Жанр: Детектив
Эра Милосердия
...дело, раскрыл на первой странице, а Панков снял с
переносицы и принялся тщательно протирать очки. Делал он это очень
неспешно, чистеньким ветхим носовым платком, и я снова подумал, что очки
у него какие-то совсем старинные, таких теперь и не носит никто:
круглые, без оправы, с желтенькой пружинкой и шнурком. Нацепил он
окуляры, рассеянно махнул мне рукой - рядом, мол, садись - и принялся
читать протокол, делая маленьким золоченым карандашиком какие-то
непонятные отметочки на полях. Дочитав, сказал:
- Классическое корыстное убийство. Обратите внимание, молодой
человек: при эмоциональных преступлениях, то есть под воздействием
сильных страстей, виновные откровенны. Напротив, при корыстных мотивах
они зачастую отрицают вину до последней возможности. Вчера я уже говорил
об этом нашему другу Глебу Георгиевичу, но он был несколько... э...
самонадеян. Отсюда следует, что, не дожидаясь признания обвиняемого, мы
должны доказать его вину при помощи улик, прямых, а также косвенных. Вы
ведь только начинаете? - Он снял очки, и на переносице от пружинки
остался глубокий красный след. Я кивнул, а он, не глядя на меня,
продолжил: - Это дело мне кажется достаточно хрестоматийным для того,
чтобы вы могли получить первое глубокое впечатление об основных
признаках работы, которой собираетесь посвятить себя...
- Сергей Ипатьич, а почему вы считаете это дело хрестоматийным?
- Да потому, что преступление совершено человеком неопытным и он
оставил нам улики, достаточные для трех убийств. Нам остается только
исследовать их, закрепить и законным порядком привязать, так сказать, к
данному делу. И тогда можно его направлять в суд, даже если обвиняемый и
не соизволит сознаться: улики обвинят его сами!
- А если улики не подтвердятся? - спросил я.
- Как это "не подтвердятся"? - удивился Панков.- Должны
подтвердиться!..
Впрочем... э... не будем загадывать, мы же не на семинаре.
Но я человек дотошный и, несмотря на то что Жеглов уже не раз ругал
меня за въедливость, все-таки переспросил:
- Хорошо, как все сойдется, а если нет? А Груздев не колется...
Панков покашлял, пожал узкими плечиками, словно я бог весь какой
глупый вопрос задал:
- Гм... Гм... Ну-у... если не сойдется... и обвиняемый отрицает
вину... Суд тогда оправдает его.
- А как же убийство? - допытывался я.- Кто отвечать-то будет?
- Видите ли, молодой человек, наука считает, что не существует
нераскрываемых преступлений... Так сказать, теоретически. Так что нам с
вами надо поднатужиться...
- Так давайте поднатужимся,- сказал я, потому что и мне эта волынка
уже начала надоедать.- Какие будут указания?
Панков, словно обрадовавшись, что я отстал от него со своими
дурацкими вопросами, удовлетворенно покивал головой и сказал:
- Берите бумагу, ручку, пишите...
Ручки я не нашел, но в планшете у меня - я его с войны привез - был
командирский карандаш, взял я его наизготовку, а Панков начал диктовать.
- Баллистическая экспертиза. Вопросы. Являются ли пуля и гильза,
обнаруженные на месте происшествия, частями одного патрона? Можно ли
выстрелить этим патроном из пистолета "байярд", обнаруженного в
Лосиноостровской? Выстрелена ли пуля из того же пистолета? Выброшена ли
гильза из того же пистолета? Пригоден ли к стрельбе тот же пистолет?
Следственным и оперативным путем искать ответ на вопрос, почему
преступник при наличии фирменных патронов "байярд" воспользовался
патроном другой марки...
Я торопливо записывал, боясь упустить хоть одно слово, хотя мне и
непонятно было, кому нужны эти тонкости, и без того очевидные. Но
Панкову, думаю я, лучше известно, что надо делать.
- Медицинская экспертиза,- диктовал он.- Вопросы. Возможно более
точное установление времени смерти... Стоматологически - изготовить
слепок следа укуса на шоколаде для последующего сравнения с контрольными
образцами... Получить таковой у обвиняемого Груздева... Далее.
Исследовать групповую принадлежность слюны на окурках папирос "Дели"...
Дактилоскопическая экспертиза. Проявить все обнаруженные отпечатки
пальцев, сравнить с отпечатками потерпевшей, ее мужа, сестры на предмет
идентификации... Комплексная химическая и органолептическая экспертиза.
Выявить тождественность жидкости в бутылке с этикеткой "Азербайджанское
вино. Кюрдамир" этому вину, установить наличие либо отсутствие
каких-либо примесей в исследуемой жидкости, в положительном случае
исследовать примеси...
Я так много и так быстро писать не привык - пальцы замлели, и я
потряс ими.
Панков пообещал:
- Скоро закончим. Пишите: графическая экспертиза. Установить, кем
исполнена - не Груздевым ли? - записка угрожающего содержания. Для чего
изъять образцы произвольного письма Груздева, контрольный текст
свободного письма и текст, исполненный обвиняемым под диктовку...
Дальше: следственным путем проверить содержание всех письменных
документов, изъятых с места происшествия. Допросить сослуживцев
потерпевшей и обвиняемого, его сожительницу. Оперативным и следственным
путем - активные и неотложные меры розыска имущества потерпевшей,
похищенного из ее дома... Все.- И Панков с облегчением, хотя и не без
самодовольства, посмотрел на меня.
- Более или менее понятно,- сказал я.- Это мы будем исполнять?
- Со мной в контакте. Для начала я вынесу постановление об
экспертизах, а вы свяжитесь с экспертами.
Оставив для нас целый список неотложных "оперативных и следственных
мероприятий", Панков положил в футлярчик очки, надел свои резиновые
броненосцы, взял зонтик, отбыл; и почти сразу же пришел Жеглов, чем-то
весьма довольный. Но расспрашивать его я не стал: захочет - сам
расскажет, а показал ему панковский списочек.
- Солидно,- хмыкнул Жеглов.- Но все правильно. Черт старый,
следственные дела мог бы и себе оставить, нам оперативных выше головы
хватает. Да ладно уж, у них дел по тридцать на одного следователя в
производстве. Если мы станем дожидаться, пока он сам сделает... Э-эх,
ладно. Пошли питаться?
Питаться - это хорошо! Я питаться в любой момент был готов, прямо
ненормально есть все время хотелось, как троглодиту какому-то. Я уж и
курить побольше старался,- говорят, аппетит отбивает, но у кого, может,
и отбивает, да только не у меня. Американцы, когда мы с ними на Эльбе
встретились, все время резинку жевали. Не от голода, конечно, мы все там
сытые были, куда уж, а от баловства; привычка это у них такая. Эх,
сейчас бы иметь запас такой резинки, я бы ее все время жевал, все ж не
так голодно. Да чего там, где она, та резинка, да и харчи наши фронтовые
вспоминать не хочется...
- Есть, товарищ начальник, питаться. Разрешите идти?
Не успел Жеглов рта раскрыть, в дверь постучали. Вошел генерал,
летчик, плащ на руках. И орденов тьма-тьмущая,- у летчиков-то их всю
жизнь больше всех было! - и Звезда Героя. Мы оба по стойке "смирно":
- Здравия желаем, товарищ генерал!
А он сказал:
- Вольно. Это МУР?
- Так точно, товарищ генерал,- сказал Глеб и представился: - Старший
оперуполномоченный уголовного розыска капитан Жеглов!
- Очень приятно,- улыбнулся генерал.- Моя фамилия Ляховский.
- А-а, как же, как же, товарищ генерал...- тоже заулыбался Глеб, а я
сразу вспомнил, что он мне на дежурстве рассказывал, да не дорассказал
про украденную у генерала "эмку".- Нашли вашу голубушку, уж постарались
как положено...
- Точно. Все в полном порядочке. А я-то расстроился - привык к ней, и
вообще обидно: из-под носа увели, мерзавцы. Но доблестная милиция
оказалась на высоте...
- Иначе невозможно, товарищ генерал,- гордо сказал Жеглов.- Неужели
дадим распоясаться преступному элементу в нашей славной столице? Да еще
машины у наших замечательных героев воровать? Никогда!
Ляховский подошел, взял Жеглова за руку, сказал с чувством:
- Вот я и зашел - дай, думаю, лично поблагодарю товарищей. Молодцы.
- Правильно, Александр Васильевич! - одобрил Жеглов.- А то у нас
работают ребята как звери, а благодарности сроду не дождешься. Конечно,
мы не за "спасибо" работаем, но слово доброе, а уж от такого человека,
как вы, особенно дорого.
Генерал добродушно улыбался, и было видно, что слова Глеба ему
приятны. А тот уже совсем обжился:
- Александр Васильевич, нам ничего такого - ни письма в газету, ни
разных там других подобных вещей - не нужно. А вот зашли - и это нам
исключительно радостно и приятно...
В лице Ляховского появились сразу и озабоченность и облегчение:
- Слушайте, да ведь это мысль - насчет газеты! Мне самому как-то в
голову не пришло. У вас своя газета!
- Да, "На боевом посту", здесь же и находится.
- Прекрасно. Просто прекрасная мысль. Вы меня извините, я не
расслышал - ваша как фамилия?
- Жеглов, капитан милиции,- скромно сказал Глеб.
- А ваша? - повернулся генерал ко мне.
- Старший лейтенант Шарапов, товарищ генерал-майор,- по-уставному
ответил я и добавил: - Только, разрешите доложить, я к этому делу ни
малейшего отношения не имею...
- Ясно,- кивнул генерал, что-то записал в маленькую книжечку в
алюминиевой обложке, попрощался с нами за руку и ушел.
- Глеб, ты что? - спросил я.- Мы-то здесь при чем? Ведь машину, как я
понимаю, ребята из розыскного отделения ОРУДа нашли, нет?
Жеглов удивленно посмотрел на меня:
- Ну и что? Как это "мы здесь при чем"? Что ж, по-твоему, ребята из
ОРУДа посторонние нам? Ты эти закидоны брось, Шарапов, мы одно дело
делаем. Нас хвалят,- значит, их хвалят. Их ругают,- значит, нас ругают.
И я не знаю, где ты привык, Владимир, вот так выставляться - на
разведчика даже и не похоже...
Мне как-то совестно стало, но потом я вспомнил про газету и сказал:
- Вот напишет он в газету, что ты его "эмку" нашел, тогда
покрутишься...
- Кабы ты чуток умнее был, Шарапов, то знал бы, что фамилии
оперативных работников газета не оглашает. Напечатают заметку, вырежут и
направят кому следует. А Жеглов, коли надо будет, пригласит на
комсомольское собрание героя-летчика Ляховского - это всем полезно и
интересно. Уразумел?
Все это он произнес уже по дороге в столовую, и мне оставалось только
подивиться находчивости Жеглова и его быстромыслию. Я ему так и сказал и
добавил, что у нас в разведке очень не хватало такого парня, как он. А
Глеб засмеялся, ему мои слова понравились, он обнял меня по-дружески за
плечи и сказал:
- Ладно уж, мыслитель! Давай подзаправимся - и марш к экспертам, нам
с груздевским делом телиться нечего, закончим его по-быстрому и пора
всерьез "кошками" заняться, что-то надоедать они мне стали...
ТОВАРЫ ДЛЯ НАСЕЛЕНИЯ. НОВЫЕ ИЗДЕЛИЯ
В продукции артели "Метпромсоюз" видное место занимают врезные дверные замки,
инструменты, металлоизделия, алюминиевая посуда. Освоены стулья, шкафы,
пружинные матрасы Среди новинок, которые появятся еще в текущем году.-
металлические детские сани, трехколесные велосипеды, электропроигрыватели,
шашки и домино из пластмассы.
"Труд"
На другое утро, едва мы вошли в дежурную часть, Соловьев бросил телефонную
трубку на рычаг и крикнул:
- По коням, ребята! "Черная кошка" опять магазин взяла...
И пока наш старый верный "фердинанд" катил в сторону Савеловского
вокзала, я думал о том, что у Жеглова наверняка есть дар предчувствия -
только вчера перед вечером он говорил со мной о "кошках". Сейчас он
сидел впереди у окна, нахохлившийся, сердитый, мрачно смотрел на нас.
Тараскин спросил у Гриши:
- А почему картина называется "Безвинно виноватая"?..
Гриша захохотал, а Жеглов сказал сердито:
- Вот если я еще раз узнаю, что ты сторублевку от жены в ствол
пистолета заначиваешь, я тебя сделаю по вине виноватым...
- А как быть, Глеб Георгиевич? - взмолился Коля.- Ей бы с нюхом-то ее
у нас работать! В прошлый раз в кобуре спрятал - нашла! А пистолет
трогать она все-таки опасается...
Я устроился на задней скамейке и куском проволоки силился прикрепить
подметку - ботинок вовсю просил каши. Проволока, к сожалению, была
сталистая - она пружинила, вылезала из шва и держала неважно. Но я
надеялся дотянуть хоть так до вечера, а дома уже разобраться с подметкой
всерьез...
Это был, собственно говоря, не магазин, а склад: мелкооптовая
продбаза на Башиловке, недалеко от милицейского общежития. Старый
двухэтажный кирпичный дом без окон, длинный навес для машин и подвод,
небольшой грязный двор, огороженный для блезиру хлипким забором. Во
дворе, около забранной жестью двери, ведущей в склад, толпились люди в
телогрейках поверх белых халатов, их сердито расспрашивал о чем-то
небольшого роста мужчина в кожаном пальто и комсоставской фуражке. По
тому, как почтительно ему отвечали, я сообразил, что сытый кожаный дядя
и есть какое-то высокое продовольственное начальство. Рядом с дверью
стоял участковый с безучастным, скучающим лицом - охранял место
происшествия.
- Сторож где? - спросил Жеглов участкового, и тот кивнул на древнего
дедка с зеленой от махорки бородой. Жеглов подозвал его, и дед, шамкая,
непрерывно сморкаясь из-под руки, начал длинно и путано объяснять, что
шел дождь, что он укрылся от него под навесом - с фасада,- что он
недослышит по старости - "вот они, жулики, знать, сзаду и подобрались".
Ни того, как вошли в склад воры, ни как вышли, дед не слышал,
по-видимому, крепко спал и покражу обнаружил, когда рассвело и он увидел
вырванный вместе с петлями навесной амбарный замок.
Пасюк остался осматривать дверь и замок, остальные в сопровождении
директора прошли внутрь базы. Еще на двух дверях были взломаны замки:
вскрыли винно-бакалейную и мясную секции. Сначала осмотрели мясную,
внутри которой от холодильных установок был декабрьский мороз.
На перевернутом ящике сидел совершенно окоченевший котенок;
маленький, черный, он разевал красный треугольный рот и жалобно мяукал.
Директор сказал растерянно:
- Вот он - их бандитский знак...
Глупость, конечно: ну какой там знак - обычный маленький котишка! Но
оттого, что подбросили этот жалкий мяукающий комочек бандиты, все
смотрели на него с удивлением, интересом, а некоторые - просто со
страхом, будто был этот несчастный котенок ядовитым.
Жеглов поднял его за шкирку и вглядывался в него, будто прикидывал,
нельзя ли получить от него какие-нибудь сведения. Но кот только мяукал,
судорожно поводя растопыренными лапками.
- А не мог кто-нибудь из сотрудников его здесь оставить? - спросил
Глеб.
- Что вы, товарищ начальник! - взмахнул блестящими кожаными рукавами
директор.Санинспекция запрещает, да и некому тут...
Жеглов сунул котенка Тараскину, Коля спрятал его за пазуху, и кот
сразу затих.
- Тогда считать мы стали раны...- сказал Жеглов.- Давайте смотрите,
что взяли...
Завсекцией, здоровенный красноносый мужик с медвежьими глазками,
оглядываясь по сторонам, бормотал:
- Так, вроде все на месте... Ага... Ага... Вторая камера и была
отпертая, нет в ей ничего... Ага...- И вдруг голос его упал; он
повернулся к директору, и на лице его был испуг: - Вартан Иваныч,
меланж!
- Что "меланж"? - раздраженно спросил директор - Украли?!
- Украли...- тихо сказал завсекцией и пояснил нам: - Банка здесь
была, двадцатикилограммовая, к праздникам держали...
- Меланж - это что? - спросил Жеглов.
- Яичный порошок,- торопливо сказал директор.- Высшего качества,
импортный...
Ай-ай-ай, для госпиталя приготовили, а они, сволочи...
- Консервов нет,- объявил завсекцией.- Три ящика американских, с
ключами...
- Мясо? - коротко спросил директор.
- Не, бекон, мясо уже распределили...
- Ящики большие? - спросил Жеглов.- Тяжелые?
- Метровые,- буркнул завсекцией.- В ширину по полметра будут.
Примерно, конечно.
А вес брутто я вам точно сейчас скажу...- Он достал из кармана пачку
накладных, пошелестел ими.- Вот... Двенадцать дюжин банок... так...
нетто... Вот, брутто - семьдесят два кило, без ящика...
- Понятно,- кивнул Жеглов.- Остальные в сохранности?
- Да вроде...- неуверенно протянул завсекцией.- Инвентаризацию надо
делать...
В винно-бакалейной секции преступники взяли ящик наливки "Спотыкач",
коробку шоколада "Серебряный ярлык", ящик сахарина - тридцать пять
килограммов, пять пачек папирос "Герцеговина Флор".
- А почему вы думаете, что пять пачек? - спросил Жеглов молоденькую
заведующую, испуганно глядевшую на оперативников.
- Я не думаю, я точно...- сказала она уверенно.- В одной вязке -
двадцать пачек.
Всего вязок было три, две вон лежат, а одна была начатая, я лично
десять пачек в Наркомат заготовок отпустила. Значит, десять еще
оставалось, а в наличии - видите? - только пять.
- Так-так...- Жеглов походил по секции, обратился ко мне: - Ну, орел,
какие есть соображения?
Мне сделалось неловко, потому что никаких особых соображений не было
и я уже пару раз ловил себя на пустом мечтании, что если бы можно было
залететь на место происшествия в тот момент, когда там жулики шуруют,
вот тут бы я себя показал, я бы им, сволочам, устроил! Но поскольку все
это было несерьезно, я для солидности покашлял в кулак:
- Я так полагаю, что жуликов человек пять было: каждый себе взял по
пачке "Герцеговины". А больше брать не стали, потому - баловство и руки
товаром, понимаешь, заняты... Так? - И поскольку Жеглов ничего не
говорил, сам себе ответил: - Я полагаю, так. Теперь: им тут ночевать
некогда, а ящики тяжелые, вдвоем еле унесешь... сколько их, мест,
значит, постой .. Три да одно - четыре, да еще три - семь мест, семь
ходок, значит, если вдвоем. А сюда ходить, что ни говори,- риск, в любой
момент могут застукать. Значит, вчетвером - всего три-четыре ходки...
Надо во дворе следы искать, они от тяжести должны быть глубокие, да
пролом в заборе - там, где добро вынесли...
Когда, выйдя во двор, мы обнаружили близ забора четыре пары
явственных следов, а в конце их цепочки три доски, выбитые из забора, а
потом аккуратно вставленные обратно, Жеглов сказал, усмехаясь:
- Следопыт! Везет тебе - вон какая погода стоит сырая, земля каждый
отпечаток сохраняет. Только вот с асфальтом как будем?..
Действительно, с асфальтовым тротуаром за забором оказалось сложнее:
был он грязен, безнадежно затоптан сотнями с утра прошедших здесь людей
и о том, куда двинулись отсюда воры, судить было трудно. Впрочем, мы все
сошлись на одном, наиболее вероятном: жулики прямо к пролому в заборе
подогнали машину, быстро погрузили похищенное и скрылись.
Пока эксперт гипсовал следы во дворе, Жеглов в кабинете директора
базы провел небольшое собрание.
- Значитца, так, товарищи,- сказал он коротко и ясно.- О том, как вы
охраняете народное добро, об этом будет отдельный разговор, и виновные
ответят по всей строгости. Я тут прикинул - взяли у вас товаров тысяч на
восемьдесят. По рыночным ценам, конечно. Это раз. Дальше: организуйте
комиссию, чтобы снять остатки и навести учет - все ли похищенное
зафиксировали и так далее. Без обид и, как говорится, без личностей хочу
предупредить: не дай вам бог - кому-нибудь из матерьяльщиков - вздумать
примазать чего-нито к похищенному: воры, они ведь все как есть покажут,
когда возьмем мы их...
И столько было несокрушимой уверенности у Жеглова в том, что он
возьмет воров, будто за угол выйдет и из соседнего дома дворника
приведет, что кладовщики враз и согласно закивали, прижимая к сердцу
руки: мол, дело ясное, всем понятное и как же может быть иначе?
А он продолжал свою речь:
- Это, значитца, два. И третье: нынче же обеспечьте охрану
социалистической собственности должным образом, а то вас вчерашние гости
по новой оглоушат!
Все...
Я приехал в Управление около шести часов и сразу же направился в
столовую. Я уже заметил, что все последнее время испытываю неутихающее
чувство голода - даже не голода, а какой то хронической несытости.
Наверное, мой здоровый организм бунтовал против скудного городского
пайка, привыкнув к доброму армейскому приварку, который к тому же
разведчики ухитрялись усиливать и разнообразить за счет "боевой
подвижности и тактического маневра по тылам врага", как выражался
старшина Форманюк.
Над окошком кассы клочок бумаги доводил до сведения сотрудников:
"Имеются в продаже белковые дрожжи (суфле) в качестве дополнительного
бескарточного блюда".
Я охотно выбил чек на три порции суфле, рассудив, что после долгого
пребывания на воздухе полезно поддержать гаснущие силы любыми
средствами, и пошел в зал. У раздачи назревал скандал; красный от
возмущения Пасюк, держа на огромной ладони тарелку, допрашивал
молоденькую веснушчатую повариху:
- Шо це таке за суп, перший раз бачу - холодная вода с рисом та
сухохфруктамы?
Як его исты?!
- Да вы поймите,- оправдывалась курносая,- это заграничное
ресторанное блюдо, очень вкусное и полезное,- фруктовый суп!
- Та плювать мени на заграныцю, я ее усю ногами пройшов! Якой то суп,
як вин сладкий, то не суп, а компот! А з рыса гарна каша, а не компот,
тю... Борщ мени давайте! - И Пасюк решительно сунул девушке тарелку.
- Вот народ несознательный,- посетовала повариха, но спорить не стала
и налила Пасюку полную до краев тарелку борща; и он пошел, довольный, за
столик, а несознательный народ вокруг, досыта насмеявшись, стал просить
девушку выдавать борщ на первое, а новомодный суп - на третье.
Мне удалось получить у нее оба супа, у другой раздатчицы я взял гуляш
и три стакана суфле - густой серой жидкости с фиолетовым оттенком, не
слишком аппетитной на вид,- и пристроился на освободившееся место у
окна, рядом с Пасюком, который, покончив с борщом, сообщил мне последние
новости. По заданию Жеглова он побывал на работе у Ларисы Груздевой, в
драмтеатре, и узнал, что за день до убийства она уволилась. В
костюмерной она говорила, что собирается для начала отдохнуть на юге.
- А где именно, с кем? - поинтересовался я.
- Вона казала, що у Крым пойдет, чи как... Або з кем - невидомо.
Кажуть ти костюмеры, шо дуже гарная була вона баба, добра та несварлива.
Принесла, кажуть, на прощание торт, та була дуже в гарном настроении...
Я обсосал мослы, которые назывались гуляшом, подумал вслух:
- Странно... Надя ничего насчет ее увольнения и поездки на юг не
говорила. Надо бы ее переспросить - не могла же она не знать о таких
планах Ларисы?
- Должна була знаты,- согласился Пасюк.- Тем более шо у тот же день
Лариса сняла со сберкнижки уси свои гроши...
- Какие гроши? - удивился я.- У нее разве были деньги?
- Булы,- подтвердил Пасюк.- Жеглов по телефону разузнав, иде воны
булы, в якой касси, а я поехав. Кассирша справку дала - от, бачь...
Пасюк вынул из кармана гимнастерки сложенный вчетверо листок -
справку сберкассы. Счет Ларисы был заведен в тридцать девятом году,
постепенно пополнялся и достиг к двадцатому октября восьми тысяч пятисот
рублей, которые в этот день были получены полностью.
- Сразу все деньги сняла?..- удивился я.
- От и кассирша мени казала, шо просыла ее счет нэ закрывать, хоть
пьять червонцив оставить... Алэ Груздева отказалась...
Попробовал суфле - это было довольно вкусно, и я с удовольствием
выпил все три стакана. Пасюк дождался меня, и мы поднялись в кабинет.
Пасюк устроился за столом писать рапорт о проделанной работе, а я, сытый
и вполне удовлетворенный сегодняшним обедом, который был одновременно и
ужином, принялся расхаживать по кабинету, размышляя о новостях, добытых
Иваном. Мне казалось, что они имеют какую-то связь с происшедшими
событиями, но уловить эту связь я пока не мог...
НУЖЕН УКСУС - БЕРИ "КАБУЛЬ"!
Странные порядки существуют в продмаге N 3 (Старопетровский пр.) Если
потребителю нужен уксус, то его можно купить только в комплекте с соусом
"кабуль". Витаминная паста продается с таким же количеством фруктово овощного
повидла (по карточкам). На протесты потребителей, завмаг отвечает: "У нас
такой порядок. Не нравится - не берите!"
Из письма в редакцию
К вечеру движение и суета в коридорах Управления усилились. Я уже начал ощущать
внутренние ритмы своего непростого учреждения и поэтому сообразил, что готовится
очередная городская операция. Жеглов в таких случаях объяснял: "Изменилась
оперативная обстановка в городе". Его самого с полчаса назад вызвали к
руководству, и я видел, как по длинному коридору, ведущему к кабинету начальника
МУРа, потянулись начальники отделов, бригад и опергрупп.
Тараскин сидел за большим столом, писал какие-то запросы. То ли
бумага была дрянная, то ли перо царапало, а скорее всего, с
письменностью у Коли было не слава богу, но строки на листе
расплывались, задирались буквы, помарки и кляксы росли, пока,
чертыхаясь, Коля не взял новую страничку и не принялся писать запрос
заново.
Иван Пасюк читал учебник истории. Время от времени он, поднимая
голову и раздумчиво чмокая сухими губами, говорил, ни к кому не
обращаясь:
- Елки палки, це ж надо - Столетняя война! Це ж надо - сто лет
воевать! С глузду зъихать можно...
Пасюк учился в шестом классе вечерней школы, учился безнадежно плохо,
и его грозились перевести обратно в пятый класс. По литературе
учительница уже отказалась аттестовать его в первой четверти, потому что
в домашнем сочинении "Почему мы любим Гринева и ненавидим Швабрин
...Закладка в соц.сетях
