Жанр: Драма
Акция
..., конечно, секретарь. Даже жалобу написала на мое число (мне
в то время в качестве дополнительной нагрузки подсунули вопросы охраны
труда), где указала, что за такое количество выплачиваемых денежных знаков
она не собирается подтирать сопли ребенку и, пардон, за выражение, следить,
чтобы он правильно все делал в клозете Да-а-а. Клозеты у нас импортные, с
различными заграничными штучками, и с непривычки можно запутаться куда сесть
и какую кнопку нажать первой. Я, получив жалобу, не спешил с резолюцией. Тем
более скоро предстояла среди нас пертурбация, во время которой мы
обменивались постами.
Это интересная штука - пертурбация. Самое забавное, что чем хуже
справляешься с делом, тем выше поручают должность, да и ответственней, чтобы
можно было навалиться и исправить сразу все предыдущие ошибки. Так уж
повелось с давних времен. В то время моей целью была довольно весомая
должность министра полиции и я, естественно, всю свою работу полностью
запустил. Правда, по слухам, конкуренты на эту должность 8-й и 9-й тоже не
утруждали себя... Я что-то отвлекся от 7-го. С ним все закончилось
благополучно. Умельцы сделали шаблон с факсимиле безвременно ушедшего, и
ребенок аккуратно обводил силуэт. Он воспринимал это как игру. Затем 7-й
подрос и все к нему постепенно привыкли".
Каждый раз, находясь у дисплея компьютера, 4-й вспоминал эту историю.
Настоящий клад для этих паскудников-литераторов. Пишут какую-то муть
тоннами, а государству - никакой экономической пользы. Про любовь, правда, я
читать обожаю. Особенно, где часто происходят слияния.
Так. Что еще компьютер выдал? Эти варианты я уже видел. Маловероятны.
Надо на всякий случай 13-ю проверить, кто там к ней прилепился, а в
остальном никаких угроз не видно. В следующее включение, ради очистки
совести, надо заказать варианты третьего десятка мужского пола со второй
десяткой женского и, соответственно, наоборот. Обидно, что министром полиции
уже поработал, а теперь, после очередной пертурбации на транспорте сижу.
Тоже не так плохо. Информация идет со всех уголков государства, где имеются
транспортные коммуникации.
Компьютер зашумел и включился мерный гудок, а на дисплее выплыла надпись
"Ваше время кончилось. Не забудьте отключить дисплей". Фантазеры несчастные.
Не могли что ли, паразиты, автоматическое отключение ввести в программу.
Надо поговорить с министром дорогостоящих вещей. Компьютер дорогой, он в его
пользовании. Еще месяц назад большой компьютер таких штучек не выдавал.
4-й вернулся в свой кабинет. Работать совершенно не хотелось, а до обеда,
оставалось немного времени. Погода мрачно хмурилась, и это огорчало. Ведь
через день государственные руководители должны были выехать на природу, на
свою ежемесячную "сессию", разгрузочно-нагрузочную, как шутливо они ее
называли. 1-й, слава богу, сам отказался. Что там старцу делать? Ну а 7-го
неплохо бы притормозить. А то в прошлый раз все испортил, гоняясь два дня за
молодыми числянками. Остальной контингент вроде ничего. Надо напомнить
министру лесного и водного хозяйства, чтобы его работники не ленились,
выполняя свою работу и делали ее в срок. А то лососей приносят в последний
день отдыха, за час до отправления в столицу?! Разве это порядок?! Кажется,
ничего не забыл. Стучит что ли кто-то? Или мне кажется?
В кабинет вошла секретарь с листом бумаги небольшого формата.
- А-а-а. Телеграмма. Срочная. Х-м-м и секретная. Давай взгляну. А где
визы заместителей? Ты что порядка не знаешь? Пусть проштудируют и напишут
резолюцию. К тому же обед через десять минут начнется. Дисциплина - это
главное.
- Просили срочно посмотреть.
- Кто просил?
- Я точно не знаю.
- Когда буду военным министром, вы у меня тут все по струночке ходить
будете. Ответы должны быть четкими и конкретными. Есть. Никак нет. Не могу
знать.
- Обед подан.
- Вот так люблю. Молодец.
4-й прошел через приемную к обеденному столу. Из большой тарелки на всю
комнатку распространялся щекочущий обоняние запах подкрепителя,
приправленного специями. Рядом с тарелкой стоял огромный фужер с пузырящимся
кофеидным коктейлем. 4-й отпил немного напитка.
- Прекрасный коктейль. Вчера еще этот отвратительный тонусонин разливали.
Груз из Бразионии что ли подвезли?
- Да. В двух вагонах. Баночку мне можно взять?
- Я напишу записку начальнику склада. Он выдаст. Эх, отменное сегодня
кушанье. Замечательно подкрепился. Я отдохну немного после обеда, а ты через
часик доложи о наших делах.
- А телеграмма?
- Какая телеграмма? А-а-а. Пусть заместители как следует разберутся, а
потом уж...
Дальше этого мысли 4-го не пошли, и он погрузился в приятные
послеобеденные размышления. Два вагоны кофеида привезли. С собой на отдых
надо не забыть взять и про запас, пока начальник склада, ворюга, не растащил
по знакомым. Тарелочка подкрепителя, да еще с кофеидным коктейлем - это
прекрасно.
Дверь неслышно отворилась и смущенно вошла секретарь. 4-й недовольно
посмотрел в ее сторону и, сменив безмятежность на грозное выражение лица,
медленно, выделяя каждое слово, произнес:
- Я же просил не тревожить.
- Да я... - числянка не знала куда сунуть руку с телеграммой. Бумага то
пряталась за спину, то прижималась к груди. 4-му надоело смотреть на эти
фокусы.
- Ладно, давай ее сюда.
Секретарь так и расплылась в улыбке.
- Визы все есть, а заместители просят срочно рассмотреть телеграмму,
особенно этот неугомонный, третий заместитель.
4-й углубился в чтение.
"Столкновение двух товарных поездов между пунктами А и В. Разбито триста
компьютеров, отправленных за рубеж и большое количество строительных
материалов, направленных в наше государство. Причины расследуются".
4-й побагровел. Весть не из приятных. Просто невезучесть какая-то. Такая
крупная авария на железной дороге случилась в момент его пребывания на посту
министра транспорта.
- Расследуются причины, - с сарказмом воскликнул 4-й. - Мерзавцы. Кто
отправил телеграмму?
- Сейчас узнаю у третьего заместителя, - секретарь звонит по телефону
прямо из кабинета начальника. - Начальник второй железной дороги.
- Передай этому начальнику, чтобы завтра с утра у меня все сведения по
данному инциденту лежали на столе. Если информация будет просачиваться в
прессу, то уволю придурка. Так и передай. Да. Пусть сам тоже явится. Без
разносов ни черта работать не могут.
4-й отпустил числянку. Вечно какой-нибудь проходимец испортит настроение
перед отдыхом. Так все прекрасно складывалось до этой идиотской телеграммы.
Вс„. Сегодня никаких дум о работе. Выходные должны получиться просто
превосходными. Особенно, если 7-го не будет. Такую прекрасную числяночку в
прошлый раз подметил. Ну просто прелесть. Надо не забыть транспорт заказать.
Десять машин и мотоциклы охраны. Для каждого государственного руководителя
по машине и две - для товаров числового потребления. Подпишу пару
документов, чтобы секретарь порадовалась и домой.
На следующий день 4-й, как обычно, с тыла зашел в свой кабинет, сел на
стул и задумался. Вчера к нему приставали с каким-то крушением поездов. Черт
побери, министром транспорта его недавно назначили. Может быть, такое
крушение - обычное явление? Тогда и переживать не стоит. Триста
компьютеров?! Пожалуй, все-таки это многовато.
4-й нажал кнопку, показывая свое присутствие в кабинете. Секретарь тут же
зашла и сказала, что в приемной давно сидит начальник второй железной дороги
и ждет указаний.
- Пусть ждет. Сумел набедокурить, сумей подождать... Ладно, черт с ним,
зови. Вошел маленький, невзрачный 68-й. "И как таких низеньких начальниками
назначают? Непонятно", - подумалось 4-му.
- Что у тебя на дороге случилось?
- Столкнулись два поезда. Один из пункта А шел, а другой - из пункта В...
4-й поморщился.
- Это я и без тебя знаю. Почему столкнулись?
- Вот я и говорю. Один поезд из пункта А шел, заграничный, строго по
расписанию, а другой - из пункта В, на час задержался, а в месте аварии -
одноколейка. Поэтому и столкнулись.
- Как у тебя просто получается. Взяли и столкнулись, - в 4-м проснулся
министр полиции, и он решил цепочку потянуть дальше. - Я слышал, что на
железной дороге стоят, кажется, семафоры, запрещающие двигаться одновременно
двум поездам.
Эти сведения остались у 4-го после ведения дела одного крупного
железнодорожника - шпиона. Терминами последний кидал направо и налево, а в
итоге десять лет тюрьмы с частичной деструктуризацией рук, чтобы шифровки
куда не надо, не посылал.
68-й стоял, сгорбившись, мелко подрагивая всем телом и пытаясь доходчиво
объяснить большому начальнику ситуацию. Стол у 4-го был на длинных ножках, и
68-й буквально чуть-чуть возвышался над ним, точнее сказать, возвышалась
одна голова.
- Семафор стоял в нужном месте. Красный свет горел, а машиниста в нашем
поезде не было.
- А что, наша железная дорога перешла на автоматический режим? Поезда
ходят без машинистов? Мне заместители не докладывали.
- Нет. Режим у нас прежний. Просто машинистов у нас не хватает. Вот и
пришлось голодного обратно в рейс отправить. А поезд задержался по другой
причине. В одном вагоне все скамейки были похищены...
- Ты что, паразит, издеваешься. - 4-й разъярился. - По стойке "смирно"
стоять. Голову выше. Какая связь между голодным машинистом и похищенными
скамейками? Он их продавал, чтобы на еду заработать?
- Нет, зарплата у машиниста нормальная. Просто поезд на час задержался
из-за скамеек, и голодный машинист выбежал пообедать недалеко от пункта В.
Тут-то поезд и двинулся. В том месте - небольшой уклон.
- Подожди-ка. Что это за скамейки? В этом поезде кроме компьютеров и
числяне ехали?
- Всего в одном вагоне, - со вздохом ответил начальник дороги.
- И жертвы есть?
68-й утвердительно кивнул головой.
- Кто-нибудь еще об этом знает?
- Нет.
- Это хорошо. Рассказывай дальше.
- О чем рассказывать?
- О том, почему машинист забыл включить тормоз?
- Тормоз оказался включенным, но не сработал. Его давно никто не
проверял. Числян не хватает...
4-му надоела игра в министра полиции. Пора показывать власть министра
транспорта.
- Ты что же это, сволочь эдакая, развалил всю работу. Нигде столкновений
нет, только у тебя, поганца, на второй железной дороге.
- На третьей...
- Молчать, когда с тобой министр разговаривает. Еще вякает. Развел
голодных машинистов и скамеечных воров. Ты же позоришь весь железнодорожный
транспорт государства. Почему людей не хватает?
- Денег мало железной дороге дают. Мои работники управления так прямо и
говорят, за такую зарплату сам вкалывай, а мы понаблюдаем. Вот они и
наблюдают. А на неквалифицированную работу вообще никто не идет.
- Вот и направь своих специалистов тормоза чинить, дармоедов.
- Их нельзя к тормозам. У всех высшее железнодорожное образование.
- Как ты мне надоел?! Даю десять дней на исправление ситуации. Не
исправишь, пеняй на себя.
- А что исправлять, я не понял? Последствия аварии или...
- Вон отсюда. Вон. - 4-й даже покраснел от ярости. Шмокодявка. Еще
огрызается. У-у-х. Надо расслабиться и плавненько перейти мыслями к
предстоящему отдыху.
"Древние языческие боги Рифона призывали к жертвам. Наим, местный
служитель культа, увидел пляску богов в Великом храме яркой лунной ночью.
Это означало, что все девушки в возрасте от шестнадцати до двадцати лет,
родившиеся в ночь Луны по местному календарю, должны пройти обряд
самоочищения. Довольно зверский обычай, скажу я вам. Но об этом чуть позже.
Местный служитель культа дает телеграмму в столицу Рифона, правителю этого
государства, и вечером следующего дня к Великому храму подъезжает кавалькада
машин. Причем, хочу заметить, от столицы Рифона до Великого храма проложена
великолепная автострада. Девицы, а их оказалось пять, ехали в повозке, как
того требовал обычай, с пневматическими шинами, чтобы иметь возможность
буксирования повозки грузовиком. Сами понимаете, современный век убыстряет
все процессы. Наим вместе с помощниками подготавливал место для проведения
обряда самоочищения. Пять костров, с подведенным к ним газом, прекрасно
освещали место событий. Религиозные массы непрерывно двигались к заветному
месту. Специально сконструированные для такого рода зрелищ сборно-разборные
трибуны быстро заполнялись страждущими. А верующие все шли и шли непрерывным
потоком. Самые нетерпеливые свистели, требуя начать обряд.
И вот перед публикой появился Наим в ярко красном халате с золотыми
блестками и посохом с резным набалдашником в правой руке. Верующие
потихоньку успокаивались. Наим стукнул посохом о деревянный помост
превосходно видный со всех мест, и к нему подвезли повозку с девицами. Наим
второй раз ударил посохом, и на помосте показались обнаженные девушки,
которые стали поворачиваться лицами ко всем трибунам и непрерывно кланяться.
По их телам проходила мелкая дрожь. Они не могли оторвать свой взгляд от
страшных атрибутов обряда самоочищения. Огонь, воду и медные трубы
предстояло пройти бедным девушкам. Верующие на трибунах окончательно
затихли, в воздухе установилась мертвая, гробовая тишина. Наим подвел первую
девушку к еще недавно полыхавшему до небес костру. Его затушили, и
обрадовался ковер из ярко мерцающих угольков, ядовито вспыхивающих
небольшими красными кустиками. Ковер представлял собой круг диаметром около
двух метров. Девушка проговорила что-то про себя и смело двинулась по углям.
Казалось, что огонь вспыхивает в том месте, куда она ступает ногой,
добираясь до ее колен в бессильной попытке наказать отчаянную девушку. Все
кончилось благополучно, и на трибунах раздались несильные аплодисменты.
Следующей по порядку шла красивая длинноногая девушка. Она решила
перепрыгнуть костер. Условиями обряда это не запрещалось, но прыгать нужно
было без разбега. Мощное движение гибкого тела и... Толпа ахнула. Откуда-то
с трибун раздался дикий вопль. Девушка не долетела буквально десяти
сантиметров до спасительной земли, попав ногами на угли, и упала на спину.
Она стала буквально поджариваться на глазах публики. В воздухе запахло
паленым. Тело девушки билось в конвульсиях, изгибаясь, словно в страшном
эротическом кошмаре. Зрители, вооруженные биноклями, отчетливо увидели
последний выброс вверх ее трепетного живота, осветившегося на какой-то миг
вспыхнувшим пламенем. Девушка испустила последний отчаянный крик, и ее
бездыханное тело окончательно упало на красные угли. Помощники Наима
вытащили мертвую из огня и отнесли на повозку, накрыв труп черной
синтетической тканью. Еще две девушки удачно прошли испытание огнем. А
пятая, последняя, дойдя до середины углей, вдруг села, как подкошенная, и
повалилась на живот, пытаясь выползти из ужасного красного круга. Она
все-таки сумела покинуть это место, попыталась встать, и все
присутствовавшие увидели чудовищные ожоги на ее грудях, животе и бедрах.
Девушка рухнула и некоторое время билась в агонии. Еще одни страшный груз
получила повозка. Наиболее нервные зрители покинули трибуны. А ведь
предстояло еще одно нелегкое испытание.
Огромный пятиметровой высоты прозрачный цилиндр был заполнен чистой
прозрачной водой. На деревянном столбе висели намертво прикрепленные
огромные часы с одной секундной стрелкой видной издалека. Трех оставшихся в
живых девушек по ступеням широкой пологой лестницы подвели к верхней части
цилиндра, имевшего трехметровый диаметр. Раздался гонг, пустили часы и
девушек скинули в воду, закрыв цилиндр сверху крышкой. Минуту они должны
были продержаться в воде. Какие-то шестьдесят секунд?. Бесконечные
шестьдесят секунд! Через пятнадцать секунд после удара гонга одна из девушек
стала задыхаться и биться головой о металлическую крышку, плотно
прикрепленную к стенам цилиндра. Стрелка продвинулась еще на десять секунд,
и девушка стала медленно оседать на дно. Публика как-то более спокойно
смотрела на происходящее в воде, чем на то, что она видела на красных углях.
Прошло сорок секунд и нога одной девушки при неосторожном волнообразном
движении задела ногу другой. С трибуны казалось, что их тела слились и,
изгибаясь по всем направлениям, пытаются разъединиться, совершая в воде
немыслимые движения рук и ног. Оставалось пять секунд, и одна из девушек,
заметно ослабев, тянула на дно вторую. Каким-то неимоверным усилием
последняя высвободилась из страшных объятий умирающей подруги и попробовала
всплыть, но уткнулась в железо. Еще пару секунд и девушка пошла бы на дно,
но в этот критический момент помощники Наима предусмотрительно открыли
крышку цилиндра, после чего девушка смогла вынырнуть на поверхность. Наим
еле заметно улыбнулся. Для полноты праздника какая-то из девушек должна
пройти все испытания. Трибуны шумно загудели. Оттуда раздавались хлопки,
свист, улюлюканье, крики радости и негодования. Пассивные наблюдатели на
такие зрелища не приходили.
Третье испытание являлось самым легким из всех, но только в том случае,
если серьезно не подорвана психика на первых двух. Наим бережно отвел
девушку к центру помоста. Мимо нее в течение пяти минут должны проноситься
трубачи, барабанщики, скрипачи, оглушая окрестности какофонией. Задача
девушки - твердо стоять на ногах и не сдвинуться с места. Десять музыкантов,
корчась и гримасничая, двигались по кругу в быстром темпе мимо нее. Звуки
музыкальных инструментов, сливаясь друг с другом, создавали что-то
дьявольское. Все мелькало, мелькало, мелькало перед глазами девушки. На 4-й
минуте она, не выдержав пытки, встала на одно колено и так продержалась до
конца. Звуки молниеносно прекратились, и наступила предгрозовая тишина. Что
решит Наим? Служитель культа обратился к трибунам.
- Теперь в вашей власти, сделать ли эту девушку наместницей языческих
богов Рифона или послать на мучительную смерть?
На помост медленно взошел палач в черном капюшоне с прорезями для глаз. С
первых рядов кто-то крикнул "жизнь" и постепенно шум голосов нарастал и
превратился в единое и мощное звучание "Жизнь! Жизнь! Жизнь!" Наим поднял
руку, и толпа затихла.
- Я всегда знал, что сердца наших граждан добры и справедливы. Вера в
милосердных земляков поддерживает меня и заставляет дни и ночи молиться за
процветание великого Рифона.
В это время помощники Наима нарядили девушку и надели ей на голову корону
из чистого золота.
- Теперь место этой девушки в Великом храме, где она сможет общаться с
нашими богами. Поклонение ей будет означать поклонение богам, что является
почетной обязанностью каждого верующего гражданина Рифона.
После этих слов девушку бережно понесли в Великий храм, а повозка с
четырьмя жертвами обряда исчезла в неизвестном направлении..."
Все числянки нашего класса зарыдали. Учитель географии рассказывал эту
историю с поразительно меняющейся интонацией при переходах от слов Наима к
описанию обстановки обряда, а также усиливая голос в самых драматических
ситуациях. Баловал он нас такими рассказами не часто, где-то раз в два
месяца, но мы всегда с нетерпением ждали очередной встречи. А вдруг
сегодня?! Его уроки никто не прогуливал. Эти дни были особенно радостными
для меня, потому что никто не называл меня неделимым, с этаким презрением в
голосе. Очарованье от рассказов учителя географии как бы нависало над нами
легкой, прозрачной тканью, но длилось это волшебство всего один-два дня, а
затем опять наступали будни, в которых постепенно накапливалось раздражение
учащихся, вызываемое окриком учителя, не получающимся домашним заданием, а
то и просто вдруг возникшим плохим настроением, и это раздражение очень
часто выплескивалось на меня, неделимого.
Все замолкали, если я подходил к разговаривающим числянам, смотря как бы
сквозь меня. На мой дисплей как-то вывели надпись "неделимый". Я не понимал
что происходит. Пытался завоевать доверие, оказывая помощь отстающим, давал
срисовывать с дисплея на контрольных правильные решения. Меня похлопывали по
плечу, улыбались а в их глазах неумолимо стояло "неделимый, неделимый,
неделимый". Я был в отчаянии. Иногда на меня наваливалась свинцовая
ненависть к отцу. Ну что ему стоило оказаться 38-м или 34-м. О 40-м я и не
мечтал. Я пытался отогнать это чувство, но не всегда это удавалось, а
ненависть разрушала что-то во мне, делала циничным. Понимаю это я, конечно,
только сейчас, переживший такое... Тогда же я просто жил, терзаясь и надеясь
на добрые перемены в своих недругах.
За год до окончания школы я влюбился. 15-я... Она казалась мне идеалом.
Богиня сколь великолепная, столь и недоступная. Одна ее округлость чего
стоила. По 15-й сохло полкласса. Надо же было и мне, неделимому, влюбиться в
такую красавицу. Я сильно комплексовал, стыдясь признаться себе в этом. На
уроках я украдкой любовался ею. Ее прекрасное числовое тело жило по каким-то
своим, гармоничным законам, то и дело заставляя меня трепетать. Я испытывал
глубокую зависть к сидящему рядом с ней числянину. Тот все время находился
вблизи, мог оказать услугу и даже случайно коснуться 15-й. У меня была мечта
- однажды прикоснуться к 15-й, легонько так, мягко, еле заметно, чтобы
только несильные импульсы прошли через нас. Меня возмущала бесцеремонность
развязных числян, в шутку подталкивающих, а иногда и, о боже, обнимающих
богиню. 15-я же весело смеялась при этом. Я просто сходил с ума от этого
смеха, который мне снился по ночам. Полгода я жил в каком-то возвышенном
состоянии, страдая и радуясь, видя ее. Я сочинял стихи, рифмуя 15-ю и так и
эдак, описывая ее бездонные глаза, внутреннюю красоту и остальные прелести.
Наконец, я все-таки набрался смелости и передал ей записку с приглашением
посмотреть интересный кинофильм. К моему ужасу послание перехватили и
зачитали вслух всему классу. Мне захотелось провалиться сквозь землю.
Экзекуция, которая должна была состояться, меня не волновала. Появилась
какая-то отрешенность. Я себя уговаривал забыть о 15-й. Да и что она из себя
объективно представляла?! Троечница проклятая. Но до чего красивая чертовка!
Мыслил я свободно и раскованно, а ведь прекрасно знал, что если 15-я меня
поманит хоть пальчиком, то я побегу навстречу, не останавливаясь и не думая
о последствиях. И она поманила! Я испытал огромное потрясение в тот момент.
Что теперь мне были ее телохранители!
Мы встретились у входа в кинозал "Цифра". Ее легкая непринужденная
походка привела меня в радостно-возбужденное состояние. Я взял 15-ю под руку
и гордо повел в фойе кинотеатра, поглядывая по сторонам. Вс„-таки гордость
гордостью, а осмотрительность еще никому не помешала. Жалкие старинные
автоматы докибернетической эры стояли по углам, накапливая на себе пыль, и
только один новехонький компьютер с большим набором программ собрал вокруг
себя много числян. Видя, что идти к компьютеру бесполезно и почувствовав
некоторую неловкость из-за невозможности развлечь спутницу, я предложил ей
пройти в зал. Мы сели на свои места и стали досматривать журнал. С экрана
что-то толковали о числах-подвижниках. Я пытался хоть немного понять о ком
идет речь, но все герои так нудно говорили в эфир, что невозможно было
разобрать, кто - главный подвижник. Уборщица, обещающая к следующему
празднику убрать энное количество квадратных метров полов или директор,
дающий гарантию всевозможной помощи уборщице, обещающей убрать энное
количество квадратных метров полов, а, может быть, репортер, выслушивающий
сокровенные тайны уборщицы и директора о квадратных метрах полов. В конце
концов журнал благополучие закончился. Включили свет на несколько секунд. Я
успел посмотреть на 15-ю. Она сидела прямо и ждала остросюжетного кинофильма
под стандартно идиотским названием "Комиссар найдет убийц". Это и кретину
понятно, что в конце фильма числовой комиссар разоблачит всех кого можно и
найдет убийц. На экране началась бурная стрельба из деструктуризаторов. Мне
же очень хотелось приобнять 15-ю. Однако решительности не хватало. Я уже
пару раз набирался смелости, но ничего не получалось. Я знал, что надо себя
вести понахальнее, поразвязнее. В теории, конечно, все прекрасно, а вот на
практике... Незаметно посмотрел на часы с подсветкой. Так. За моими
внутренними терзаниями уже полфильма прошло. Надо скорее решаться. А-а-а.
Черт с ним. Я быстрым движениям обнял округлость 15-й. Она удивленно
посмотрела на меня. Я сидел ни жив, ни мертв. Рука инстинктивно потянулась
обратно.
- Слиться что ли хочешь? - спокойно спросила 15-я. - У вас у всех мысли
только об этом. Сегодня я, правда, не могу. Родители дома. А завтра приходи.
Меня как-то покоробила ее откровенность. Жил внутри меня маленький
человечек, называющийся внутренним запретом. И запрещал, запрещал, запрещал.
Черт побери эту гадкую неделимость. Мне нестерпимо, особенно сейчас,
захотелось избавиться от нее и жить по нормальному, по числовому, раскованно
и просто. Что-то во мне угасло по отношению к 15-й. Подвиг мой вскоре
забылся, а я еще больше отдалился от одноклассников. "Ударился" в учебу,
занимаясь по четырнадцать-шестнадцать часов в сутки, не
...Закладка в соц.сетях
