Жанр: Детектив
Старшие арканы
...вала в воздухе стрекоза или какое-то другое
крылатое создание; сбоку тянулась к нему рысь или молодой тигр - не то
ласкаясь, не то нападая. У человека были очень яркие глаза. Он улыбался так
открыто и восторженно, что эта улыбка вызывала даже легкое опасение. Ни один
человек в здравом уме не бывает настолько счастлив. Казалось, он только на
миг задержался перед тем, как сделать следующий шаг. Никакого заднего плана
у карты не было только ровный золотой фон.
- Нет, - сказал Генри, - это довольно трудно. Эта карта - тот самый
непредсказуемый фактор.
- Непредсказуемый для чего? - уточнил м-р Кенинсби.
- Ну, - Генри на секунду задумался, - скажем, если хочешь узнать судьбу
по картам Таро. Как известно, гадательных систем существует несколько, но ни
одна из них не говорит, что означает Шут. Обычно его добавляют к Старшим
Арканам - до двадцати двух.
- Их и есть двадцать два, - сказал м-р Кенинсби. -Я только что перечислил
все номера.
- Нет, сэр, - ответил Генри словно нехотя. - Это не совсем так. Строго
говоря, их - двадцать одна и ноль, как говорила мисс Кенинсби. А ноль - он и
есть ноль, ничего, то, что не считается.
- Может, еще какие-нибудь посмотрим? - спросил Ральф.
- А ты умеешь по ним гадать? - с надеждой спросила Нэнси, но Генри
покачал головой.
- Не так, как нужно. По крайней мере, пробовать мне бы не хотелось. Но
вообще-то это можно; мой дед должен знать, как это делается. Очень
любопытные карты, а эта колода - особенно.
- А что в ней такого особенного? - не отставала Нэнси.
Генри ответил, не сводя глаз с карт:
- Говорят, что тасует карты земля, раскладывает дождь, перебирает ветер,
а разделяет по мастям огонь. А Старшие Арканы могут объяснить все, что
происходит в мире, они есть мера бесконечного танца.
- Какие-нибудь простонародные суеверия, надо полагать? - заметил м-р
Кенинсби, от всей души желавший, чтобы его дочь не связывалась с таким
суеверием, как этот Генри Ли.
- Скорее всего, так оно и есть, сэр, - ответил молодой человек. - Мой
народ любил рассказывать эти истории еще в те времена, когда весь табор
собирался вокруг костров.
- Жутко интересно, - сказала Нэнси. - А что такое "бесконечный танец",
Генри, миленький?
Он легонько приобнял ее, как только м-р Кенинсби повернулся к ним спиной.
- А разве ты не знаешь? - шепнул он. - Посмотри на седьмую карту.
Она послушно отыскала глазами нужный номер и увидела под монограммой двух
влюбленных; обе фигуры в золотистом ареоле, обе - с протянутыми навстречу
друг другу руками, обе одеты в шкуры какого-то дикого зверя. Они шли рядом,
танцуя, по длинной дороге, которая начиналась с точки на горизонте и
выходила на передний план. Рука Нэнси накрыла руку Генри, она улыбнулась ему
и сказала:
- Только-то?
- Это, по крайней мере, первый шаг, - ответил он. - Если, конечно, не
начинать с Отшельника.
- Сибил, я жду, - напомнил м-р Кенинсби, и Си-бил поспешно взяла
следующую колоду, а Ральф с видимым удовольствием собрал колоду Таро и убрал
на место.
Но интерес зрителей внезапно иссяк. Генри и Нэнси были заняты
собственными чувствами, м-ру Кенинсби и его сыну стало скучно, и через пару
минут Сибил учтиво произнесла:
- Не кажется ли вам, что на сегодня довольно? "Она и вправду всегда точно
знает, когда остановиться", - подумал про себя м-р Кенинсби, а вслух
заметил:
- Как хочешь, как хочешь. Что скажете, Генри?
- А?.. - вздрогнул Генри и тут же согласился, - О, как вам угодно.
- Я за то, чтобы их убрать, - сказал Ральф еще охотнее, чем отец. -
Недурственная коллекция. А те, как-вы-их-там-называли - просто главный лот.
Часа два спустя Нэнси провожала Генри до дверей. Звезда, низко висевшая
над горизонтом, напомнила ей одну из "как-их-там-называют" карт.
- Ах, дорогой, ты научишь меня предсказывать судьбу по тем картам - ну,
по особенным?
- По Таро? - переспросил Генри с легкой иронией.
- Если ты их так называешь, - сказала она. - Я немножко умею гадать по
обычным.
- А рука у тебя чуткая? - спросил он. - Тут важно чувствовать, как карты
ложатся, не неволить себя, делать то, что они скажут.
Нэнси поглядела на свои руки, пошевелила кистями.
- Почему бы и нет, главное - не торопиться. Ну, испытай меня, Генри,
милый.
Он положил обе ее руки к себе на ладонь.
- Мы попробуем, дорогая, - серьезно произнес он. - Мы обязательно
попробуем, что ты сумеешь сделать со Старшими Арканами. Если это
действительно та самая колода... Как ты думаешь, твой отец не мог бы продать
их мне?
- Зачем? Они тебе нужны? - удивилась Нэнси. -Я всегда знала, что ты
все-таки настоящий цыган! И ты сменишь обличье и уйдешь к своему племени?
Ой, давай, а я стану цыганкой. "Добрый господин, добрый господин", -
затараторила она. - И каждый кладет в мою ладонь по фунтовой бумажке, потому
что я прекрасна, а Король, может быть, поцелует меня на виду у всех
придворных дам. Тебе это понравилось бы? А потом он подарит мне
бриллиантовое кольцо, а ты будешь хвастаться им, когда всякие судьи придут к
нам пить чай. И не уверяй меня, что не придут, потому что ты станешь судьей,
и вы будете обсуждать всякие случаи, а у меня останется только бриллиантовое
кольцо, чтобы вспоминать, как Король Англии подарил его нищей цыганской
девочке, когда она еще не превратилась в леди Ли и ей не приходилось
смягчать сердце своего мужа, чтобы он был подобрее к бедным осужденным,
которых приводит к нему полиция. Теперь ты знаешь, о чем я мечтаю, и когда
увидишь, что я задумалась, никогда, никогда не мешай мне.
- Вряд ли мне удастся тебе помешать, - заметил Генри.
- Противный! - надулась она. - Ты смеешься над своей бедной Нэнси! Скажи
еще, что я болтушка! Что же мне, на пальцах с тобой разговаривать, - она,
дурачась, подняла руки и неуклюже воспроизвела несколько жестов из языка
глухонемых, - чтобы объяснить, в какой магазин я собираюсь?
Он поймал ее руки в свои и легонько сжал.
- Не хвастайся своей красотой, радость моя, а то когда я стану судьей,
придется разбираться с твоим слишком гордым сердечком, и в наказание
отправлять твои нежные руки в тюремную прачечную.
- А я завлеку сына губернатора и убегу, - сказала она, - и напишу балладу
о жестоком судье, и о том, как он сначала побил, а потом запер свою милую.
Дорогой, тебе пора идти. До завтра, хорошо? Поезжай домой и ложись спать.
Спокойной ночи. С тобой ведь ничего не случится, обещаешь?
- Я пресеку любые происшествия в самом начале, - сказал Генри. - Если
что-то начнет происходить, оно у меня не обрадуется.
- Хорошо, - сказала она. - А то мне совсем не хочется, чтобы еще
что-нибудь происходило. Ну же, спокойной ночи - почему ты все еще здесь?
Тебе ведь не очень далеко до дома. К полуночи наверняка доберешься.
Но той же ночью, когда Нэнси уже спала, Генри выехал из Лондона и повел
машину на юг. Лишь далеко за полночь он остановился возле одинокого дома в
холмах Сассекса.
Глава 2
ОТШЕЛЬНИК
Старик был в комнате один-одинешенек. Он сидел за столом лицом к двери;
еще одна дверь находилась у него за спиной. Огромный стол почти целиком
занимали причудливо разложенные карты Таро. Время от времени старик
осторожно передвигал их с места на место, то делая пометки на листе бумаги,
то сверяясь с древним манускриптом, лежащим на краю стола. Карты настолько
поглотили его, что он не услышал шагов и поднял голову, только когда
открылась дверь. Вошел Генри Ли.
- А-а, Генри! - воскликнул старик. Молодой человек быстро оглядел
разложенные карты и улыбнулся.
- Ну как, добрался до чего-нибудь? - спросил он.
- Пока нет, - со вздохом ответил старик. - Не все сразу. Дай только срок,
и я обязательно сделаю это. - Он опять вздохнул. - Видишь, я все записываю,
так что рано или поздно это случится. Генри кивнул в сторону второй двери.
- А они как? - спросил он, немного понизив голос.
- Я наблюдаю за ними, - откликнулся старик. -Но, знаешь, это слишком
сложно. Впрочем, все равно ведь надо. А ты.., не хочешь вернуться и помочь
мне?
- Почему бы не помочь, - отозвался Генри, снимая куртку.
Аарон Ли поднялся на ноги. Он действительно был очень стар. Судя по
маленькой согбенной фигуре, темной коже и лысому черепу, ему исполнилось
никак не меньше сотни лет. Однако двигался он не по-стариковски уверенно.
Руки твердо опирались о стол, а голос, если и дрожал немного, то от
возбуждения, а не от дряхлости.
- Ты хочешь сказать, что напал на след? Что ты узнал? Ты.., раскрыл
тайну?
Генри присел на край стола и рассеянно взял одну из карт.
- Рано пока обольщаться, - проговорил он. - Мне и самому не верится.
Насчет тайны - не знаю. Видно, нам все-таки вместе придется ее разгадывать.
Но, - он уронил карту и посмотрел на деда в упор, кажется, я нашел оригинал.
Аарон ахнул.
- Неужели,.. - начал он, и тут его затрясло так, что пришлось опуститься
в кресло. Наконец возбуждение спало, и он проговорил:
- Это невозможно.
- Ты уверен?
- Расскажи мне, - воскликнул Аарон, подавшись вперед, - какие они? Почему
ты считаешь... - голос у него прервался от волнения, но чуть погодя он
справился с собой и опять повторил:
- Расскажи мне. Расскажи.
- Все это довольно неожиданно, - начал Генри, - но ведь с ними никогда не
знаешь, чего ждать. Кто может знать, как они лягут завтра? Скажи, ты
по-прежнему каждый день раскидываешь карты на мое будущее?
- Конечно, - кивнул Аарон.
- И что выпало мне на сегодня?
- Ничего особенно важного, - ответил старик. -Что-то должно было прийти к
тебе, какая-то удача. Туз чаш лег поверх Колеса фортуны, но я решил, что это
относится к твоей юриспруденции.
- Стар ты стал, дед, - вздохнул Генри. - Разве чаши означают только
денежные дела?
- А что мне оставалось? - запротестовал Аарон. -Расклад был сделан на
день - я и представить не мог... Так что же ты все-таки нашел?
- Я уже говорил тебе, что помолвлен, - начал Генри, тщательно подбирая
слова. - Так вот, ее отцу досталась в наследство от умершего друга коллекция
игральных карт... Ничего интересного, кроме одной колоды. Он нам показывал,
и попомни мои слова, это и есть та самая первая колода. Я специально сегодня
вечером ездил убедиться.
- Ты их привез? - быстро спросил старик. Генри покачал головой.
- Спешить некуда. Ты лучше вспомни, какая у них Колесница: египетская
повозка, запряженная двумя сфинксами, а правит грек, и вся расписана
городами и островами?
- Именно так.
- А Смерть - нагой крестьянин, с серпом в руке и сандалиями у пояса?
- Так и есть.
- Значит, все сходится, - заключил Генри. - А теперь пойдем посмотрим на
них, я ради этого и приехал.
Аарон поднялся, вынул из кармана куртки ключ и медленно направился к
внутренней двери. Генри шел следом. Старик вставил ключ в замочную скважину,
повернул и открыл дверь. Пространство за ней от пола до потолка перекрывали
тяжелые черные занавеси. Тронув рукой одну из них, старик словно
засомневался на мгновение, затем решительно отодвинул ткань, прошел внутрь и
придержал полотнище, давая пройти внуку.
Эта комната была меньше предыдущей. Стены ее были задрапированы плотными
темными тканями. Она освещалась каким-то странным светом, который не мог
проникать сюда ни через окно, ни через дверь. Казалось, сам воздух светился
разными оттенками - то наливался красным, словно отблесками далекого пожара,
то зеленел, будто пробивался сквозь толщу незримых вод, то темнел,
взвихриваясь туманными испарениями, но мгновение спустя туман рассеивался, и
комнату заливал чистый свет рассветной зари. Впрочем, ни один из вошедших не
обратил внимания на странные сполохи. Оба смотрели на стол, стоявший посреди
комнаты.
Он был сработан из какого-то странного дерева и стоял на единственной
центральной опоре. У самого пола она разделялась на четыре ствола, каждый из
которых, в свою очередь, образовывал четырнадцать ветвей, так что в итоге
стол опирался на пятьдесят шесть лап. Столешница была крыта золотом и
расписана загадочным узором или, скорее, двумя орнаментами: одним, состоящим
из квадратов, а вторым - из кругов, так что взгляд выделял то один, то
другой из них, как на шахматной доске. На золотой поверхности помещалось
множество маленьких фигурок, каждая около трех дюймов в высоту, тоже из
золота и весьма тонкой работы. На первый взгляд, они напоминали шахматные
фигурки, только их было больше, и они постоянно двигались. Они перемещались
легко и непрерывно, никогда не сталкиваясь, словно подчиняясь какому-то
сложному ритму, и вместе с тем по собственной воле. Их было около сотни.
Стол издавал тихую музыку - скорее отзвуки, чем звуки. Золотые фигурки точно
следовали то убыстряющемуся, то замедляющемуся ритму - если только сама
мелодия не была следствием их гармоничного движения.
Медленно и осторожно Генри сделал несколько шагов вперед; он словно
боялся, как бы маленькие фигурки не услышали его. Так же вкрадчиво
приблизился к столу и Аарон. Оба остановились, не сводя глаз с фигурок.
Молодой человек сравнивал их с изображениями на недавно виденных картах. Он
быстро нашел фигурки, державшие монеты, мечи, жезлы и чаши. Затем он
принялся разыскивать те, которые должны были соответствовать Старшим
Арканам. Как только он останавливал взгляд на одной из них, остальные словно
таяли, превращаясь в золотистые пятна. И однако, все они были здесь: и
Жонглер, танцевавший у самого края круга, подбрасывая и ловя крошечные шары;
и Император с Императрицей; и оба Иерофанта - мужчина и женщина; и старый
Отшельник с тяжелой поступью, и Влюбленные, кружащиеся, держась за руки; и
Колесница, запряженная сфинксами в сопровождении четырех младших арканов; и
фигура, зажимающая пасть льву, а рядом - еще одна, прикрывающая ладонью
чашу; и фигурка с весами - но на глазах у нее не было повязки. Эти три были
обозначены на картах как Сила, Воздержание и Правосудие. Вот вращается
Колесо фортуны, его поддерживают два слепца; еще две фигурки несут на плечах
шест или, скорее, крест, на котором подвешен за ногу маленький человечек;
вот вездесущая и стремительная Смерть, вооруженная серпом; рогатое чудовище,
погоняющее две скованные цепью жертвы; башня, растущая и рассыпающаяся на
части, чтобы вскоре подняться в новом месте; женщина в короне из звезд; два
одинаковых зверя, каждый - с лунным серпом на голове; дети-близнецы с
сияющими солнечными дисками у каждого во лбу; небесный судья с трубой возле
губ, танцующий со скелетом, наполовину освобожденным от могильных одежд; и
одинокая фигура, исполняющая головокружительные пируэты и олицетворяющая
Мир. Генри узнавал их одну за другой, припоминая название каждой, а сложный
танец не прекращался ни на миг. Через несколько минут молодой человек
оглянулся.
- Они точно такие же, до мельчайших деталей, проговорил он.
- И вот этот? - тихо спросил Аарон, указывая на Шута в самом центре.
Фигурка, образующая центральную ось причудливого танца, не двигалась.
Рысь (а может быть, это был молодой тигр) около нее тоже не шевелилась. Они
словно замерли - человек на бегу и зверь перед прыжком - в самый разгар
танца, а вокруг них, скользя, изгибаясь, взлетая легкими балетными прыжками,
кружились остальные.
- И он точно такой же, - сказал Генри и медленно повернулся.
Старик шагнул ему навстречу.
- Но тогда, - прошептал он так тихо, что голос его почти слился с
музыкой, - тогда мы можем узнать - в любой момент - о чем говорит танец? Мы
сможем, наконец, узнать будущее!
- Наверное, - подумав, ответил Генри. - Но ведь Шут неподвижен. Как это
сказывается на предсказаниях? Что об этом говорят твои книги?
- Ни одна из них вообще никак не объясняет его, - сказал Аарон.
Минуты две-три они стояли, молча наблюдая за непрестанным движением,
слушая несмолкающие звуки и сами меняясь в переменчивом свете. Наконец Аарон
произнес:
- Пойдем-ка отсюда. Не стоит смотреть слишком долго, если не изучаешь
танец.
Генри, однако, не спешил.
- Сомневаюсь, можно ли постичь танец, не будучи среди танцоров, -
задумчиво произнес он.
- Мы и так среди них, - торопливо ответил старик. - Мы там, как и все
остальное.
- "Остальное!" - насмешливо перебил Генри. -Остальное - это камни, ветра,
корабли. Но ведь они не знают. А чтобы знать... - он внезапно умолк и стоял,
погрузившись в размышления, пока дед не потянул его за руку; тогда молодой
человек неохотно повернулся к выходу, прошел под занавесями и вернулся в
первую комнату. Аарон запер дверь, устроился в кресле за столом и испытующе
поглядел на внука.
- И что же ты собираешься делать с этой колодой? - спросил он.
Генри резко поднял голову, отогнал какую-то навязчивую мысль и улыбнулся.
Но глаза его при этом оставались серьезными.
- Не знаю, - признался он. - Не забудь, я их и увидел-то совсем недавно.
- А нынешний хозяин, ну, отец этой девицы, он не собирается их продать? -
с надеждой спросил Аарон.
Генри побарабанил пальцами по столу.
- Едва ли, - медленно произнес он, - впрочем, сейчас трудно сказать...
Предполагается, что после его смерти - а может, и перед ней, - вся коллекция
перейдет в распоряжение Британского музея.
- Что? - Сообщение привело Аарона в неподдельный ужас. - Но это же
идиотизм. Значит, наверняка продаст, если предложить ему побольше.
Генри покачал головой.
- Не уверен. Он из тех людей, которые легко получают все, что им
захочется, и тут же обнаруживают, что оно им совершенно ни к чему. А уж
деньги-то ему и подавно не нужны. Он не в силах придумать, что могло бы
доставить ему удовольствие, поэтому терпеть не может, когда что-то
доставляет особое удовольствие другим. Нет, он не жестокий. Даже добрый
по-своему. Но он цепляется за свое, как ребенок за сломанную игрушку - вдруг
она ему когда-нибудь понадобится, или вдруг кто-то другой начнет играть с
ней.
- А деньги? - упорствовал Аарон.
- Я ведь уже сказал.
- Может быть, он их дочери подарит? - предположил Аарон. - Ты же
собираешься на ней жениться?
- Как он отдаст ей одну колоду, если должен передать в музей всю
коллекцию? - пожал плечами Генри. - Да, я собираюсь на ней жениться.
Думаю.., ладно, пока неважно. Но если он отдаст ей все, то будет страдать,
потому что нарушил волю своего друга; а если подарит одну колоду, то будет
страдать из-за необходимости объясняться с музеем; а если отдаст коллекцию в
музей, то будет страдать, что упустил ее.
- Что-то я не понял. Ты же говоришь, он решил хранить ее до самой смерти,
тогда как же он ее упустит? - уточнил старик.
- По-моему, он несчастен так, что дальше некуда. Он все думает о том, что
потеряет, когда умрет. Всю жизнь он только и делает, что ждет компенсации.
Аарон Ли подался вперед.
- Просто необходимо, чтобы он продал их, или подарил, или потерял, что
ли, - беспокойно сказал он.
- Вряд ли их можно потерять, - усмехнулся Генри. - Ты не забыл о силе
самих карт?
- Хм, значит, остается насилие... Впрочем, это неблагоразумно, - Аарон
рассуждал сам с собой. -Но если просто взять их.., взять именно для этой
цели... Я не вижу, почему бы этого не сделать?
- У мистера Лотэйра Кенинсби другое мнение на этот счет, - сухо заметил
Генри. - Я даже не уверен, что смогу уговорить Нэнси.
- Да она-то тут при чем? - недоуменно спросил старик.
Генри попытался беззаботно улыбнуться, но улыбка не получилась.
- Хотел бы я знать! Только, имей в виду, я против ее воли не пойду, по
крайней мере, пока... Он замолчал и Аарону пришлось спросить:
- Пока - что?
- Пока не узнаю, нельзя ли разыграть карту Влюбленных, - закончил Генри.
- Знать - видеть изнутри - понять танец. Ладно, посмотрим. - Он перевел
взгляд на внутреннюю дверь и медленно проговорил:
- Нэнси...
- Но ты должен что-то предпринять, и быстро, перебил Аарон. - Мы не можем
рисковать. Несчастный случай...
- Или приступ меланхолии, - подхватил Генри, и карты окажутся в музее.
Да, ты прав: рисковать нельзя. Между прочим, ты что-нибудь знаешь о
Джоанне?
- Я ее уже несколько месяцев не видел, - ответил старик, пожав плечами. -
Летом она была здесь. Да я же тебе говорил...
- Я помню, - кивнул Генри. - Она все такая же сумасшедшая? По-прежнему
выкликает имена своих давно умерших богов?
Аарон беспокойно шевельнулся.
- Давай не будем об этом. Я ее побаиваюсь.
- Боишься Джоанны? - удивился Генри. - С чего бы это? Чем она может нам
помешать?
- Джоанна не в своем уме, и это опасное сумасшествие, - сказал Аарон. -
Если она узнает, что Таро могут соединиться со своими оригиналами и мистерия
обретет завершение...
- И что тогда смогут сделать старуха и мальчишка-идиот? - спросил Генри.
- Лучше бы ты называл их безумной пророчицей и юным покорным Самсоном, -
вздохнул Аарон. -Иногда она представляется мне одной из тех. Если она решит,
что тело ее сына найдено и оживлено.., если узнает о картах, то вполне
может... Безумный Иерофант...
- Может быть, она, наоборот, успокоится, когда узнает, что ее ребенок
нашелся? - спросил Генри.
- Ты хочешь сказать: когда узнает, что мы прячем его от нее? - усмехнулся
старик. - Спроси у своей крови, что бы ты стал делать, Генри. Твой дух ближе
к ее духу, чем мой. Когда мы с ней оба были молоды, я выбрал свое
предназначение - постичь смысл танца, а она вообразила, что будет помогать
мне в этом, и занялась изучением древних египетских преданий. Тридцать лет
она изучала их, и ее ребенок должен был стать Величайшим в этом мире. Он
родился, и в тот же день умер... Генри резко перебил его.
- Ты никогда не рассказывал мне об этом. Значит, Джоанна намеревалась
создать жизнь в согласии с танцем? Почему умер ребенок? И кто был отцом?
- Может быть, сердце у него было слишком великое, а может, тело слишком
слабое: откуда мне знать? - пробормотал дед. - Она вышла замуж за человека
знающего, но он вел дурную жизнь и казался ничтожеством рядом с ней. Ей
хотелось им восхищаться, а приходилось смеяться над ним.., и над собой. Но
она так хотела его, что сделала отцом своего ребенка, хотя и не переставала
ненавидеть за слабость. Она издевалась над ним, даже била, пока ребенок был
у нее в утробе - из любви, смешанной с ненавистью, гневом, пренебрежением и
страхом. Ребенок родился семимесячным и тут же умер. Муж сбежал от нее
накануне родов и в ту же ночь, пьяный, попал в аварию и погиб. Когда Джоанна
узнала, что младенец мертв, она страшно закричала, вот тогда-то с ее лицом и
случилась эта перемена. И не только с лицом... Карты Таро, которые она, как
и все мы, искала, предания о богах, которые она изучала, и ребенок, который
виделся ей Владыкой силы и чье тельце, прожившее только пять часов, лежало
перед ней - все это навеки смешалось в ее сознании.
И вот уже пятьдесят лет она ищет его, и называет Осирисом, потому что он
умирает, и Гором, потому что он живет, а по ночам обращается к нему с
тысячей ласковых имен. У существа, живущего в ее сознании, один и еще
двадцать ликов, и все они - образы карт Таро. Когда она найдет те части
тела, которые разбросал по всему свету ее враг, он же ее муж, он же Сет, он
же - все мы, потому что мы тоже ищем карты, - тогда она снова станет
Небесной владычицей, и боги будут служить и поклоняться ей с фимиамом и
гимнами. Конечно, она сумасшедшая. Генри, но я бы предпочел иметь дело с тем
твоим ненормальным владельцем колоды, а не с ней.
Генри, глубоко задумавшись, молча бродил по комнате, потом остановился и
сказал:
- Я, в общем, не понимаю, как она узнает - если только в воздухе учует.
- Она и это может, - подтвердил Аарон. - Ее жизнь не похожа на нашу, а
воздух - это ведь старшие карты жезлов.
- Во всяком случае, я не вижу, как она может нам помешать, - ответил
Генри. - Шанс у нее был, и она его упустила. А я уж постараюсь не упустить
свой. Что же касается Кенинсби... - он опять прошелся по комнате. - Я хочу
уговорить их приехать сюда на Рождество. Впереди еще месяц - так что
возможности найдутся. Надеюсь, ты не возражаешь?
- И зачем это все? - угрюмо поинтересовался старик.
Генри сел.
- Видно, придется кое-что рассказать Нэнси и ее отцу. Чтобы он отдал нам
карты, у него должны быть хоть какие-то причины, и насколько я понимаю...
- Ты что, собираешься показать их? - воскликнул Аарон, оглядываясь на
дверь за спиной.
- Почему бы и нет? - небрежно ответил Генри. -Что в этом особенного? А
объяснить можно что угодно. Во всяком случае, Нэнси должна их увидеть, тогда
ей будет проще уговорить отца.
- Но он же всем расскажет!
- Что он сможет рассказать? - возразил Генри. - И кто ему поверит? А
после того, как мы получим карты... Да мы и сами не знаем, что мы тогда
сможем! Я уверен, так будет лучше. Предположим, я приглашу Нэнси, а она,
надо думать, позовет с собой тетю...
- Ах, есть еще и тетя? - сварливо перебил Аарон. - И сколько же гостей ты
намерен зазвать?
- Тетя, - спокойно продолжал Генри, - полная противоположность ее отцу.
Такая же невозмутимая и безмятежная, как ., как они. Ничто не может вывести
ее из себя; ничто не задевает ее. Однако она не глупа. Но все равно, она -
существо совершенно безвредное. Ей будет интересно, но не больше. Так что
Нэнси, тетка и отец. От брата я постараюсь избавиться. Такой зануда! Так что
их трое, да мы с тобой. Рождество ведь в субботу? Ну, позовем их с четверга
до вторника, или еще на день-два. Согласен?
- А он при
...Закладка в соц.сетях
