Жанр: Драма
Карлистские войны 2. Изабелла, или тайны мадридского двора. то
...шенно правы, в парке я убедился, что
предположения мои ничто в сравнении с действительностью.
Лицо королевы изменилось. Франциско Серано осмелился намекнуть ей на сцену,
которая, как она считала, происходила без свидетелей. Она пылала гневом, но была бессильна.
При взгляде на благородное решительное лицо Серано гнев ее утих, и она опять желала
оставить его при себе, но если бы узнала, что маршал пренебрег ею ради другой, то не
пожалела бы его.
Однако королева не подозревала действительных причин отставки своего
главнокомандующего.
- И потому я совершенно прав, ваше величество, - продолжал он, - говоря, что теперь
лишний и должен как можно скорее уступить место другим. Все стало иначе, ваше величество,
и вовсе не так, как мы ожидали.
- Вы, кажется, твердо решились на это. Хорошо, мы даем вам отпуск на неопределенное
время! Но знайте, как дорого обойдется нам ваше отсутствие и как много мы дали бы, чтобы
оставить вас здесь. Мы сказали бы вам больше, если бы вы потрудились зайти, как бывало
прежде, в наши покои до своего отъезда.
- Ваша милость смущает меня, ваше величество, это невозможно!
Изабелла испытующе взглянула на Франциско, недоверие закралось ей в душу, на
бледном лице заметно было волнение. Она протянула руку маршалу Испании, устремив на него
пристальный взгляд.
Франциско Серано поцеловал ее руку, но поцелуй его был холоден. Изабелла
почувствовала это и тотчас же догадалась, что герцог де ла Торре расстается с ней навсегда, от
волнения она забыла отнять руку. Франциско, преклонив колено, прошептал:
- Да сохранит и помилует ваше величество Пресвятая Дева! Серано почтительно
поклонился королю, Нарваесу, Изабелле и доверчиво улыбающейся ему инфанте, затем
подошел к портьере.
Королева, проклиная свое высокое звание и всех окружающих, готова была броситься за
ним, и, не задумываясь, отдала бы корону, лишь бы удержать его, пожертвовала бы решительно
всем, чтобы убедиться, что он любит только ее одну.
Все в эту минуту стало ей противно, даже детей своих она сегодня оставила без внимания
и только инфанту Марию горячо прижала к груди, будто в ней видела того, который так
безжалостно покинул ее.
Изабелла поспешила в келью монахини Патрочинио, чтобы задать ей несколько вопросов.
- Королева! Здесь нет герцога де ла Торре!.. - Такими словами Патрочинио встретила
королеву, изумленную ее даром провидения.
- Где же теперь герцог? - спросила растерянная королева.
- Он нашел свою невесту, которую всегда любил! Все мысли, все чувства его
сосредоточены на одном стремлении - поскорее устроить свое счастье, - продолжала
монахиня.
- Где же герцог де ла Торре? - повторила свой вопрос взволнованная королева. - Где
та, которую он любит?
- В замке Дельмонте! Там готовятся к большому празднеству, - услышала королева
ответ монахини. - Запомни седьмое июля!
- В этот день его свадьба? - спросила королева, дрожа от волнения.
- Завтра же он возвращается в Дельмонте, чтобы начать приготовления к свадьбе,
которая составляет теперь его единственную цель.
При каждом слове сердце королевы надрывалось от горя.
- Если все то, что ты говоришь, - правда, - произнесла она звенящим голосом, -
тогда седьмого июля и я буду в Дельмонте.
- Королева будет на свадьбе, но унесет с собой только горе и ненависть. Она низвергнет
герцога де ла Торре.
- Низвергнет, - эхом откликнулась королева, - но скажи, каким образом?
- Королева сумеет сделать это через несколько месяцев...
- Через несколько месяцев? Я желала бы через несколько часов.
- ...когда в Мадриде вспыхнет восстание в армии, - продолжала монахиня, не обращая
внимания на слова Изабеллы.
- Довольно, довольно! - вскрикнула королева, закрыв лицо руками. - Мое
предчувствие не обмануло меня, он пришел распроститься со мной, по лицу его и по
холодности ко мне я заметила в нем перемену и не воспользовалась этим решительным
случаем! Так пусть же наше свидание не будет последним - я обязана еще раз увидеть его! Ты
всегда говорила мне правду, но теперь попробую поступить наперекор твоим словам. Я должна
поговорить с Франциско сегодня, и тогда он, скорее всего, изменит свои планы. Но, клянусь
именем всех святых: либо он останется здесь, либо погибнет. Пусть узнает и мое чувство к
нему, и мою власть над ним!
Королева поспешно удалилась в свои покои. Горя от нетерпения, она велела привести к
себе герцога де ла Торре. Маркиза де Бевиль никогда еще не видела королеву в таком волнении,
казалось, сейчас разразится буря, она не смела беспокоить королеву вопросами, зная, что в
таком состоянии ее лучше не трогать.
Адъютанты известили королеву, что маршал Серано уже уехал из своего дворца. Изабелла
не в состоянии была скрыть своего гнева. Она чувствовала себя смертельно обиженной, в
сердце ее кипела ревность.
В это время в Дельмонтском замке заканчивались приготовления к свадьбе. Стены
украсили гирляндами из живых цветов, дорогу от главных ворот до террасы усыпали розами, из
окон вывесили ковры, а на крышах развевались флаги. Довольные жители деревни нарядились
в свои лучшие платья: Энрика, нынешняя законная владелица замка, еще прежде была к ним
очень добра, стояла за правду, ходила за больными и помогала нуждающимся.
- Я хочу всех их видеть счастливыми, - сказала она управляющему, - я хочу, чтобы те
люди, которые меня окружают, не терпели той нужды, какую мне пришлось испытать! Любой
может прийти ко мне, и любому я дружески протяну руку. В своих молитвах я каждую ночь
благодарю Пресвятую Деву, давшую мне возможность исполнить этот святой долг.
Пока Серано находился в Мадриде, Энрика, как ангел, ниспосланный Богом, помогала
страждущим, она делала добро не из тщеславия, а от чистого сердца, кошелек ее всегда был
открыт для бедных.
Поселяне напрасно боялись, что хозяйка замка, забыв свою прошлую жизнь, как это часто
происходит, воспользуется доставшимся богатством исключительно для своего удовольствия и
останется безучастной к нуждам людей.
Не удивительно поэтому, что каждый спешил сделать Энрике какой-нибудь подарок.
Одна поселянка принесла материю, которую сама выткала, другая - букет цветов из своего
сада, жнецы и пастухи сплели венки, девушки подарили вуаль, которую сами вышили. Все это
Энрика приняла со слезами благодарности и пригласила всех вечером на деревенский праздник
с угощениями, танцами и играми.
Венчание было назначено в Бедойской церкви. Старая Жуана, помолодев от счастья лет на
десять, торопилась нарядиться. Маршал в парадной форме отдавал последние приказания -
после венчания гости должны были отправиться в Дельмонте. Франциско узнал, что даже
Олоцага приедет инкогнито из Парижа, чтобы разделить с ним радость.
Окончив свой простой, но изящный туалет, Энрика вышла в зал, вход в который, как
читатель, вероятно, помнит, был с террасы. Франциско остановился, пораженный: в белом
атласном платье, с вуалью, ниспадавшей с головы, Энрика была восхитительно хороша.
Франциско вспомнил, как клялся ей в верности, как часто стоял перед этой прекрасной
женщиной на коленях и говорил ей о своей любви. Теперь она показалась ему еще прекраснее
прежнего.
Франциско опустился перед ней на колени и покрыл поцелуями ее руки.
- Я люблю тебя безумно, - сказал он ей, - забудь все невзгоды, начнем новую жизнь!
Ты - мое блаженство, назвать тебя своей - вот высшая милость Бога ко мне, ты одна
возвратила мне счастье, которое я считал потерянным для себя. Наконец настал желанный час,
моя Энрика, теперь ничто не может разлучить нас!
Она, улыбаясь, нагнулась к нему и припала к его устам.
- Я так счастлива сегодня, что боюсь за наше счастье, боюсь, что судьба вновь разлучит
нас.
- Оставь свои сомнения! Ничто не может разрушить наше счастье, кроме Бога, который
до сих пор так милостиво награждал нас за все горе! Помни, что благословение моего отца
всюду сопутствует нам и мы теперь соединены навечно!
- Мое счастье слишком велико, о таком блаженстве я не смела и мечтать, - шептала
Энрика.
Франциско Серано еще раз прижал ее к своей груди и повел по террасе к карете,
запряженной четырьмя белыми лошадьми, они сели, и лошади быстро понесли их к Бедойской
церкви.
Вся дорога от замка до церкви была усыпана цветами. Поселяне и работники, спешившие
в Бедойю, кланялись и посылали благословения Энрике и Франциско.
На паперти Бедойской церкви их ждала неожиданная радость: собрались все друзья
Серано с женами: Прим с Марианной, Топете с Долорес, Олоцага, Рамиро, Сагаста с дочерью,
Лоренсана и Эспартеро с супругой.
Дамы повели к алтарю Энрику, а кавалеры - Франциско.
Когда Энрика стояла с Франциско у алтаря под торжественные звуки органа, когда,
наконец, исполнилось то, о чем она в долгие годы разлуки боялась даже подумать, когда они
преклонили колени перед патером и он спросил, хотят ли они навеки соединиться, - когда все
это свершилось, она горько заплакала и едва была в состоянии выговорить "Да!". Владелица
Дельмонтского замка и герцог де ла Торре обменялись кольцами.
Патер прочел молитву и благословил их. Горячо помолившись за счастье новобрачной
четы, гости и друзья стали поздравлять молодых.
Счастливый Серано обнимал своих старых друзей и ему немало польстило, когда
дипломат Салюстиан сказал ему, что Энрика так мила и прекрасна, что он завидует ему.
На паперти, прислонившись к колонне и внимательно наблюдая за церковным обрядом,
стоял цыган, которому вход в церковь был запрещен. Его бледное лицо было грустным, ему
хотелось то плакать, то смеяться, он то радовался за Энрику, то печалился, оттого что теперь
потерял ее навсегда и больше не нужен ей со своим покровительством.
Энрика, подойдя под руку с мужем к порталу, заметила между колоннами цыгана,
застенчиво прятавшегося от гостей. Она ласково улыбнулась ему, подозвала к себе и дружески
протянула маленькую руку-
- Вы пришли сюда, чтобы разделить со мной мою радость,
Аццо, от всего сердца благодарю вас за это. Теперь же вы должны ехать с нами в
Дельмонте, где мы вас хорошенько угостим. Только уж прошу не отказываться!
- Позвольте мне удалиться, донна Энрика. Извините, что осмелился прийти сюда, я сам
не знаю, как это вышло - какая-то неведомая сила влекла меня сюда! Теперь я все увидел, и
этого довольно. Прощайте и будьте счастливы, донна Энрика и дон Серано!
Цыган поклонился и так быстро скрылся в толпе, что никто из гостей не успел заметить
его.
Он твердо решил не растравлять своих сердечных ран и не показываться больше в
Дельмонте, но дальнейшие события, как мы увидим, разрушили его планы.
Гости в экипажах последовали за новобрачными в замок, сияющий разноцветными
огнями.
В парке раскинулись палатки со всевозможными лакомствами и винами. Черный
павильон по распоряжению маршала был украшен гирляндами из цветов и расцвечен огнями и
стал похож на волшебный замок.
Дружба четырех гвардейцев королевы, собравшихся сегодня вместе, с этого дня стала еще
прочнее. Время их юношества с безрассудными затеями и отчаянными приключениями
миновало, но каждый из них знал, что приобрел друзей, которые останутся верны друг другу и
в радость, и в горе.
В ярко освещенном зале замка был накрыт большой стол, к которому Энрика и
Франциско пригласили своих гостей. На террасе стояли редкие экзотические растения и
высокие вазы с цветами, с хоров, украшенных коврами и гирляндами, звучала музыка.
Эспартеро повел к столу хозяйку Дельмонтского замка, а Франциско - герцогиню. Прим
шел с Марией, Топете с прекрасной супругой Прима, Олоцага с Долорес.
Когда все в прекрасном расположении духа уселись за стол, то оказалось, что один стул
лишний. Согласно старой испанской примете, если одно место за столом остается незанятым,
значит, быть несчастью. Заметив смятение на лицах многих гостей, Серано сказал:
- Друзья мои, почтенный дон Фиге рола обещал приехать сегодня к нам, вероятно,
что-то помешало ему. Вижу, что дамы растеряны. Я не верю ни в какие приметы и потому
прошу не обращать внимания на пустое место.
Лакеи, уже собравшиеся убрать лишний прибор, оставили все как было. Наступило
странное молчание, как будто в ожидании чего-то недоброго. Но вскоре неловкость прошла,
зазвучали шутки, забило веселье.
Эспартеро, старший среди гостей, встал и предложил официальный тост за здоровье
королевы, а затем за здоровье новобрачных, встреченные восторженными криками "Виват!" и
громкой музыкой.
Мария, сидевшая между Примом и Рамиро, была сегодня не так весела, как обычно,
какая-то тень омрачала ее всегда оживленное лицо. Ей казалось, что Рамиро, хотя и старался
держаться любезно, охладел к ней.
После того, как Олоцага выпил за здоровье испанских дам, Франциско Серано встал и,
сказав яркую речь, предложил тост за благосостояние Испании.
Внезапно Франциско, стоявший против дверей, ведущих на террасу, увидел в парке, в
полумраке, медленно приближавшуюся фигуру в длинной черной вуали. Франциско Серано
побледнел - женщина всходила уже по ступеням на террасу. Застыв с бокалом в руке, герцог
де ла Торре следил за этим видением. Показалось еще несколько дам и мужчин.
Гости, тоже стоя с поднятыми бокалами, наблюдали странную сцену.
Незнакомка приближалась - вуаль немного приподнялась.
- Королева! - прошептал Франциско. Энрика, как будто ища защиты, схватила его за
руку.
- Да, это королева, - послышалось со всех сторон. Смущение, на минуту овладевшее
герцогом де ла Торре, исчезло, когда Энрика взяла его руку, словно напомнив о долге.
Изабелла вошла в зал, где сидели изумленные гранды, на террасе появилось несколько
фрейлин, камергеров и адъютантов.
- Да, это королева, сама себя пригласившая на праздник, о котором ей никто не говорил.
Мы случайно были недалеко от вашего замка, герцог де ла Торре, и не хотели упустить случая
стать вашими гостями на несколько часов.
- Имею честь кланяться вам, ваше величество, - с достоинством обратился Серано к
Изабелле, которая с трудом сдерживала волнение, - но не герцог де ла Торре имеет честь
принимать вас у себя, а его супруга, так как донна Энрика уже несколько лет владеет замком
Дельмонте. - Франциско повернулся к побелевшей Энрике, склонившейся перед королевой в
низком поклоне.
- Ваша супруга, господин герцог... мы не помним донны Энрики.
- Неужели, ваше величество? Стало быть, память моей супруги лучше вашей.
- Мы слышали когда-то о какой-то сеньоре Энрике, но мы никогда не думали, что
маршал Испании на ней женится.
- А я действительно женился на ней, ваше величество, вот свидетели, всегда видевшие в
ней благородную сеньору Энрику. Теперь, сделавшись законной владелицей замка, она носит
имя донны Энрики.
Изабелла, держась за спинку незанятого стула, гневно посмотрела на герцога де ла Торре,
не находя слов, чтобы излить свою желчь; она готова была разразиться страшной бурей, но
сдержала себя, стесняясь присутствия грандов.
- То, что вы говорите, нас очень удивляет, герцог де ла Торре, но мы приехали в ваш
замок, а не какой-то сеньоры из народа, которую вы так красноречиво расхваливаете! -
сказала Изабелла с язвительной усмешкой, которая шокировала всех гостей. Франциско Серано
был вне себя от ярости.
- Ваше величество! - проговорил он, наконец, звенящим голосом. - Герцогиня де ла
Торре на такие слова не может ничего ответить, так как не забыла приличия.
Прим, стоявший рядом с Серано, схватил его за руку, желая удержать от таких слов.
- Но довольно, мы не станем более конфузить сеньору и вас, господин герцог. Мы не
знали, что вы тайно сочетались с ней браком, который, разумеется, лишает вас ваших
должностей. Но мы удивляемся, что встречаем здесь графа Рейса и что дон Олоцага, бросив
свои дипломатические дела, без нашего ведома уехал из Парижа. Этот случай открыл нам
многое. Тем лучше, не будем так расточать своего доверия. Мы предполагали провести здесь
несколько часов, а теперь решили ехать назад сейчас же, поскольку не желаем быть
благодарными таким лицам, которые известны своим поведением на улице Фобурго!
Франциско Серано почти потерял рассудок от ужасных слов королевы, забыв, что перед
ним женщина, он готов был схватить шпагу, но, к счастью, Прим вовремя остановил его.
Изабелла, надменно раскланявшись, подошла к террасе. Ни маршал Серано, ни его гости
не вышли проводить королеву до экипажа, она должна была идти через парк только в
окружении своей маленькой свиты.
Сестра Патрочинио оказалась права, следовательно, и другое предсказанное ею
исполнится в точности.
Энрика без чувств упала на руки подоспевшей к ней Марианны - все присутствующие
находились в смятении, но не от испуга, а от негодования.
Эспартеро угрюмо провожал глазами удалявшуюся королеву, Прим от гнева скрежетал
зубами, сознавая, однако, что, хотя он и удержал Франциско почти от преступления, случись
такое с ним, он поступил бы так же.
Он подошел к Франциско и молча протянул руку, как знак сочувствия и солидарности.
Мария стала на колени перед матерью, которая, наконец, приходила в себя.
- Черт побери, - ворчал Топете, - это было выше наших сил! Хорошо, что после таких
слов никто не вызвался проводить ее!
Франциско Серано, потрясенный до глубины души, стоял как каменный, не в состоянии
собраться с мыслями, мертвенная бледность покрывала его недавно сиявшее радостью лицо.
Прим, обняв его, шепнул:
- Будь терпелив, милый друг, мы отомстим за тебя.
Топете и Долорес подошли к Энрике и уговаривали успокоиться, на глазах у Марии
выступили слезы. Общее веселье нарушилось.
Угроза королевы, так прямо направленная на Олоцагу, побудила его просить гостей сесть
и выслушать его.
- Вот вам и незанятое место, - сказал он, улыбаясь, - знай же, дорогой Франциско, что
богов и королев никогда не следует испытывать. Благодаря энергии герцога Валенсии,
железная дорога от Мадрида до границы достроена, следовательно, я прибуду в Париж раньше
депеш, которые по возвращении ее величества в Мадрид отправятся к французскому послу.
Франциско Се рано и Энрика, приободрившись, всеми силами старались восстановить
потухшее веселье. Хотя опять раздавался веселый говор и сыпались шутки, хотя один тост
следовал за другим, что-то мешало всем оставаться прежними.
Около полуночи гости стали разъезжаться.
При прощании Марианна и Долорес горячо поцеловали супругу герцога де ла Торре и
заключили между собой такой же дружеский союз, каким были связаны их мужья.
- Ваш выбор так хорош, что вам многие завидуют, мой добрый друг, - сказал
Эспартеро, - я многое видел и знаю людей: вы только теперь начнете жить и познаете
истинное счастье. Вспомните мои слова, когда меня не будет на свете, и скажете, что я был
прав!
- Я уже сегодня чувствую, что вы правы, герцог. Искренне благодарю за вашу дружбу ко
мне!
Выйдя в парк, где ждали лакеи, Мария простилась с Рамиро.
- Я на несколько лет задержусь в Мадриде, - сказал он ей, - признаюсь, в Париже,
кроме императрицы, я ничего не нашел, что занимало бы меня. Мой замок строится и потому я
воспользуюсь этим случаем, чтобы остаться в Мадриде - следовательно, буду иметь
удовольствие часто видеть тебя.
- Да, надеюсь, - отвечала Мария сдержанно, - ты знаешь, с какой радостью тебя
принимают у нас!
- Но мне кажется, что это только слова!
- Мой Рамиро, - только и могла вымолвить девушка, положив свою руку на его.
Молодой граф Теба нежно прижал ее руку к губам, Мария отвернулась, какой-то тайный голос
шептал ей: "Он не твой!"
Серано, Энрика и Мария остались одни. Это был первый день, когда они по-настоящему
принадлежали друг другу. Все препятствия были теперь устранены. Энрика и Франциско
соединились навеки.
Они шли, весело разговаривая, по темным густым аллеям парка к замку. У террасы
Мария, пожелав им спокойной ночи, ушла в свою спальню.
Франциско и Энрика еще долго ходили по парку, тесно прижавшись друг к другу,
вспоминая годы, проведенные в мучительной разлуке, строя самые радужные планы на
будущее, которое казалось им таким безоблачным.
ССЫЛКА
Нарваес, бывший долгое время министр-президентом, переживший много испытаний и
горьких неудач, опять был призван поддержать шаткий престол. Он взял бразды правления в
руки в 1866 году, когда в обществе стали заметны свободолюбивые веяния, встреченные
испанским народом с глубоким сочувствием.
Герцог Валенсии, который, несмотря на преклонные годы, был по-прежнему тверд и
решителен, слыл непримиримым врагом подобных устремлений и решил подавить их силой.
Он приказал строго следить за политическими собраниями, а на Пуэрте дель Соль, где
постоянно толпились жители Мадрида, обсуждая свежие новости, расставил тайных агентов,
которым щедро платил за подслушивание и доносы. В результате тюрьмы оказались забиты
людьми, часто невинными. Он выслушивал самые лживые доносы, и, случалось, арестовывали
даже отцов большого семейства, зарабатывающих тяжким трудом хлеб насущный жене и
детям.
Некогда жестокий враг святых отцов и инквизиции, Нарваес считал, что только
чрезмерной строгостью спасет государство, и приговаривал к смертной казни даже за обычные
плутовские проделки на улице Фобурго. Герцог Валенсии пытался держать в ежовых рукавицах
испанцев, жаждавших просвещения, прав и свободы, полагая, что сила выше закона.
Однако история дает нам немало примеров того, что терпению народа приходит конец и
тогда он силой берет свои права.
Урок, полученный в 1854 году, по всей вероятности, не пошел на пользу мадридскому
двору.
В холодный дождливый ноябрьский вечер 1866 года из дворца тайком вышел духовник
королевы, одетый в длинный плащ, поверх которого был накинут еще какой-то темный
балахон, из опасения обратить внимание на свое монашеское одеяние.
Королева, недавно разрешившаяся от бремени, не могла оставить своих покоев и потому
призвала сестру Патрочинио для интимного разговора, после которого услужливому отцу
Кларету был вручен важный документ, с ним-то он и шел сейчас по мрачным улицам.
Хотя духовник королевы избегал оживленных улиц, он всюду встречал какого-то
человека, который второпях не обращал на него внимания. Патер бережно прижимал к груди
бумагу весьма важного содержания, она являлась кладом для Санта Мадре и кладом, которого
нельзя купить за миллионы.
Это было письмо Франциско Серано к королеве, которое очутилось в руках сестры
Патрочинио.
Неизвестно, сама ли Изабелла отдала благочестивой сестре письмо, которое некогда
покрывала поцелуями, или его тайно похитили из шкатулки королевы. Благочестивому отцу это
было безразлично - он взялся лишь исполнить поручение.
Перед знакомыми нам большими воротами на улице Фобурго Кларет остановился,
внимательно осмотрелся и лишь потом постучал.
Услышав имя Кларета, произнесенное святым отцом шепотом, привратник со смиренным
видом отпер дверь.
В монастыре готовились к вечерней молитве; монахи пробегали через двор в темные
коридоры, ведущие к общей молельне. Духовник королевы, пройдя колоннаду, добрался до
монастырского сада. Он знал здесь каждый куст и каждую аллею и был уверен, что с тех пор,
как уничтожена "летучая петля", нечего опасаться нападения из-за кустов. Отчего он вдруг
вспомнил "летучую петлю"? Не потому ли, что лелеял планы уничтожить лучшего друга
бывшего предводителя "летучей петли"?
Он вздрагивал при каждом ударе колокола - никто лучше Кларета не знал его страшного
значения. Войдя во дворец, он остановился у высокой двери и три раза громко стукнул.
Кларету недолго пришлось ждать. Хотя привратник по троекратному стуку понял, что это
посвященный, он все-таки окликнул его, и только когда святой отец назвал свое имя, дверь
бесшумно отворилась и чья-то рука ввела его.
Даже святым отцам был запрещен вход внутрь дворца, только великие инквизиторы
имели туда доступ.
- Все ли преподобные отцы собрались здесь, благочестивый брат? - поинтересовался
Кларет.
- Следуй за мной, я отведу тебя к ним, - отвечал он, схватив Кларета за руку.
- Для кого звонит святой колокол? - спросил патер, на мгновение задержавшись.
- Для брата Федерико! Я удивляюсь, святой отец, что ты этого не знаешь.
- Для брата Федерико, который недавно назначен к избранию в святые отцы?
- Да, для него. Несколько дней тому назад у неосторожного брата нашли бумаги,
которые доказывают, что он находился в связи с проклятым орденом "летучей петли".
- Теперь, после стольких лет? О, возмездие всегда настигнет врагов святого дела, как бы
они ни скрывались!
- Вы правы, благочестивый отец! Никто не предполагал, что брат Федерико являлся
сообщником того Рамиро. Поэтому-то "летучей петле" и открывались все двери монастыря.
- И Федерико носил при себе бумаги, которые выдали его?
- Он нарушил обет целомудрия и состоял в связи с дочерью Манофины. Ее письма,
которыми она подстрекала его на дальнейшие предательства, он носил на груди в кожаном
кошельке, их обнаружили, когда Федерико три дня тому назад заболел.
При этих словах Кларет машинально ощупал письмо, которое положил себе за пазуху,
потом последовал за привратником в черный зал. Раздался звонок - дверь отворилась, и
Кларет увидел трех великих инквизиторов Испании, сидевших за длинным черным столом.
Войдя и затворив за собой дверь, духовник королевы с почтением поклонился.
- Здравствуй, благочестивый брат, - начал седой Антонио, - принес ли ты нам нужный
документ?
- Наша благочестивая сестра Патрочинио посылает вам, святые отцы, благословение
всех святых и письмо Франциско Серано, которое дает вам не только образец его почерка, но и
позволяет использовать часть письма для вашей цели.
Кларет вынул письмо из-под плаща и положил его на стол.
Антонио живо схватил его и развернул - это было подлинное письмо Серано к королеве,
написанное в 1854 году. Он давал ей там несколько советов, внизу стояла подпись Франциско
Серано, а большая часть листа оставалась чистой. Пробежав его глазами, Антонио довольно
ухмыльнулся и вручил Фульдженчио и Розе. В голове великого инквизитора мелькнула
дьявольская мысль, сложился отчаянный план, который разом уничтожил бы герцога де ла
Торре. Старая ненависть Санта Мадре, наконец, могла найти свой выход.
- Пятнадц
...Закладка в соц.сетях
