Жанр: Драма
Кислотники
... лежала на
заднем сиденье, задрав ноги вверх, когда "лексус" отъехал от обочины. Джанк подумал, что,
наверное, уже мог бы и подняться, но к чему суетиться? Он в полном пролете, пусть все
останется как есть.
Дверь дома Терезы распахнулась, и вышедшая Эстелла успела заметить, как "лексус"
исчезает за поворотом.
- Очень мило, Джанк! - Она наконец обратила на него внимание. - Ты довел Бернарда
прямо до дверей.
- Я надеялся, Тереза решит, что явились судебные приставы, и сразу сбежит через
заднюю дверь. Никто из своих ведь не пользуется парадным входом...
- Услышав голос Бернарда, я поняла, что нужно сматываться, и мы рванули к задней
двери, но тут невесть откуда вылетел кулак и заехал мне в глаз. Когда Бернард схватил Терезу,
я все еще лежала, удивляясь, кто это мне засветил.
- Бернард тебя не узнал? - спросил Джанк.
- Нет, - ответила Эстелла. - Иначе не посмел бы тронуть. Но в следующий раз узнает,
обещаю. И это будет последнее, что он узнает в своей дерьмовой жизни!
Глава двенадцатая
- Значит, это Берджис похитил Терезу. Что у него, кстати, на нее есть? Ты же говорил, на
пленке не записано, что это она спустила курок.
- Берджис ее изуродует. Или, того хуже, убьет. А все из-за меня: я намекнул, что Тереза
может связать его со смертью Йена.
Джанк рассказал, какую сочинил историю про Йена и торговлю наркотой, как убедил
Берджиса, что смерть Йена грозит ему крупными неприятностями.
- Я просто искал способ уберечь ее от копов. Вот и ляпнул Берджису, что весь кокаин
покупал для него у Йена.
- Ей не о чем беспокоиться, поверь мне.
Эстелле наконец удалось - не без труда - уговорить Джанка подняться с тротуара и
войти в дом. Теперь, наливая чай, она пыталась образумить его.
Но Джанк ничего не хотел слышать:
- Бернард увез Терезу в бар. Если я сейчас же двину туда, успею до Берджиса.
- Оставь! - приказала Эстелла. - Есть вещи поважнее. Мне нужен пистолет- и ты
поможешь раздобыть его.
- Что я знаю о пистолетах?
- Раньше кое-что знал. Помню, как однажды ты размахивал пистолетом в клубе и орал,
что перестреляешь всех, к чертовой матери, если они не вырубят музыку и не дадут отдых
твоей голове.
- Я такого не припоминаю.
- Ты тогда психовал.
- Что бы я стал делать с пистолетом? Если бы у меня и был пистолет, я скорее всего
застрелился бы.
- Может, у тебя инстинкт выживания посильнее, чем ты думаешь. Пережить
семидесятые - это просто классно. Должна признаться, я удивилась, увидев тебя. Считала, что
ты давно сыграл в ящик.
- Иногда я и сам не верю, что еще жив. Потом гляжу на себя в зеркало и понимаю - нет,
это не я, это кто-то другой.
- Когда ты так говоришь, я начинаю верить, что ты и впрямь совсем запутался. Я как-то
читала, что шизофрения чаще всего встречается у молодых городских черных парней. Ты не
черный, не молодой, - значит, по статистике, шизофрения тебе не грозит. Но если хочешь
сорваться, подожди, пока я добуду пушку.
- А ты шизик? - спросил Джанк. Эстелла выглядела ошеломленной:
- Нет...
- Это хорошо. Я так спросил, на всякий случай, - объяснил Джанк. Он допил чай и
начал рассуждать вслух: - Я тебе не нужен, чтобы достать оружие. Майкл Кросс по-прежнему
живет в Мосс-Сайде. У меня есть адрес - наведайся к нему, а я пойду искать Терезу.
- Майкл Кросс... Мне всегда казалось... что он просидит всю жизнь в тюряге, если не
уберется из Манчестера.
- Он там был, но уже вышел. А вот парни из его команды еще сидят.
Эстелла погрузилась в свои мысли. "Похоже, у всех ностальгия", - подумал Джанк.
- Что ж, буду рада увидеть Майкла. О'кей, вызови мне такси - я отпускаю тебя, можешь
отправляться за Терезой.
Амджад принял вызов. До того он битый час просидел в комнате позади диспетчерской, и
все, кто заглядывал, спрашивали, что он знает о происшествии с рестораном Джабара. Тогда
была смена Амджада, и ночь выдалась совсем дохлая - ни одного вызова. Потому он и
заметил машину, остановившуюся напротив таксомоторной компании его дяди в Расхолме,
прямо у двери карри-хауса Джаба. Из машины выпрыгнули двое черных и начали палить почем
зря. Амджад запомнил одного - у него автомат заело, пули летели во все стороны. Ствол
дергался вверх-вниз, а черный ублюдок трясся, как тупой идиот на ограждении под током. Эти
выродки ухитрились высадить окна и, забравшись внутрь, переломали и разбили все, что могли.
Амджад потом сходил посмотреть на учиненный ими погром. К тому времени копы уже
ковырялись в осколках и призывали свидетелей. Не нашлось ни одного. Для полиции Амджад
прикинулся глухонемым, но не мог же он так поступить с другими таксистами, с семьей дяди,
младшим братом и его придурковатыми друзьями.
Что он знает? "Черт, да кабы я понимал, что это было!" - отвечал Амджад, когда
кто-нибудь спрашивал. Он уже раз сто пересказал все события той ночи. Большинство
таксистов и его дядя опасались, что их втягивают в нехорошую историю. Никому не нравились
слоняющиеся вокруг люди с автоматами. Это не война, успокаивал их Амджад. У
таксомоторной компании нет никакой причины открывать ответную стрельбу. Младший брат
Амджада оказался единственным, кто считал, что теми подонками следует заняться всерьез:
надо им показать, что никто, черт побери, не собирается такое терпеть. Если банды в
Мосс-Сайде снова заимели "Узи", мы в долгу не останемся. В Карачи этих хреновых автоматов
- как грязи, во всяком случае, больше, чем любой из черных может вообразить. И цена не
имеет значения. Амджад влепил брату подзатыльник:
- Кто сказал, что у них есть "Узи"? Я единственный, кто все видел. А ты, придурок,
живешь как во сне.
Окна у Джаба выбили потому, что его дядя поднял цену на героин. Амджад не собирался
впутываться ни в какие дерьмовые наркоразборки. Насколько он знал, Джаб тоже не участвовал
в этих делах. Просто дядя Джаба время от времени обедал в карри-хаусе, и вот теперь все
деньги, вложенные в ресторан, сгорели. А затраханные придурки, вроде младшего брата
Амджада, жаждут крови. Амджад был рад принять вызов и выбраться на волю.
Припарковавшись у типовых домов в Левенсхал-ми, Амджад посигналил. Он поправлял
зеркало заднего вида, когда заметил худого белого парня, появившегося в проходе между
домами. Амджад узнал его, поймав косой взгляд и приметив тощий хвостик на затылке. Самый
что ни на есть дерьмовый дилер: Амджад не сомневался, что парень покатился на дно,
перепробовав слишком много наркоты, которой торговал. У него еще какая-то странная
наркоманская кликуха . Амджад не мог вспомнить - он никогда не запоминал дурацкие
уличные прозвища. Младший брат Амджада требовал, чтобы все называли его совсем уж
идиотским именем - с цифрами вместо букв, вроде "сикс-пак" или "севн-ап".
У черного бандюгана, что расстрелял ресторан Джаба, тоже было прозвище - Тасмен,
или Тасманец. Амджад тогда находился довольно близко от него и запомнил придурка, он
никогда не забывает лиц, хотя с именами, особенно ничего не значащими, у него сложности.
Глупости это все. Амджад знал малолеток, называющих себя в честь всякой дряни из
супермаркета: Рейдион-автоматик, Пепси, Вимто. Тасманец же, вспомнил Амджад, получил
свою кликуху по имени героя одного мультика. Не такое уж неподходящее прозвище. Судя по
позе, в которой он стоял, поливая ресторан из автомата, Тасманец и тогда воображал себя
мультяшным персонажем.
Амджад смотрел, как худой дилер прошел, не глядя, мимо его такси. Передвигался он
весьма странно - подскакивал, дергался, будто находился под кайфом или был слеп на один
глаз. Амджад как-то видел его вместе с Тасманцем: они стояли недалеко от спортзала в
Мосс-Сайде - то ли покупали, то ли продавали. Когда Тасманец проделал ножом дыру в
упаковке, Амджад понял, что там порошок. Тасманец поднес нож к носу худого парня, но тот
покачал головой, отказываясь. Может, он и завязал, но наверняка перенюхал не одну тонну
наркоты, прежде чем покончил с этим дерьмом.
Через пару минут из того же прохода между домами появилась женщина. Она
остановилась под балконом, видно, хотела убедиться, что такси на месте: шел дождь, и дамочка
боялась испортить прическу. В прошлую их встречу ее волосы были прикрыты шарфом.
Амджад посигналил, и она бодро направилась к такси, вышагивая на высоких каблуках.
Забравшись на заднее сиденье, назвала адрес.
Две ночи назад Амджад так и не решил для себя, кто она такая. Он не верил, что она
американка, и сейчас снова задавал себе вопрос: не негритоска ли? Но кем бы она ни была, это
точно та самая красотка. И парень, который тогда ее сопровождал, тот самый, чья фотография
красуется на первой полосе "Манчестер ивнинг ньюс"- в набраннной курсивом заметке об
убийстве.
Амджад не знал, стоит ли ввязываться в разговор. Если она подруга того худого дилера,
может, ей известно, кто, мать твою, наехал на ресторан Джаба. Если Амджад поведет себя
тактично, глядишь, и узнает что-нибудь. У него была привычка собирать информацию, которая,
впрочем, редко оказывалась полезной. Но с другой стороны, неприятностей для одной ночи и
так предостаточно. Нападение на ресторан Джаба и смерть того парня. Теперь весь бандитский
Манчестер взорвется. Город снова будет кишеть телевизионщиками и журналистами, как
несколько месяцев назад. На всякий случай Амджад решил помалкивать.
Вырулив на трассу через участок в Фаллоуфилде, он проехал мимо стадиона "Сити".
Прожектора царапали лучами низкие дождевые облака. Амджад бросил еще один взгляд на
женщину в зеркало заднего вида. Она определенно еще та штучка. Он все же решил заговорить
с ней:
- Вы ведь американка? Откуда вы?
Это был вполне безопасный вопрос. Она не похожа на американку, но кто ее знает? От
своего нью-йоркского кузена он слышал, что у них там есть всякие американцы. Может, стоит
съездить навестить семью, хотя кузен был четвероюродным - то есть дальним родственником,
Амджад теперь разбирался в таких вещах.
- Из Южной Америки. Моя мать родом из Суринама, - ответила Эстелла.
Похоже, она сказала правду и вроде была не против продолжить беседу.
- Прости, дорогуша, - снова заговорил Амджад, - никогда не слышал. Там и живешь?
- Я много путешествую повсюду.
Теперь Эстелла поняла, почему водитель показался ей знакомым. Той ночью она была
совершенно выбита из колеи, но, ясное дело, именно тогда его и видела. Когда она села к нему,
он поймал ее взгляд в зеркале и узнал, это факт. Эстелла велела ему остановиться.
Амджад прижался к обочине. Она спросила, как его зовут.
- А тебе зачем?
- С чего бы тебе скрытничать?
Амджад протянул руку к пассажирскому сиденью, где лежала куртка.
- Не двигайся! - Голос Эстеллы стал ледяным.
- Я только хотел достать газету, - объяснил Амджад.
Да что же это делается? Прямо кино какое-то, а не жизнь. У всех, что ли, одно оружие на
уме? Амджад взял газету и развернул, держа перед Эстеллой. Она увидела первую полосу:
"Криминальные новости. Два вооруженных нападения за одну ночь". Ниже полоса была
разделена пополам: слева фотография Йена, справа - почти разрушенный фасад какой-то
лавки.
- Хорошая фотография, а что написано?
- Ты не умеешь читать по-английски?
- Умею. Хотела выяснить, читал ли ты.
- Не успел, - признался Амджад. - По правде сказать, меня больше напрягла другая
история. Я знаю владельца ресторана.
Вглядевшись, Эстелла поняла, что это и правда ресторан. Она бегло просмотрела
сообщение о налете и перешла к следующей заметке, из которой узнала, что единственными
свидетелями смерти Йена были виджей, работавший в "Грэйвити", и бразильская туристка. Что
за чушь! Она не свидетельница. Она случайная посетительница, вот и все! Следовало бы
предъявить журналистам иск. Эстелла вернула газету Амджаду.
- Несчастный парень, - прокомментировала она. Амджад кивнул.
Помолчав с минуту, он уступил - назвал свое имя. Эстелла протянула руку, и они
обменялись рукопожатием.
- Я Эстелла. Привет.
- Что собираешься делать в Мосс-Сайде?
- Мне нужно кое-кого навестить.
- Кого?
Эстелла не была уверена, стоит ли называть Кросса. Джанк дал ей адрес, назвал квартал и
посоветовал поспрашивать там и сям. Эстелла понимала, что придется заходить в кафе,
блуждать по коридорам бассейнов, спортзалов и бог его знает, где еще. Компания этого
таксиста ей обеспечена на весь вечер - если, конечно, она не решит таскаться повсюду
пешком. Пожалуй, имеет смысл сказать Амджаду, кого им предстоит разыскивать. Были
времена, когда все знали, кто такой Майкл Кросс, и она назвала имя.
- Майкл Кросс, - повторил Амджад. - Зачем он тебе?
- Это личное, - уклончиво ответила Эстелла.
И тут же поняла, что сморозила глупость, еще больше запутав ситуацию: вполне
приличная на вид туристка прочесывает Мосс-Сайд в поисках доживающего свой век на покое
гангстера. Эстелла поторопилась исправить промах:
- Что ты знаешь о Майкле Кроссе?
- Раньше он возглавлял банду "Вестерн юнион". Но это было очень давно - до всего
этого дерьма...
Амджад указал пальцем на снимок в "Манчестер ивнинг ньюс", запечатлевший
превращенную в мусор витрину карри-хауса Джабара.
- ...Но они все загремели в тюрьму. Майкл Кросс отправился туда первым - его замели
за драку на футбольном матче. "Вестерн юнион" стал терять контракты. Они работали
охранниками по всему городу, но на владельцев клубов надавили, чтобы их перестали
использовать.
- Кто надавил? Амджад пожал плечами:
- Надавили, и все. Кто знает? Наверное, тот, кто имел свою долю в ночном бизнесе
города. Но проблема осталась, поскольку никто в Манчестере не осмеливался отобрать
контракты у "Вестерн юнион". Тогда владельцы клубов наняли охранную фирму из Ливерпуля.
Они посчитали, что те люди не испугаются парней Кросса. На время это сработало. Никто в
"Вестерн юнион" не знал, где жили эти новые вышибалы. Нельзя было обойти их дома и
доходчиво объяснить, чтоб уехали. Но банда и Майкл Кросс, сидевший на нарах, решили, что
потеряют лицо, если не дадут отпора. И начали с клубов. В одном месте положили парня из
Ливерпуля на пол, засунули дуло ружья в рот и выбили половину зубов. В другом месте
вышибли пожарные двери и прошли через зал, не обращая внимания на танцующих и всех, кто
там был, паля в потолок. Хотели показать, какие они крутые, и дать понять чужакам, чтоб те
убирались из города. Семь клубов вынуждены были закрыться и ждать, пока полиция примет
меры. И когда легавые в конце концов арестовали их, то намотали по десятке каждому.
- Но не Майклу Кроссу?
- Нет. Он вышел. И по-прежнему живет в Мосс-Сайде, только у него больше нет банды.
Я слышал, он околачивается в отеле "Кроунер".
- Откуда знаешь?
"Времена сильно изменились", - отметила Эстелла. Кто-то из пакистанцев мог,
наверное, плюнуть на Коран и напиться, но торчать на Александра-парк у отеля "Кроунер"!..
- Я работаю по шестнадцать часов в сутки, разъезжаю по Южному Манчестеру.
Приходится знать такие вещи.
"Звучит странно, - подумала Эстелла. - Если Майкл Кросс проводит весь день в отеле
"Кроунер" - значит, промышляет наркотой или чем-то в этом роде. Что еще он может делать?
Вот почему Амджад его знает", - решила она и коротко бросила:
- Попробуем отыскать его там.
Амджад остановился у отеля "Кроунер" и сказал Эстелле, что она наверняка найдет здесь
Майкла Кросса. Эстелла попросила его подождать: если Майкл там, она выйдет и заплатит.
- Не обижайся, - ответил Амджад, - я тебе верю, но... - Он не хотел торчать здесь
без дела, не сегодня, когда вокруг творятся непонятные вещи. - Майкл Кросс точно там, не
беспокойся.
Эстелла постояла за "ниссаном" Амджада, глядя на юнцов в вязаных
шапочках-"петушках" и дутых куртках, раскатывавших вверх-вниз по дороге на горных
велосипедах. Каждый раз, когда кто-то вылезал из такси, они небрежно-внимательно
оглядывали пассажира - их работа требовала знать клиентуру в лицо - и продолжали с видом
полного безразличия к миру крутить педали, медленно и плавно привставая на сиденьях и зорко
следя за улицей. Они напоминали каких-то фантастических птиц, отказавшихся от крыльев
ради колес. Черные шапочки, как гребешки, трепыхались на ветру.
Эстелла заплатила, поблагодарила Амджада - увидимся - и вошла через боковую дверь,
вход указал ей Амджад. Приторно сладкий запах травки висел под потолком бассейна.
Дождавшись, пока глаза привыкнут к тяжелой духоте, Эстелла быстро зашагала вперед.
Ей не пришлось долго искать Майкла Кросса. Она заметила его у одного из столов в
глубине зала. Вдоль трех стен по периметру тянулась встроенная полка, на которой пловцы
оставляли стаканы со спиртным. Майкл стоял расслабленно, упираясь локтями в эту самую
полку и слегка расставив ноги, но Эстелла видела, что он готов в любую секунду распрямиться,
как пружина, и рвануть с низкого старта на короткую дистанцию. Последние годы он явно
держал себя в форме, а в остальном мало изменился. Может, появилось чуть больше морщин,
но они свидетельствовали не о старости, а всего лишь о нажитом опыте. Новыми в его облике
были амулеты-страшилки, - впрочем, Майкл Кросс всегда питал слабость к моде. Его
короткие волосы были заплетены в косички, плотно прилегавшие к голове на макушке, откуда
свисали хвостом кометы, словно Майкл включился в мультипликационную сверхскоростную
гонку. Он буквально сочился энергией, даже расслабленно стоя у стенки бассейна.
Какой-то белый парень опередил Эстеллу и первым подошел к Кроссу. Она слышала, как
он попросил у Майкла "восьмушку". Майкл нагнулся, вытащил из-под полки нож, достал из
кармана черный спрессованный брусочек , отрезал с одного конца узкую полоску и,
подмигнув, подтолкнул покупателю. Положив в карман банкноту, Майкл протянул парню
несколько монет сдачи, благодарно кивнул и тут заметил Эстеллу. Она с трудом удерживалась
от смеха, глядя, как невозмутимо он управляется с делами.
- Куда это ты собралась, милая? Не прогуляться ли нам вместе?
У Майкла Кросса была ленивая усмешка, открывающая ослепительно белую полоску
зубов между пухлыми пурпурными губами. Не зубы, а мечта ортодонта.
- Хочу сказать - ты просто прелесть! Ты могла бы осветить этот зал, как лампочка в
тысячу свечей. Так позволь мне снабдить энергией эту лампочку.
- Не стоит, Майкл, - засмеялась Эстелла. - Ты для меня слишком стар.
Его глаза, сиявшие, как прозрачный бульон "Боврил", прищурились. Ухмылка стала
беспокойной. Эстелла наслаждалась театральной паузой. Майкл мучился, пытаясь понять, что к
чему, но внешне оставался совершенно спокойным, вызывая у нее восхищение. Он так и не
смог вспомнить, кто она.
- Разве мы знакомы? Если бы я имел такое удовольствие, не забыл бы тебя, за свою
память я ручаюсь, - наконец произнес Майкл.
- Эстелла Сантос.
Майкл выпрямился и шагнул ей навстречу. Его рукопожатие было
спокойно-нейтральным.
- Очень жаль, но я не знаю, кто ты, сестра.
- Знаешь, Майкл, - пролепетала Эстелла сладким голоском и тут же понизила голос до
гнусавого гудения. - Не верю, ты притворяешься, ну же, придурок!
Секунда - и он узнал ее:
- Пол! Что, черт подери, с тобой сделали?
И вот они уже сидят в баре, выпивая в тишине просторного зала и беседуя. Эстелла
рассказала, что работает на одного бизнесмена в Штатах. Майкл кивнул - да? А вот он
занимается тем и этим - как говорится, для соблюдения приличий. Его что-то смущает,
заметила Эстелла.
- Ты собираешься избавиться от этого голоса? - решился наконец Майкл.
- Он тебя расстраивает? - подсказала Эстелла.
- Вообще-то напрягает, ты права.
- Ладно, этот тебе понравится больше, - произнесла она с мелодичным
южноамериканским выговором, приправленным манчестерским акцентом. Ей понравилось, что
Майкл мгновенно утратил невозмутимость: Эстелла могла бы поклясться, что его глаза
полыхнули огнем.
- Я слышала, все твои парни в тюрьме, - сменила она тему.
Майкл снова выказал кармическое владение собой, замурлыкав, как сладкоголосая
электрогитара:
- Это правда, "Вестерн юнион" вышел из бизнеса. Братьям навесили по полной. К тому
времени, как они освободятся, все мы будем слишком стары, чтобы заниматься этим дерьмом.
А я в порядке. Знаешь, когда я иду по кварталу, молодые парни подходят ко мне и говорят, что
я ПеГе - первый гангстер. Но я покончил со всем этим, приторговываю по мелочи. И стараюсь
проще смотреть на вещи. Скоро начну играть в домино и попивать ром.
- Ты же отсидел срок! - напомнила Эстелла. Майкл пожал плечами: ну да, это был
полный бред.
- Черт! Я до сих пор не верю. Меня замели как футбольного хулигана. И случилось это,
если хочешь знать, в восемьдесят восьмом.
- Тебе не кажется, что ты давно перерос такие игры?
- Вот именно! Да я сто лет не появлялся на этой мусорной свалке. В газетах тогда
писали, что надо принять крутые меры против хулиганства на футболе, мол, оно приобрело
угрожающие размеры - по словам газетчиков. Футбольные клубы поклялись приструнить
немногочисленное неистовое меньшинство своих фанатов, а правительство грозило навалиться
всей тяжестью нового дерьма своего правосудия. Мне вся эта показуха была по барабану, я
совсем не собирался ни во что влезать. Хотел посмотреть матч - и только. "Сити" играл с
"Эвертоном". Еще и мяч не ввели в игру, а на трибуне "Эвертона" уже запели - наверху и на
стоячих местах. Когда идет матч, ничего не замечаешь. Они пели все время, и ты начинаешь
петь еще громче, чтобы заглушить их. Чего я не понял, поскольку не ждал подвоха, так это что
на меня положат глаз легавые. Может, они думали, раз половина болельщиков "Эвертона"
расисты, - значит, обязательно появится какой-нибудь черный и начнет устраивать
беспорядки.
Майкл сделал паузу. Эстелла ощутила гнев за невозмутимым выражением его лица, но
вспышка быстро угасла.
- Когда мы уходили со стадиона, копы отделили нас от фанатов "Эвертона". Мы видели
этих парней, они выбрасывали вверх пальцы в знак победы и кричали "Ниггеры!". Мы
хорошенько пуганули их. Потом кто-то прорвался через полицейское оцепление - и даже не
черный. Тут мы кинулись вперед и поколотили нескольких парней. А на следующий день я
вижу себя на первой полосе "Манчестер ивнинг ньюс", и под снимком подпись -
"Отъявленный хулиган". Меня сняли на видео еще на стадионе, как раз когда я пел на трибуне.
Они поймали подходящий момент - я был похож на животное, готовое разорвать любого на
куски, но я-то знал, что всего лишь пел. Копы присягнули, что я был среди тех, кто устроил
беспорядки после матча. Потом легавые представили доказательства, что именно я
организовывал все буйства на "Мейн-роуд" в последние пятнадцать лет. Они сказали, что я
известен на "Киппаксе" как Черный Наполеон. Ну, и всякое такое дерьмо, сама знаешь. Им
надо было в назидание другим наказать кого-нибудь вроде меня. Я даже не поверил, что дали
мне всего три года, думал, поджарят мои яйца и подвесят над стадионом.
- Вот сволочи!
- Это точно.
- Как же я ненавидела тюрьму! - призналась Эстелла. - Потому и умоляла тебя
вытащить меня оттуда.
Майкл кивнул - да, он помог ей выйти.
- А я какое-то время не верил, что так долго не вернусь домой, никак не мог смириться с
этим. Знаешь, любой человек всегда думает, что в конце концов не выдержит и сломается. Но
эти два года...
Майкл выразительно пожал плечами, и Эстелла догадалась, что он хотел сказать - два
потерянных года.
- Честно говоря, мне повезло: часть срока я провел в Стрейнджвейсе - по крайней мере
остался в Манчестере, там, где жила моя семья. Но после бунта очутился в Шотландии.
Эстелла ухватилась за слова Майкла о семье:
- Ты что, сделал парочку малышей?
- Побольше. Теперь у меня четыре сына и две дочери - от трех разных женщин. На
одной из них я женился. Вот так-то.
Майкл снова пожал плечами, но на сей раз Эстелла не поняла, что он имел в виду.
- Все они живут здесь. Я могу открыть бумажник и показать тебе их фотографии -
когда они были совсем малышами, и школьные, все хороши. А теперь мои сыновья - бандиты.
Сам-то я в порядке. А вот они, если не оставят эту дерьмовую жизнь, кончат тем, что их
пристрелит на улице какой-нибудь юнец на горном велосипеде.
Теперь Эстелла поняла смысл его последнего жеста.
- Я надеялась, - она решила перейти к делу, - что ты все так же любишь оружие,
потому что мне очень нужна пушка. Но если не можешь помочь, буду признательна за
какое-нибудь жилье. У меня такое чувство, что копы караулят у дверей моей квартиры.
Майкл слегка поджал губы, словно хотел сказать: валишь неприятности на мою голову?
Однако без каких-либо упреков встал и пошел к стойке бара.
"Кроунер" был как бы поделен надвое, но бар здесь имелся только один. Махнув рукой,
Майкл подозвал кого-то, сделав Эстелле знак подождать.
Через минуту к нему присоединился молодой парень, Майкл что-то достал из кармана -
это мог быть только его товар - и передал парню. Они простились, хлопнув ладонью о ладонь:
пока-пока... Майкл вернулся к Эстелле.
- Клив займется делом. А мы похромаем ко мне домой. Я бы послал тебя куда подальше,
но чувствую ответственность за всех, кого вытащил из тюряги. Угощу тебя косячком - вполне
приличная травка, недавно достал. И мы поговорим.
- Давно они здесь?
- Минут пятнадцать.
Смерив взглядом вышибалу Билли, Джанк уставился на длинный зал "Уорпа". Копы
разбились на две группы: одни окопались у стойки бара, другие отошли к задней стене. Их
было пятеро, все в штатском. С них станется подгрести к Джанку, жуя сэндвичи, и заявить с
вежливой улыбочкой: все, что вы скажете, будет записано и может быть использовано в
качестве свидетельского показания.
- Что им нужно? Билли не знал.
Как только Джанк выступил вперед из-за широкой спины Билли, он все понял. Копы
хотели поговорить именно с ним. Пока он не появился, легавые стояли в театральных позах,
болтая ни о чем, но, стоило ему войти, все пятеро замолчали и воззрились на него. "Ох,
дерьмо!" - подумал Джанк. Он рванул в другой конец бара и нырнул под стойку. Копы
растерялись: потом двое кинулись его догонять.
- Джон Ки! Джон Ки! - Крики неслись над головами посетителей, ждавших, пока их
обслужат.
Джанк в ответ мило кивал, глядя мимо барме
...Закладка в соц.сетях
