо проговорил Королев.
Звягинцев нерешительно посмотрел на Веру.
- Давайте, давайте, проходная маленькая, людям дорогу загораживаете,
нечего тут толкаться! - настаивал Королев, хотя они никому не мешали.
Вера первой вышла на улицу, Звягинцев - за ней.
В этот ранний утренний час здесь было тихо. Баррикады по обе стороны
виадука казались безлюдными, но Звягинцев теперь хорошо знал, сколь
обманчиво это впечатление.
Они стояли у заводского забора и молчали. Наконец Вера сказала:
- Значит... зайдешь, Алеша? А если из Ленинграда куда-нибудь
перебросят, то напиши. Обещай, пожалуйста.
И Звягинцев вдруг понял: это прощание. Через мгновение они расстанутся.
Да он и не мог, не имел права задерживаться. Его ждали важные,
неотложные дела, он не распоряжался своим временем. Но заставить себя
первым попрощаться у него не было сил.
Хотелось о многом сказать Вере... Сказать о том, что, может быть, они
вообще видятся последний раз в жизни, потому что немцы и в самом деле с
часу на час могут прорваться сюда, в тогда он, Звягинцев, будет вместе со
всеми запрещать завод и либо отгонит немцев, либо погибнет здесь среди
развалин взорванных заводских корпусов...
Хотелось найти какие-то единственно нужные, весомые слова, одну лишь
фразу, которая вместила бы в себя все, все...
Он взял Веру за руки, крепко сжал их в своих шершавых, огрубевших
ладонях и неожиданно для себя сказал совсем не то, о чем думал сейчас:
- Ты... прости меня. Вера!
- Простить? - недоуменно переспросила она. - За что?
- Я был... я думал, что... - сбивчиво, весь охваченный волнением,
проговорил Звягинцев, - что и ты... словом, когда любишь, то кажется, что
и та, которую...
Он на мгновение умолк, все крепче сжимая руки Веры, потом заговорил
снова:
- Вот и этой ночью по дороге на завод я проезжал мимо твоего дома... и
не мог не смотреть... Не хотел, но не мог! А ты... - И опять замолчал,
потом разом разжал ладони, отпуская Верины руки, и уже с какой-то
внутренней яростью сказал: - Но зачем все это?! Я спрашиваю тебя, к чему?
Вера молчала. Она глядела на него грустными глазами, в Звягинцеву
показалось, что они полны слез.
Однако он уже не мог остановиться.
- Зачем ты просишь меня заходить, писать? Дружба? Да? Дружба? Я
понимаю, пусть хоть что-то сейчас... Когда война, когда рядом враг, и
дружба - это очень много. Но... есть другое, понимаешь, другое! Мне мало
твоей дружбы! А для большего я тебе не нужен. И ни к чему нам...
Резким движением он отстегнул пуговицу нагрудного кармана.
Вера поняла, что он хочет вернуть ей адрес, и схватила его за руку.
- Не смей! - крикнула она, потом тихо сказала: - Ты странный! И сильный
и слабый одновременно. Ты не понимаешь, почему мне нелегко. Но сейчас я и
хочу, чтобы мне было нелегко. Я сегодня лишний раз поняла, что жизнь,
Алеша, глубже, чем мы полагаем. Нельзя так легко бросаться друзьями! И
любить человека, видимо, можно по-разному...
Звягинцев напряженно вслушивался в эти сбивчивые слова.
Но голос Веры потонул в мощном гуле танковых моторов. Заводские ворота
распахнулись, и оттуда медленно выползли един за другим три тяжелых танка.
Люки башен были открыты, над ними возвышались командиры машин.
Один из них, совсем еще молодой парень, увидел Веру, помахал ей рукой и
крикнул, стараясь перекричать гул мотора:
- Прощай, дорогуша! Немца утюжить едем! Адресок бы дала на случай!..
Танки двинулись вдоль улицы Стачек в сторону больницы Фореля. Вера
помахала им вслед. Потом повернулась к Звягинцеву, положила руки ему на
плечи и тихо сказала:
- Я многое пережила, Алеша. Такое, что и в страшном сне не приснится...
И я хочу быть уверенной, что если мы будем живы, то встретимся. И что ты,
как сможешь, приедешь ко мне в госпиталь, навестишь. Еще прошу, Алеша, об
отце... Старый ведь он... - На глазах ее блеснули слезы. - Нет, нет,
больше ни о чем! - воскликнула она, видя, что Звягинцев хочет что-то
сказать. - Только одно: ты приедешь? Да?
- Хорошо, Вера. Будет так, как ты хочешь, - глухо сказал Звягинцев и,
взяв Верину руку, поднес ладонь к своим губам. - Не тревожься за отца. Мы
теперь вместе.
Дверь проходной открылась, оттуда вышел Королев. Он посмотрел на часы.
- Все, Верка! У Алексея нет больше времени. И у меня тоже. Дела. Сама
понимаешь. - Он притянул Веру к себе, поцеловал в лоб. - И чтобы больше не
смела самовольничать.
- До свидания, Вера! - сказал Звягинцев, резко повернулся и шагнул в
проходную.
Через минуту к нему подошел Королев.
- Ну? - спросил он. - Наговорились? Все хорошо?
- Не знаю, - не поднимая головы, ответил Звягинцев и тихо повторил: -
Не знаю. Сейчас война. Ни о чем другом думать не имею права.
- Врешь, имеешь! - грубовато сказал Королев. - Вспомни: за что воюешь?
Разве не за будущее?
- Может, вы и правы, - медленно проговорил Звягинцев.
Он вдруг вспомнил о старике Валицком.
- Иван Максимович, этот Валицкий и есть тот самый?..
- Да, его отец. Пошли. - Потом все-таки добавил: - Прислали на завод
помогать строить дополнительные линии водоснабжения. Хороший, боевой
старик.
- А сын? - резко спросил Алексей.
- А я, если помнишь, уже один раз тебе говорил, что не имею привычки с
сыновей на отцов вину перекладывать... А парень на фронте теперь. Вот и
весь сказ. Поехали. Уже десять минут шестого.
Он рывком открыл дверь машины.
То, что увидел Звягинцев в последующие полтора часа, очень обрадовало
его: он убедился - завод превращен рабочими в укрепленный узел.
В подвальных помещениях цехов были оборудованы укрытия на случай
обстрелов и бомбежек, в нижних этажах корпусов заложенные кирпичом окна
были превращены в бойницы. На перекрестках подъездных путей возвышались
доты для противотанковых пушек и тяжелых пулеметов. И все это было
построено не наспех, а добротно, из кирпича, бетонных плит на цементном
растворе, с железобетонным верхом.
Вдоль южной и юго-западной стен завода тянулись траншеи. Наблюдательные
вышки имели прямую телефонную связь с заводским штабом МПВО.
В районе проходной, выходящей на улицу Калинина, Звягинцев увидел
четыре танка в полной боевой готовности. На крышах турбинного цеха, здания
главного конструктора завода и заводоуправления стояли зенитные орудия.
Иногда Звягинцев просил остановить машину, осматривал местность и делал
торопливые заметки на схеме.
Боевое хозяйство было очень велико. Оценивая его как военный инженер,
Звягинцев был в основном удовлетворен.
Кое-где нужно было прорыть дополнительные ходы сообщений между дотами,
построить новые огневые точки фронтом на север и северо-восток, чтобы
усилить круговую оборону.
Был седьмой час утра, когда Звягинцев вместе с Королевым в последний
раз вышел из машины, чтобы осмотреть надолбы
...Поділитися у соцмережах
