Жанр: Детектив
Его звали Герасим 2. Охота за царской казной
...ь... - уже смеюсь я.
В глазах водилы уважение.
- С Москвы, что ль? - спрашивает он. Вся Россия знает, что в столице бабки просто
бешеные клепают по нынешним временам.
- С югзапдрищенска. Откуда же еще! - хохочу я, хлопая водилу по плечу. - Ты мне,
братан, лучше скажи, как добраться до одного здесь терема в пригороде...
- Какого такого терема? - не понимает таксист.
- Бля... - тяну я, прикладывая ладонь к виску, как бы справляясь с головной болью. -
Замок такой у Виталика... Дочка у него онемела. ..
- А! - веселеет таксист. - То же Бродский! Кто ж не знает!.. Ты скажи, хоть сейчас
туда рванем... - с надеждой смотрит он на меня.
Все-таки удачно получилось. Таксисты народ ушлый и знают городскую жизнь от и до.
- Стошка тебя устроит, стервятник? - смеюсь я.
- Зеленью? - спрашивает таксист, глаза у него горят.
- Ага... с луком, с укропчиком и с президентами. - Продолжая улыбаться, лезу в
карман пиджака, оттуда извлекаю купюру в сто долларов. Повертев ее в пальцах, отдаю
таксисту.
Тот мигом прячет деньги в недра своей кожаной куртки и врубает зажигание.
- Счас доставим тебя туда в лучшем виде! - обещает ой мне, трогая "волжану" с места.
"Волжана", захлебываясь на перегазовке и гремя клапанами, начинает разгоняться, как
холодный утюг по белью.
Виталий Валерьевич удивлен моему неожиданному возвращению.
Охранники меня пропустили без вопросов и даже не пытались обыскать. Вчера все они
видели, как я после учиненного мной побоища мило беседовал с их хозяином. Хамед,
открывший мне двери, нисколько не обижен. Он даже слегка улыбнулся, пропуская меня в дом.
- Здравствуйте, Герасим. Что-нибудь случилось? Нужна помощь? - встревоженно
спрашивает мафиози, быстро идя мне навстречу.
Пожимаем друг другу руки.
- Все в порядке, Виталий Валерьевич, - говорю я. - Мои друзья в дороге, а я вот
решил вернуться. Мне кажется, я смогу вам помочь.
Бродский удивлен.
- Вы уверены, Герасим? - спрашивает он недоверчиво.
Проходим в гостиную.
- Не сомневайтесь... - ободряю его. Ищу глазами Майю, но она то ли еще спит, то ли
чем-то занята у себя в комнате и еще не знает о моем возвращении.
- Хамед, распорядись насчет завтрака, - говорит Бродский телохранителю.
Мы садимся в кресла друг напротив друга.
- Герасим... - начинает меня разубеждать мафиози, - вы не представляете, как там все
охраняется... За минувший месяц на территории Колонкова погибли трое моих людей, а это
были опытные солдаты, в свое время прошедшие весь ад Афганистана в десантно-штурмовой
бригаде...
- Мне их искренне жаль, Виталий Валерьевич, и все же, если у вас есть данные по
местности и желательно по самому дому Колонкова, я бы хотел посмотреть на все это, -
говорю ему, не собираясь высказывать мафиози свое мнение о квалификации спецов из ДШБ.
Мнение достаточно низкое, надо отметить. А какое еще может быть у меня, диверсанта со
стажем из внешней разведки...
- Напрасно вы влезаете в это дело, - мягко говорит Виталий Валерьевич, но дает
команду Хамеду принести документы по Колонкову. - Почему все-таки вы вернулись? Из-за
Майи?
- Из-за нее тоже, - отвечаю я, но и сам толком не понимаю, почему мне хочется помочь
человеку, которого этой ночью собирался пристрелить.
Как-то все так сложно переплелось, что я не знаю, как ответить на этот вопрос. Наверное,
потому что у меня, как у профессионального бойца, есть определенные понятия о чести, и если
человек рискует своей жизнью ради безопасности других, значит, он может рассчитывать'на
мою помощь.
Хамед приносит четыре папки, кладет их перед своим шефом на столик и отходит в
дальний конец зала. Что-то мне все-таки не нравится в этом телохранителе, не могу понять, что
именно, но некоторые вещи не поддаются объяснению, их просто чувствуешь, и всё... Отец
Майи просматривает содержимое всех четырех папок и наконец подает мне несколько листов
кальки. На них какие-то схемы.
- Вот это план его дома, - говорит Виталий Валерьевич, - а вот это - план
территории, прилегающей к дому.
Внимательно разглядываю чертежи и до завтрака успеваю как следует с ними
ознакомиться. Подробные пояснения Виталия Валерьевича оказываются очень полезными, -
он не раз бывал в доме своего бывшего друга и хорошо помнит, что там, где и как расположено.
Выслушав его, делаю свои выводы, - Колонков не идиот, поэтому мог многое переделать и
усилить из того, что показывал когда-то Виталию Валерьевичу. Ведь именно на слабых местах,
вернее считавшихся таковыми, сгорели люди Бродского, пытавшиеся застрелить Колонкова в
его же логове.
Когда мы идем завтракать, у меня уже имеются кое-какие идеи.
В просторной столовой нам накрывают стол на двоих.
- Виталий Валерьевич, - спрашиваю хозяина дома, - разве Майя не спустится к нам?
Мафиози жестом приглашает меня занять место за столом и отрицательно мотает головой:
- Нет, Герасим. Ее здесь нет. Она уже далеко отсюда...
Вижу, что, отправив Майю из этого дома, он несколько успокоился, и я рад за него.
- Надеюсь, она в безопасности, - говорю Виталию Валерьевичу, присаживаясь к столу.
- Да, в безопасности, хотя, к сожалению, еще не за границей. Появляться в аэропорту
или на вокзале ей пока нельзя, даже несмотря на усиленную охрану.
После завтрака мафиози дает Хамеду команду обеспечить меня всем, что я сочту
необходимым для осуществления операции, а сам, сославшись на неотложные дела, удаляется в
свой кабинет.
Хамед ведет меня в подвал, где я могу подобрать себе вооружение.
Дверь в помещение склада прекрасно замаскирована в обычной стене, целая секция
коридора уходит куда-то вглубь, и открывается вход в просторное сухое помещение с
микроклиматической установкой внутри. Не могу не удивиться количеству и качеству
припасенного Виталием Валерьевичем средств уничтожения себе подобных. Нахожу здесь все,
что может мне пригодиться для осуществления задуманной акции. Через час отобранное
оружие и снаряжение проверено, смазано, подогнано и разложено мной в надлежащем порядке.
После возни с железом принимаю душ, падаю на диван и прошу передать Виталию
Валерьевичу, чтобы меня не беспокоили до вечера. Мою просьбу выполнили, и только в
полдевятого спускаюсь в гостиную.
Виталий Валерьевич нервно меряет ее шагами.
Кивнув мне на ходу, он продолжает нарезать круги.
- Да остановитесь же, черт вас побери! -рычу на него. - Что с вами?
Бродский вздрагивает, останавливается и удивленно смотрит на меня.
- Вот так-то лучше, Виталий Валерьевич, - говорю одобрительно. - А теперь
объясните, в чем дело? Только поспокойнее, пожалуйста.
Мафиози подходит и молча берет со столика пачку "Мальборо". Вытаскивает сигарету.
Руки у него дрожат.
- Я не могу выйти на связь с Майей, - глухо говорит он. - Люди, сопровождавшие ее,
должны были сообщить мне, как добрались, все ли в порядке...
- Возможно, они еще не доехали до места? - выдвигаю свою версию. Так как не знаю,
куда мафиози отправил дочь. - Сядьте, пожалуйста.
Мафиози послушно садится.
- Все сроки уже вышли... - говорит он, отрешенно глядя в камин.
- Если иначе не узнать, что там случилось, надо туда ехать, - говорю я.
- Надо ехать... - повторяет за мной Бродский и, закрыв глаза, откидывается на спинку
кресла.
Тушу окурок в пепельнице.
- Седлайте коней, пока есть какая-то надежда!
Он поднимает голову, в глазах его загорается надежда:
- Вы думаете?
- Уверен, черт побери! Не медлите! Я пошел собираться... - бросаю ему, поднимаясь к
себе в комнату за оружием.
Через десять минут со двора замка вылетают два шестисотых "мерседеса" и одна семьсот
сороковая "БМВ" из последних моделей.
Сижу на заднем сиденье рядом с Виталием Валерьевичем. Общая численность нашего
хорошо вооруженного отряда - четырнадцать человек. Идем на приличной скорости, и
расстояние в четыреста с небольшим километров преодолеваем в довольно сжатый срок, тем
более что на отдельных участках трассы "мерседесы" выжимают до двухсот тридцати.
Оказывается, Майю отвезли в Юргенское, это где-то на тюменском направлении, и даже
не в сам городок, а на благоустроенную таежную заимку, которая от Юргенского в двадцати
километрах.
Мне все эти названия ни о чем не говорят. Мафиози молчит, погрузившись в свои
мрачные думы.
Еще раз проверяю оружие, гоняю себя мысленно по плану дома Колонкова, проигрывая
варианты возможных ситуаций, хотя, один черт, все эти мысленные прогоны - ерунда, потому
что жизнь всегда вносит в них свои неожиданные коррективы.
Важно представлять себе общую стратегию действий, все остальное решается на месте.
Глава девятнадцатая
- Подъезжаем, - бросает через плечо водитель, съезжая с асфальта на грунтовку.
Виталий Валерьевич, подавшись вперед, всматривается в темноту, разрываемую светом
мощных фар.
По обе стороны дороги чернеет ночная тайга.
"Мерседес" сбавляет ход, мягко преодолевая бугры и выбитые гусеницами тракторов
глубокие колеи. Половина двенадцатого ночи. Не доезжая до одного из поворотов вправо,
водитель выключает фары и габаритные огни. Машины, идущие вслед за нами, делают то же
самое.
- Еще километра два, Виталий Валерьевич, - сообщает водитель своему шефу.
- Быстрее, Гена! - говорит водителю Бродский. - Броня выдержит!
- Понял... - откликается тот и давит на педаль.
Сидящий рядом с водилой Хамед подносит к губам портативную рацию и о чем-то тихо
переговаривается с другими экипажами.
Минут через пять машина останавливается.
- Всё! - говорит водила. - Если дальше ехать, то нас засекут...
- Выходим! - отдает команду Бродский. Из машин высыпают боевики, бряцая оружием
в ночной тишине.
Небо затянуто тучами и звезд не видно, кажется, поднимается ветер. Дело к дождю.
- Хамед, веди! - приказывает Виталий Валерьевич телохранителю.
Тот машет рукой для всех, и направляемся вперед вдоль дороги.
Растянувшись цепочкой, идем по обочине. Изредка звякает оружие в чьих-то руках или
слышится приглушенный мат споткнувшегося боевика.
На мне черный комбинезон и мягкие темные кроссовки. Большинство парней - в
камуф-ляжных костюмах, у каждого на голове прибор ночного видения, а за плечом -
малогабаритный автомат "вихрь".
Хамед идет первым, за ним Виталий Валерьевич, потом - я. Хамед делает знак рукой
"остановиться!".
- Четверо - вон по той ложбине! - распоряжается он.
Парни, видимо, бывали здесь уже не раз и, не требуя пояснений, ныряют в неглубокий
овраг.
- Вы, трое, обеспечиваете перекрытие дороги, - говррит Хамед, показывая в другую
сторону.
- За тем бугром увидите заимку. Смотрите сами... - тихо говорит мне Бродский.
Возле машин осталось двое парней. Впятером идем дальше. У мафиози в руках "стечкин",
у меня - "бизон", пара шнеков к нему в нагрудных карманах комбеза.
Перевалив за бугор, вижу внизу ровное место, огороженное невысоким забором, и
большой двухэтажный дом с ярко освещенными окнами. Лампы на столбах, стилизованные под
старинные газовые фонари, установлены по периметру территории и неплохо ее освещают.
Несколько хозяйственных построек, сарай, похожий скорее на амбар. Пять легковых
импортных машин.
- Три машины не наши... - шепчет мне Виталий Валерьевич, нервно сжимая рукоятку
двадцатизарядного АПС.
- Значит, добрались и сюда, - констатирую я очевидный факт.
- Что вы собираетесь делать? - спрашивает Виталий Валерьевич.
- Долго объяснять, - отвечаю я, думая уже о другом. - Перекрывайте отступление тем,
кто попытается скрыться. Только постарайтесь не шмальнуть мне в спину. Кстати, чужих
машин не три, а четыре... - поправляю я, так как различаю металлический отблеск высокого
багажника еще одной иномарки.
- Где вы видите четвертую?
- С другой стороны дома, - отвечает за меня Хамед.
- С той стороны есть выход на веранду, - шепчет Виталий Валерьевич.
- Ну, я пошел... - говорю я и бесшумно спускаюсь по склону.
Во всяком деле важны прежде всего темп и неожиданность.
Выскочив на ровное место, сбрасываю предохранитель автомата. Отмечаю, что в машинах
никого нет. Перемахнув через забор несколько раз, перекатываюсь по земле и занимаю
позицию возле борта ближнего ко мне автомобиля.
Высунувшись через стекло салона, наблюдаю за домом. Окна зашторены, и довольно-таки
плотно.
Слышу какой-то шум и чуть пригибаюсь, но так, чтобы иметь возможность продолжать
наблюдение за домом.
Входная дверь открывается, и на крыльцо выходят четверо с "калашами" в руках.
Настроение у них, чувствуется, отличное.
- Ты видел, как он дернулся? Я ему, суке, от души привинтил!
- Ага! А тот пидер с мордой, как у моего СААБа, он только прыгнул, а я ему, бля,
полрожка - от яиц к хавальнику... Он, умат, чуть пополам не распилился!..
Парни, вероятно, обсуждают недавнюю схватку с людьми Бродского.
- А сучка эта... Бля буду, мужики - ниче коза! - говорит самый длинный из четверки,
перекидывая "калаш" за ремень на плечо. - Жаль, Кока не дает, а то я бы ей вдул по самые
гланды!
Боевики ржут, закуривая.
- Вы жмуриков в сарай оттащили? - спрашивает длинный.
- Да все путем, Бек. Там они. Я, бля, как хирург - весь лепень красный... Как бы
переодеться? - говорит подонок с совершенно лысой головой.
- Будем уезжать, снимешь с тех, в чулане... Им, один хрен, уже не пригодится... -
смеется длинный, которого назвали Беком.
Я за время их разговора успел достать метательные ножи. На складе Бродского нашел
отличный набор этих ножичков, выполненных из настоящей золингеновской стали,
превосходно отбалансированных.
Прислонив "бизон" к дверце машины, беру в левую руку три лезвия, а четвертое правой
рукой швыряю в дальнего от меня боевика. Тотчас и остальные получают "подарки", даже не
успев понять, что с ними случилось. Вот черт, ошибочка вышла! Лысый, отшатнувшись от
хрипящих в предсмертных конвульсиях корешков, споткнулся на ступеньке и с грохотом
полетел с крыльца. Четвертое лезвие, не поразив цель, звякнуло о кирпичную стену.
Подхватив "бизон", перепрыгиваю через капот машины и оказываюсь возле пытающегося
подняться лысого.
Ударом автомата в блестящий лоб откидываю его с дороги. Взбегаю на крыльцо, мчусь по
коридору. Ногой открываю дверь в гостиную. Там двое. Один сидит за столом, второй стоит
рядом. Первый хватается за автомат, лежащий у него на коленях. Короткой очередью
укладываю его. Второй бросается на пол, пытаясь в падении перевернуться и выстрелить из
пээма. Выстрелить он успевает, но все его тело и голову уже рвут тяжелые пули моего
автомата. Бряцанье пустых гильз, звон разбитых стекол от срикошетивших пуль, и я, сделав
длинный прыжок, оказываюсь на веранде.
Топот ног по лестнице. Оборачиваюсь и очередью разношу вдребезги люстру. Лопаются
лампочки, сыплются осколки стекла и хрусталя. Гостиная и веранда погружаются во мрак. С
улицы раздается длинная очередь по окнам веранды, со звоном обрушиваются оконные стекла,
трещат рамы, расщепляемые ударами пуль.
Ползком продвигаюсь к открытым дверям. Трое подбегают к машине - той, четвертой,
которую я заметил, подбираясь к дому. Один из боевиков тащит за руку Майю, двое других,
пятясь, лупят из автоматов по веранде. Двумя короткими, по три патрона, очередями срезаю их.
Первый рывком притягивает Майю к себе. Прикрываясь ею, подносит к ее голове
пистолет:
- Я убью ее!! - орет он в темноту.
Не думаю, что у него это получится...
Прицелившись, нажимаю на спуск. Пуля ударяет в ногу парня с пистолетом. Он,
схватившись за бедро, падает на одно колено. Вторым выстрелом вышибаю ему мозги. Вскочив
на ноги, спрыгиваю с крыльца и подбегаю к застывшей на месте девушке. Она бросается мне на
грудь. Из-за угла сарая спешат к нам люди Виталия Валерьевича. Сам он вместе с Хамедом
появляется на веранде. Девушка рыдает, не в силах оторваться от моего комбинезона, и не
смотрит по сторонам.
Держа автомат в правой руке стволом вниз, левой молча глажу вздрагивающие плечи
Майи.
Сколько раз за этот месяц мне приходилось вот так гладить плечи рыдающих девушек, и
почти всегда в сходной ситуации. Какая-то нескончаемая война у нас в России. Откуда это?
Почему?
К нам подходит Бродский, кладет мне руку на плечо и молча смотрит на рыдающую дочь.
Майя наконец замечает отца, всхлипывая, тянется к нему.
Отхожу на несколько шагов, достаю сигареты и, держа автомат под мышкой, щелчком
выбиваю одну из пачки. Кто-то из боевиков Бродского услужливо щелкает зажигалкой. Хамед
отдает какие-то приказания своим людям по уборке территории. Я молча курю, наблюдая за
мафиози и его дочерью.
Майя пытается что-то объяснить отцу. Тот подает девушке блокнот и ручку.
Хамед подходит к Бродскому и как бы невзначай заглядывает в блокнот. Майя почему-то
резко отстраняется от телохранителя, но тот уже схватил ее за волосы и рвет на себя. Я
вскидываю "бизон", но Хамед прикрылся Майей. Виталий Валерьевич бросается к
телохранителю. Тот подается назад вместе с девушкой.
Гремит выстрел. Бродский отлетает на шаг и валится на спину.
- Папа! Не-надо!!! - слышу исполненный горя и отчаяния крик Майи, крик, от которого
у меня сжимается сердце.
Даже Хамед на миг растерялся, но этого мига мне более чем достаточно - всаживаю весь
оставшийся в шнеке запас патронов ему в брюхо. Хамед отлетает к машине. Ни один патрон не
пропал даром. Уже стоя над телом предателя, слышу сухой щелчок сработавшего вхолостую
ударника затвора. Отовсюду на выстрелы сбегаются боевики Бродского. Склоняюсь вместе с
Майей над Виталием Валерьевичем.
- Быстро аптечку! - приказываю парню, присевшему рядом.
Тот срывается с места. Вокруг мафиози толпятся его люди. Они потрясены и растерянно
переминаются.
- Папа! Папа! Ответь!! Как ты?!! - рыдает Майя и нервно гладит то руки, то плечи, то
лицо своего отца.
Мафиози, превозмогая боль, улыбается:
- Девочка! Ты заговорила?! - Он тянется к ней окровавленной рукой и теряет сознание.
Приносят аптечку. Быстро делаю противошоковый укол. Наложив на рану тампон, прошу,
чтобы окружающие помогли мне. Мафиози приподнимают, чтобы я мог сделать ему перевязку.
Взглядом нахожу боевика, которого видел в доме. Похоже, он среди своих за старшего.
Обращаюсь к нему:
- У вас есть врач? Свой врач?
Парень кивает.
- Сейчас вызовем, - говорит он и бежит к одной из построек.
Делаю перевязку. Пуля пробила правый бок. Если Бродскому вовремя окажут
квалифицированную медицинскую помощь, он будет жить. Боевики переносят его в дом,
укладывают на кровать в одной из комнат. Объясняю приставленным к раненому боевикам, что
они должны делать. В помощниках у меня недостатка нет.
Майя не отходит от отца и говорит, говорит не умолкая, успокаивая его. Сознание уже
вернулось к нему, он слабо улыбается, слушая журчание ее речи.
Выхожу в коридор. Здесь собрались свободные от поручений боевики.
- Как ваши парни? - спрашиваю их.
- Из тех, кто был с Майей, только двое остались в живых... - отвечает кряжистый,
низкорослый паренек, поправляя на плече ремень автомата. - Да и то в паршивом они
состоянии.. Пытали их... - злобится он.
Выхожу на веранду. Возвращается парень, которого я посылал вызвать доктора.
- Сейчас все будет в ажуре... - говорит он. - Я по рации связался с домом, объяснил
ситуацию. Там Сарыч за старшего остался, он уже договаривается с военными, доктора на
вертушке доставят.
- Отлично... - хвалю боевика за расторопность. - Часик-полтора Виталий Валерьевич
еще продержится... Теперь вот что... - достаю сигареты и предлагаю парню. - Тебя как
зовут?
- Жека... - отвечает он, щелкая зажигалкой.
- Вот что, Жека, подтяни сюда как можно больше людей. Вашего шефа нельзя будет
дергать отсюда пару дней. А место это, сам понимаешь, засвечено.
Парень кивает.
- Все сделаем в лучшем виде... - обещает он. - Я из города таких бойцов вызову, хрен
нас дивизия возьмет. Все зубы сломают!
- Давай, давай, зубастый, - смеюсь я, хлопая его по плечу.
Снова вхожу в дом. Боевики все так же толкутся возле дверей в комнату, где лежит их
раненый шеф. Подзываю кряжистого. Тот мгновенно оказывается рядом, вообще все боевики
выполняют мои приказы беспрекословно, и то и дело замечаю на себе их восхищенные
взгляды. Еще бы - в одиночку очистил весь дом. Они-то подняли бы своей пальбой шум на
всю округу, операция заняла бы часа два, и бог знает, сколько народа зря полегло бы...
- Отправь кого-нибудь за нашими машинами, - говорю кряжистому. - И выставь
посты на возможных подходах к заимке.
Вхожу в комнату к раненому Бродскому.
- Герасим... - хрипит мафиози с кровати. Майя вытирает ему лицо мокрым
полотенцем. Сажусь возле изголовья на свободный стул.
- Как там? - спрашивает он.
- Не разговаривайте... - советую ему. - Не тратьте силы. Сюда летит вертолет с
вашим врачом. Подтягивается подкрепление из города. Все будет нормально. Как только
долетит врач, я отлучусь ненадолго. Наведаюсь в гости к вашему "другу"...
Он тянется к моей руке. Опережаю его и сам пожимаю ему руку. Чувствую слабое
ответное пожатие.
- Спасибо, Герасим...- шепчет он, закрывая глаза.
Майя с благодарностью смотрит на меня. Выхожу из комнаты.
Лишних людей в коридоре больше нет - все заняты подготовкой к возможной обороне
заимки.
В два ночи прилетел вертолет с хирургом. Через полчаса я уже был спокоен за жизнь
Виталия Валерьевича. Подзываю к себе Жеку:
- Где дом Колонкова - знаешь?
- Не раз там бывал, - кивает он.
- Подготовь машину, поедешь со мной. Нужно проскочить так, чтобы ни один сонный
мент нас не тормознул...
Жека усмехается:
- И так никто не остановит! Менты наши машины знают, тем более ксивы есть "без
досмотра" - все как полагается.
Подхожу к Майе. На время операции она перешла в гостиную. Боевики приготовили ей
чай, принесли фрукты. Помещение они тоже прибрали и даже помыли полы. Правда, новые
стекла вставлять пока никто не собирается. Тепло.
- Я скоро вернусь, - говорю, подходя к Майе.
Девушка порывисто поднимается с дивана и прижимается ко мне всем телом. Волосы у
нее почему-то пахнут ландышем.
- Это очень опасно? - тихо спрашивает она, глядя на нагрудный карман комбинезона,
из которого топорщится, распирая матерчатый клапан на липучке, шнековый магазин к
"бизону".
- Не опасней, чем прогулка под дождем, - шучу я.
- Может, тогда кто-нибудь съездит вместо тебя? - спрашивает она наивно.
- Не уверен, что кто-то другой там придется ко двору, - отвечаю мягко и усаживаю
Майю на диван. Присаживаюсь рядом с ней.
- Гера... - говорит она, опуская глаза и теребя рукав моего комбинезона, - не уезжай
от меня... никогда...
Даже не знаю, что ей ответить.
- Шеф, машина готова! - докладывает Жека и этим спасает меня от неуместного сейчас
разговора.
Упруго поднимаюсь на ноги, подхватываю автомат.
- Мы еще поговорим об этом, Майя, - обещаю девушке и быстро выхожу в коридор.
Женька, топоча своими армейскими "берцами", следует за мной.
Оставляю Евгения у машины. Уже светает, и народ в городе скоро потопает на работу. Но
здесь, в двенадцати км от Омска, просыпаются пока только птицы.
Огромный домина, с просторным участком вокруг него, окружен высоким кирпичным
забором. Я притаился в зарослях дикой малины метрах в ста от забора и уже минут десять
наблюдаю за двумя охранниками, которые заняли позицию на выезде в небольшой ямке,
заросшей по краям кустиками красной смородины.
Замаскировались ребята неплохо, но по нужде приходится им вылезать из своего укрытия,
а это напрочь лишает смысла всю их затею. Я могу ухлопать этих парней тихо и без пыли, но
мне нужно узнать, когда у них бывает смена или проверка. Сейчас они решили покемарить на
боевом посту, а я терпеливо жду.
Наконец мое ожидание вознаграждается. Слышу, как пикает рация. Один из парней
отвечает:
- Да, сидим... Что? Да все в норме, лишних нет. Давай в семь смени. Чего рано? Мы уже
сколько на ногах? Пусть Хрящ дежурит. Лады. В семь ждем...
Я лежу в десяти метрах от них и отлично все слышу.
- Сказали, в семь сменят, - говорит охранник напарнику, нисколько не заботясь о том,
что его могут подслушать.
- Ну, и ништяк... - отзывается напарник, потягиваясь и зевая. - Скорей бы уж
замочили этого Бродского. Делов-то...
- Ага... Попробуй его замочи, - возражает первый. - Сучку эту Майку сегодня
должны привезти. Вот тогда он сам, падла, за пулей и прибежит.
- Да уж, бля, приперся бы побыстрее, а то надоело здесь бока пролеживать.
Все, что мне было нужно, я услышал.
Навинчиваю глушитель на ствол пистолета "стечкин". С этой машинкой мне сподручней
навести шорох в доме Колонкова.
Два тихих хлопка на фоне утреннего птичьего гомона - и мальчики утыкаются носами в
землю.
Проползая мимо них, вижу замаскированный люк коммуникационной линии, которая
ведет в дом.
Я тщательно изучил строительные чертежи и схемы подводов коммуникаций и знаю, что
проложенная здесь труба имеет достаточно большой диаметр, чтобы я смог по ней
передвигаться, по крайней мере, вперед. Дать задний ход уже не получится, но я назад по трубе
ползти и не собираюсь, тем более пятясь, как рак.
Открыв люк, проникаю в трубу. Здесь сухо, но тесно - всевозможные провода и кабели
разных окрасов и диаметров. Впрочем, они мне не мешают. Ползу и думаю, как все-таки
хреново быть кротом: тут просто ползешь, а тому мракобесу еще и рыть надо...
Наконец вижу впереди свет. Еще несколько метров - и я в колодце смотровой шахты, то
есть уже во дворе дома Колонкова. По невысокой лестнице понимаюсь у. люку с дыркой
посередине и прислушиваюсь. Ни черта не слышу.
Медленно сдвигаю крышку люка, готовый в любой момент соскочить вниз. Случись что,
и я окажусь в капитальной ловушке, но других вариантов мы на сегодняшний день не имеем.
Первое, что вижу в образовавшейся щели, это "глаз" охранной камеры на стене дома
прямо надо мной. Понатыкали, суки, аппаратуры!
Отодвигаю крышку немного в сторону. Уперевшись левой ногой в стенку колодца и стоя
правой на металлической перекладине лестницы, достаю АПС и прицеливаюсь в "глаз"
телекамеры.
Хлопок - лупоглазая табакерка вздрагивает и осыпается стеклянными брызгами.
Сдвигаю люк до конца.
Вылезаю на поверхность. Больше на этой стене дома камер нет, а со стороны подъездной
дороги меня хорошо прикрывают
...Закладка в соц.сетях
