Жанр: Драма
Записки городского невротика
...людей, которых только знаю. (Ее шаги затихают, и он остается один.) Нет, дело
зашло слишком далеко. Хватит, я возвращаюсь домой. Правда, завтра они могут прийти и
спросить, где я был. Мол, план провалился, Клайнман, и по вашей вине. Как это по моей
вине?! Нет, все равно они что-нибудь придумают. Им же понадобится козел отпущения.
Может, в этом и состоит моя роль. Когда что-то не получается, виноват всегда я. Я...
(Слышит стон.) Что такое? Кто здесь?
Доктор (смертельно раненный вползает на сцену). Клайнман...
Клайнман. Доктор!
Доктор. Я умираю.
Клайнман. Я позову доктора.
Доктор. Я доктор.
Клайнман. Да, но вы - умирающий доктор.
Доктор. Слишком поздно... он меня поймал... о-о-ох. Бежать было некуда.
Клайнман. На помощь! На помощь! Эй, сюда!
Доктор. Перестаньте орать, Клайнман... Если не хотите, чтобы убийца и вас нашел.
Клайнман. Теперь мне уже все равно! На помощь! (Подумав, что убийца все-таки
может услышать крик, понижает голос.) На помощь... Кто он? Вы его рассмотрели?
Доктор. Нет... внезапно... нож в спину... Клайнман. Жаль, что не в грудь. Вы бы его
рассмотрели.
Доктор. Клайнман, я умираю... Клайнман. Главное, не принимать это
близко к сердцу.
Доктор. Что за чушь вы несете? Клайнман. А что я могу сказать? Просто
пытаюсь поддержать разговор...
Вбегает Мужчина.
Мужчина. Что случилось? Кто звал на помощь?
Клайнман. Доктор умирает... помогите... Одну минутку, вы что-нибудь обо мне
слышали?
Мужчина. А вы кто?
Клайнман. Клайнман.
Мужчина. Клайнман... Клайнман... Что-то знакомое... Ах да, вас же разыскивают...
Что-то важное...
Клайнман. Кто разыскивает?
Мужчина. По поводу вашей роли в плане.
Клайнман. Наконец-то.
Мужчина. Я скажу, что видел вас.
Убегает.
Доктор. Клайнман, вы верите в реинкарнацию?
Клайнман. Во что? Доктор. В переселение душ, когда душа
умершего продолжает жить в иной оболочке?
Клайнман. В какой, например?
Доктор. Э... ну, в другом живом существе...
Клайнман. В чем? В животном, что ли?
Доктор. Да.
Клайнман. Вы хотите сказать, что, возможно, проживете следующую жизнь лягушкой?
Доктор. Забудьте об этом, Клайнман, я вам ничего не говорил.
Клайнман. Знаете, в жизни, конечно, всякое случается, но трудно поверить, что в этой
жизни вы президент большой корпорации, а в загробной - бурундук.
Доктор. В глазах темнеет.
Клайнман. Послушайте, почему бы вам не рассказать мне о своей роли в плане? Вы же
все равно выходите из игры, и я мог бы занять ваше место, ведь я до сих пор так и не
выяснил, что мне надо делать.
Доктор. Вам это ничего не даст. Это задание мог выполнить лишь я один.
Клайнман. О, Господи! Никак не пойму, то ли это какой-то гениальный план, то ли его
вообще не существует.
Доктор. Не предавайте нас, Клайнман. Вы нам нужны.
Умирает.
Клайнман. Доктор! Доктор! О, Боже! Что делать? К чертям! Отправляюсь домой!
Пусть они сами носятся по ночам как сумасшедшие. У меня работы по горло. Никто
слова не скажет. Просто не хочу, чтобы меня потом во всем обвиняли. А с другой стороны, с
чего это они меня будут обвинять? Я же пришел на помощь, когда меня позвали. Просто
оказалось, что мне нечего делать.
Входят Полицейский и Мужчина, побежавший за помощью.
Мужчина. Здесь человек умирает? К л а й н м а н. Да, это я. Мужчина. Вы? А как же
он? Клайнман. Он уже умер. Полицейский. Вы были его другом? Клайнман. Он у меня
гланды вырезал.
Полицейский опускается на колени и осматривает тело.
Мужчина. Я однажды тоже умер.
Клайнман. Простите?
Мужчина. Умер, говорю. Мертвым был. Во время войны. Ранили меня. Положили на
операционный стол. Хирурги стали пыхтеть, спасать. И вдруг - хлоп - и пульс остановился.
Все кончилось. Говорят, у одного из них хватило ума сделать мне массаж сердца. Оно снова
стало биться, и я ожил, но на какой-то миг я официально считался покойником... Да, мою
смерть и наука подтвердила... Такая вот была история.
Я поэтому, когда трупешник вижу, всегда сочувствую.
Клайнман. Ну и как?
Мужчина. Что?
Клайнман. Когда умираешь. Видели что-нибудь?
Мужчина. Нет. Просто... полная пустота.
Клайнман. И что, никаких загробных воспоминаний?
Мужчина. Нет.
Клайнман. Мое имя не упоминалось?
Мужчина. Нет. Там ничего нет. Ничего нет после смерти, Клайнман. Ни-че-го.
Клайнман. Не хочу умирать. Еще рано. Не сейчас. Не хочу, чтобы со мной случилось то
же, что с ним. В переулке... ножом... других задушил... даже Хэкера... маньяк.
Мужчина. Хэкера убил не маньяк.
К л а й н м а н. А кто?
Мужчина. Хэкер пал жертвой заговорщиков.
Клайнман. Заговорщиков?
Мужчина. Да, из другой группировки.
Клайнман. Какой еще другой группировки?
Мужчина. Вы что - не знаете про другую группировку?
Клайнман. Ничего я не знаю! Я блуждаю один.
Мужчина. Есть одна парочка. Шеферд и Уиллис. Они всегда возражали против плана
Хэкера.
Клайнман. Что?
Мужчина. Видите ли, Хэкер не добился особых результатов.
Клайнман. Да и полиция тоже.
Полицейский (поднимается). Но мы добьемся. Если гражданские идиоты не будут
путаться под ногами.
Клайнман. Я думал, вам нужна помощь.
Полицейский. Помощь - да. Но не беспорядок и паника. Не беспокойтесь, у нас есть
уже пара улик, и мы вовсю используем компьютеры. У этих железяк превосходные мозги.
Никогда не ошибаются. Посмотрим, сколько он против них продержится.
Опускается на колени.
Клайнман. Так кто же убил Хэкера?
Полицейский. Есть фракция, которая не разделяет его взглядов.
Клайнман. Кто? Шеферд и Уиллис?
Полицейский. Многие переметнулись на их сторону, поверьте. Я даже слышал, что от
их группы откололась еще одна.
Клайнман. Как, еще одна фракция?
Полицейский. Да, у них есть свежие идеи, как поймать убийцу. Это как раз то, что
нужно. Разные идеи. Если не удается один план, возникает другой. Все естественно. Или вы
против новых идей?
Клайнман. Я? Нет... Но они убили Хэкера...
Полицейский. Потому что он тормозил все дело. Потому что с ослиным упрямством
доказывал, что его идиотский план единственно верный. Несмотря на то, что ничего не
получалось.
Клайнман. Значит, теперь у нас несколько планов или как?
Мужчина. Точно. И надеюсь, вы не приверженец хэкеровского? Хотя многие, надо
сказать, еще верят в него.
Клайнман. Я понятия не имею о хэкеровском плане.
Мужчина. Это хорошо. Тогда, возможно, вы будете для нас полезны.
Клайнман. Для кого "для нас"?
Мужчина. Не прикидывайтесь!
Клайнман. Да я и не прикидываюсь!
Мужчина. Пойдемте.
Клайнман. Никуда я не пойду! Я понятия не имею, что происходит.
Мужчина (угрожает Клайнману ножом). Мразь вонючая... жизнь или Смерть...
выбирай!
Клайнман. Полиция!.. Констебль...
Полицейский. Ага, зовете на помощь, а на прошлой неделе еще называли нас
кретинами, которые не могут поймать убийцу.
Клайнман. Это не я говорил.
Мужчина. Давай выбирай, ублюдок, на чьей ты стороне!
Полицейский. Всем наплевать, что мы работаем круглые сутки. Разные идиоты морочат
нам голову. Куча психов утверждают, что они и есть убийцы, и умоляют, чтобы их наказали.
Мужчина. Долго еще будешь раздумывать? Может, тебе лучше глотку перерезать?
Клайнман. Нет-нет, я готов помочь, скажите только, что надо делать.
Мужчина. Так ты с Хэкером или с нами?
Клайнман. Хэкер мертв.
Мужчина. У него есть последователи. Или, может, тебе нравится еще какая-нибудь
группа?
Клайнман. Хоть бы кто-нибудь объяснил мне, за что выступают все эти группы.
Поймите, мне даже не сообщили план Хэкера. Ваш план мне тоже неизвестен. И про другие
группы я ничего не знаю.
Мужчина. Как тебе нравится эта овечка, Джек?
Полицейский. Да все он понимает, просто не хочет нам помочь. Тьфу, тошнит от этого
мозгляка!
Появляются уцелевшие сторонники Хэкера.
Хэнк. А, вот и Клайнман! Где же вы болтались, черт возьми?
Клайнман. Я? Это вы где были?
С э м. Вы куда-то исчезли, как раз когда понадобились.
Клайнман. Мне никто ничего не сказал. Мужчина. Клайнман теперь с нами. Джон.
Клайнман, это так? Клайнман. Что так? Я сам не понимаю, что так, что не так!
Появляются несколько человек из противоборствующей группировки.
Билл. Эй, Фрэнк! У тебя что - неприятности с этими парнями?
Фрэнк. Смеешься? Да что они могут?
Ал. Мы?
Фрэнк. Вы!
Ал. Ребята, если бы вы находились на своих местах, мы бы давно его поймали.
Фрэнк. Нам не нравился план Хэкера. Из него ничего не вышло.
Дон. Вот именно. А мы поймаем убийцу. Оставьте его нам.
Джон. Ничего мы вам не оставим. Пойдемте, Клайнман.
Фрэнк. Так ты, значит, с ними?
Клайнман. Я? У меня нейтралитет. Независимо от того, чей план лучше.
Генри. Нейтралитета быть не может, Клайнман.
Мужчина. Либо с ними, либо с нами.
Клайнман. Как выбирать, если я не знаю разницы. С одной стороны, скажем, яблоко. А
с другой, допустим, груша? Или, может, оба они мандарины?
Фрэнк. Давайте его прикончим.
Сэм. Нет, вы больше никого не убьете.
Фрэнк. Неужели?
Сэм. Да. А когда мы поймаем убийцу, кое-кто ответит за Хэкера.
Клайнман. Пока мы тут спорим, маньяк, может, убивает очередную жертву. Главное -
это единство.
Сэм. Скажите об этом им.
Фрэнк. Главное - результат.
Дон. Пора разобраться с этими ребятами. А то так и будут путаться под ногами.
Ал. Ишь разговорился! Ну-ка, попробуй!
Билл. И не только попробуем!
Извлекаются ножи и дубинки.
Клайнман. Ребята, да вы что...
Фрэнк. Пришло время выбирать, Клайнман!
Генри. Не ошибись, Клайнман. Победит кто-то один.
Клайнман. Мы перебьем друг друга, а маньяк останется на свободе. Неужели вы не
понимаете?.. Нет, они не понимают...
Вспыхивает драка. Вдруг все останавливаются и смотрят, как на сцену торжественно
выходит величественная процессия, возглавляемая Помощником судьи.
Помощник судьи. Убийца! Мы обнаружили зону пребывания маньяка!
Драка прекращается, реплики: "Кто?", "Где?". Колокольный звон. Появляется группа
людей. Впереди Ганс С п и р о, который, фыркая, ежесекундно обнюхивается.
Полицейский. Это экстрасенс Спиро. Мы попросили его помочь. Он телепат.
Клайнман. Правда? Тогда он должен очень пригодиться.
Полицейский. Он уже не одно убийство распутал. Ему требуется только что-нибудь
понюхать или пощупать. Однажды в участке он сумел прочесть мои мысли. Сказал, с кем я
был только что в кровати.
Клайнман. С вашей женой.
Полицейский (с презрением посмотрев на Клайнмана). Гляди-ка, ребята, еще один
телепат выискался!
Помощник судьи. Осталось последнее усилие, и наш телепат, мистер Спиро, скажет,
кто же убийца. (Расталкивая собравшихся и принюхиваясь, подходит Спиро.) Он хочет
понюхать вас.
Клайнман. Меня?
Помощник судьи. Да.
Клайнман. Зачем?
Помощник судьи. Достаточно того, что он хочет.
Клайнман. Но я не желаю, чтобы меня обнюхивали.
Фрэнк. Вы хотите что-то скрыть?
Все его поддерживают.
Клайнман. Нет, просто это меня нервирует. Полицейский. Нюхайте, мистер Спиро,
нюхайте.
Спиро обнюхивает Клайнмана. Тому не по себе.
Клайнман. Что он делает? Мне нечего скрывать. Возможно, моя куртка немного отдает
нафталином. Верно? Слушайте, прекратите меня нюхать! Меня это нервирует.
Ал. Нервирует?
Клайнман. Я не люблю, когда меня обнюхивают. (Спиро принюхивается все сильнее.)
В чем дело? Что вы все так смотрите? А? А, знаю. Я пролил на брюки немного соуса... Есть,
конечно, легкий запах, но не то чтобы очень... Это я в ресторане "Уилтон" капнул... Я
люблю мясо... не жареное... То есть жареное, но не очень... не пережаренное... Знаете,
заказываешь жареное, а приносят пережаренное...
Спиро. Это убийца. :
Клайнман. Что?!
Полицейский. Клайнман?
Спиро. Да, Клайнман.
Полицейский. Нет!
Помощник судьи. Мистер Спиро снова на высоте!
Клайнман. Что вы несете? Вы понимаете, что вы несете?
Спиро. Это преступник.
Клайнман. Вы сошли с ума. Спиро... да он же сумасшедший!
Генри. Значит, это вы, Клайнман.
Фрэнк (кричит). Эй! Сюда! Сюда! Мы поймали его!
Клайнман. Да вы что?
Спиро. Все точно. Сомнений нет. Билл. Клайнман, зачем ты это сделал? Клайнман. Что
сделал? Вы что, ему верите?
Верите его носу? Помощник судьи. Сверхъестественные
способности никогда не подводили мистера
Спиро. Клайнман. Да он же шарлатан! При чем тут
мой запах?
С э м. Итак, убийца - Клайнман.
Клайнман. Ребята... да вы что... вы же меня
все знаете...
Джон. Клайнман, зачем ты это сделал? Фрэнк. Отвечай. А л. Да потому, что он
сумасшедший. Полный псих. Клайнман. Это я псих?! Посмотрите, разве психи так
одеваются?
Генри. Да не скажет он ничего путного. Совсем свихнулся. Билл. У психов всегда так -
они логичны во всем, кроме одного, кроме своего больного места, своего пунктика.
Сэм. Точно, Клайнман всегда был безумно логичный.
Генри. Вот именно - безумно! Клайнман. Это ведь шутка, правда? Потому
что, если это не шутка, я буду кричать. Спиро. В который раз я благодарю Господа
за дар, который он ниспослал мне.
Джон. Прямо сейчас его и вздернем! Единодушная поддержка.
Клайнман. Не подходите ко мне! Я ненавижу веревки!
Джина (проститутка). Он хотел на меня наброситься! Он меня внезапно схватил!
Клайнман. Я дал тебе пять долларов!
Клайнмана хватают.
Билл. У меня есть веревка.
Клайнман. Что вы делаете?
Фрэнк. Наконец-то в нашем городе наступит спокойствие. Навсегда.
Клайнман. Вы вешаете невинного человека! Я и муху не обижу... ну, разве что муху...
Полицейский. Нельзя его вешать без суда.
Клайнман. Конечно, нельзя! У меня есть права.
А л. А как насчет прав твоих жертв?
Клайнман. Каких жертв? Я требую своего адвоката! Слышите?! Я требую своего
адвоката! Мне даже не предоставили адвоката!
Полицейский. Клайнман, вы признаете свою вину?
Клайнман. Нет, я невиновен! Абсолютно невиновен! Я не маньяк-убийца и никогда в
прошлом им не был. Меня это не интересует даже как хобби.
Генри. Что вы сделали для поимки преступника?
Клайнман. Вас интересует моя роль в плане? Но мне его так и не сообщили.
Джон. А вам не кажется, что вы должны были узнать все сами.
Клайнман. Каким образом? Когда бы я ни спрашивал, мне отвечали всякую чушь.
Ал. Сами виноваты.
Фрэнк. Правильно. К тому же план был не один.
Билл. Конечно, мы разработали свой план.
Дон. Были и другие планы. Уж в каком-нибудь могли бы поучаствовать!
Сэм. Потому-то вы и не могли сделать выбор. Просто не хотели выбирать.
Клайнман. Между чем? Сообщите мне план. Я буду помогать. Используйте меня.
Полицейский. Поздно, Клайнман, поздно.
Генри. Клайнман, суд признал вас виновным. Вы будете повешены. У вас есть
последнее желание?
Клайнман. Да. Если можно, не вешайте.
Генри. Простите, Клайнман, но тут мы бессильны.
Эйб (появляется в сильном волнении). Бежим! Скорее, побежали!
Джон. Что случилось?
Э й б. Мы загнали убийцу за здание склада.
Ал. Ерунда! Убийца - Клайнман.
Э й б. Нет. Он пытался задушить Эдит Кокс. Она его опознала. Скорее! Надо собрать
как можно больше людей.
Сэм. Это кто-то из местных?
Э й б. Нет, чужой. Сбежал из тюрьмы.
Клайнман. Вот видите, видите! А вы собирались повесить невинного человека!
Генри. Клайнман, простите нас.
Клайнман. Да ладно. Надо же... как только они не знают, что делать, сразу хватаются
за веревку.
С п и р о. Наверное, я ошибся.
Клайнман. А, это вы? Вам надо показаться отоларингологу! (Все убегают.) Хорошо,
когда знаешь, кто твои друзья. Всё, я иду домой. Хватит с меня... Я устал... замерз... ну и
ночка! Куда это я забрел?.. Черт, совсем не умею ориентироваться... Нет, не сюда... Надо
слегка передохнуть и сориентироваться... От страха даже мутит немного... (Шум.)
Господи!.. Кто здесь?
Маньяк. Клайнман?
Клайнман. Кто вы?
Маньяк (внешне похож на Клайнмана). Маньяк-убийца. Можно присесть? Ужасно
устал.
Клайнман. Что?
Маньяк. Все за мной гоняются... Ношусь по
улицам, прячусь в парадных. По городу не могу ходить нормально - только крадусь...
Они вроде считают, что мне это очень нравится.
Клайнман. Так что, вы... вы убийца?
Маньяк. Конечно.
Клайнман. Ну всё, мне пора!
Маньяк. Не надо волноваться. Я вооружен.
Клайнман. Неужели... неужели вы собираетесь меня убить?
Маньяк. Разумеется. Я только этим и занимаюсь.
Клайнман. Да вы просто псих.
Маньяк. Несомненно, полный псих. Думаете, нормальный человек стал бы людей
резать? Я ведь даже никого не ограбил. Нет, серьезно, ни разу не взял ни гроша. Даже к
какой-нибудь расческе и то не прикоснулся.
Клайнман. Зачем же вы это делаете?
Маньяк. Как зачем? Я же псих.
Клайнман. А выглядите вполне нормальным.
Маньяк. Не судите о людях по их внешности. Вот я, к примеру, псих.
Клайнман. А я как-то представлял вас высоким, черноволосым, страшным...
Маньяк. Ну, Клайнман... это ведь не кино. Я такой же, как вы. Клыки у меня должны
быть, что ли?
К л а й н м а н. Но вы убили столько высоких, сильных мужчин... Они же были в два
раза крупнее вас.
Маньяк. Разумеется. А все почему? Потому что подкрадывался сзади или убивал, когда
они спали. Не буду же я нарываться на неприятности.
Клайнман. Но зачем все-таки вы это делаете? Маньяк. Да говорю же, псих я. Думаете, я
сам знаю, зачем убиваю? Клайнман. Вам это нравится? Маньяк. Да при чем тут "нравится"!
Убиваю - и все. Клайнман. Неужели вы не понимаете, что
это возмутительно?
Маньяк. Если бы понимал, был бы нормальным.
Клайнман. И давно это у вас? Маньяк. Сколько себя помню. Клайнман. А вас не могут
вылечить? Маньяк. Кто?
Клайнман. Ну, есть доктора... клиники... Маньяк. Думаете, доктора что-нибудь
смыслят? Я ходил по врачам. Сделали мне анализ крови, сделали рентген. А то, что я псих,
не обнаружили. Рентгеном не просвечивается.
Клайнман. А психиатры? Гипнотизеры? Маньяк. Ну, этих обдурить ничего не стоит.
Клайнман. Как это?
Маньяк. Я же веду себя как нормальный. А они мне кляксы какие-то показывали...
Спрашивали, нравятся ли мне женщины. Я отвечаю: "А как же!"
К л а й н м а н. Да, ужасно.
Маньяк. У вас есть последнее желание?
Клайнман. Да вы что, в самом деле не шутите?
Маньяк. Хотите удостовериться, что у меня смех как у последнего психа?
Клайнман. Нет. Но все-таки прислушайтесь к голосу рассудка. (Маньяк вынимает нож.
Щелчок - и раскрывается лезвие.) Если, убивая меня, вы не получаете ни малейшего
удовольствия, зачем же это делать? Нелогично. Вы можете действительно с толком
использовать свое время... Займитесь гольфом... станете сумасшедшим игроком в гольф!
Маньяк. Прощайте, Клайнман.
Клайнман. На помощь! На помощь! Убивают! (Маньяк всаживает в него нож и
убегает.) О-о-ох! О-ох!
Собирается небольшая толпа. Слышны реплики: "Он умирает", "Клайнман умирает",
"Умирает".
Джон. Клайнман, как он выглядел? Клайнман. Как я. Джон. Что значит - как вы?
Клайнман. Похож на меня.
Джон. Но Дженсен говорил, что он выглядел как Дженсен... высокий, светловолосый,
похожий на шведа...
Клайнман. О-о-ох! Вы будете слушать Дженсена или вы будете слушать меня?
Джон. Хорошо, только не надо злиться...
Клайнман. Ладно, не буду, только не надо молоть чепуху... Он был похож на меня...
Джон. Ну, разве что он мастерски гримируется...
Клайнман. Кое-что он уж точно делает мастерски, к я бы вам советовал поторопиться!
Джон. Принесите ему воды.
Клайнман. Зачем мне воды?
Джон. Я думал, вы хотите пить.
Клайнман. Смерть не обязательно вызывает жажду. Если, конечно, тебя не зарезали
сразу, как поел селедку.
Джон. Вы боитесь смерти?
Клайнман. Я не боюсь умирать, просто не хочется при этом присутствовать.
Джон (задумчиво). Рано или поздно он доберется до каждого из нас.
Клайнман (бредит). Помогите друг другу... Единственный враг - Господь.
Джон. Бедный Клайнман. Он бредит.
Клайнман. Ох... о-ох... охау-у-у. (Слабеет.)
Джон. Пойдемте, надо придумать другой план.
Начинают расходиться.
Клайнман (едва заметно приподнимается). И вот еще что: если загробная жизнь
существует и мы все окажемся в одном месте, не зовите меня, я вас позову сам. (Умирает.)
Мужчина (вбегает). Убийцу видели возле железнодорожных путей! Скорее! Туда!
Все устремляются на поиски убийцы, а мы ОПУСКАЕМ ЗАНАВЕС.
Бог
Пьеса
Действие происходит в Афинах. Год примерно 500-й до Р. X. Закат. В центре
огромного пустого амфитеатра - два ошалелых грека. Один из них - Актер, другой - П и с а
т е л ь. Они что-то обдумывают. Оба совершенно остервенели. Играть их следует парочке
самых что ни на есть жлобских балаганных клоунов.
А к т е р. Э! Ни черта. Нет ничего, и не было.
П и с а т е л ь. Как это - ничего нет?
А к т е р. А так. Вообще. Вообще все - бред и бессмыслица.
П и с а т е л ь. Концовку бы!
А к т е р. А я тебе про что? Мы над чем с тобой бьемся-то? Ведь мы как раз и бьемся
над концовкой.
П и с а т е л ь. И вечно мы с этой концовкой!
А к т е р. А написано потому что беспомощно.
Вот и приходится...
П и с а т е л ь. Да разве я что говорю? Она и в самом деле слабовата.
А к т е р. Слабовата! Да она просто неправдоподобна! Когда пишешь пьесу, вся штука
знаешь в чем? Надо начать с конца. Заимей сначала хорошую ударную концовку. А потом
пиши себе задом наперед!
П и с а т е л ь. Я пробовал! Получается пьеса без начала.
А к т е р. Но это же абсурд!
П и с а т е л ь. Абсурд? При чем тут абсурд?
А к т е р. В каждой пьесе должно быть начало, середина и конец.
П и с а т е л ь. А, собственно, зачем?
Актер (доверительно). Потому что в природе все имеет начало, середину и конец.
П и с а т е л ь. А как насчет кольца?
Актер (задумчиво). А... действительно. Начала у кольца нет; середины и конца тоже
нет... Да проку-то с него что?!
П и с а т е л ь. Диабетус, пожалуйста, подумай о концовке! Ведь у нас премьера через
три дня.
А к т е р. Это у вас премьера! Я в этой бредяти-не участвовать не собираюсь. Такой
уважаемый актер, как я... От меня публика ждет ролей поприличнее!
П и с а т е л ь. Позвольте вам напомнить, уважаемый! Ты же полуголодный бедолага,
которому я по доброте душевной разрешил выйти на публику в своей пьесе, чтобы как-то
помочь тебе. Чтобы ты смог снова вернуться на сцену.
А к т е р. Полуголодный? Пожалуй. Давно работы не было? Может быть. Никак снова
на сцену не выбиться? И это может быть, но чтобы пьяница?!
П и с а т е л ь. А я разве сказал, что ты пьяница?
А к т е р. Ты-то не сказал, да я-то знаю, что к тому же я пьяница.
Писатель (в порыве внезапного вдохновения). Слушай, а что, если твой персонаж
выхватит из складок одежды кинжал и, в безумном порыве отчаяния, как полоснет себя по
глазам!
А к т е р. Ааа! Тоже мне, выдумал! Ты что, не обедал сегодня?
П и с а т е л ь. А что? Чем плохо?
А к т е р. Тягостно очень. Публика как увидит такое...
П и с а т е л ь. Знаю, знаю. Начнет издавать всякие неподходящие звуки.
А к т е р. То есть освистывать!
П и с а т е л ь. Ну, хоть бы раз пробиться! Один разок, напоследок. Дали бы моей пьесе
первую премию! Мне ведь плевать на их бесплатный кувшин нектара. Просто из принципа!
Актер (озарен идеей). А что, если царь вдруг передумает? Тут, кажется, есть некое
рациональное зерно.
П и с а т е л ь. Да в жизни он этого не сделает!
Актер (пытаясь сбыть свой товар). А если попросит царица?
П и с а т е л ь. Чего это она просить-то станет? Она же сволочь!
А к т е р. А вот если бы троянцы сдались...
П и с а т е л ь. Как же! Они до последнего стоять будут!
А к т е р. А если Агамемнон нарушит слово?
П и с а т е л ь. Это не в его характере.
А к т е р. А если бы я вдруг выхватил меч и...
П и с а т е л ь. Это противоречило бы твоему характеру. Ты же трус! Бессовестный,
безмозглый раб, и чести у тебя не больше, чем у червя. Иначе бы зачем ты мне был нужен?
А к т е р. Но я же только что предложил тебе шесть возможных концовок!
П и с а т е л ь. Одна топорнее другой!
А к т е р. Это пьеса твоя топорная, а не мои концовки!
П и с а т е л ь. Никогда люди так не ведут себя. Это противно их природе.
А к т е р. А мне их природа до фонаря! Нужна же нам какая-то концовка!
П и с а т е л ь. Поскольку человек - животное логичное, как драматург, я не могу
допустить, чтобы мои персонажи делали бы на сцене то, чего в реальной жизни ни за что не
сделают!
А к т е р. Смотри, не забудь, что сами-то мы в реальной жизни не существуем.
П и с а т е л ь. Ты что хочешь этим сказать?
А к т е р. Ты же знаешь: мы - персонажи пьесы, которую как раз сейчас играют на этой
сцене. И нечего на меня кидаться! Не я ее придумал!
П и с а т е л ь. Мы - персонажи пьесы, в которой будут играть мою пьесу. Вроде как
пьеса в пьесе... А они на нас смотрят.
А к т е р. Н-да. Сплошная философия, правда?
П и с а т е л ь. Да что там философия! Идиотство сплошное!
А к т е р. Так ты, что же, хотел бы среди них сидеть?
Писатель (глядя в публику). Еще чего! Ты взгляни на них только!
А к т е р. Тогда поехали дальше.
Писатель (бормочет). И за это они платили деньги!
А к т е р. Гепатитис! Я тебе говорю!
П и с а т е л ь. Да знаю. Все дело в концовке.
А к т е р. И вечно эта концовка!
Писатель (неожиданно, к зрителям). Слушайте, ребята, а может, вы нам что-нибудь
предложите?
А к т е р. Не приставай к зрителям! Дернуло меня о них упомянуть!
П и с а т е л ь. Вот это влипли, а?! Мы, два древних грека в Афинах, сейчас будем
смотреть мою пьесу, а ты - так даже играть в ней, а они - из какой-нибудь дыры вроде
Бруклина - глазеют на нас в чьей-то чужой пьесе! А что, если они - тоже персонажи
какой-нибудь пьесы? И кто-нибудь на них тоже пришел посмотреть? А может, вообще
ничего этого нет и все мы - только тени в чьем-нибудь сне? Или, - что совсем уже скверно, -
существует только вон тот жирный дядька из третьего ряда?
А к т е р. Вот и я говорю. Что, если Вселенная устроена вовсе не так логично, а человек
- штука гораздо более изменчивая, чем мы думаем? Тогда можно было бы изменить
концовку: ведь ей не надо было бы соответствовать никакой наперед заданной идее. Да ты
слушаешь или нет?
П и с а т е л ь. Конечно, нет. (К зрителям.) Вы что-нибудь понимаете? Он актер.
Каждый день обедает в ресторане "Сарди".
А к т е р. Действующим лицам тогда не нужно было бы никаких наперед заданных
характеров, и они могли бы вести себя как им вздумается. А мне бы не пришлось рабом
быть. Из-за того, что ты так написал в своей дурацкой пьесе. Я
...Закладка в соц.сетях
