Жанр: Детектив
Дело уильяма смита
...ием насчет Псов
Вурзелов, но секретарша ответила, что их это не интересует.
Абель кивнул. В семьях всегда так. Кто-то поднимается вверх, кто-то катится
вниз. Тот, кто оказался внизу, выпадает из
семьи. Было бы странно, если бы Эверзли проявляли к ней какой-то интерес. Если
ты носишь то же известное имя или у тебя
есть могущественные родственники, ты все равно далеко не уйдешь. Главное, чтобы
у девушки были правильные принципы
и характер, который поможет сделать мужчину счастливым в его доме. Так он и
сказал.
Когда Уильям ушел, Абель посоветовался с Абигейль и договорился, что Кэтрин
приедет завтра прямо из магазина.
Невозмутимая, решительная Абигейль смягчилась настолько, что проявила к этому
вопросу вполне человеческий интерес.
В этот раз Эмили Солт вообще не появилась. Впервые, находясь в этом доме,
Уильям не ощутил ее присутствия. Не было
ни крадущихся шагов за углом, ни закрывающихся у него перед носом дверей,
высокая фигура не исчезала в пустой комнате,
костлявое лицо, гротескно освещенное снизу, не смотрело на него с верхней
площадки на лестнице. Как будто он пришел в
дом с привидениями, а они куда-то отлучились. Не то чтобы он сознательно
размышлял об этом. Просто у него возникло
такое чувство.
Уильям прошел по улице мимо того места, где его, по выражению мистера
Таттлкомба, "сбили", и завернул за угол в
Модерн-роуд, где было больше света и прохожих, так как он выходил на Хай-стрит.
В дальнем конце располагались
магазины, поэтому там толпился народ. Уильям собирался перейти Хай-стрит и сесть
на автобус. Похоже, та же мысль
одновременно возникла у множества других людей. Когда молодой человек добрался
до середины улицы, светофор
переключился. На маленьком островке посреди дороги столпилось несколько
прохожих. Когда большой омнибус,
выехавший из-за поворота, оказался совсем рядом, Уильям вдруг почувствовал
резкий толчок под левую лопатку. Удар был
настолько неожиданным и сильным, что молодой человек, стоя в этот момент на
самом краю тротуара, от толчка потерял
равновесие и упал бы на мостовую, если бы крупный мужчина рядом с ним не успел
крепко схватить его за руку и потянуть
назад. Омнибус с ревом пронесся прямо по тому месту, куда должен был свалиться
Уильям. Человек, поймавший его и все
еще сжимающий его руку, произнес сердито:
- Ради бога, что вы делаете?
Уильям повернулся к нему и серьезно сказал:
- Кто-то толкнул меня.
Когда вновь переключился светофор, группа рассыпалась и устремилась через
переход. Двое маленьких мальчиков,
женщина с корзинкой для продуктов, рабочий, несущий сумку с инструментами,-
видимо, возвращался со сверхурочной
работы... Парочка легкомысленных, сильно накрашенных девушек, одна их тех
неряшливых и печальных старушек, что
вечно ходят в затасканной юбке и разваливающейся шляпке... Человек, похожий на
состоятельного торговца, и еще один,
напоминающий скорее не столь преуспевающего рабочего... Полная дама с маленьким
мальчиком, молодая женщина с
младенцем, которому давно бы пора быть в кроватке... Уильям не мог даже
предположить, кто из них толкнул его в спину.
Но все же кто-то сделал это, и если бы не незнакомец, все еще сжимающий его
руку, он сейчас был бы уже мертв, а вокруг
собралась бы толпа и констебль выяснял бы обстоятельства его неприглядной
кончины...
Уильям повторил свою фразу, добавив:
- Кто-то толкнул меня, ударив в лопатку чем-то тяжелым... Я думаю, палкой.
Высокий незнакомец отпустил его руку. Уильям явно не был пьяным или
сумасшедшим. Мужчина оглядел своего
собеседника с ног до головы, гнев его постепенно улетучился. В жизни случаются
странные вещи. Он побывал во всех
крупных городах мира и мог поклясться, что Лондон переплюнет их все в том, что
касается странных происшествий. Если бы
не спешка, он бы обсудил этот вопрос с Уильямом. Но ему с сожалением пришлось
признать, что на это нет времени:
Мортимер злился, как черт, если его заставляли ждать. Если он окажется в плохом
настроении, из разговора ничего не
выйдет. Поэтому он просто хлопнул Уильяма по плечу, сказав: "Вам повезло, что вы
живы. Будьте поосторожнее, заводя
врагов!" - и пошел прочь раскачивающейся походкой. И то, что после этого он с
великолепной проницательностью и тактом
рас спросил неуловимого Мортимера, написал блестящую статью о нем и его
последнем открытии, а примерно месяц спустя
опубликовал интригующий очерк под названием "Удар тростью в спину", конечно же,
никак не было связано с этой
историей.
Уильям сел на автобус.
Он рассказал Кэтрин все о разговоре с мистером Таттлкомбом и ничего - о
происшествии на дороге. Во-первых, это
казалось ему пустой тратой времени, а во-вторых, могло напугать ее. Кроме того,
пока он ехал в автобусе, в голову ему
пришла идея пятнистого животного с рогами и вращающимися глазами. Ему не
терпелось перенести эту картинку на бумагу,
пока она не померкла. Уильям думал назвать эту игрушку Веселой Коровой. Идеи
обладают неприятным свойством быстро
исчезать, если их игнорируют. Странно, что после того, как он сделал несколько
набросков, поужинал вместе с Кэтрин,
обсудил с ней планы на будущее, пребывая все это время в состоянии такого
счастья, о каком и мечтать никогда не смел, как
только он пожелал девушке спокойной ночи и вышел из двора, злосчастный удар
вновь пришел ему на ум. Отчасти, конечно,
потому, что ушибленное место довольно сильно болело, но кроме того, в душу ему
запал голос незнакомца, возможно,
спасшего ему жизнь: "Будьте поосторожнее, заводя врагов!" Это звучало абсурдно,
ведь у Уильяма в целом мире не было ни
одного врага. Или все-таки был? Кто-то же сбил его с ног. И кто-то толкнул его в
спину, и, если бы не рука того чудаковатого
незнакомца, он упал бы прямо под колеса и был бы раздавлен неумолимой тяжестью
многотонного омнибуса.
Уильям дошел пешком до Марбл-Арк и остановился в ожидании автобуса.
Внезапно рядом послышался голос:
- Привет, Билл! Как дела? Больше ничего не случилось?
Он повернулся и увидел Фрэнка Эбботта. Фрэнк явно не на службе - модный
вечерний костюм был подобран с большим
вкусом и подчеркивал изящную элегантность его фигуры. Выглядел он абсолютно как
светский молодой человек,
проводящий досуг в центре города. Сейчас он, пожалуй, не слишком располагал к
доверию. Но Уильяму захотелось раскрыть
ему свой секрет. Возможно, оттого, что груз мыслей давил так сильно, что хоте
лось его сбросить. А может быть, такое
желание вызвало произнесенное Фрэнком имя, принадлежащее забытому прошлому. Как
бы то ни было, Уильям ответил
очень просто и прямо:
- Я в порядке, но произошло еще кое-что.
- Когда?
- Примерно в половине восьмого сегодня вечером. Кто-то попытался столкнуть
меня под автобус.
- Вас пытались столкнуть?
- Меня толкнули палкой - синяк до сих пор не прошел. Посреди дороги стояла
толпа. Меня толкнули, и я бы оказался под
автобусом, если бы человек рядом со мной не обладал сильной хваткой.
- Где это произошло?
Уильям рассказал.
- Я снова навещал мистера Таттлкомба. Добрался до Хай-стрит и как раз
переходил ее, чтобы сесть на автобус.
- За вами кто-нибудь шел?
- Я никого не заметил.
- Вы не видели, кто вас толкнул?
- Светофор переключился, и все двинулись вперед. Там не было ни одного
человека, на кого я бы мог подумать. Но,
конечно, он мог ускользнуть - пойти назад вместо того, чтобы перейти дорогу. У
него было время, пока я встал на ноги и
огляделся. Он ведь застал меня врасплох.
Фрэнк слегка нахмурился.
- Хотите подать заявление в полицию?
Уильям покачал головой.
- Не знаю, чем они могут помочь.
Фрэнк достал тонкий блокнот, написал что-то, вырвал страницу и произнес:
- Сдается мне, вы кому-то не угодили. Если вы не хотите идти в полицию, то
потрудитесь проконсультироваться с моей
знакомой. Раньше она работала гувернанткой. Теперь стала частным агентом,
занимается расследованиями. Громких дел, в
которых она так или иначе была замешана, гораздо больше, чем у меня времени
рассказывать о них. Скотленд-Ярд обязан ей
очень многим, хотя и не всегда готов это признать. Она, пожалуй, самый умный
человек из всех, кого я встречал, и, как она
бы выразилась, настоящая леди. Если почувствуете, что теряете почву под ногами,
советую вам обратиться к ней. Здесь ее
имя и адрес. А вот и ваш автобус. Увидимся!
Глава 13
Фрэнк Эбботт всю неделю был очень занят. В Уэппинге жена торговца зерном
исчезла после яростной ссоры с супругом,
и ее пришлось разыскивать. Случалось, что мужья самых мирных профессий убивали
сварливых жен, а Уэппинг расположен
недалеко от реки. После того как было опрошено множество слишком разговорчивых
соседей, сделано несколько невнятных,
но многозначительных намеков, после того как след, приведший в Гравесендский
морг, оказался ложным, выяснилось, что
миссис Уилкинс все это время гостила у подруги в Хаммерсмите, вероятно, питая
иллюзорную надежду разжалобить своим
отсутствием сердце мужа.
Сержант Эбботт, потративший много сил и времени, уже был готов забыть о
случайной встрече с Уильямом Смитом, если
бы не обстоятельства, вновь напомнившие о ней. Закончив дело с исчезновением
миссис Уилкинс, Фрэнк получил
сообщение, что его кузина Милдред Дарси прибыла в Англию после семилетнего
отсутствия. Она появилась, переполненная
радостью по поводу возвращения, и сразу же захотела узнать, бывает ли у
полисмена время, свободное от должностных
обязанностей. Если да, то когда, и как он смотрит на то, чтобы пообедать с ней и
Джорджем в "Люксе" сегодня вечером.
Фрэнк был известен как человек, у которого кузин и кузенов больше, чем у
кого-либо в Англии, и со всеми он ухитрялся
поддерживать хорошие отношения. Семь лет - долгий период, и люди склонны
меняться, живя на Востоке. Но они с Милдред
всегда были добрыми друзьями, и Фрэнк, пожалуй, был бы рад снова с ней
встретиться. Она была взбалмошной, забывчивой
и очаровательно неумелой. Интересно, сохранила ли она свою примечательную
внешность. Джордж, как он помнил, был
серьезным, достойным молодым человеком, больше всего подходящим на роль опоры
семьи.
Фрэнк принял приглашение на обед и, прибыв ровно в назначенный час, нашел
Джорджа все таким же весомым и
важным, а Милдред еще более непоследовательной, чем раньше. Внешне она очень
изменилась, и все очарование исчезло.
Не только прическа и одежда, но и вся она выглядела старомодно. Но настроение у
нее было отличное, и она была искренне
рада увидеть Фрэнка вновь. Что касается Эбботта, то под маской благовоспитанного
равнодушия скрывалась его крепкая
привязанность к семье. Вскоре он уже тряс руку Джорджа и высказывал Милдред свое
удовольствие от встречи. И
совершенно внезапно, перекрывая все эти впечатления, в его голове всплыло
воспоминание об Уильяме Смите.
Милдред как раз говорила: "Даже не знаю, когда мы последний раз виделись",-
как вдруг Фрэнк вспомнил, что было это
на вечеринке, где он встретил Уильяма Смита. Хотя это имя не было связано с
воспоминанием... Нет, просто Билл. Билл и
девушка в золотистом платье. До настоящего момента из всей толпы гостей,
присутствовавших на вечере, Фрэнк мог
вспомнить только этих двоих. Но сейчас, словно два фрагмента мозаики встали на
место,- в его памяти всплыли Милдред и
Джордж. Теперь он даже был уверен, что на Милдред было розовое платье. Фрэнк
поторопился ответить кузине:
- Последний раз мы встречались здесь, в "Люксе", прямо перед войной, на
чьей-то вечеринке. Только не помню на чьей. Я
не могу никого вспомнить, кроме тебя и Джорджа, и парня по имени Билл, и девушки
в золотистом платье.
Они шли вслед за Джорджем в залу. Проходя через арку, украшенную зеркалами,
Милдред Дарси поймала в них свое
отражение и Фрэнка и осталась довольна увиденным. Изящная элегантность Фрэнка,
отличный покрой его вечернего
костюма, гладкость зачесанных назад светлых волос, его спокойствие и уверенность
- все это ей очень нравилось. Ей не
приходило в голову, что ее платье не очень новое и вышло из моды, что ее волосы
выглядят сухими и ломкими, а такие
прически перестали носить уже год назад. Девушка в розовом, перед войной
танцевавшая здесь, исчезла навеки. Тогда она
была Милдред Эбботт, теперь же - Милдред Дарси, семь лет прожившая на Востоке.
Но она и сейчас была так же довольна
собой, как когда-то Милдред Эбботт. Она снова взглянула в зеркало, обернулась и
сказала, вскинув голову:
- Мы отличная пара, правда?
Фрэнк решил, что не стоит ее жалеть. Тем более что сейчас его больше всего
занимает погоня за человеком по имени
Билл. Поэтому он ответил:
- Правда. Это всегда было так. Я, помнится, подумал об этом в нашу
последнюю встречу. Ты тогда только что обручилась
с Джорджем. На тебе было розовое платье.
- Удивительно, что ты это помнишь!
- Но это - почти все, что я могу вспомнить.
Они подошли к своему столику и сели.
- Послушай, а кто устраивал эту вечеринку? Клянусь жизнью, не могу этого
вспомнить,- спросил Фрэнк.
- О, Кертис и Молли Латимер.
- Его убили, да?
- Как и Молли, во время одной из первых воздушных атак. Как и многих
других. Люди погибали по-разному. Да и мы
сами не знали, что с нами случится в следующую секунду. Было бы ужасно, если бы
мы тоже умерли! А этот парень, Билл,
что с ним произошло?
- По-моему, он пропал без вести. Кстати, как его звали?
Милдред распахнула глаза. Он помнил этот ее трюк, когда-то преисполненный
очарования. Глаза у нее были довольно
светлые, ярко-голубые, и когда Милдред удивлялась или не понимала чего-то, она
поднимала ресницы так высоко, что
показывалась вся радужная оболочка целиком.
- Я не представляю, милый. Я не встречала его ни до, ни после. Но его все
называли "Билл", и он разрисовал всю обложку
меню собаками, кошками и пингвинами - ужасно здорово. Я долго хранила эту
бумажку, но нельзя же брать в путешествие
все подряд, правда?
- Ты уверена, что не помнишь его фамилию?
- Не думаю, что когда-нибудь ее слышала. Если ты встречался с человеком
только один раз, ты обычно не знаешь его
фамилии. Но мне показалось, что он простоват. Я часто думала, пережил ли он
войну. Ты говоришь, нет?
- Я этого не говорил.
- Ты сказал, он пропал без вести. Он показался мне очень милым. Джордж нас
не слушает, так что я могу раскрыть тебе
страшную тайну: я сильно завидовала его девушке.
- А кто была та девушка?
Женщинам за тридцать не стоит надувать губки. Джордж должен был бы
намекнуть Милдред, что золотые деньки, когда
она умела очаровательно дуться, остались позади. Но она все же попыталась
изобразить гримаску, капризную и обаятельную
в дни ее двадцатилетия, и заявила:
- Но ты же ее помнишь. Ты сам сказал - на ней было золотистое платье.
Кажется, ее звали Лестер?
- Я не помню. Кто она и почему ты ей завидовала?
- Ну, она была дочерью подруги тети Софи - по крайней мере, мне казалось,
что тети Софи... В любом случае, она была
дочкой чьей-то подруги, и поэтому они все суетились вокруг нее. Только теперь я
уже не думаю, что именно Лестер, потому
что, я думаю, это фамилия тех людей, у которых она гостила, хотя я не уверена...
Мне кажется, ее имя начиналось на "Л",
потому что если это не так, то почему же я решила, что ее звали Лестер?
Возможно, ее звали Лайалл, или Линкуотер, или
Саттерби...
Фрэнк поднял брови:
- Саттерби не начинается на "Л".
- Не начинается, ведь правда.- Она просветлела.- Ну ты же знаешь, как
бывает с этими именами - ты думаешь, оно на "Л",
а оно совсем на другую букву. Может, я сказала Саттерби, потому что спутала
Линкуотер с Латимер. Вечеринку ведь
устраивали Латимеры.
- Да, ты говорила. Но я не понимаю, почему это могло заставить тебя
подумать о Саттерби.
- Может... Ну, с именами никогда не поймешь! В конце концов, может, это
была и не "Л". Как раз сейчас мне в голову
пришла фамилия Марриотт... Нет, так звали компаньонку кузины Барбары, которая на
чайной вечеринке впала в
помешательство и разбила четыре лучшие рокингемские чашки, из того чудесного
яблочно-зеленого сервиза. Ужасно, да?
Так, ее звали не Марриотт. А может быть, Карлтон? О нет! Я тебе скажу, как ее
звали, меня только что осенило! С тобой так
бывает? Со мной - часто. Ее имя - Эллиот! Вот откуда взялось у меня это "Л"!-
Милдред перевела дыхание и добавила с
сомнением: - Но все-таки мне кажется, ее могли звать и Лестер.
- Неужели?- Фрэнк не смог сдержать сардонический смех.
Милдред снова надула губки.
- В любом случае, Джордж ею так восхищался, что я чуть не расторгла
помолвку, правда, Джордж?
Джордж Дарси, закончив подробное и придирчивое обсуждение меню с
официантом, повернулся к жене и гостю.
- Что "правда"?
- Ты ведь хотел расторгнуть нашу помолвку из-за того, что по уши влюбился в
эту девицу, Лестер, на вечеринке у
Латимеров, прямо перед нашей свадьбой?
Джордж ответил довольно угрюмо:
- Не представляю.
- Значит, это я ее почти расторгла. И должна сказать, девица была жутко
хорошенькая.- Не дождавшись внятного ответа
от мужа, Милдред вновь обратилась к Фрэнку.- Теперь-то он может говорить что
угодно, но тогда он просто ужасно в нее
влюбился. Но, конечно, она была обручена с Биллом, и ни на кого даже не
смотрела. Они танцевали вместе почти весь вечер.
Не помню, были ли они уже обручены, или это произошло в тот вечер, но знаю
точно, что они поженились очень скоро после
этого, потому что тетя Софи - это была тетя Софи - мне об этом сказала. Правда,
это могла быть кузина Барбара или мисс
Макинтош, они обе крутились поблизости.
Со своей всем известной способностью выбирать самую незначительную деталь
из любого разговора, Джордж
поинтересовался:
- Кто такая мисс Макинтош?
Милдред разразилась бесконечным рассказом о мисс Макинтош, которая была
очень стара и держала пуделей, которых
нужно было часами каждый день расчесывать, но история эта не содержала ни слова
о Билле и девице Лестер - если,
конечно, ее звали Лестер, а не Лайалл, Линкуотер, Саттерби, Марриотт или
Рокингем... Нет, рокингем - это китайский
фарфор, разбитый сумасшедшей мисс Марриотт, которая была компаньонкой кузины
Барбары.
Фрэнка и раздражала и смешила ее манера рассказывать. Правда, еще какихлибо
сведений, проливающих свет на судьбу
Уильяма Смита, ему добиться не удалось.
Позже, уже прощаясь, он спросил вполне серьезно:
- Слушай, Милдред, ты совершенно уверена, что тот парень, Билл, женился? Не
важно, как звали девушку и все такое...
Просто сосредоточься и вспомни, действительно ли он женился?
Она посмотрела на него с сомнением.
- Ну, по-моему, женился...
- Почему ты так думаешь?
- Ну, я помню, тетя Софи написала, что собирается подарить им китайский
фарфор. Ты знаешь, у нее его было очень
много.
- Ты точно это помнишь?
- Да, потому что мне стало интересно, какой из сервизов она им отдаст. Там
был один, который я присмотрела и
надеялась, что она оставит его для меня.
- Если она написала тебе и сообщила, что приготовила для них свадебный
подарок, она должна была упомянуть их имена.
- О, так и было.
- Так что же?
Милдред сморщила лоб - от этой гримасы и без того длинные морщины стали еще
уродливее.
- Знаешь, я думала о фарфоре. Тот сервиз, который мне хотелось получить,
был просто прелесть - такие маленькие
букетики цветов и голубые края, а верхушка чайника сделана в форме клубнички.
Меня на самом деле не волновали имена.
Но уж наверно тетя их упомянула.
- Попытайся вспомнить, что она написала.
- Она написала: "Я подарю им один из своих чайных сервизов".
Если Фрэнк и заскрипел зубами, то сделал это очень тихо.
- Да хватит о сервизах, она же не с этого начала.
- О нет, она написала, что они поженились, и мне интересно будет об этом
узнать, потому что я влюбилась в Билла. Я ей
сказала, знаешь ли...
- Она так и написала - "Билл"?
- Ну да, я тебе об этом и твержу.
- Тогда она должна была назвать и имя девушки. Как ее звали?
- Милый, я забыла.
- Ты уверена, что речь шла именно о том Билле и о той девушке?
- О да!
На этот раз ответ был абсолютно искренним.
- Ты уверена, что они поженились?
- О да, уверена, потому что тетя Софи ездила на свадьбу - она же не могла
этого сделать, если бы они не поженились! А я
помню, что она туда ездила, потому что в страшно жаркий день она надела свою
соболью накидку, а я получила письмо, где
она об этом рассказывала, и, помнится, подумала, как ужасно это звучит. К тому
же представь тетю Софи в соболях - просто
кошмар!
- Ты все-таки не помнишь их имен?
- Билл...
- Спасибо, это я уже понял. Мне нужны фамилии Билла и девушки. Если ты их
сама не помнишь, как насчет твоей тети
Софи?
- Милый, она умерла пять лет назад. И она все-таки оставила мне чайный
сервиз, только не знаю, тот ли, что я хотела.
- Подумай, кто еще может знать?
Морщины на лбу опять стали глубже. Она покачала головой.
- Честно, милый, не знаю. Ты знаешь, очень многие умерли - кузина Барбара,
Латимеры, Джим и Боб Баррет ты... Я
помню, они там были, потому что Джим сказал, что я похожа на розовый бутон, а
Джордж пришел в ярость. Это важно?
- Возможно,- ответил Фрэнк Эбботт.
Уильям привез Кэтрин к мистеру Таттлкомбу, как и договорились, сразу после
закрытия магазина и обнаружил, что в этом
доме их визит расценили как настоящее событие. Утром мистеру Таттлкомбу сняли
гипс, и он смог пройти через лестничную
площадку в верхнюю гостиную. Обстановка этой комнаты восходила к далеким
временам, еще до свадьбы Абигейль, когда
старая миссис Солт жила в этом доме со своим сыном и большую часть из тех
пятнадцати лет вообще не спускалась вниз. В
гостиной все еще лежал ковер и стояли плюшевые кресла, когда-то выбранные ею.
Вязаные салфетки были ее собственной
работой. С каминной полки смотрел увеличенный фотографический портрет ее самой в
викторианском вдовьем чепце.
Мистер Таттлкомб сидел в самом большом кресле, положив ногу на скамеечку,
колени его были накрыты коричневобелой
полосатой шерстяной шалью. Абигейль надела воскресное платье. На стол
подали чай, пирог, сандвичи, заливную
рыбу, желе, бисквит, пропитанный вином и залитый сбитыми сливками, блюдо со
знаменитыми сырными палочками
Абигейль и банку знаменитого яблочного джема ее кузины Сары Хиллз.
Мистер Таттлкомб был весел, как Панч. Если внешность обманчива и красота -
только видимость, она все равно радует
глаз. Абель нашел, что красота мисс Эверзли очень приятна глазу. Это была не
броская, яркая красавица, а очень скромная,
спокойная, благородного вида девушка. И очень любит Уильяма - нельзя быть с ними
в одной комнате и не заметить этого.
Абигейль с этим согласилась. Милая девушка, если Абигейль что-нибудь понимает в
юных леди, а миссис Солт была
уверена, что понимает. В ней есть что-то такое, что заставляет гадать, почему
она не захотела найти более выгодную партию.
Но совсем не трудно понять, что они влюблены друг в друга. Забавно, что такие
вещи всегда так заметны, даже если молодые
люди не слишком часто смотрят друг на друга, а разговор идет только о магазине,
о разрисованных игрушках, о ноге Абеля,
о яблочном джеме Сары и том, как Абигейль удается сделать палочки такими
светлыми. Миссис Солт вдруг обнаружила что
дает Кэтрин рецепт. Если бы ей до этого сказали, что она так сделает, то ни за
что бы не поверила.
Потом, когда все уже шло так чудесно, кто-то приоткрыл дверь и стал
смотреть на них в щелку. Кто же еще это мог быть
как не бедная Эмили? Не то чтобы ее не хотели здесь видеть... Абигейль никогда
бы не позволила себе даже подумать, что
Эмили лучше сидеть в своей комнате. Если бы такая мысль осмелилась родиться, она
была бы с позором изгнана. Но миссис
Солт не помнила, чтобы Эмили хоть раз вошла или заглянула в комнату, где сидели
гости. В таких случаях она всегда
уходила в кухню, делала себе чай и украдкой наведывалась в кладовую в поисках
еды. Очень часто Абигейль жаловалась на
это Господу в своих молитвах, потому что даже терпению святого настанет предел,
если его кладовую будут постоянно
обворовывать. Эбби была если не святой, то очень доброй женщиной, и уже около
тридцати лет назад смирилась с Эмили и
ее поведением. Она безмятежно взглянула на высокую черную фигуру в дверях и
сказала:
- Входи, дорогая. Это мисс Эверзли. Мистера Смита ты, я думаю, знаешь,- а
это моя золовка, мисс Солт.
Эмили стояла на пороге в черном, неровно подшитом шерстяном платье. Спереди
и сзади оно провисало, а по бокам,
приподнятое угловатыми бедрами, было слишком коротким. Широкий воротничок
болтался на шее, а рукава не закрывали
костлявых запястий. Она выставила вперед голову с копной седеющих темных волос,
торчащих во все стороны, тусклыми
глазами уставилась на Абеля, на Кэтрин, на Уильяма, вошла в комнату и
приблизилась к столу. Когда Уильям предложил ей
стул, она пристально посмотрела на него, будто это был не стул, а чашка с ядом
или орудие пытки. Уильям должен был
почувствовать себя разоблаченным и с презрением отвергнутым. Эмили обошла стол,
выбрала смехотворно маленький стул,
слабое подражание Шератону, и, поставив его как можно ближе к Абигейль и как
можно дальше от Уильяма, с ужасающей
скоростью принялась один за другим поглощать сандвичи с сыром и томатами. Она
ухитрилась разрушить уютную
обстановку, не говоря ни слова. Просто ела свои сандвичи и пила чай.
Мистер Таттлкомб, с покрасневшим лицом, размышлял о том, что иногда Господь
посылает испытания, с которыми
нужно смириться. Но он не мог заставить себя смириться с Эмили. Его переполняло
убеждение, что ей лучше было бы жить в
приюте.
Как раз в тот момент, когда Кэтрин говорила ему, что они думают пожениться
в субботу, Эмили оторвалась от сандвича,
чтобы заговорить впервые за время своего присутствия в комнате. Голос у нее был
грубый и низкий, почти как мужской.
- Жениться на скорую руку, да на долгую муку - вот какая есть пословица.
Взгляд голубых глаз Абеля стал твердым, как мрамор.
- А есть и другая: больше дела, меньше слов, Эмили Солт!
Возможно, она его не расслышала и продолжала есть сандвичи, пока не
опустошила тарелку. Затем, оттолкнув стул так
резко, что тот упал, она покинула комнату, как и вошла - пристально глядя на
Абеля,
...Закладка в соц.сетях
