Жанр: Драма
Амето
...шла с него,
Лия чистым передала его в рули Агапеи, и та вернула его на место, где он
стоял пред очами богини; там Мопса краем одежды отерла ему глаза и сняла с
них пелену, скрывавшую Венеру от его зренья. А Эмилия радостно и заботливо
доброй рукой обратила его взгляд к лику богини; тотчас Акримония наделила
силой проясненное зрение; Адиона набросила сверху драгоценные покровы;
Агапея дохнула ему в уста и зажгла неизведанной силы огонь. Убранный,
прекрасный, сияющий ясным светом, он радостно обратил взор к священному лику
и, дивясь несказанной его красоте, испытал то, что ахейцы при виде волопаса,
обернувшегося Язоном. Созерцая богиню, он говорил про себя: "О богиня
Пегасова, о высокие Музы, укрепите мой слабый ум, изощрите меня в лицезренье
богини так, чтоб я мог выразить словами эту божественную красоту, если
смертному языку дано об этом поведать, хоть и боюсь я, что напрасно тщусь
удержать в душе зримый образ".
Долго взирал он на богиню, и чем дольше вглядывался в ее облик,
прекраснее которого не видел, тем более прозревал; но какой срок отпущен ему
для блаженства, он не ведал, хотя желал бы, чтобы оно длилось вечность, и
потому взмолился:
- О священное божество, единый свет небес и земли, если ты доступно
мольбам, взгляни на меня и ради твоего святого и невыразимого тройственного
имени не откажи мне в помощи: бессмертной рукой даруй то, о чем я молю. Вот
пред тобой душа, которая великодушно с горних высот сведена тобой в эту
бренную оболочку, откуда она пламенно желает к тебе вернуться; до этого
самого дня, памятного навеки, душа моя вся пылала огнем, превыше всего радуя
и услаждая Лию, а сегодня, предвестьем сего благого мгновенья, семь раз душа
моя была охвачена пламенем так, как вяз охвачен цепким плющом. Но это пламя
не сушит жизненных соков и не лишает силы, поэтому я не чувствую боли и не
хотел бы его погасить водой; напротив, оно нудит меня раствориться в тебе и
быть вечно с тобой. Дай же мне силу выдержать это пламя; пусть любовь моя
станет неотделимой от меня и долговечной, пусть пощадят ее судьба и небо, и
пусть их лики всегда предстают мне такими, какими они сегодня меня пленили,
чтобы я, угождая прекрасным, мог в остаток дней моих помечать каждый белым
камешком; а когда Атропос, по общему закону, отторгнет меня от них, пусть
моей душе беспрепятственно будет указан путь в горние выси, откуда она
сошла, дабы за все тяготы я удостоился чаемой награды в твоих вышних
владеньях.
А когда смолк, в ответ услышал такую речь: - Веруй в нас - и познаешь
благо, и да исполнятся твои упованья. - И с этими словами богиня исчезла в
небе, и сиянье померкло. А блистающий новым убранством Амето, обретя
признание покоривших его красавиц, увидел себя сидящим в их кругу и,
принимая от них почести, гордился собой. Только богиня пропала, как все,
радостно окружив Амето, ангельскими голосами запели:
ХLV
О ты, душа счастливая, благая,
средь сущих и рожденных в добрый час
блаженней ты, чем всякая другая;
и здесь ты видишь каждую из нас,
стократ затмившую красой прекрасной
всех в мире проживающих сейчас;
так в небесах сверкающей и ясной
звезда любая мнится в дни весны,
с Титаном схожа чистотой алмазной.
В дин первые мы были рождены
любовью той божественного лона,
чьи силы высочайших благ полны;
мы призваны затем, чтоб без урона
доставить благо это в мир слепой,
не знающий порядка и закона.
И каждая, воспламенясь тобой,
душою влюблена в твои услады
(а Цитерея - светоч для любой),
И ты нас не лишай своей награды,
и мысли добронравные нам внуши,
и разума открой благие клады,
и скольким же возлюбленным - реши -
мы дать могли б любви взаимной сладость,
сумей они коснуться струн души;
в груди своей ты ликов наших младость
запечатлей и ощути до дна
их вечную пленительность и радость;
и в них ты силу обретешь сполна
перебороть любовные напасти,
и твердость будет в том тебе дана.
И той любовью - коль постыдной страсти
не покоришься - вечно будешь пьян,
с годами множа меру пылкой сласти,
тебя минует всяческий обман
(житейской суеты обременитель),
тебе же уготовивший капкан.
Однако нам пора в свою обитель,
вот-вот сюда придет ночная тень;
но мы вернемся, если вседержитель
опять вернет на землю божий день;
и лицезреть тебе позволим снова
себя - очам желанную мишень.
Хоть мы под сень уйдем ночного крова,
однако же не разлучим сердец -
и в том союза нашего основа;
и ты дождись, когда мы наконец,
к тебе благоволя, тебя доставим
туда, где всякой радости венец,
где будешь ты пред божьим ликом славим.
ХLVI
Украшенный, Амето с радостной душой слушал пение нимф и постигал куда
больше, чем прежде, слухом внимая пению, а сердцем погрузившись в отрадные
мысли. Он сравнивал свою прежнюю простую жизнь с нынешней и со смехом
вспоминал, каким был; как праздно растрачивал время в охоте среди дриад и
фавнов, как испугался собак, потом посмеялся над пылким своим желанием
узнать, что такое хвалимая всеми любовь; и ясным умом проник в истинный
смысл той первой песни, что услыхал от Лии. Ощутил, какая великая польза
сердцу в тех пастушеских песнях, которые прежде только тешили его слух.
По-иному он увидел и нимф, которые прежде радовали ему зренье больше, чем
душу, а теперь душу больше, чем зренье; понял, какие храмы и каких богинь
они воспевали и о чем были их речи; а припомнив все это, немало устыдился
сладостных мыслей, обуревавших его, покуда текла их повесть; он понял и
какими были те юноши, которых они любили, и какими стали благодаря любви.
Только теперь он должным образом разглядел одежды и нравы нимф. Но больше
всего возрадовало его то, что они открыли ему на все это глаза и позволили
увидеть святую богиню, узнать Лию и в новом убранстве обрести способность
любить стольких прекрасных и стать достойным их любви: из дикого зверя они
обратили его в человека. От всех этих мыслей он почувствовал столь
несравненную радость, что, любуясь то одной, то другой нимфой, едва они
кончили песнь, сам запел:
О триединый свет единосущный,
земли и неба разум и оплот,
дарящий нам любовь и хлеб насущный,
дающий звездам сообразный ход,
а государю их - круговращенье:
заход к ночи, а поутру восход,
горячее прими благодаренье, -
тебя и милых нимф боготворю
и посвящаю вам души горенье.
Я пылко так за то благодарю,
что ты пришел, не погнушавшись мною,
и я тебя, непосвященный, зрю,
что, пренебрегши мерзостью земною,
явил мне волю в надлежащий срок,
грозящую мирскому злу войною;
пускай туман мне душу заволок,
пускай сиял ты в дальнем эмпирее,
но Мопса прорекла мне твой урок.
Эмилия затем, чтоб я быстрее
пришел в святому лику твоему,
держала речь, подъемля меч Астреи.
И много помогла еще тому
та, что хвалила доблести Помоны,
и я к прозренью ближе потому;
затем преподала твои законы
мне Акримония, и я обрел,
тебя познав, мирской тщете заслоны.
И Агапеи пламенный глагол
меня сподобил огненного света,
и я узрел, пылая, твой престол.
А та, что всех прелестнее - Фьяметта -
велела мне, тобой вдохновлена,
во всех делах в тебе искать совета.
Со мною схожа, ласкова, ясна,
мне Лия указала смысл подспудный -
и я в него уверовал сполна.
И ты, всевиденьем и силой чудный,
направь мой ум с собою заодно,
чтоб среди лучших был я к вехе судной;
да будет навсегда утверждено
в моей душе твое святое имя,
и пусть в веках прославится оно.
Такая ж слава да пребудет с ними,
которых за любовь и доброту
превознесу я песнями своими.
И коль необходимым я сочту
потомкам песни жаркие оставить
и юных нимф прославить красоту,
ты сделай так, чтоб злоба строк ославить
не смела бы, не переврал бы лжец
и чтоб невежда не дерзнул исправить
(переплети их в шелк или багрец,
дабы - красиво скатанные в свитки -
в чужой стране их не разъял глупец),
не дай в них женкам завернуть пожитки,
которые на грош приобретут,
полученный за проданные нитки,
пусть на припарки их не раздерут
целители, не знающие дела,
не тем здоровье хворому вернут,
не допусти, чтоб зло и закоснело
была твоя краса искажена,
когда перекроят их неумело.
И если жизнь им злая суждена,
то лучше пусть избегнут горькой доли,
в веселые попавши пламена.
Вручаю их твоей небесной воле,
душа пылает - но кончаю речь;
от милых донн бреду к своей юдоли,
дабы желать и жаждать новых встреч.
ХLVIII
Умолк Амето; потянулись по домам со своими овечками пастухи, резвые
птицы укрылись на ночь в густых ветвях, уступив место нетопырям, рассекающим
туманный вечерний воздух; не слышно было цикад, но пронзительно верещали
кузнечики из трещин сухой земли, уже виднелся Геспер в теплых лучах
закатного Феба, и вслед за ним возжелал покоя ленивый Зефир. Посвежело, и
нимфы, подхватив одежды, венки, луки и стрелы, любезно простились с Амето и
отправились по домам. А он, навеки запечатлев в груди их облик, все узнанное
твердил про себя и сетовал на скорую разлуку, но, в надежде на новую
встречу, радостный расстался с ними и вернулся домой, пылая любовью.
ХLIХ
Среди весенней пышности и пыла,
в лугах благоуханных и густых,
в тенистой сени явлено мне было
увидеть нимф прелестных и младых
и слушать песни дивные украдкой
и про любовь, и про любимых их.
И трепетно внимая речи сладкой
и нежным херувимским голосам,
звучащим слуху нашему загадкой,
и восхитительным дивясь глазам,
сиявшим столь же дивно и лучисто,
как звезды с поднебесья до утрам,
я ощутил, что запылал пречисто
Амур в груди взволнованной моей
(его доселе я не знал почти что);
неудержимый в дерзости своей,
он душу мне наполнил красотою,
и песнями, и музыкой речей,
и тотчас я охвачен был мечтою,
стремительным волнением в крови
и нежностью сладчайшей и святою.
И вот, для новой возродясь любви,
которая раздула жар дремавший,
годами ждавший - только растрави, -
и, сердцем загоревшимся познавши
их благо, свыше посланное мне,
я пламень в нем узнал, меня снедавший,
и, поначалу чистое вполне,
смешалось, благо с пламенным влеченьем,
и оказался я в тройном огне,
и радостью я полон и мученьем,
и радуюсь, ловя условный знак
иль жаркий шепот слыша с восхищеньем,
и мучаюсь - не обретя никак
того, что запрещеннее запрета,
хоть мне и без того достало благ.
Так постигал я своего Амето,
порывы и желания его,
взиравшего на совершенство это
столь жадно, что порой, боясь того,
что нимфам в тягость пристальные взгляды,
я порицал героя моего,
завидуя счастливцу; из засады
я было выйти даже захотел,
но остерегся - вдруг не будут рады.
И я терпел такой порядок дел,
пока он верховодил в том собранье
и был в сужденьях и словечках смел;
и горечь превращалась в ликованье,
едва прелестный лик одной из них
иль пение влекли мое вниманье.
Но близилась чреда часов ночных,
и вот луна из Ганга появилась
и солнце скрылось в пропастях земных,
и вереница нимф поторопилась
допеть последний сладостный напев
и в свой приют укромный удалилась;
я ж вышел из укрытья, просидев
весь день украдкой в потаенном месте,
откуда созерцал прелестных дев.
И вышли в небо звезды честь по чести,
и, нежных нимф очами проводив,
ушел и я - увы! - не с ними вместе.
И пусть ответит тот, кто прозорлив,
не сожалел ли я о расставанье,
не поступил ли сердцу супротив?
Тут - красота, сиянье, обаянье,
приятны речи, безупречна честь,
тут сердца и ума соревнованье,
тут во спасенье людям средство есть,
оно - в любви, здесь неуемна младость,
веселье тут в избытке, здесь не счесть
утех мирских, которых вкус и сладость
я ощущал, а там, куда иду, -
тоска царит и невозможна радость.
Там смех услышишь разве раз в году,
там темен дом, и мрачен, и печален,
и в нем я жизнь затворника веду;
там, в лабиринте мрачных зал и спален,
дрожащий, жадный, дряхлый скопидом,
и я ему все больше подначален;
и каково ж вернуться в этот дом,
в постылую вовлечься неминучесть
и сладкий - горьким заменить плодом!
О, сколь счастлива и завидна участь
того, кто может быть самим собой
и волен жить, оковами не мучась!
О, сколь Амето ублажен судьбой
и награжден таким высоким чином,
какому позавидует любой;
простолюдин, он полным властелином
в кругу прелестниц до темна царил
и зритель был пленительным картинам.
А я, душой и скорбен и уныл,
к себе вернулся; ожидая худа,
измыслил пару оперенных крыл,
чтоб к смерти мчать, ее молю покуда
явиться мне решеньем всех скорбей -
какое же еще на свете чудо
конец положит маете моей!
Пущенная из моего лука стрела в стремительном полете коснулась цели; и
белые голуби, кормившиеся на приволье в полях, весело возвращаются в башни;
усталые кони, окончив бег, просятся на покой; так и моя повесть, ведомая
через равнины, из опасения познать печальную участь Икара, пришла к концу.
Пусть же примет сей фимиам святая богиня, подавшая мне помощь в трудах; в
заслуженный венец да увенчает чело той прекрасной, что подвигла меня взять в
руки перо. И ты, о единственный друг, истой дружбы истиннейший пример, о
Никколо ди Бартоло дель Буоно ди Фиренце, чьи достоинства не под силу
воспеть моему стиху, и потому я умолчу о них, хотя они и без того сияют так,
что в моих стараниях нет нужды, прими же от меня эту розу, расцветшую среди
шипов моих горестей; когда я был подавлен невзгодами, с трудом из диких
зарослей извлекла ее флорентийская красавица и наградила меня краткой
отрадой. Прими ее так же, как от Вергилия добрый Август или Геренний от
Цицерона, или от Горация его Меценат принимал драгоценные строки, и вспомни
совет Катона: когда бедный друг подносит тебе скромный дар, прими его с
радостью. Тебе, доблестному, я посылаю ее, ибо ты один, Никколо, для меня
Цезарь, Геренний и Меценат. А если среди лепестков этой розы ты отыщешь
изъян, знай, что тому виной, не дурной умысел, но неумение. Поэтому я вручаю
ее на суд и исправление матери и наставнице нашей Святой Римской Церкви,
мудрецам и тебе. Храни ее, как свою, на священной груди, где всегда с
неизменной любовью ты хранишь того, кто ее создал; оставленную далекой
госпожой, утешь ее нежным голосом, пока она, воссоединившись с ней, не
ощутит во всей полноте свою радость.
ПРИМЕЧАНИЯ
Персей - последний македонский царь, разгромлен римлянами в 168 г. до
н. в.
Крез - последний лидийский царь, пленен Киром в 546 г. до н. э.
Ксеркс - персидский царь (485-465 гг. до н. э.); предпринял поход на
Грецию.
Дарий - персидский царь (521-485 гг. до н. э.); законодатель и
полководец.
Александр - Александр Македонский (336-323 гг. до н. э.).
Сын Цитереи - сын Венеры, Амур.
Рамнузия - эпитет Немезиды, богини возмездия; у Боккаччо Рамнузия
отождествляется с Фортуной.
Кодр - вошедшее в поговорку имя бедняка из третьей сатиры Ювенала;
возможно, Боккаччо смешивал его с Кодром, легендарным царем Аттики.
...Эдип в вечном мраке. - Имеется в виду самоослепление Эдипа.
...та, которой Феб... - Луна, отражающая свет Солнца (Феба).
...кто, всех тебе милее... - Адонис, возлюбленный Венеры, сын Мирры и
Кинира, растерзанный вепрем.
Могучий бык - Юпитер, под видом быка похитивший Европу.
Корит. - Имеется в виду современный Фьезоле.
Атлант - титан, легендарный основатель Фьезоле.
Кефис - река в Беотии; здесь: божество этой реки.
Лириопея - нимфа, любимая речным богом Кефисом, мать Нарцисса (см.
Овидий, Метаморфозы, III, 339 и ел.).
...мой брат... - Нарцисс.
Кифера - Венера.
Атлантов внук - Меркурий.
...достигнув Фриксова Овна... - Фрикс - беотийский юноша, бежавший в
Колхиду на золоторунном баране. Под знаком Овна солнце находится весной.
...солнце правит коней к Гесперийским волнам... ночь... восстала из
Ганга... - Гесперийский - здесь: вообще западный (от греч. Ьезрега - вечер);
согласно средневековой географии, крайний запад - Испания, крайний восток -
устье Ганга.
...с Фебом, вступившим в середину Тельца... - то есть солнце находится
в середине созвездия Тельца; дни празднеств приходятся на май.
Лидийские толпы - жители Фьезоле; как и флорентийцы, они считали себя
потомками этрусков, которые, как считалось в древности, прибыли в Италию из
Лидии в Малой Азии.
Вертумн - бог круговорота в природе.
Приап - бог плодовитости и изобилия в природе.
Марсий - сатир, дерзнувший вызвать Аполлона на состязание (см. Овидий,
Метаморфозы, VI, 382-400).
Арахна - искусная ткачиха, посмевшая соперничать с Афиной в ткацком
искусстве, в наказание была превращена в паука (Овидий, Метаморфозы, VI,
5-145).
Киприда - Венера.
...не уесть и волчьему прикусу. - Спор пастухов имеет аллегорическое
значение: овцы, тучнеющие на добром корме, не устрашенные волком,
олицетворяют христианские души, укрепленные добродетелями и торжествующие
над пороком.
Филомела - свояченица фракийского тирана Терея, обесчещенная им (см.
Овидий, Метаморфозы( VI, 451-460).
Кефал... призывал... Прокриду... - Кефал - афинский охотник; его жена
Прокрида, ревнуя его, стала исподтишка следить за ним; однажды, приняв
притаившуюся в чаще Прокриду за дикого зверя, Кефал поразил ее волшебным
дротиком, не знавшим промаха (см. Овидий, Метаморфозы, VII, 661-865).
...город, чье имя... - Афины; по преданию, право назвать город в свою
честь вызвало распрю между Афиной и Нептуном.
Котрулла. - Вероятно, Боккаччо возводит это имя к греческому "kourias"
- стриженый. В хронике Виллани упоминается женщина по прозвищу La Tosa -
стриженая.
...божественной птицей... - то есть орлом, символом власти. Муж
Котруллы происходит, таким образом, из семейства Visdomini или Vicedomini -
по определению биографов Боккаччо.
Люцина - прозвище Юноны (или Дианы) как покровительницы рожениц.
...посвятил меня Палладе... - Мопса, посвященная богине Палладе,
олицетворяет здесь первую из основных добродетелей - Мудрость.
...в священных гротах... - гротах горы Геликон, посвященной поэзии.
...рожденного от Горгоны... - Имеется в виду конь Пегас, вышедший из
головы Горгоны.
Кирра - одна из вершин Парнаса, обитель Аполлона.
...кто пятым после Юлия Цезаря... - Нерон.
...вскормившая его мать... - Агриппина, отравившая мужа Клавдия и
лишившая власти пасынка Британника, подверглась жестоким преследованиям со.
стороны Нерона.
...под стопой немейского льва... - то есть в созвездии Льва; эпитет
"немейский" - намек на подвит Геракла, убившего немейского льва.
Аффрон - в переводе с греческого: "безрассудный".
Аретуза - нимфа; преследуемая влюбленным Алфеем, была превращена Дианой
в источник (см. Овидий, Метаморфозы, V, 572-678).
Агава - мать фиванского царя Пенфея, в вакхическом безумии вместе с
сестрами растерзала сына (см. Овидий, Метаморфозы, III, 511-563).
Эвменида. - Эвмениды (Фурии, Эриннии) - дочери Ночи, богини мщения.
...с Гермафродитом из-за... Сальмаки. - Нимфа Сальмака, страстно
полюбив Гермафродита, испросила у богов навечно соединить их тела (см.
Овидий, Метаморфозы, IV, 285- 388).
...Дедала, устрашенного жарким небом и влажным морем. - Крылья,
изготовленные искусным афинским мастером Дедалом, были сделаны из перьев и
скреплены воском и потому боялись влаги и тепла.
...обнажается под знаком Бесов и возрождается под знаком Овна. - Осенью
солнце находится под знаком Весов, весной - Овна.
Амфиарай - один из семи аргивских вождей, осаждавших Фивы; во время
сражения его поглотила преисподняя.
...царь Итаки - Улисс (Одиссей).
...у берегов дочери Солнца... - у острова волшебницы Цирцеи.
Киллений - Меркурий; был послан богами спасти Улисса (см. Овидий,
Метаморфозы, XIV, 291-319).
Алфей - река в Греции, здесь: поэтически условное название реки Арно.
...служившего Минерве - то есть занимавшегося ткацким ремеслом.
Дочери Пиэра - вызвали на состязание в пении Муз и, побежденные, были
превращены в сорок (см. Овидий, Метаморфозы, V, 294-331).
Латона - дочь титана Коя, возлюбленная Юпитера, мать Аполлона и Дианы.
Ниоба - жена царя Амфиона; вызвала гнев Латоны, гордясь перед нею,
родившей двоих детей, своими семью сыновьями и семью дочерями; за это
Аполлон и Диана поразили ее детей стрелами. Ниоба с горя обратилась в камень
(см. Овидий, Метаморфозы, VI, 146-312).
...подобно колеснице Медеи, спасавшейся от... Тесея... - В запряженной
драконами колеснице Медея, жена царя Эгея, бежала из Афин от своего пасынка
Тесея, которого замышляла убить.
Когда бы Этна... - Голова сраженного Юпитером гиганта Тифея погребена
под Этной, ноги придавлены Апеннинами, руки - мысом Пелор Хныне Фаро) и
Пахином (ныне Пассаро).
...слабее нас и те... - то есть внуки бога Алоэя, воздвигшие гору на
гору, чтобы приступом взять небо, и гиганты, разбитые Юпитером и
богами-олимпийцами на Флегрейской равнине.
...предстал... сыну Помпея, когда Эрихто... - Фессалийская волшебница
Эрихто заклинаниями вызвала из загробного царства душу убитого воина,
которая предсказала Сексту Помпею, сыну Гнея, поражение в битве с Цезарем
при Фарсале.
...развалины града - Трои.
...громаду, придавившую... - Имеется в виду Этна.
Авзония - Италия.
Кадм - сын царя Агенора, основатель Фив.
...основали там город... - Париж.
...на полпути от Корита до земли кормилицы Ромула... - на полпути от
Фьезоле до Сиены (в гербе Сиены - волчица, отсюда "кормилицы Ромула").
...служившего Сатурну и Церере... - то есть занятого сельским
хозяйством.
...служить Юноне - то есть заниматься торговлей; Юнона - здесь: богиня
торговли.
Ибрид. - Имя содержит намек на незаконность рождения от родителей
разной национальности; под этим именем Боккаччо представил самого себя.
Ибрида, обуянного гордыней, Эмилия - Справедливость - выводит на правый
путь.
Астрея - богиня справедливости.
...и зверь, под чьим знаком... - лев; под знаком Льва солнце находится
летом; здесь содержится намек на герб флорентийскбго рода Джанфильяцци.
...благ Сатурнии... - то есть благ Юноны, богатств.
Помона - богиня садов, супруга бога Вертумна.
Пачифико - смирный (итал.).
Адиона. - Биографы Боккаччо отождествляют ее с Дианорой или Алианорой
ди Никколо Джанфильяцци; здесь она олицетворяет Умеренность.
Сиринга - нимфа, которую преследовал Пан; наяды превратили ее в
тростник.
...дочери царя Минея... - Вакх, превратил их в летучих мышей, а их
ткани - в виноградные лозы в наказание за то, что они ткали в день его
празднества (см. Овидий, Метаморфозы, IV, 89415).
Люций - герой "Золотого осл
...Закладка в соц.сетях
