Жанр: Драма
Каникулы в коме
...а образуют окружность гигантского унитаза в тридцать метров
диаметром. Первый этаж представляет собой его донышко, окруженное проходом с барными
стойками и столиками. В центре расположен танцпол, где сейчас накрыты банкетные столы.
Между первым и вторым уровнями находится гигантская прозрачная будка диджея,
напоминающая огромный мыльный пузырь; с танцполом ее соединяют два белых желоба.
Обстановка вызывает у Марка неприятное ощущение, словно он попал внутрь гигантской
гравюры Пиранези.
В зале пока почти никого нет. "Хороший знак, - думает Марк. - Вечеринка, которая
начинается с давки у дверей, притом что внутри нет ни души, это - правильная вечеринка".
- Ну что, Марк, разогреваешься? - спрашивает Жосс, присоединяясь к приятелю,
сидящему в верхнем баре.
- Я люблю приходить заранее, чтобы собраться с силами. Чувствуя себя виноватым,
Марк протягивает один из бокалов Жоссу.
- Спасибо, я не пью. У меня есть кое-что получше. Пойдем, покажу. Марк следует за
ним в служебное помещение, и тут Жосс демонстрирует ему спичечный коробок из отеля
"Уолдорф-Астория".
- Слушай, Жосс, если ты меня собираешься этим потрясти, то спешу сообщить тебе,
что у меня дома есть пепельница и купальный халат из "Пьера"...
- Погоди, приятель...
Жосс открывает маленькую картонную коробочку: она наполнена белыми капсулами.
- "Эйфория". Глотаешь одну такую капсулу и становишься тем, кто ты есть на самом
деле. Каждая капсула равна по силе десяти таблеткам "экстази". Бери, не стесняйся, а то у
вас в Париже, похоже, ничего достать невозможно!
Марк не успевает и слова вымолвить, как Жосс уже засовывает таблетку ему в карман.
Потом, выкрикивая на ходу чье-то имя, снова бросается ко входу. Этому чокнутому здесь все
по душе. Марк в смятении: он побаивается подобных штучек. Обычно люди употребляют
наркотики, чтобы избавиться от страха. Марк же Марронье по той же самой причине их не
употребляет. Все это ни на шаг не приблизило Марка к цели: он так и не выяснил, где
затаились нимфоманки.
Марк машинально нащупывает капсулу в кармане куртки: возможно, она ему еще
понадобится. Коктейль уже ударил в голову. Врач велел ему перестать пить натощак. Но
Марк ловит такой кайф от первого бокала, стекающего в пустой желудок. Впрочем, он часто
задается вопросом, что вреднее - алкоголь или аспирин. Яд или лекарство.
Звучит очередной ремикс: голос Саддама Хусейна плюс арабская музыка, исполненная
на синтезаторе. На телеэкранах - хроника войны в Югославии. Жосс Дюмулен смешивает
все со всем: таково его ремесло. Марк решает, что хотел бы быть диджеем. Хороший это
способ стать музыкантом, не утруждая себя изучением игры ни на одном инструменте.
Творить, Даже не имея таланта. Какая блестящая идея! Клуб понемногу заполняется, бокалы
- пустеют. Марк облокачивается о стойку бара и созерцает проплывающую мимо процессию
приглашенных. Гардеробщики принимают из их рук шубы, выдавая взамен номерки. Входит
знаменитый торговец оружием, под руку с двумя великолепными гуриями. Кто из них его
жена, а кто - дочь? Трудно сказать. Пара мулаток все время попадается ему на глаза. Их
откровенные наряды так же фальшивы, как и они сами. В зале представлены все районы:
левый берег, правый берег, остров, север, юг и центр XVI округа, набережная Конти,
Вогезская площадь, несколько авантюристов из "Ритца" или с авеню Жюно (75018),
Кенсингтон, пьяцца Навона, Риверсайд Драйв...
Вечеринка набирает силу. Каждый новоприбывший символизирует целую вселенную,
каждый - словно бомба, которая должна взорваться в назначенный час, каждый - отдельный
ингредиент в дьявольской смеси Жосса, который словно задался целью собрать весь мир в
одном месте, сжать всю планету до размеров одной ночи. Марк наблюдает в прямом эфире
рождение вечеринки. Нет никакой разницы между вечеринкой и жизнью: они рождаются,
развиваются и угасают по одной и той же схеме. И когда им приходит конец наступает время
ликвидировать последствия, расставлять по местам перевернутые стулья и подметать пол
(вот сукины дети, опять они все перевернули вверх дном!). Возможно, это лирическое
отступление спровоцировал второй коктейль... Этого пижона Марка Марронье ничем не
проймешь. Правда, у него довольно жалкий вид, когда он сидит в баре и пожирает жадным
взглядом девушек, спускающихся по лестнице. Адепты пирсинга сводят с ума детектор
металла. Ночь стремительно надвигается на Марка, а он остается недвижим. Он достает из
кармана блок желтых листков "Post-It", чтобы записать эту последнюю фразу и забыть ее
навсегда.
Он наблюдает за Жоссом Дюмуленом, который порхает мотыльком, и заказывает себе
третий бесплатный коктейль. Он вопрошает себя, что сталось с героями его юности. Сказать
по правде, Джима Моррисона он просто не знает: его героев зовут Ив Адриен, Патрик
Юделин, Ален Пакади. Каждое поколение имеет своих героев: некоторые из них гибнут,
других постигает худшая участь - о них попросту забывают.
На этот раз Марк не обращает никакого внимания на то, что творится вокруг. Он
лихорадочно пишет на желтом листке:
Я ЗАБЫЛ Я забыл восьмидесятые годы: то десятилетие, когда мне исполнилось
двадцать, и в этот момент я осознал, что смертен. Я забыл название единственного романа
Гийома Серпа (автор умер от передозировки вскоре после его публикации).
Я забыл манекенщиц Бет Тодд, Дойль Хаддон и Кристи Бринкли. Я забыл журналы
"Метал юрлан", "Сити", "Фасад", "Эль сон де сорти" и "Палас магазин".
Я забыл список бывших любовников Эрве Гибера. Я забыл клубы "Семь" на улице
Сент-Анн и "Писсин" на Улице Тильзит. Я забыл песни "Tainted love" группы "Софт Селл"
и "Стать седым" группы "Визаж".
Я забыл Ива Мурузи. Я забыл полное собрание сочинений Ришара Боринже. Я забыл
движение "Allons-z-idees".
Я забыл характеристики базуки. Я забыл фильмы Дивина.
Я забыл диски группы "Human League". Я забыл двух непопулярных Аленов: Савари и
Деваке. (Кстати, кто из них умер?)
Я забыл музыку в стиле "ска". Я забыл миллионы часов, проведенные на лекциях по
административному праву, общественным финансам и политической экономии. Я забыл, что
нужно жить (название песни Джонни Холлидея). Я забыл, как называлась Россия первые три
четверти двадцатого века. Я забыл Йоджи Ямамото.
Я забыл полное собрание сочинений Эрве Клода. Я забыл "Твикенхем". Я забыл
кинотеатр "Клюни" на углу бульвара Сен-Жермен и улицы Сен-Жак и кинотеатр "Бонапарт"
на площади Сен-Сюльпис и "Студио" на улице полковника Бертрана.
Я забыл "Элизе-Матиньон" и "РуайяльЛье". Я забыл Л/б. Я забыл о себе. Я забыл, от
чего умер Боб Марли, а также какое снотворное принимала Далида.
Я забыл Кристиана Нуччи и Ива Шалье (ИВ ШАЛЬЕ - представляете себе, неужели его
именно так и звали - Ив Шалье?). Я забыл Дари Бубуль.
Я забыл, что такое "Ванная" - фильм или книга. Я забыл, как собирают кубик Рубика.
Я забыл имя португальского фотографа, который вернулся за своими пленками на борт
"Рэйнбоууорриор" в самый неподходящий момент. Я забыл, что такое "умственный СПИД".
Я забыл Жана Леканюе и группу "Зиг Зиг Спутник". И Бьорна Борга. Я забыл "Опера
Найт", "Эльдорадо" и "Роз Бонбон". Я забыл имена всех заложников в Ливане, за
исключением Жан-Поля Кауффмана. Я забыл марку черной машины, из которой швырнули
бомбу в "Тати" на улице Ренн. ("Мерседес"? "БМВ"? "Порше"? "Сааб турбо"?) Я забыл
"Treets", "Трех мушкетеров" и "Danfnos". Я забыл фиолетовое "Фрюите" с яблоками и
черной смородиной. Я забыл группы "Особенный партнер" и "Петер и Слоан". И Аннабель
Мулуджи. И "Boule de flipper" Коринн Шарби! (Э, нет, ее-то я часто вспоминаю.) Я забыл
Международную дипломатическую академию, общество "Франция-Америка",
"Американский легион", "Межэтнический кружок", "Клуб автомобилистов Франции",
Pavilion d'Ermenonville, Pavilion des Oiseaux, Pre Catelan и бассейн в Tir aux Pigeons.
(Нет, это не совсем так, кто же может забыть БАССЕЙН В TIR AUX PIGEONS?
Нагишом, в четыре часа ночи, где нас травили собаками.) Внизу уже накрыт ужин. Марк
наконец добирается до своего стола. Его имя написано на маленькой карточке между
именами Ирэн де Казачок (длинный балахон с глубоким декольте) и Лулу Зибелин (брючный
ориентальный костюм очень cool). Ни та, ни ДРУ" гая еще не пришли. Какую из них первой
оседлает Марк? А что, если они навалятся на него всем скопом? Правая рука за корсажем у
одной, левая - на заднице у другой? От одной мысли об этом у Марка начинается шевеление
в штанах.
Слава богу, мечтания Марка прерывает появление верного наперсника: его зовут Фаб.
Одет Фаб в обтягивающий комбинезон из флюоресцентной лайкры. Череп выбрит таким
образом, что остатки высветленных перекисью волос образуют на черепе слово "FLY1".
Фаба могли произвести на свет Жан-Клод Ван Дамм и черепашка-ниндзя. Он выражается
исключительно на языке "гипно". Фаб - самый милый фигляр на свете, к несчастью для себя
родившийся лет на сто раньше, чем следовало.
- Йоу, Chestnut-Tree! Здесь все просто суперкул!
- Привет, Фаб! Кстати мы - за одним столом, - отвечает ему Марк.
- УлЈт! Разбавим массив в пыль!
Да уж, с таким соседом скучать Марку вряд ли придется.
21.00
Я пишу, наступает вечер, люди отправляются ужинать.
Генри Миллер "Спокойные дни в Клиши"
Группы формируются, формы группируются. В конце концов все рассядутся. Те, кого
почитают ночной элитой западного мира, проявляют здесь чудеса терпения. Добрая сотня
CSP ++++, которых правильнее всего было бы окрестить Незаменимыми Ненужностями.
Деньги сочатся изо всех щелей. В этой компании любой, у кого при себе наличными
меньше двадцати штук, выглядит подозрительно, хотя никто здесь деньгами не хвастает. Все
сатрапы нынче хотят казаться художниками. Здесь ты обязан быть модным фотографом, или
главным редактором (или хотя бы его замом), или телевизионным продюсером, или
писателем, "который как раз заканчивает роман", или серийным убийцей. В этом кругу, если
не хочешь навлечь на себя подозрения, притворись "креативым . Марк Марронье тщательно
изучает список гостей, чтобы уточнить, кто его окружает. Какое облегние: это те люди, с
которыми он провел вчерашний вечер и с которыми проведет завтрашний!
Те, кто находятся вверху списка, - счастливчики, у них свой столик, а те, кто рангом
пониже, -рабы, ведь им не достались места наверху. НОЧЬ В "НУЖНИКАХ"
Торжественный ужин - список VIP Густав фон Ашенбах
Сюзанн Бартш Патрик Бейтмен
Братья Баэр Анри Балладюр
Жильберт Берегову Хельмут Бергер
Лова Бернардин Ли Боуэри
Маноло де Брантос Карла Бруни-Тедески
Ари и Эмма Визман Хосе-Луис де Виллалонга
Оскар де Вюртемберг Паоло Гарденаль
Фаустина Гибискус Агата Годар
Жан-Мишель Гравье Жан-Батист Гренуй
Франческа Деллера Жак Деррида
Джейд Джаггер Антуан Дуанель
Борис Ельцин Жосс + друзья
Соланж Жюстерини Гюнтер Закс
Ален Занини Зарак
Лулу Зибелин Ирэн де Казачок
Фок Кан Кастели-младшие
Матье Кокто Даниэль Кон-Бендит
Альбаны де Клермон-Тоннер Клио
Ондин Кензак Кристиан и Франсуаза Лакруа
Марк Ламброн Арьель Леви + 2
Серж Ленц + тигрица Роксана Ловит
Марджори Лоуренс барон фон Майнерхофф
Эльза Максвелл Бенжамен Малоссен
Марк Марронье Омеро Машри
Виржини Муза Тьерри Мюглер
Роже Нельсон Констанс Нейхофф
Масоко Ойя Пакита Пакин
Роже Пейрефитт Гийом Раппно
Роганы-Шабо + их родители Пьер Селейрон
Уильям К. Тарсис III барон и баронесса Труффальдино
ЛизТубон принцесса Глория фон Турн-унд-Таксис
Инее и Луиджи д'Урсо Денис Вестхофф
Фаб сестры Фавье
Его Превосходительство Генеральный консул Джеффри Фирмин Хардиссоны
Али де Хиршенберг Одри Хорн
Шамако Эрик Шмитт
Луиза Чикконе Генри Чинаски
(Марк с облегчением констатирует, что не приглашен ни один член правительства.)
Он читает список гостей вслух, дабы насладиться музыкой имен собственных.
- Вы только послушайте! - говорит он в сторону. - Это же музыка одиноких
существований!
- Скажите, Марк, - перебивает его Лулу Зибелин, - вы знали, что Анджело Ринальди
упоминал общественные туалеты?
- Да неужели?
- Ну конечно! В "Исповеди на холмах", если мне не изменяет память...
- Ага... Значит, в "Нужниках" будет исповедальня? Вот так новость! Это надо
спрыснуть! (Марк часто говорит в такой манере, когда не знает, что сказать.)
Лулу Зибелин: сорок лет, журналистка в итальянском издании "Вог", специализируется
на курортной талассотерапии и тантрических оргазмах (две области не столь далекие друг от
друга, как это кажется на первый взгляд). На длинном носу - огромные очки в красной
оправе. На лице безразлично-презрительное выражение - как у всех женщин, которых в
настоящем кадрят гораздо реже, чем в прошлом.
- Мадам, - продолжает Марк, - не хочу вас пугать, но вы сидите рядом с законченным
сексуальным маньяком.
- Не огорчайтесь, - отвечает Лулу. - Это проходит. Впрочем, вы меня слегка
беспокоите: все мужчины - сексуальные маньяки, но опасны лишь те, что прямо об этом
заявляют.
- Минуточку! Давайте не уточнять: я никогда не объявлял себя половым гигантом.
Можно ведь быть и бездарным маньяком. Марк всегда заявляет, что никто в Париже не
трахается хуже него: как правило, женщин охватывает непреодолимое желание проверить,
так ли оно на самом деле, и это вынуждает их быть к нему снисходительными.
- Ладно, раз вы считаете себя спецом в этих делах, бросает он небрежно, - посоветуйте
пару тройку ударных фраз для начала знакомства. Ну, типа: Вы живете вместе с
родителями?", "Девушка, где вы такие хорошенькие глазки достали?" и все такое.
- Это может мне очень пригодиться сегодня вечером - Я слегка потерял
квалификацию.
- Дорогой мой, фразы не так важны! Главное - выражение лица. Есть, правда, вопросы,
перед КОТОРЫМИ не может устоять ни одна женщина. Ну, например: "Мы с вами где-то
уже виделись?" Звучит банально, но успокаивающе. Или: "Вы, случайно, не топ-модель?" -
ведь никто и никогда в мире не упрекнет вас за комплимент. Но иногда успеха можно
достичь и при помощи хамства. Так, фраза "Ну, у вас, девушка, и задница: вы мне весь
проход загородили" может подействовать (разумеется, если у девушки не слишком пышные
формы).
- Безумно интересно, - заявляет Марк, делая пометки на листочках "Post-It". - А что
вы думаете о чем-нибудь типа: "У тебя сдачи с восьмисот франков одной бумажкой не
будет?"
- Слишком абсурдно.
- А так: "Ты согласна, что у нас с тобой ничего не получится?"?
- Так говорят неудачники.
- А как насчет вот этой, моей коронной: "Мадемуазель, вы в рот берете?"?
- Рискованно. Девять шансов из десяти, что заработаете фонарь под глаз.
- Разумеется, но разве остающийся шанс не стоит того, чтобы рискнуть?
- Если посмотреть с этой точки зрения - конечно! Кто ничем не рискует, тот не пьет
шампанское.
Марк только что соврал: на самом деле его любимая фраза для начала знакомства -
следующая: "Мадемуазель, позвольте угостить вас лимонадом?" Столик Марка расположен
не худшим образом - прямо рядом со столиком Жосса. Армада метрдотелей в белых куртках
выносят на блюдах устриц-жемчужниц. Забавный аттракцион: знай открывай себе раковины
и смотри, что тебе выпало. То тут, то там раздаются возгласы:
-А в моей целые две жемчужины, посмотрите!
- А в моей почему ничего нет?
- Смотрите, смотрите, какая огромная, правда?
- Из нее вполне можно сделать кулон.
-Дорогая, ты лучше всех жемчужин на свете! Все это смахивало на крещенские
развлечения: Марку кажется, что все они боб в куске пирога. Впрочем, ожерелья из бобов
пока что не продают на Вандомской площади.
Ирэн де Казачок, британский модельер украинского происхождения, сплетничает с
Фабом. Родилась 17 июня 1962 года в Ирландии, в Корке, ее любимый писатель -
В.С.Найпол, обожает первый альбом группы "The Pogues". В университете у нее случился
гомосексуальный роман с Дейрдре Малрони, капитаном женской сборной по регби. Ее
старшего брата зовут Марк, и он принимает "мандракс". У нее было два выкидыша: в 1980-м
и год назад. Фаб слушает ее, качая головой. Каждый из них не понимает ни слова из того, что
говорит другой, но между ними установилось полное взаимопонимание. В будущем,
наверное, все разговоры будут похожи на этот диалог. Тогда, возможно, мы наконец все
настроимся на одну волну. Ирэн: "Одежда должна оставаться неподвижной на body because
if you наденете нечто в этом роде, это будет просто жуть, вы не сможете ощущать фактуpy,
it's just too grungy you know. Oh my God: look at this pearl1, она просто огромная!!!"
Фаб: "Полный транс, Ир, без проблем, мисс, я в полном параллелограмме, однозначно,
do you сталкивались с ментальным гипнозом? Я есть вектор пространства-времени,
мононуклеарный биохимик! We gonna do a mega-fly in космос! May I call U Perle Harbor?"
На Ирэн - корсет, сплетенный из колючей проволоки и надетый поверх винилового
нижнего белья. Последний писк моды. Марк пытается не упустить ни слова из этого
исторического диалога, но Лулу снова отвлекает его:
- Ходят слухи, что вы подались в рекламу? - спрашивает она. - В таком случае, я
разочарована.
- Увы, я лишен всякого воображения: занялся светской хроникой, хочу походить на
Марчелло Мастроянни в "Сладкой жизни", а еще - редактирую рекламу и подражаю КЈрку
Дугласу в "Сделке".
- ...На самом деле, вы похожи на плохую копию Уильяма Херта.
- Благодарю за комплимент.
- Неужели вам не противно манипулировать массами? Творить эпоху пустоты?
Участвовать во всей этой мерзости?
На эти вопросы нельзя ответить однозначно. Лулу не забыла свой май 1968-го, когда
она прикатила в "миникупере" в Латинский квартал и познала радости группового секса в
театре "Одеон". С тех пор она тоскует по революционным корчам. Марк тоже, в некотором
смысле. Он бы тоже хотел разрушить этот мир, вот только не знает, откуда начать.
- Ну, уж раз вы так настаиваете, мадам, позвольте мне объяснить вам мою теорию: я
считаю необходимым участвовать во всем этом гигантском бардаке, потому что, сидя дома,
мир не изменишь. Вместо того чтобы проклинать идущие мимо поезда, я предпочитаю
сворачивать с маршрута самолеты. Вот и вся моя теория. Как ни крути, я работаю в зоне
риска. Ощущаю себя инвестором, который вложил все свои денежки в металлургию.
- Это ничего не меняет, от вас я такого не ожидала...
- Лулу, можно, я открою вам один секрет? Вы угадали мое истинное призвание: я
люблю разочаровывать людей. И стараюсь делать это как можно чаще. Только так я могу
заставить их продолжать интересоваться моей особой. Помните, как в школе учителя писали
вам в дневнике: "Не хватает прилежания"?
- 0-ля-ля!
- Я взял эту фразу в качестве девиза. Я мечтаю, чтобы всю жизнь люди говорили обо
мне эти слова: "Не хватает прилежания". Нравиться - это так скучно. Постоянно раздражать
окружающих - мерзко. Но разочаровывать их постоянно и прилежно - это завидный жребий.
Разочарование - акт любви: оно Делает тебя преданным. "Ну, как там Марронье? И на сей
раз нас разочарует?"
Марк вытирает капельку слюны, упавшую на щеку его собеседницы. Знаете, -
продолжает он, - в нашей семье я был самым младшим. Я люблю во всем оказываться
вторым. У меня к этому талант.
- Да, этого у вас не отнять.
Марк понимает, что попусту теряет время, болтая со старой дуэньей. Он замечает у нее
на щеке бородавку - она замаскировала ее под черную мушку. Но разве бывают такие
выпуклые мушки? Конечно если это настоящая муха! Таково нововведение Лулу Зибелин:
родинка-уродинка!
Ирэн прикуривает от пламени свечи. Марк поворачивается к ней. Он находит ее
красивой, но все ее внимание поглощено одним только Фабом.
- But you must agree, - говорит она ему, - that мода не одинакова во Франции и в
Англии. The британский народ любит все, что strange и original, very uncommon, you see, а
французы, они не looking for яркие цвета и фантазия, isn't it так?
- OK, OK - отзывается Фаб, - это, конечно, не технодива, но есть же атомные бомбы в
духе genre murder, и, если правильно разместишь сверхзвуковую куклу на крыше данс-холла,
то, скажу тебе, это все-таки стиль на альфа и тета волнах, capito?
Из гигантских колонок звучит "Sex Machine" - песня, записанная еще до рождения
Марка Марронье и под которую, возможно, люди будут плясать спустя много времени после
его смерти.
Марк обозревает панораму вечеринки. Превратившись в перископ, он пытается засечь
всех клевых телок и толстых коров. Он замечает Жереми Кокетта, драг-дилера великих мира
сего (лучшая коллекция визиток в городе), и Дональда Сульдираса, который обнимается с
любовником на глазах у жены. Хардиссоны пришли на вечеринку со своим трехмесячным
младенцем (еще не обрезанным). Чтобы рассмешить чадо, они поджигают петарду у него под
носом. Барон фон Майнерхофф, бывший уборщик дамского туалета франкфуртского клуба
"Sky Fantasy", юморит по-немецки. Услужливые бармены трясут шейкерами, как в
замедленной съемке. Люди проносятся мимо, не задерживаясь на одном месте. Трудно
усидеть на месте, если жадно ждешь, когда что-нибудь произойдет. Все вокруг такие
красивые и такие веселые. Соланж Жюстерини, бывшая токсикоманка, ставшая звездой
телесериала, протягивает свои длинные руки, как покорная водоросль. Все следы от уколов
зажили. Талия - изящная, как у сильфиды, пожалуй, слишком тонкая. По скольким
горнолыжным трассам она успела проехать с тех пор, как Марк в последний раз спал с ней?
В зале приглушают свет, но шум не стихает. Жосс Дюмулен запускает новый ремикс, в
котором голос Имы Сумак и электронная музыка группы "Kraftwerk" наложены на стрекот
провансальских сверчков. Ондин Кензак, прославленная фотографиня, вырядилась в тюлевое
платье на голое тело, лицо ее покрыто зеленым такс-ирои. Кто-то разрисовал ей спину под
зебру лаком для ногтей, если только это не естественный окрас.
Марк окружен толпой сверхженщин. Мода прославляет этих манекенщиц,
ретушированных скальпелем пластического хирурга. Самые знаменитые позируют за столом
Кристиана Лакруа. Марк любуется их фальшивыми грудями, чья форма следует моде сезона.
Он уже потрогал: налитые силиконом сиськи, твердые, с огромными сосками. В тысячу раз
лучше настоящих... Марк - вуайерист. Он любуется телами, сошедшими со страниц
комиксов или выскочившими из порнографического paint-box в человеческий рост. Эти
создания - суть невесты современного Франкенштейна, синтетические секс-символы в
высоких лакированных ботфортах, кованых браслетах и собачьих ошейниках. Где-то в
Калифорнии какой-то псих штампует их конвейерным методом. Марк пытается себе
представить это заведение. Крыша - в форме женской груди, дверь - как устье влагалища, из
которого каждую минуту появляется на свет по красотке. Он вытирает взмокший лоб
носовым платком.
- Эй, Марко, еще не утомился укрощать вампирш? Это Фаб - он заметил
вытаращенные глаза друга. Марк глотает устрицу целиком (вместе с жемчужиной).
- Припомни-ка, Фаб, - кричит он в ответ. - Когда-то и ты думал, что весь мир
принадлежит тебе. Ты говорил: "Только нагибайся да собирай!" Помнишь? Скажи, когда ты
перестал в это верить? Фаб, посмотри мне в глаза: ты еще помнишь времена, когда девушки
ДЕЛАЛИ СТАВКИ на нас?
- Keep cool, man. Коллаген и удовольствие несовместимы.
- Ложь, архиложь! Поверь мне, это двенадцатое чудо света! Долой природу! Неужели
тебе не нравятся эти киберженщины?
Это просто куклы Клауса Барби! - заявляет Фаб, вызвав улыбку Ирэн.
- По мне, так давно пора придумать пластические операции для мужчин, - бросает
Лулу. - Ничего тут сложного нет. Можно начать, например, с подтяжки яичек для тех кто
носит кальсоны в обтяжку. А что, недурная идея!
- No way, Жозе, - отвечает Фаб, - лично у меня все в порядке, no problemo!
- Вот именно! - восклицает Марк. - Она абсолютно права. Надо перелицевать все!
Посмотрите хотя бы на баронессу Труффальдино - разве она не нуждается в липосукции? А
вы, Ирэн, хотите увеличить объем сисек до ста двадцати сантиметров. '
- What did he say? - переспрашивает Ирэн. Марк наслаждается жизнью. Он многое бы
отдал за то, чтобы хоть на несколько часов стать хорошенькой девушкой. Как это сладко -
чувствовать такую власть над мужчинами... Взгляд его мечется из стороны в сторону: всюду
есть на что положить глаз!
В чем тут дело: мир ли на самом деле прекрасен и Удивителен или просто наш Марк
напился?
Жоссу Дюмулену с трудом, но удается держать ситуацию под контролем. От подобного
сборища трудно ожидать дисциплинированности, но пока что пришедшие только
разогреваются. Автор с меньшими стилистическими претензиями, чем ваш покорный слуга,
назвал бы это "затишьем перед бурей". Миллиардеры-импотенты осушают графины с вином,
ожидая начала военных действий. Шестерки язвят по поводу своих хозяев. Никто не доедает
угощения.
Марк решает подвергнуть соседей по столику своему любимому тесту Трех Зачем.
Обычно никому не удается пройти через него. Теорема Трех Зачем проста - в ответе на
третий подряд вопрос, начинающийся с "зачем?", каждый подвергшийся тестированию, в
том или ином виде, вспоминает о смерти.
- Налью-ка я себе еще вина, - говорит Лулу Зибелин.
- Зачем? - спрашивает Марк.
- Чтобы напиться.
- Зачем?
- Потому что- мне хочется повеселиться сегодня вечером, но, поскольку вокруг меня
сплошные дебилы, мне это вряд ли удастся.
- Но зачем?
- Зачем веселиться? Потому что рано или поздно я сдохну, и тут уж будет не до
веселья!
Первый кандидат, подвергшийся Тесту Трех Зачем, под аплодисменты жюри покидает
сцену. Но, чтобы доказать научную теорему, требуется провести целый ряд экспериментов.
И Марк поворачивается к Ирэн де Казачок.
- Я пашу, как лошадь, - говорит она.
- Зачем? - с улыбкой на лице спрашивает Марк.
- Well, чтобы заработать денег.
- Зачем?
- Get out of there! Есть хочется, that's all!
- Но зачем?
- Give me a break! Чтобы не отдать концы, my boy! Нечего и говорить, что Марк
Марронье торжествует. Это абсолютно бессмысленный тест, но Марку нравится доказывать
бесполезные теоремы, которые он придумывает, чтобы убить время. Плохо только, что он
разозлил Ирэн, облегчив тем самым задачу Фабу. Что поделаешь: наука требует жертв.
- Марк, скажите, вон тот высокий господин с тростью, не
...Закладка в соц.сетях
