Жанр: Драма
Карлистские войны 2. Изабелла, или тайны мадридского двора. то
...трочинио?
Может ли она ехать с нами?
- Доктора сообщили мне, что состояние здоровья несчастной сестры самое плачевное.
Раны причиняют ей ужасные страдания, и, кажется, никогда не будут излечены.
- О, станем молиться за бедную страдалицу, - сказала королева, обратив взоры к
небу, - она перенесла много несправедливостей, и мы должны вознаградить ее за все. Значит,
она не может сопровождать нас?
- Она очень желает этого, ваше величество, и потому поедет, вопреки совету врачей.
- И только для того, чтобы находиться вблизи нас! О, эта любовь трогает нас до слез!
Как счастливы мы, что еще, кроме вас, имеем столько верных друзей вокруг себя. И вас,
господин министр, мы считаем в их числе.
- Милость вашего величества для меня благодеяние. Да будет, суждено мне и впредь
доказывать мою искреннюю преданность вашему величеству! - сказал лицемер Браво,
изобразив на лице чистосердечие.
- Для этого скоро представится случай, господин министр. Садитесь, господа, -
продолжала королева, опускаясь на мягкую оттоманку, - нам приятно видеть вас сегодня у
себя. Вы знаете, какую находку мы недавно сделали в замке Дельмонте, вам также должно быть
известно, что контр-адмирал Топете участвует в сговоре, планы его нам неясны, но, по всей
вероятности, они враждебны нам.
- Я считаю своей обязанностью обратить на них внимание вашего величества, -
подтвердил Гонсалес Браво.
- Вы помните, господин министр, как оскорбил вас контр-адмирал в нашем присутствии.
- Этот неотесанный дон Топете, очевидно, также один из тех своевольных господ, -
прервал Марфори, - которые в прежнее время осмеливались считать двор своим домом.
- Совершенно верно, дорогой генерал-интендант, вы точно выразились. Да, дон Топете
относится к числу этих господ, и мы должны сознаться, что он нам так неприятен и при своей
кажущейся честности кажется таким ненадежным, и даже опасным, что мы во что бы то ни
стало хотим его устранить.
- Это и мое убеждение, - вступил Гонсалес Браво, - я только дожидался этих слов
вашего величества, чтобы приняться за дело. Контр-адмирал так глубоко оскорбил меня, что я
считаю делом чести отыскать его в Кадисе.
- Но ведь не для того, чтобы вызвать на дуэль и рисковать своей жизнью! Нет, нет,
господин министр, дон Топете недостоин этого, вы должны придумать иные способы
обезопасить его.
- К несчастью, письма, которые я имел честь передать вашему величеству, не дают
оснований для этого.
- Застрелите его, господин министр-президент, - подхватил Марфори, - это самое
простое средство.
- Нет, нет, дон Топете, как мы имели случай убедиться, очень меткий стрелок, и мы
боимся, что вы не устоите против него.
- Я с радостью пожертвую собой для высокой цели служить вашему величеству.
- О, мы верим в вашу глубокую преданность, господин министр, и ни на минуту не
сомневаемся, что вы можете рисковать для нас своей жизнью. Но это дело недостаточно велико
и высоко для такой жертвы.
Гонсалес Браво низко поклонился - он достиг нужного эффекта.
- Так застрелите его, вызвав на спор, - упорствовал Марфори, - вы не понесете за это
никакого наказания, можете не сомневаться. Зачем же церемониться с такими отвратительными
личностями?
- Господин генерал-интендант, мы ничего не хотим знать о заговоре.
- Прошу извинения, если я немного увлекся, - отвечал Марфори, - речь идет о
наказании. Господин министр-президент лицо оскорбленное, и дон Топете тут ничего не может
сказать в свое оправдание. В подобных случаях потерпевший, не теряя своего достоинства,
может отомстить за себя.
Гонсалес Браво, который, по-видимому, лучше понял слова королевы, поднялся.
- Я постараюсь показать себя верным слугой вашего величества, - сказал он с
многозначительной улыбкой, в которой внимательный наблюдатель мог прочесть многое, - и
прошу только ваше величество о сохранении высокой милости ко мне и о трехдневном сроке.
- Я знаю, как твердо можно рассчитывать на вас, господин министр. Надеюсь увидеть
вас через три дня в Эскуриале здоровым и счастливым, и могу уверить, что не премину щедро
вознаградить вас за важные услуги, - отвечала королева ласково, - многоуважаемый дон
Марфори в действительности вовсе не так опасен и страшен, каким иногда кажется, он немного
увлекается.
Но я знаю, что он такой же преданный и верный кавалер, как и вы, господин
министр-президент, и с каждым днем делается мне необходимее.
Гонсалес Браво поклонился королеве и Марфори и отправился готовиться к тайному
путешествию в Кадис. Он отыскал каких-то отставных разорившихся дворян, сообщил им свое
намерение и снабдил такой суммой, что они через несколько часов превратились в изысканно и
роскошно одетых кавалеров, которые как нельзя более подходили для осуществления плана
министра.
В сопровождении этих двух господ Гонсалес Браво отправился в Кадис, чтобы отыскать
контр-адмирала Топете.
Не говоря уже об оскорблении, нанесенном ему контр-адмиралом, почтенный
министр-президент имел и другие причины уничтожить его: во-первых, того желала королева,
во-вторых, великие инквизиторы Санта Мадре просили своего преданного слугу не пропускать
такого удобного случая, а Гонсалес был слишком послушным воспитанником патеров, чтобы не
исполнить приказания святого трибунала.
Прибыв со своими спутниками в Кадис, он немедленно послал одного из них во дворец
Топете.
Честный и прямодушный контр-адмирал, который, как предчувствовала Изабелла, знал о
путешествии Энрики с Примом и Рамиро, получив загадочные для всех, но понятные ему
шифрованные письма, занялся делами, о которых шла речь в письме.
Он ожидал на днях "Нигеру" с изгнанными генералами. Их возвращение должно было
стать сигналом ко всеобщему выступлению, которое начнется с флота, где все - от офицеров
до простых солдат и матросов, были глубоко преданы Топете и безоговорочно выполняли его
приказания и распоряжения.
Для путешествия из Кадиса на Канарские острова требовалось несколько дней, к тому же
различные неожиданности могли увеличить этот срок.
Топете, целиком занятый своими делами, и не имевший времени ни на что другое,
неприятно поразился, когда ему доложили о сеньоре, приехавшем по поручению Гонсалеса
Браво.
- Покончим как можно скорее с этим делом, - сказал он расфранченному дворянину, -
какое поручение у вас от господина министра?
- Вызов на дуэль на пистолетах, господин контр-адмирал, - отвечал секундант.
- На пистолетах? Ну, многоуважаемый сеньор, вы, по всей вероятности, знаете, что
выбор оружия должен предоставляться мне, поэтому ваше предложение слишком
опрометчиво, - сказал Топете с завидным хладнокровием, - однако я не желаю навязывать
своему противнику оружие, которое ему не нравится. Дон Браво любит пистолеты. Хорошо,
возьмите пистолеты. Мне все равно. Можете выбрать сабли или шпаги.
- Надо уметь владеть всеми видами оружия так, как вы, господин контр-адмирал, чтобы
так говорить.
- Благодарю за любезность! Скажите тому, кто вас послал, что я принимаю его
предложение, мы будем драться на пистолетах - двадцать шагов при первом выстреле,
пятнадцать при втором, десять при третьем и так далее, но до этого, надеюсь, не дойдет.
- Значит, сегодня вечером?
- Да, можно и так.
- У дона Гонсалеса Браво только три дня, поэтому надо торопиться. Потрудитесь прийти
со своим секундантом сегодня вечером в десять часов к монастырю, который находится в одной
миле от Трокадеро.
- Хорошо, а оружие?
- Я принес его с собой, чтобы показать вам, господин контр-адмирал, - сказал дворянин
и передал Топете роскошный бархатный футляр, где лежали два пистолета. - Потрудитесь
убедиться, что оба пистолета совершенно одинаковы и не отличаются один от другого ни на
волосок.
- Вижу. Но часто случается, что один стреляет легче другого, однако, меня это не
волнует. Принесите сегодня вечером пистолеты, но кому принадлежат они? - вдруг спросил
Топете.
- Мне, господин контр-адмирал, и я считаю честью для себя, что они будут
использованы вами и доном Гонсалесом Браво.
- Хорошо, в назначенный час я приеду к монастырю, мои секунданты - доны Риверо и
Посада.
- Честь имею кланяться.
Топете простился с секундантом дона Браво, не чувствуя никакого подвоха, точно так
же, - как не видел ничего дурного в вызове на поединок, который был сделан по всем
правилам, так что не возникало никаких подозрений.
Топете даже рад был случаю отомстить человеку, которого ненавидел, потому что,
уничтожив этого льстивого и коварного советника королевы, он надеялся облегчить их общую
задачу.
Спустя несколько часов он послал одного из своих офицеров к донам Риверо и Посаде с
просьбой отправиться с ним в девять часов вечера к монастырю, недалеко от Трокадеро.
Доны Риверо и Посада тотчас догадались, в чем дело, но не знали, кто был противником.
Они взяли с собой шпаги и пистолеты и ровно в девять часов вечера подъехали к дворцу
Топете, перед которым уже стоял экипаж.
Долорес со слезами просила мужа быть осторожным и поберечь себя, но ее муж, как
обычно в таких случаях, успокоил ее:
- Не тревожься, милая Долорес, ты знаешь, у меня довольно сильная и твердая рука. К
тому же не я вызвал его на дуэль, а он меня, поэтому моя совесть будет чиста, если я убью этого
негодяя. Прощай, моя дорогая, - через два-три часа я обниму тебя. А, здравствуйте, друзья, -
воскликнул Топете, увидев Риверо и Посаду. - Вы глазам своим не поверите, когда увидите
противника.
- Без секретов, старый друг, - сказал Риверо, - говори, кто это такой?
- Гонсалес Браво, министр-президент ее величества.
- Как, этот мошенник! Ну, Топете, должен сказать, что стоять против такого человека на
поединке - позор. Он не достоин такой чести. Стреляй хорошенько и убей его наповал.
- Постараюсь, иначе он убьет меня.
- Кто дает оружие?
- Его секундант, какой-то господин - я забыл его имя. Он принес их сюда, это были
отличные пистолеты.
- Торопитесь, - сказал Посада, - и покончим с этим делом, которое никому из нас не
доставляет удовольствия. Я не могу видеть этого негодяя.
Они сели втроем в крытый экипаж. Топете приказал кучеру ехать по той улице, где жил
его доктор, остановиться у дома и послать лакея попросить его в карету.
Через полчаса экипаж уже мчался по улицам и проехал ворота крепости. Около десяти
часов он выехал на узкую гористую дорогу, которая вела к монастырю. Обогнув монастырь и
приблизясь к лесу, дон Топете увидел на опушке карету.
Риверо, выходя, посмотрел на часы.
- Нам нечего извиняться, до десяти часов осталось пять минут, - проговорил он, - мне
кажется, что противники стоят вон там, за опушкой леса, на открытом месте.
- Скорее, - сказал Топете, выскакивая из экипажа и приглашая доктора следовать за
ним, - нас уже ждут.
Последовали весьма короткие и натянутые поклоны. Попытка к примирению была
отвергнута обеими сторонами.
- Зарядим пистолеты, господа, - сказал секундант Браво, - потрудитесь взять, дон
Посада, оружие для господина министра, я буду иметь честь зарядить пистолет для
контр-адмирала. Только таким образом можно удовлетворить обе стороны.
- Хорошо, начнем. В это время дон Риверо и второй секундант дона Браво отмерят
двадцать шагов, - отвечал Посада, наскоро сравнив пистолеты и убедившись, что они
одинаковы.
- Потрудитесь взять одну из этих пуль, я возьму вторую, - сказал нарядный
надушенный сеньор, передав дону Посаде изящную коробочку.
Закончив приготовления, секунданты передали оружие противникам, стоявшим в
двадцати шагах друг от друга, и отошли в сторону.
Луна ярко освещала местность, помогая дуэлянтам целиться.
Когда секунданты увидели, что противники готовы, они громко крикнули:
- Стреляйте!
Раздались два выстрела одновременно.
Топете пошатнулся, поднял левую руку и вскрикнул дрожащим голосом:
- Черт возьми! Это обман! В моем пистолете не было пули! Секунданты негодующе
запротестовали.
- Он ранен, - проговорил Риверо и подбежал к своему другу на помощь.
- Пуля, кажется, лишила дона Топете рассудка, - усмехнулся Гонсалес Браво, опуская
руку с выстрелившим пистолетом, - я слышал, как его пуля просвистела над моей головой.
- Клянусь Пресвятой Девой, - крикнул Топете, напрягая силы, - мой пистолет имел
холостой заряд! Пустите меня, я докажу этому негодяю шпагой, что я не школьник!
В то время как доктор поддерживал контр-адмирала, раненного в левое плечо и просил
его не подвергать свою жизнь вторичной опасности, Посада и Риверо схватили его пистолет.
- Его зарядил секундант дона Браво. Он извлек пулю, это мошенничество, это измена! -
воскликнул Посада.
- Вынимайте шпаги, господа, теперь до нас дошла очередь отомстить за ваш позорный
поступок, за ваш гнусный сговор! - крикнул Риверо, вне себя от гнева, и выдернул шпагу.
- Вы слишком вспыльчивы, сеньор. Нам будет очень жаль, если вы сами отдадите себя в
руки стражи, которая, видимо, узнав о дуэли, скачет сюда, - сказал Гонсалес, - собирайтесь,
друзья, нам тут нечего больше делать.
- Жалкие негодяи! Оставайтесь здесь и защищайтесь! - вскричал взбешенный Риверо и
бросился к министру, который, иронически улыбаясь, готовился со своими сообщниками
отправиться к экипажу, - вы боитесь стражи и наших шпаг!
В эту минуту подъехал офицер с шестью солдатами и очень почтительно поклонился
министру.
- Видите, что с нами делают, господин лейтенант, защитите нас от этих людей.
Когда Риверо, в порыве ярости, замахнулся на министра, к нему подскакал офицер.
- Вы арестованы, господа.
- Только мы, господин лейтенант? Потрудитесь арестовать и этих трусов!
Гонсалес Браво и его секунданты быстро сели в карету, прежде чем Посада успел
помешать им.
- Имена этих господ нам известны, позвольте, прежде чем составить протокол, узнать
ваши имена, - вежливо проговорил офицер, - вы знаете, что так требует закон.
- Черт возьми, - сказал Посада, скрипя зубами, - негодяи улизнули! Топете был прав!
Он скорее умрет, чем скажет неправду: его пистолет оказался без пули.
Офицер испугался.
- Это происшествие для меня загадка, господа, - сказал он, - из мадридского
министерства только что пришло приказание арестовать лиц, дравшихся здесь у монастыря...
дон Топете ранен... министр так поспешно уехал... Вы обвиняете его и адъютантов в самом
наглом обмане.
- Мне кажется, настало время положить конец этим грязным проделкам, - произнес
Риверо грозным голосом, - вы сами видите, что они сговорились для того, чтобы устранить
этого благородного сеньора. Исполняйте свои обязанности, господин лейтенант, но не забудьте
упомянуть о тех, кто убежал, и подробно описать все, что здесь произошло.
- Непременно, господа, но мне кажется, что это мало поможет, - заметил офицер,
подходя к раненому. - Господин контр-адмирал давно пользуется моим глубочайшим
уважением. Надеюсь, что его рана не опасна.
- Черт возьми! Постарайтесь, доктор, чтобы я недолго оставался в постели, мне сейчас
дорог каждый день.
Офицер понял слова Топете: в Кадисе не только во флоте, но и в других войсках
распространилась весть о готовящемся перевороте. Все знали, что вот-вот должен грянуть гром
и ждали его, в то же время добросовестно исполняя все указания правительства, чтобы не
вызвать никаких подозрений.
Офицер, выполнив свои обязанности, посоветовал секундантам Топете не поднимать пока
тревоги.
Они крепко пожали ему руку, и он ускакал со своими солдатами, после того как Топете
усадили в карету. Около полуночи они возвратились в Кадис. Ворота крепости тотчас же
отворились, как только было произнесено имя контр-адмирала Топете.
Топете против обыкновения был молчалив и угрюм.
- Нет им пощады! - прошептал он, вылезая с помощью Риверо и Посады из кареты. -
Время настало!
ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
МАСКАРАД В ЭСКУРИАЛЕ
Мадридский двор, не ведая надвигавшейся грозы, предавался такому буйному веселью,
словно не желал упустить ни минуты из тех сладостных дней своего спокойного правления,
которые ему еще оставались. Генерал-интендант Марфори, как и обещал королеве, устроил в
Эскуриале грандиозный бал-маскарад, который состоялся сразу после переезда двора в летнюю
резиденцию.
Последние приготовления были закончены, и Изабелла, стоя перед зеркалом, придирчиво
рассматривала свой туалет, открывавший ее все еще прекрасную стройную шею и полные
округлые руки.
Дуэнья ввела в комнату одиннадцатилетнего принца Альфонса, одетого в костюм
мальчика-виноградаря и сегодня казавшегося очень веселым. Он был тихим и молчаливым
мальчиком, так как постоянно хворал и патер Фульдженчио не разрешал ему принимать
участие в веселых детских играх. Маленькая маска скрывала его худое, желтовато-бледное
лицо. В принце Альфонсе патеры, по-видимому, хотели воспитать второго Франциско де
Ассизи.
Террасу украшали разноцветные светящиеся шары, развешенные на деревьях. В огромном
парке звучали чудные звуки придворной капеллы, скрытой от глаз зрителя. Между деревьями
стояли шелковые палатки, в которых очаровательные богини наливали вино и подавали
мороженое разгоряченным маскам. Порхали грациозные баядерки и дриады, и, смеясь,
ускользали от своих преследователей. Аллеи были усыпаны благоухающими цветами. На лугах
танцевали пары. В центре парка горел блестящий фейерверк.
На празднествах дона Марфори был принят свободный тон. Царица бала, жена
посланника, приехала в прозрачном костюме Елены. Ее окружила толпа рыцарей и других
масок.
Маленький супруг Изабеллы, в костюме Фауста, сознался герцогу Риансаресу, что эта
Елена обворожила его:
- Какая очаровательная нога и рука!
- Какие божественные формы! - вторил герцог. - Взгляните, мантия раздвигается -
совершенство! После королевы она прекраснейшая женщина при дворе.
- Такую дивную фигуру, - сказал Франциско де Ассизи, сладострастным взором следя
за Еленой, - я видел только у графини Генуэзской, но теперь! - король вздрогнул, вспомнив о
язвах, покрывавших некогда прекрасное тело монахини, которая теперь, изможденная, лежала
на своих подушках в мадридском дворце.
В эту минуту, опираясь на руку матадора, появилась Изабелла.
На матадоре красовалась остроконечная шляпа с пестрыми лентами и драгоценной
бриллиантовой пряжкой, красный шелковый платок был ловко перекинут через плечо. На
концах коротких бархатных панталон развевались пестрые ленты, скрепленные у колен
бриллиантами, мускулистые ноги обтягивало трико телесного цвета, так что они казались
голыми.
Взоры королевы-матери, одетой в старо-французский костюм, были прикованы к этой
атлетической мужественной фигуре.
Матадор, идущий рядом с королевой и держащий ее руку в своей, был дон Марфори.
Знал ли об этом шутник-арлекин, который шел за ним на цыпочках? Озираясь по
сторонам, не замеченный беседующей парочкой, он бесшумно следовал за ней, желая
убедиться, действительно ли матадор обладает такими великолепными икрами.
- Что это он затевает? - шептали со всех сторон.
Арлекин, смеясь, вынул из своего пестрого камзола длинную булавку, незаметно
подкрался сзади к прекрасно сложенному матадору и воткнул ее в его роскошные икры.
Марфори не почувствовал ни малейшей боли.
Арлекин покатился со смеху.
Он не ошибся, решив, что мускулистые икры - подкладные. Громкий взрыв хохота
раздался кругом, но матадор, не подозревая подвоха, продолжал шествовать со своей
прекрасной дамой, с булавкой в ноге.
Королева-мать отвернулась, глубоко разочарованная.
Смех моментально стих, когда узнали, кто скрывался под маской матадора.
- Дорогая маска, вы так скоро узнали меня, - проворковала его спутница.
- Внутренний голос шепнул мне, когда вы подошли ко мне, ваше величество, что я
приближаюсь к своей прекрасной цели, - отвечал Марфори, пытаясь говорить поэтическим
языком.
- Как превосходно устроили вы этот праздник! Клянусь, я не испытывала прежде таких
приятных часов.
- Ваше величество, я не достоин вашей похвалы!
- Бросьте слово "величество", в такие прекрасные минуты я не королева, а только
Изабелла Бурбонская, которая с удовольствием болтает с доном Марфори и видит его подле
себя. Называйте меня донной Изабеллой, это звучит гораздо теплее, чем холодное слово
"величество", которое годится для тронного зала.
- Вы очень милостивы, донна Изабелла, я с сильно бьющимся сердцем пользуюсь вашим
прекрасным позволением, которое доказывает, как добры вы ко мне.
- Посмотрите вы на это желтое домино, дон Марфори. Оно, кажется, преследует нас.
- О, воспользуемся случаем укрыться от его взоров.
- Он начинает мне надоедать.
- Посмотрим, кто скрывается под ним.
- Нет, нет, мне кажется, это не чужой.
Маска в желтом домино все ближе подходила к ним и, наконец, осторожно приблизилась
к королеве.
- Извини, прекрасная маска, если я попрошу тебя дать мне твою маленькую прекрасную
ручку.
Марфори окинул домино с головы до ног вызывающим взглядом. Изабелла,
поколебавшись, подала левую руку.
- Странно, если я ошибаюсь, - пробормотал человек в желтом домино и нарисовал на
ладони буквы К и И.
Изабелла с любопытством взглянула на незнакомца. Он осторожно оглядывался по
сторонам - кроме трех масок в боковой аллее парка, вокруг больше никого не было.
Человек в желтом домино снял маску.
- Наш министр-президент, - проговорила изумленная королева, - превосходно! Мы
вас не ожидали.
- Трехдневный срок, данный мне вашим величеством, давно истек. Я поспешил сюда,
чтобы найти вас в толпе масок.
- Приветствуем вас, дон Гонсалес Браво. Я с нетерпением жду известий.
- Я привез много новостей.
- Вероятно, хорошие, господин министр. Вы пожимаете плечами? Ваше лицо выражает
сдержанность и нерешительность? Не оставляйте нас более в сомнении. Я вижу вас перед
собой, это лучшее доказательство, что вы счастливо избежали там опасностей. Но дуэли,
вероятно, не было? Вы не могли отомстить дону Топете?
- Нет, я это сделал, ваше величество.
- Дальше, ради Бога, дальше! Вы меня мучите!
- Контр-адмирал ранен.
- Только ранен, но не мертв! Вы просили трехдневный срок, а мне кажется, прошло уже
восемь дней.
- Совершенно верно, ваше величество. Остальные пять дней я, занимался служебными
делами в Мадриде, прежде чем явиться сюда.
- Я так и думала, господин министр. Ваше усердие к службе обнаруживается с каждым
днем все больше. Какие же другие новости?
- И этот дон Топете не пал от вашей руки, - вмешался Марфори в разговор. - Ужасно!
- Однако, надеюсь, я отнял у него охоту к дальнейшим таким встречам.
- А стража, которую мы послали вам на помощь?
- Пришла вовремя, ваше величество.
- Вам следовало просто-напросто убить его, - продолжал Марфори, - это ваша
ошибка, дорогой дон Браво.
- Сообщите же скорее другие вести, я сгораю от нетерпения, - торопила королева, -
слуги наши, которым мы поручили догнать сеньору Энрику, еще не вернулись?
- Другие вести касаются Энрики.
- Поймали эту герцогиню из народа?
- Преследователи пришли слишком поздно, ваше величество.
- Как! В таком случае, они могли настигнуть эту сеньору и ее спутника в море!
- Им удалось только прострелить в одном месте корабль, на котором плыли не только
герцогиня де ла Торре, но и ее супруг, - ответил Гонсалес Браво с намеренной прямотой,
предвидя, какое действие произведут его слова на королеву.
- Не только герцогиня де ла Торре, но и супруг ее, говорите вы!
- Да, ваше величество. Отважной сеньоре удалось освободить мужа и изгнанных
генералов. Корабль, на котором находились наши люди, стрелял в судно, по-видимому,
принадлежащее герцогине. Удалось повредить только одну мачту.
Изабелла побледнела. Она отказывалась верить своим ушам. Глаза ее сверкали гневом.
Она быстро сдернула с лица маску.
- Герцог де ла Торре бежал! - повторила она почти шепотом. - Бежал вместе с
генералами! Донна Энрика и граф Теба, как нам доложили люди, вернувшиеся несколько дней
тому назад на сильно поврежденном корабле, весьма умело и отважно провели это дело. В
крепости заметили бегство лишь тогда, когда корабль уже вышел в открытое море, -
продолжал Гонсалес Браво, с удовлетворением наблюдая, как приходит в бешенство королева.
- Высадились беглецы уже на берег? - быстро спросила Изабелла.
- С тех пор как я вернулся, об этом еще не было никакого известия, поэтому -
сомневаюсь!
- В таком случае, сообщите всем портам мой приказ: арестовать преступников, как
только они ступят на берег, и заковать в цепи! А эту сеньору Энрику, которая осмеливается не
только противиться, но и затевает мятежные планы, пусть приведут ко мне! Я сама хочу
вынести над ней приговор! Она должна умереть, как и герцог де ла Торре. Нет им пощады!
- Спешу исполнить приказ вашего величества, - ответил министр и раскланялся.
Приказ уничтожить Серано был ему особенно приятен, так как это совпадало с планами
иезуитов.
- Еще одно, господин министр, - сказала Изабелла, тяжело дыша от волнения, -
контр-адмирал Топете, который, без сомнения, участвует в этой государственной измене, также
следует арестовать и заковать в цепи! Так вот что содержали шифрованные письма, вот каковы
намерения этих господ! И дона Олоцагу, хотя он и был моим учителем и министром, я
привлеку к ответственности, он наверняка знал о планах герцога де ла Торре и сеньоры Энрики.
Они все почувствуют мою руку! Торопитесь, дорогой министр. Надо немедленно приняться за
дело, чтобы не дать предателям окрепнуть! О, как отрадна мысль оторвать прекрасную сеньору
от груди герцога и дать ей узнать, что она полностью в моей власти! Не щадите их, дон Браво!
Я приказываю!
- Надеюсь на днях же известить ваше величество, что герцогиня закована в цепи!
- Превосходно, дон Браво! На этот раз ни ее, ни герцога не минует топор палача!
- И совершенно справедливо, - прибавил Марфори.
- Я всех уничтожу, и даже графа Теба, который осмелился сделаться рыцарем этой
сеньоры! Они дорого заплатят за унижение, которое мне сегодня доставили!
- Чрезвычайно прискорбно, - прошептал Гонсалес Браво, - если я тому причиной.
- О нет, дорогой министр, вы оказали королеве важную услугу. Спешите довести ее до
конца, схватив и передав этих предателей в надежные руки. Только тогда я успокоюсь.
- Эти слова дают мне крылья, ваше величество. Позволь
...Закладка в соц.сетях
