Наводнение

страница №2

...рчал Григорий Иванович. — Я
после болезни два года мычал. Весь день один, один... Сижу перед зеркалом
и мычу. Мычу и плачу. Мычу и плачу. А потом вдруг ма-ма промычал... Так
потихоньку и научился. А зачем? — Он обреченно махнул рукой. —
Разговаривать не с кем! — Старик внимательно посмотрел на Корнилова. —
Молчите? Даже не спрашиваете почему?
— Наверное, на этот вопрос не просто ответить.
— Умный чекист, — без тени улыбки, серьезно сказал старик. — Я бы
хотел с тобой про внука перемолвиться. — Он опять кивнул головой на дверь.
Ну вот, теперь начнет жаловаться, — с неудовольствием подумал Игорь
Васильевич. — Мне сейчас только этого и недоставало. В нем росло
непонятное, совершенно непроизвольное раздражение, неприязнь к старику. То
ли за его грубоватую манеру говорить, то ли за обсыпанный сигарным пеплом,
неопрятный френч, то ли еще за что-то, чего Корнилов понять не мог и от
этого раздражался еще больше. Ему приходилось сдерживаться, чтобы не
показать своего чувства. Старик этого совсем не заслужил.
— Я опасаюсь за внука...
— Что-нибудь случилось?
— Может быть, и случилось. — Старик смерил Корнилова хмурым,
исподлобья взглядом, словно хотел решить окончательно, говорить с ним
откровенно или не говорить. — В тот день, когда девчонку ограбили, Игнашка
прибежал домой не в себе. И в неурочное время... Ему еще целый час в своем
техникуме торчать было положено.
Старик опять пристально посмотрел на подполковника. Корнилов слушал
внимательно, не показывая даже вида, что торопится.
— У него по понедельникам лекции с девяти до часу. А он вдруг
прибегает домой сразу после того, как ограбили кассира. И прибегает с
набережной, через проходной... В переулке я бы его увидел. Он всегда с
переулка идет...
— Вы его в чем-то подозреваете? — спросил Корнилов.
— Подозреваю. Такие дела, — он кивнул на окно, за которым виднелась
церковная ограда, — в одиночку не делаются.
— А в какое время внук пришел домой?
— Без двадцати двенадцать.
— Вы это точно заметили? — Корнилов хорошо помнил время ограбления —
пятнадцать минут первого.
— Еще бы! — зло сказал старик и, обернувшись, посмотрел на большие
часы, стоявшие рядом с диваном. Они показывали одиннадцать.
— Внук пришел — дверью хлопнул. Он всегда хлопает громко. Нарочно,
чтобы мне досадить. Я удивился, что он так рано, и посмотрел на часы. Было
без двадцати двенадцать.
Корнилов вздохнул. Старик или очень не любит внука, или все-таки
серьезно болен, — подумал он и огорчился. — Если старик болен, можно ли
полностью доверять его показаниям?
— Он нервничает эти два дня, — продолжал старик. — Места себе не
находит. Я же вижу!
— А еще какие-нибудь наблюдения у вас есть? — спросил Корнилов.
— Нет! — отрезал старик. — Но это носится в воздухе... Беда носится.
— Мы постараемся во всем разобраться. Спасибо вам большое за все, что
вы рассказали.
Старик как-то безнадежно махнул рукой.
Корнилов поднялся и молча кивнул. Григорий Иванович протянул ему
руку. Ладонь была чуть влажная. Он задержал руку Корнилова и чуть притянул
его к себе.
— Внук очень беспокойный. Очень. Он с бандюгой во дворе разминуться
не мог. А молчит. Или струсил? — Григорий Иванович отпустил руку Корнилова
и отвернулся.
Корнилов вышел из комнаты, осторожно притворил дверь. Игнатия
Борисовича во второй комнате не было, и подполковник прошел в переднюю.
Из-за приоткрытой двери в кухню доносились голоса. Мужской, чуть
глуховатый, Игнатия Борисовича, и звонкий, женский.
— Ты слишком много думаешь об этом, — взволнованно говорила
женщина. — Это ужасно, это захлестнет...
Корнилов осторожно постучал в дверь. Голос моментально смолк, и
появился Игнатий Борисович. Он был несколько растерян и улыбался чуть
виновато.
— Вы уже уходите?
— Да, я вам благодарен за содействие. — Игорь Васильевич пожал
молодому человеку руку и пошел к выходу.
— А вы... — Казаков рванулся было за Корниловым, но остановился,
глядя, как подполковник открывает дверь. — Дед, конечно, ничем не помог
вам?
— Помог, помог! Ваш дедушка много мне тут написал, — сказал Корнилов,
выходя на лестничную площадку. Он похлопал рукой по карману и улыбнулся.
— Помог? — удивился Казаков. — Очень хорошо. А мы с мамой днем на
службе...

Он стоял в дверях, в нерешительности глядел на подполковника, словно
ожидал, что тот его о чем-то еще спросит. Но Корнилов прощально махнул
рукой. Уже взявшись за ручку двери в подъезде, он услышал, как лязгнул
запор на дверях квартиры Казаковых.
По пути в управление Корнилов рассеянно глядел по сторонам.
Машина свернула со Съездовской линии на Университетскую набережную.
День стоял солнечный, ветреный: На пришвартованном напротив Меншиковского
дворца буксирчике бился на ветру прокопченный речфлотовский вымпел, весело
клубился дымок над трубой. На Неве блесткая рябь струилась против течения.
Корнилов любовался солнечным деньком, с удовольствием затягиваясь
сигаретой. Мысли шли в голову случайные. С Павловского парка он перескочил
на предстоящую поездку в Москву, потом вдруг вспомнил, что не получил
отчета по последним кражам в Куйбышевском районе... А вот эти дамские
туфельки, что дворничиха на лестнице нашла... Может быть, они имеют
отношение к краже? Воровка — женщина? Ну и комик же я. Кто это на кражу
пойдет с туфлями под мышкой? Неужели эта кража повиснет?.. Нет, не
комик... Воры могли работать вдвоем, под супружескую пару. А что? Он с
плащом на руке, она с сумкой, в сумке туфли. Вполне респектабельная пара.
Иван Иваныч здесь живет? Нет? Ах, извините. И топают дальше... Иван Иваныч
здесь живет? А здесь никто не отвечает, пустая квартира. Надо проверить,
не ошибался ли кто квартирами в том микрорайоне... Туфельки-то чиненые.
Краденые надела, а свои бросила... Пошлю ребят пройтись по мастерским.

3

Ровно в двенадцать Корнилов уже сидел в кабинете. Варвара, секретарь
отдела, своей обычной скороговоркой перечисляла всех, кто приходил или
звонил в его отсутствие.
— Из Вечернего Ленинграда звонили. Замредактора. Ждут статью ко Дню
милиции. Говорят, вы их подводите. Ведь обещали. Шефу будут жаловаться...
Два раза из Выборга Зайцев спрашивал. Наверное, что-нибудь срочное.
Соединить?
— Ни с кем не соединяй, — сказал Корнилов. — До двух часов.
— И с Вечеркой? — удивилась секретарша. Игорь Васильевич замотал
головой. — Пожалуется ведь... — На лице у нее отразилось такое искреннее
сожаление, что Корнилов улыбнулся. Варвара отличалась редкой способностью
все драматизировать. В отделе к этому давно привыкли и любили дружески
подтрунивать над ней.
— Этот альбом — срочно в НТО. — Секретарша с интересом посмотрела на
фотографию, которую показал ей Игорь Васильевич. — Пусть переснимут. А
портрет этого гаврика... — он поставил на лбу молодого мужчины легкую
галочку, — пусть увеличат отдельно, размножат и разошлют для широкого
розыска. В транспортную милицию не забудь. Пусть ознакомят участковых
инспекторов. Соседям тоже послать. И в Москву... И срочно, срочно, Варя!
Белянчиков на месте?
— Уже два раза заходил. Спрашивал вас.
— Предупреди, что Понадобится через полчаса. И Бугаева с Орликовым
предупреди.
Варвара кивнула и хотела выйти, но Корнилов остановил ее:
— Пошли их в буфет. Пусть чайку попьют с бутербродами. — Он
усмехнулся: — Сидеть им сегодня без обеда. Ко мне никого не пускай.
Закурив, он минут десять сидел, положив перед собой листки чистой
бумаги. План действий сложился у него еще в то время, когда он ехал с
Васильевского острова в управление. И теперь он еще раз мысленно
прикидывал последовательность действий, стараясь предусмотреть все детали.
Корнилов понимал, что главное сейчас — быстрота. Где-то по городу ходит
вооруженный преступник. С кем столкнет его случай или злая воля, кто еще
может стать его новой жертвой? Любая промашка, скоропалительный
непродуманный шаг, и розыск мог уйти в сторону...
Варвара принесла стакан чаю и бутерброды. Корнилов кивнул ей
благодарно. Спросил:
— Фотографии не готовы?
Она сделала круглые глаза:
— Игорь Васильевич, вы ж пятнадцать минут назад их дали!
В двенадцать сорок, когда в его кабинете собрались Бугаев,
Белянчиков, Вася Алабин и совсем молодой сотрудник Слава Орликов, недавно
закончивший Высшую школу МВД СССР, перед Корниловым уже лежали детальный
план операции и пачка фотографий, переснятых из альбома.
Корнилов обвел глазами сотрудников. Как всегда, сосредоточенный,
хмурый Белянчиков смотрит в упор немигающими глазами. Нетерпеливый Семен
Бугаев быстро-быстро рисует в блокноте и одновременно шепчет на ухо Васе
Алабину. Наверное, что-то очень смешное шепчет, потому что Алабин весь
надулся, с трудом сдерживая смех. Алабин, наверное, уже рассказал об
альбоме, — подумал Игорь Васильевич. — А может, и нет. Ведь он только что
приехал. Не успел, наверное... Орликов сидел напряженный, застывший,
старательно скрывая волнение и любопытство. Корнилов видел, что
молоденький лейтенант волнуется — все время облизывает нижнюю губу и сам
этого не замечает. Приятный парень, старательный, — подумал Игорь
Васильевич. — Может, и приживется у нас...
— Получены новые данные по ограблению в Тучковом переулке. — Корнилов
коротко рассказал о мальчишке, принесшем альбом в Василеостровский
райотдел. Заметил, как Белянчиков скептически поджал губы, скосился на
Алабина. — Показания школьника подтвердил еще один свидетель. Так что ты,
Юрий Евгеньевич, оставь свой скепсис. И школьникам надо верить. Мы третий
день топчемся на месте. И не смогли, кроме мальчика, разыскать ни одного
свидетеля. А свидетель только и ждал, когда к нему обратятся!

Игорь Васильевич сказал это зло и заметил, как налились краской щеки
Бугаева. Это он с работниками Василеостровского райотдела опрашивал
жителей Тучкова переулка.
— Свидетель опять какой-то хлипкий, — усомнился Белянчиков. — Старый
да малый... Еще неизвестно, не уведут ли они нас в сторону от дела.
— Все может быть. Но того, кто проворонил этого старика, я все-таки
накажу... — Корнилов встал из-за стола и положил перед сотрудниками
раскрытый альбом и пачку увеличенных фотографий подозреваемого парня.
— Да, картинки с выставки, — прокомментировал Белянчиков. — А на
парня поглядишь — умняга-скромняга. Жаль, что у него на руке наколки нет.
Как было бы здорово — увеличили еще раз в пять и прочитали: Вася, 1945.
Не забуду мать родную...
— А что, фотография — это мало? — обиделся Алабин. Ему, как человеку,
первым беседовавшему с мальчишкой, хотелось, чтобы к находке отнеслись с
большим вниманием. — Не какой-нибудь фоторобот, а подлинное фото! Надо
только срочно разослать...
— Разошлем, разошлем, — усмехнулся Белянчиков. — Ты не волнуйся. Если
тут ошибки нет, то кое-что из твоего альбома можно выжать.
— Не будем терять время. — Корнилов снова сел в кресло и пододвинул к
себе листки с записями.
— Альбом только что поступил в продажу, а в набор сдан почти год
назад... Так что фотография старая. В лучшем случае сделана летом прошлого
года. Заметили, на уличных фонарях флаги? А летом какие у нас праздники?
Ты, Семен, возьмись уточнить время.
Бугаев кивнул.
— Обрати внимание на книжки. Видишь, тут на столике, — Корнилов
перевернул альбом, чтобы были видны названия, — Василиса Прекрасная,
Гадкий утенок, Крошечка-хаврошечка. Ну, ты сам знаешь, как
действовать... На парня посмотрите. Он явно кого-то ждет. Или тех, кто
выбирает книжки, или продавщицу...
— Да-а, то ли дождик, то ли снег... — тихо сказал Бугаев. Он уже
пришел в себя после того, как Корнилов пригрозил ему взысканием за
оплошность.
Все засмеялись.
Корнилов постучал ребром ладони по столу.
— Семен, едешь в Дом книги. Вместе с Алабиным. Вдруг придется
разделиться. Юрий Евгеньевич с Орликовым берут на себя Лениздат. Надо
выяснить, кто делал этот снимок. Тут вон десять фотографов перечислено. В
издательстве, наверное, хранится негатив снимка. Посмотрите, может быть,
снимок обрезали и кто-то стоявший рядом с парнем в альбом не попал...
Фотограф, наверное, помнит время съемки. Но самое главное — не один же
снимок он там делал! Небось десяток кадров нащелкал. У меня все. Вопросы
есть?
— Может быть, показать фотографию по телевидению? — спросил
Белянчиков.
— Не нужно. Зачем тревожить миллионы людей, создавать нервозность?
— Но мы должны использовать любую возможность, — не согласился
капитан. — Вы же сами прекрасно знаете — не карманного вора ищем.
— Пока показывать портрет по телевидению не будем, — медленно,
отделяя слово от слова, произнес Корнилов. — И кончим прения. — Он
прихлопнул ладонью альбом с фотографиями. — Ножками, ножками надо
потопать. Звоните сразу же, если обнаружится что-то новое. Контрольный
звонок — каждый час.
Все стали расходиться. Только Белянчиков чуть задержался. Уже
взявшись за дверь, спросил:
— Ты в субботу не поедешь на рыбалку? Ребята собрались в Усть-Лугу
сгонять. Петрунин говорит: клев там феноменальный.
Корнилов улыбнулся:
— Раз Петрунин говорит, значит, клев есть. — Подполковник Петрунин из
Куйбышевского райотдела считался в уголовном розыске первым спецом по
рыбалке. — Только я, Юра, не рыбак нынче. Мы с Олей в Павловск поедем.
Там, знаешь, в октябре рай земной.
Белянчиков посмотрел на него с сожалением и уже с порога сказал, не
глядя на Корнилова:
— А от телевидения ты, Игорь, зря отказываешься. Надо каждый шанс
использовать...
Когда за капитаном закрылась дверь, Корнилов посмотрел на часы — было
пятнадцать минут второго. Они обсуждали план операции ровно полчаса. Пять
минут ушло на разговор о рыбалке. На чистом листке бумаги подполковник
написал: 13.30...
В 14.30 надо ждать контрольных звонков. Если что-нибудь не прояснится
раньше... Он позвонил в картотеку, справился, не опознали ли парня с
фотографии. В картотеке управления человек из альбома не числился.
Что еще можно выжать из этой картинки? — думал Игорь Васильевич,
снова и снова вглядываясь в людей, столпившихся у стола с книгами. —
Почему стоит здесь этот парень? Кого он ждет из попавших на фото? Пожалуй,
никого. Женщина с мальчиком по возрасту не может быть ни его женой, ни
матерью. Пожилая дама в белой соломенной шляпке? Нет, слишком бросается в
глаза противоречие в облике. Как говорится, разная социальная среда...

Молодящаяся барынька не может быть матерью этого простоватого,
неприметного молодого человека. А парнишка с книгой в руках? Нет, не
приятель. Велика разница в возрасте. Может, брат? А если даже и брат? Что
с того! Холодно, холодно... Не послушаться ли Белянчикова и не обратиться
ли к помощи телевидения?
Игорь Васильевич устало откинулся на спинку кресла, не спуская глаз с
фотографии. Он смотрел на нее долго, неотрывно, до тех пор, пока не
зарябило в глазах. Затуманились, расплылись фигуры людей — словно дождем
размыло свежие краски, и только молодой мужчина в полосатой рубашке
остался целехонек, не расплылся.
Что же еще, какая еще информация заложена в снимке? Стоп! —
Неожиданная мысль заставила подполковника насторожиться. — А почему
отвернулась от объектива продавщица? И никакого внимания тем, кто
рассматривает книжки на ее столе... Говорит с кем-то из знакомых? С
молодым человеком, с подругой? Конечно же!
Шли по Невскому два приятеля — Икс и Игрек. Игрек увидел знакомую
девицу за прилавком и подошел. Икс с девицей не знаком, и книги его не
интересуют. Остановился в ожидании Игрека, думает о чем-то своем. А Игрек
болтает с девицей. Вон как заговорил ее — она даже не смотрит на
покупателей!
Корнилов представил себе такую картину и оживился. Когда готовили
фотографию к печати, могли обрезать, чтобы выглядела красивее. Как это у
фотографов называется? Кажется, кадрировать. Вот и скадрировали
собеседника продавщицы. Логично?
...В 14.15 позвонил Бугаев. Доложил, что в магазине опознали
продавщицу, но еще восемь месяцев назад она уволилась. Живет на Большой
Охте.
— Где работает, старые сослуживцы не знают, — сказал капитан. — Я
сейчас еду на Охту, но ведь дома можно и не застать. Алабина оставляю в
магазине, пускай уточнит время, когда продавались книги, и попробует
выяснить, где эта Валя Прошина работает. Может, в филиале знают.

...Ровно в половине третьего опять зазвонил телефон.
— Товарищ подполковник, лейтенант Орликов докладывает, — услышал
Корнилов взволнованный голос молодого сотрудника.
Чего он волнуется? Серьезные новости или с непривычки?
Сказал ободряюще:
— Докладывай, докладывай, не торопись.
— Снимок сделан фотокорреспондентом Смены Бабкиным. Юрий Евгеньевич
поехал к нему домой, а я из редакции звоню. Жду, может, Бабкин здесь
появится.
— Если этот Бабкин придет в редакцию, узнайте у него, не кадрировал
ли он снимок? — Корнилов подробно объяснил Орликову, о чем следовало
спросить фотокорреспондента.
И опять в кабинете тишина. Игорь Васильевич достал из сейфа пачку
документов, стал перечитывать, делая короткие пометки на листке бумаги.
Уже давно следовало сесть за писание очередной справки, но не лезли в
голову проценты раскрываемости. Мыслями подполковник был далеко, вместе с
Белянчиковым у фотокора Бабкина...
Корнилов ненавидел ожидание. Оно выматывало его хуже, чем бессонные
ночи. Сейчас еще стало полегче. Сказывалась привычка.
А первый год работы заместителем начальника управления угрозыска был
самым трудным годом его жизни. Он долго не мог перестроиться. Привык
действовать сам и потому особенно мучительно переносил часы, когда,
спланировав и досконально обсудив действия сотрудников, оставался в
кабинете на Литейном, в то время как они выезжали на операцию.

...14.40. Снова Бугаев.
— Звоню от Вали Прошиной. Застал ее дома. Она сегодня работает в
вечернюю смену. Променяла книжки на ткацкий станок. Говорит: с книжками
интересно, да мало платят... — Корнилов услышал, как звонкий женский голос
произнес со смехом: Ну, зачем вы, я ведь пошутила...
— А если ближе к делу? — недовольно пробурчал подполковник,
удивляясь, чего ж это Бугаев там шутки расшучивает. Нашел время. Хлебом не
корми, дай побалагурить.
— Не опознала она, Игорь Васильевич, никого на снимке. Да я через
пятнадцать минут приеду.
— Молодец. Приезжай. — Корнилов положил трубку, и тут же раздался
новый звонок.
Белянчиков разыскал Бабкина и тоже обещал скоро приехать.
— С кучей снимков, Игорь, — обрадованно сообщил он. — Есть интересные
кадры!
Корнилов встал из-за стола повеселевший. Раз уж хмурый Юра ликует —
значит, кадры действительно стоящие. Он чувствовал, был уверен, что новые
снимки дадут дополнительную информацию! И девчонка эта, продавщица, может
быть, чего-нибудь вспомнит. Как быстро ее нашли! Подумав так,
подполковник насторожился. Он был чуточку суеверен и боялся слишком явного
везения.

Открыв дверь в приемную, Корнилов позвал Варвару. Секретарша медленно
печатала одним пальцем какую-то бумагу.
— Варя, сходи в буфет. Принеси нашим сыщикам чаю и бутербродов.
— Игорь Васильевич, да буфет же закрыт до пяти!
— Иди, иди, Варя. Для хороших людей любой буфет откроют. А им приятно
будет чайку с начальством попить.
Секретарша вздохнула и протянула к Корнилову руку. Он положил ей на
ладонь пятерку.
Первым пришел Бугаев. Увидев на столе печенье и конфеты, он
усмехнулся:
— Стол поставят, так и работать заставят, — и взял пару конфет из
стеклянной вазочки.
— Ты товарищей не забудь, — сказал Корнилов.
— Про них забудешь! — хохотнул Семен, увидев входящего в кабинет
Белянчикова.
Без десяти четыре вся группа была в сборе.
Белянчиков стал раскладывать на столе фотографии, некоторые из них
были еще влажные.
— Бабкин при мне печатал, — с удовлетворением, даже с чуть заметной
гордостью сказал Белянчиков. — Ну и мастак, я вам скажу, за десять минут
все было готово!
Корнилов внимательно рассматривал фотографии, вполуха слушая
подробный рассказ Юрия Евгеньевича о том, как они с Орликовым отыскали
фотокорреспондента. Два снимка были сделаны издалека, из скверика перед
Казанским собором. На переднем плане густая трава и сверкали на солнце
струи фонтана. Люди перед Домом книги слились в пеструю толпу. Еще на
двух — таких же крупных, как и в альбоме, была заснята другая продавщица.
Она смотрела прямо в объектив и улыбалась.
— Юра, ты спросил у фотографа, не кадрировал ли он снимок из
альбома? — откладывая просмотренные фотографии в сторону, поинтересовался
Корнилов.
— Так я же о том и толкую, Игорь Васильевич. — В голосе Белянчикова
чувствовалось недоумение.
Корнилов поднял глаза на капитана и увидел у него в руках большую
фотографию. Бугаев пристально вглядывался в нее, стоя за спиной у Юрия
Евгеньевича.
Корнилов понял, что увлекся и пропустил последние слова Белянчикова.
Он кисло улыбнулся и виновато покачал головой.
— Давай ее сюда, Юра!
Та же фотография, что и в альбоме. Только не цветная. Как небо и
земля. Исчезли нарядность, праздничность, словно зашло за тучу солнце. Все
те же люди, только слева еще большой кусок здания, справа, рядом с
продавщицей, молодая женщина. Простоволосая, с будничным лицом, голова
чуть склонена, приоткрыт рот. Впечатление такое, что она внимательно
слушает обернувшуюся к ней продавщицу.
Корнилов обомлел. Словно не веря своим глазам, он обернулся к
Белянчикову с немым вопросом. У Юрия Евгеньевича вид был тоже озадаченный.
— Фото кассира у тебя? — спросил Корнилов.
— У меня. — Белянчиков бегом кинулся из кабинета.
Через несколько минут перед подполковником лежала фотография кассира
института Нестеровой, тяжело раненной и ограбленной два дня назад. Никаких
сомнений быть не могло — именно она стояла рядом с продавщицей книг на
Невском проспекте.
Кассиршу института в Тучковом переулке ранил и ограбил неизвестный
мужчина... — думал Корнилов. — Этот неизвестный — на снимке перед столом с
книгами. Он кого-то ждет. Кого-то ждет... Продавщица...
— Что продавщица, Семен? Никого на снимке не опознала?
— Никого.
— Не волновалась? Не задержала взгляд на этом парне?
— Я ничего не заметил. Вела себя очень спокойно. Только все время
удивлялась, что попала в альбом. Говорит, даже не видела, как
фотографировали.
Корнилов вспомнил смех и кокетливый голосок в телефонной трубке.
Продавщица мило беседует с кассиршей. Они подруги или хорошие знакомые —
это Видно на фото. А преступник стоит рядом, лицо у него отрешенное,
задумчивое. Василиса Прекрасная его не интересует. Ему нужна не
Василиса... Как зовут кассиршу? Люба. Любовь Андреева. Так кого ждет
преступник? Любовь Андреевну?
— Игорь Васильевич, — Бугаев снова возвращает Корнилова к
действительности, — девчонка-то у нас здесь. Я попросил ее заехать к нам.
На тот случай, если новые снимки появятся... Давайте пригласим!
Корнилов недовольно покосился на Бугаева. И Белянчиков нахмурился,
понимает, что Семен поступил рискованно.
— Семен, ты всегда торопишься. А если интересующий нас парень —
знакомый продавщицы из Дома книги? И она специально привела его посмотреть
на подругу, на кассира. Если она наводчица?

Бугаев смущенно кивнул.
— Приглашай свою Прошину. Извинимся и отпустим. А ты организуй
проверку, выясни связи, знакомства. Осторожно и быстро. Особенно важно ее
знакомство с кассиром. Не мне тебя учить.
Бугаев вышел.
— Кончили заседать, — сказал Корнилов. — Ножками, ножками потопаем.
Где наша не пропадала!
Все поднялись из-за стола.
Через несколько минут вернулся Бугаев вместе с высокой черноволосой
девушкой.
Что-то такое за последние часы с девушкой произошло. Корнилов это
почувствовал. Он хоть и не видел ее раньше, но хорошо помнил ее веселый
кокетливый голос, который слышался в трубке, когда капитан звонил из
квартиры Прошиной....

Список страниц

• #
• 1
• 2
• 3
• 4
• 5

Закладка в соц.сетях