Жанр: Детектив
Мания расследования
...сительно посмотрела на него.
- За то, что с нашей зарплатой мне абсолютно по фигу как падение доллара, так и рост
евро.
Наконец на том конце сняли трубку, и прежде чем ответить, долго кашляли. Я
терпеливо ждала. Ленькин кашель невозможно было спутать ни с чьим другим, - после
контузии у него стала слегка дергаться голова, он этого стеснялся и начал покашливать,
скрывая тик, а потом привык и стал кашлять даже без надобности.
- Ну? - прокашлявшись, спросил Ленькин голос.
- Баранки гну, - оригинально ответила я.
- Ой, прокуратурка! - обрадовался Кораблев. - Чего, по УБОПчику соскучились, Мария
Сергеевна? И двадцати четырех часов не прошло, как мы расстались, а вы уже в тоске.
- Как мило, Леня, что ты часы считаешь в разлуке со мной...
- А коньячок вчера был так себе. У меня сегодня голова болит.
- Да? Поскольку больше никто не жаловался, может, дело не в коньяке? А в голове?
- Ну ладно, давайте по существу, - тут же сменил тему Ленька, который не переносил
даже намеков такого рода. - Чего надо от структуры?
- Леня, ты же знаешь, в УБОПчике меня интересует один-единственный человек..
Кораблев Леонид Николаевич. А структуру в целом, сборище оборотней в погонах, в гробу
я видала.
- И правильно, структура давно уже в гробу лежит. А вы знаете, что в карасевском
преступном сообществе выявили оборотня? В свободное от бандитизма время он
переодевался в милицейскую форму, брал в руки жезл и вставал на дороге регулировать
уличное движение.
Ленька засмеялся своей шутке и снова закашлялся.
- Я как раз по поводу карасевского преступного сообщества, - сказала я, и кашель в
трубке резко смолк.
- Тю! - присвистнул Кораблев. - Только не говорите мне, что вы приняли к
производству дело Нагорного.
- Тогда я вынуждена промолчать.
- Тогда я вынужден назначить вам свидание, - прокашлял Кораблев.
- Где, Ленечка? И когда?
- Где, догадайтесь сами. В четырнадцать часов.
Ленька напоследок кашлянул в трубку и разъединился. Когда я положила трубку,
Горчаков повертел пальцем у виска, но на меня при этом не смотрел.
- Дел-то у тебя сколько? - с деланным безразличием спросил он, когда я шла к дверям.
- А тебе-то что?
- Да ничего. Прикидываю, насколько возрастет моя нагрузка, когда тебя уволят или
грохнут.
- Сам дурак, - сказала я уже из коридора.
На часах было полвторого, и мне следовало поторопиться. Ресторан "Смарагд", хоть и
слыл очень дорогим и навороченным местом, располагался в тишайшем закоулке, на
набережной канала, которая сто лет уже ремонтировалась, поэтому сквозной проезд вдоль
ресторана был закрыт, на машине можно было доехать только до дверей "Смарагда",
развернуться и снова выехать на улицу. Но я-то была без машины; на маршрутки надежды
было мало, а от ближайшего метро топать не меньше пятнадцати минут. Молодец Ленька;
мне и самой интересно, как можно выйти из дорогого ресторана так, чтобы никто, в том
числе швейцар и охрана, не заметили выходящего. А если это в принципе невозможно,
значит, кто-то из персонала врет.
Конечно, можно было сходить туда с Горчаковым, и я, в принципе, намечала это
сделать (в плане расследования этот пункт будет называться "повторный осмотр места
происшествия"), к тому же Лешка на своей колымаге подвез бы меня прямо к ресторану,
но его гундеж отравил бы мне весь повторный осмотр.
Стоило свернуть с оживленной улицы на набережную, как тут же терялось ощущение
реальности. Подходя к "Смарагду", я начала понимать, за что богатые люди так любят
этот ресторан. На этом отрезке набережной было удивительно тихо, даром что самый
центр города и в трех шагах несутся машины, клубятся пешеходы, кипит жизнь. Но в
окрестностях ресторана - никого, натуральная пустыня, запросто можно выносить
расчлененные трупы и выбрасывать в канал, свидетелей не будет. Кстати, надо уточнить,
искали ли труп Нагорского в канале.
Когда я открыла дверь в ресторан, мелодично прозвенел колокольчик. Холл перед
гардеробом (кажется, теперь это называется "чилл-аут") тонул в полумраке, и никаких
швейцаров я гардеробщиков не читалось. Я кашлянула, но ко мне никто не бросился, как к
дорогому гостю. А следовало бы, учитывая, что клиенты в ресторан не ломились.
Интересно, окупится ли содержание ресторана, если за день в нем пообедают от силы три
человека, даже если они все будут жрать черную икру поварешками?
В полутемном гардеробе послышался какой-то шорох. Подойдя поближе и расстегивая
на ходу пальто, я обнаружила затаившуюся за деревянной ставней гардероба пожилую
женщину, она сидела на стульчике, склонившись над книгой. Заметив меня, гардеробщица
закрыла книгу и сунула ее куда-то вниз. С приветливой улыбкой она поднялась мне
навстречу и приняла мое пальто, услужливо подставив под него пластмассовые
"плечики".
- Добрый день, - сказала она. - Молодой человек вас уже ждет.
Я кивнула, даже не удивившись ее замечанию: наверняка Кораблев уже там, и
наверняка он - единственный посетитель, и на обычный вопрос официанта, один он
желает пообедать или кого-то ждет, ответил, что ждет даму. А может, сразу гардеробщице
сказал, - мол, еще дама моя должна подойти. А поскольку другой дамы в окрестностях не
наблюдается... Но гардеробщицу я взяла на заметку. Допускаю, что увлекшись книгой, она
не видела, кто входит и кто выходит; только куда девать колокольчик, исправно
оповещающий о визитерах? Если Нагорный с женой выходили без сопровождения, то
колокольчик должен был звякнуть один раз, а если за ними кто-то пришел и вывел их, то
два раза. А показаний гардеробщицы, кстати, я вообще в деле не помню. Неужели ее так и
не допросили? Но я тут же спохватилась, что, во-первых, с момента исчезновения
Нагорного прошло больше полугода, все это случилось в самом начале июня, так что,
может, эта гардеробщица тогда и не работала. А во-вторых, все-таки было лето, и
гардероб мог быть вообще закрыт. Но по-честному, в первом варианте следователь
должен был подшить в дело справку о том, какие гардеробщики работали в день
исчезновения Нагорного, а во втором - справку или показания кого-нибудь из
сотрудников ресторана о том, что гардероб в тот день вообще не работал. По крайней
мере, я бы сделала именно так. Что ж, план расследования пополнился еще двумя
пунктами.
Кораблев ждал меня в зале, и я удивилась, какой "Смарагд" небольшой ресторан. Мне
показалось, что темноватый зальчик был размером не больше двадцати метров. Интерьер
оформлен в псевдорусском стиле, деревянные столы оборудованы встроенным грилем -
наверное, для блюд, которые готовятся при заказчике или самими едоками, а над столами
на этот случай была предусмотрена вытяжка. Правда, я сразу не поняла, что это такое,
необходимые разъяснения дал мне Кораблев. При входе в зал висела скромная табличка с
именем модного дизайнера, исполнившего интерьерные работы. На стенах были
развешаны оленьи и лосиные головы, охотничьи рожки, чучела фазанов и прочие
атрибуты помещичьего досуга. Ленька из угла, из-под раскидистых рогов, призывно
помахал мне рукой.
Как всегда, когда я бросала первый взгляд на Кораблева, меня пронзала острая жалость
к нему. Я сразу отмечала поседевшие виски, заострившиеся скулы, тоскливый взгляд; но
уже через пять минут, пообщавшись с Леней, переставала его жалеть и только
соображала, чем его побольнее стукнуть за его занудство.
- Я вам заказал оладьев с икоркой на закуску, - сказал он мне вместо "здрасьте". - А с
Горячим блюдом сами определитесь.
За моей спиной тут же, как из воздуха, материализовался официант и вложил мне в
руки увесистое меню, я даже вздрогнула от неожиданности.
- Я вообще-то есть не хочу, - сказала я, даже не раскрывая кожаную папку меню, но
официант склонился к моему плечу и прошептал:
- Сегодня дивная паровая стерлядь, очень рекомендую. Может, соблазнитесь?
Я отрицательно покачала головой, но официант настаивал:
- Тогда рябчики в сметане. Пальчики оближете! Нежнейшие! Наш шеф-повар сегодня
очень постарался.
Приговаривая так, он снял со стоявшей передо мной сервировочной тарелки
крахмальную салфетку и ловко расстелил ее у меня на коленях, чем невероятно меня
смутил.
- Так что насчет рябчиков? - поинтересовался он интимно.
Я не сдавалась, и официант, перечислив еще пару блюд, перешел к теме напитков, от
души - в этом я не сомневалась - советуя мне употребить лучшие вина Франции,
Австралии или Южной Африки. Но и тут я стояла насмерть, и официант, вконец
разочарованный, забрал меню и неслышно скрылся где-то за кулисами.
- Здравствуй, Ленечка, - сказала я тепло, торопясь, пока Кораблев не раскрыл рот и не
вызвал у меня острого желания его стукнуть. - Как твое здоровье?
- Неужели кого-то интересует мое здоровье? - проговорил тот с интонациями ослика
Иа.
- Тут подоспевший официант поставил на стол блюдо с дымящимися оладьями, а к ним
- маленькую хрустальную икорницу с черной икрой, с воткнутой в икряную горку
серебряной лопаточкой, и еще две хрустальные ладьи, одну со сметаной, вторую с мелко
нарезанным зеленым луком. Следом за закусками на стол явилась морозная стопочка с
водкой. Кораблев милостиво махнул официанту, и тот исчез. Ленька положил себе на
тарелку пару оладий, щедро помазал их черной икрой, сверху полил сметаной и посыпал
зеленым лучком; выдохнул и, зажмурившись, опрокинул в рот стопку, После чего
виртуозно заглотил приготовленную закусь. Придя в себя от неземных ощущений, гамма
которых пронеслась по его челу, он подвинул ко мне блюдо с оладьями и помахал над
ними рукой.
- Вы ешьте, пока горячие.
И когда я уже понесла вилочку, чтобы наколоть оладью, продолжил:
- Да, кстати, Мария Сергеевна, у вас деньги-то есть? А то я на мели совсем. Полковник
Кудасов нищ, - и он по-клоунски вывернул оба кармана, показав мне их из-под стола. Я
поперхнулась, у меня с собой были деньги, но я совершенно не представляла себе, в какую
сумму обойдется тут потребление водки, икры и рябчиков; следовательской зарплаты
может не хватить. Что тогда делать? Из пустого зала дорогого ресторана не сбежишь, как
в студенческие годы, не заплатив. Оставить им в залог часы или мобильный телефон?..
Словно услышав мои панические мысли, в арке, отделяющей зал от чилл-аута,
ненавязчиво нарисовалась мускулистая фигура местного вышибалы. Он задумчиво
смотрел в пространство, загораживая своими бицепсами и трицепсами все пути к
отступлению.
- Они бы раньше такими бдительными были. Полгода назад, когда у них из-под носа
мужика с бабой свистнули, правда, Мария Сергеевна? - Кораблев заговорщицки
подмигнул мне, кивнув в сторону вышибалы. У меня в глазах потемнело от злости.
- Ну, Ленька!
- Чего? - Кораблев сделал невинный вид. - Вы чего, испугались? Правда, что ли,
подумали, что я без денег? Шутка.
- Убила бы, - тихо сказала я. Мне понадобилось несколько минут, чтобы прийти в себя,
поскольку устроить скандал Кораблеву под ласковым взором вышибалы я не могла, а
просто подняться и уйти было бы нерационально, я ведь пришла не оладьи есть, а делом
заниматься. Пока я переводила спертое в зобу дыхание, Ленька продолжал что-то
гундосить про полную неспособность женщин сконцентрироваться на главном, про
отсутствие у них же чувства юмора и про присутствие жлобства, выражающегося в том,
что им жалко пары рубликов на поправку здоровья коллеги-инвалида.
- Ну ладно, ладно вам, - наконец сказал он, - ну бывает, я ведь в семинариях не
обучался. Ну, простите, Мария Сергеевна, я дурак.
- К этому моменту я уже перестала драматизировать ситуацию, трезво осознав, что
имела полное право не озабочиваться мыслями о том, как Кораблев будет расплачиваться
за трапезу, я же дама все-таки. Попутно я осознала, что так болезненно восприняла
глупую Ленькину шутку только потому, что в течение многих лет являлась основной
кормилицей всех родных и близких, в связи с чем обязанность где-либо расплачиваться
считаю своей по умолчанию. К тому же возле нас снова материализовался официант,
препираться при котором было неприлично. Официант пришел с подносом, с которого
снял и поставил на стол блюдо, прикрытое серебряной полусферой. Бросив взгляд на
Леньку, он артистичным, Совершенно копперфильдовским движением эту серебряную
крышку поднял и явил нашим взорам двух жалких птичек, политых каким-то серым
соусом.
- Рябчики в сметане, вуаля! - объявил он вполголоса, бросил крышку на поднос и
удалился.
Кораблев принюхался к рябчикам и вздохнул.
- Каким тут все-таки дерьмом кормят, - поделился он со мной. - А эта их стерлядь
паровая - гадость редкостная, хуже мойвы. А икра носками воняет. За что только деньги
дерут!
- А зачем ты эту гадость ешь? - не удержалась я.
Кораблев перегнулся ко мне через стол.
- Из оперативных соображений, - веско сказал он. - Конспирация.
- Понятно, - я уже улыбалась.
i Прослушивание телефонных переговоров. ii Уголовно-процессуальный кодекс.
- Ну так что, прощаете меня?
- Прощаю, но в последний раз.
- Ну и ладно.
Кораблев облегченно вздохнул, обратился взором к рябчикам, закатил глаза и,
отщипнув крылышко, стал жевать его с видом разведчика, раскусывающего ампулу с
цианидом. Прожевав, он поднял на меня глаза и спросил:
- Чего думаете про дядьку Нагорного?
- Думаю, что убили его, - помолчав, ответила я. - Но вообще-то я тебя хотела спросить
о том же самом.
- И я думаю, что убили. А что еще можно думать?
- Лень, я дело еще не очень хорошо знаю, поэтому думать могу все, что угодно.
- Например?
- Например, что он действительно скрылся, зная, что скоро сядет.
- А как же жена?
- Согласна, жена в эту схему не очень вписывается. Если он собирался рвать когти, то
зачем жену убивать?
- Чтобы не сболтнула лишнего.
- Да? - я задумалась. - Но это можно допустить, если он супругу тихо ненавидел. Если
они жили как кошка с собакой. А так, на первый взгляд, вроде у них была идиллия: вместе
обедали, он целый час выкроил из своих деловых встреч.
- На самом деле у меня тоже нет данных, что он с какими-то бабами путался, наоборот,
все в дом. Ну, а еще версии, Мария Сергеевна?
- Больше нет версий. Основная версия - его похитили и убили.
- Зачем?
- Об этом я тебя хотела спросить.
- Правильно.
Ленька обсосал крохотную птичью косточку и скривился:
- А соус сметанный у них прокисший. Придется в "Колобок" заезжать, хоть поем почеловечески.
- Зачем же так напрягаться, Леня? Мы могли бы просто попить кофе в баре.
Кораблев поднял на меня бесхитростные глаза. Он умел так смотреть - простодушно и
беззащитно, его сразу становилось жалко и хотелось чем-нибудь помочь.
- Да нравится мне, как они салфетки на коленях тебе раскладывают.
Он только повел головой в сторону кухни, как официант не замедлил явиться.
- Кофе, десерт? - склонился тот над Ленькой.
- Счет.
Пока официант не принес кожаную папочку со счетом, мы молчали.
- Сколько? - поинтересовалась я, пока Ленька вкладывал в папочку деньги.
- Неважно, - отмахнулся Кораблев. - Я вас угощаю. Нет, серьезно, мне тут нравится, я
готов жрать этих вонючих голубей, только чтобы мне салфеточку на коленях
раскладывали. Жалко, что тут в халдеях одни мужики. Нет, чтоб официанточка мне
коленки погладила...
На чай Ленька оставил ровно десять процентов от счета - я это посчитала, подглядев
сумму счета и купюры, которые он достал из бумажника. Моих бы денег на этот обед не
хватило.
Выйдя из обеденного зала, Ленька получил от гардеробщицы свое и мое пальто и
щедрой рукой положил на стойку гардероба бежевую сотенную бумажку.
- Спасибо, - тихо сказала гардеробщица, благодарно принимая деньги. - Вы прямо как
Валерий Витальевич, тот тоже всегда на чай давал, не скупился. А как-то с компанией тут
был и за всех рассчитался, сто долларов мне оставил. Вот был человек душевный...
Вышибале, который любезно открыл нам дверь, Кораблев тоже что-то сунул в ладошку,
но тот, в отличие от гардеробщицы, не стал откровенничать с нами про привычки их
постоянных посетителей.
Мы вышли на набережную и облокотились на парапет, разглядывая разноцветный
мусор, перекатывающийся по льду канала.
- Я покурю? - спросил Кораблев, и, не дожидаясь моего ответа, вытащил пачку сигарет.
- Ну что? - затянувшись, сказал он. - Могло так быть, что никто не видел, куда они
делись?
- Нет, - признала я. - Не могло. Но неужели кто-то явился их похищать прямо в
ресторан? Зачем эта морока? Я бы поняла, если бы супруги Нагорные мирно пообедали и
вышли из ресторана, но ведь они исчезли, не дождавшись даже закусок...
- Да, мне тоже кажется, что вышли они добровольно. Только с чего бы они вдруг
подхватились и выскочили из ресторана?
- Кстати, последний звонок перед обедом был на трубку Нагорного в тринадцать
пятьдесят две, и этот человек допрошен. А следующий звонок - в четырнадцать
пятнадцать, и Нагорный уже на него не отвечает.
- Может, звонили в ресторан? А там их просто позвали к телефону?
- И никто из халдеев об этом не проговорился? Сомнительно, чтобы купили весь
ресторан, вместе с теткой на вешалке и с мордоворотом этим. А?
- Лень, а как насчет охранника? Он-то не при делах? Вдруг он никуда не уезжал,
Нагорный тогда ведь мог выйти к машине, и жена за ним следом, а?
- Охранник уже у нас посидел, трое суток, - лениво ответил Кораблев. - Работали с ним
серьезно, выжали досуха. Он тоже ездил обедать, к своей бабе, в кафе на Суворовском.
Там его видели шесть человек, и постовой у главка его тачку заметил. К тому же охранник
тупой, как угол в сто шестьдесят градусов. Если что, он поплыл бы сразу.
Ленька закашлялся и бросил недокуренную сигарету вниз.
- Леня, а его не могли спихнуть сюда, в канал? Было лето, народ тут не ходит, бульбуль
- и нет Нагорного.
Кораблев с интересом посмотрел на меня.
- Могли. Но теперь до весны, когда лед стает.
- Вообще-то, если надо; лед можно сломать и запустить водолазов, - неуверенно
предложила я. - А "Мегафон" никто не запрашивал? Они же могут определить, где
находится трубка, на которую поступает звонок? В каком районе?
- Я запрашивал.
- И что?
- С двух часов он сам никому не звонил, а ему, насколько я помню, на трубу звонили в
течение тридцати двух часов, без ответа. Потом - "аппарат вызываемого абонента
выключен или находится вне зоны действия сети".
- То есть либо он выехал куда-то в глушь, либо, что более вероятно, трубка села и
выключилась.
Мы с Ленькой снова уставились на грязный лед канала, а потом переглянулись.
- Выбросили трубку?
- Если только вместе с Нагорным. Все эти тридцать два часа трубка находилась в этом
районе и никуда отсюда не двигалась.
- Они теперь могут сказать, где находится аппарат, даже если не прошло соединение? -
удивилась я. - Как далеко шагнула вперед техника!
- Они могут сказать, где трубка, даже если никто на нее не звонит, просто аппарат
включен и все.
Я улыбнулась, представив себе, что все эти полгода труп Нагорного мог лежать на дне
канала, под носом у городской прокуратуры. Нет, это было бы слишком просто.
- Зачем тогда топить здесь мужа, а жену увозить в Красногвардейский район? - сказала
я уже вслух. - Может, это с женой счеты сводили, а мужа грохнули, чтоб под ногами не
путался?
- Ma-ария Сергеевна, - протянул Кораблев, - зачем так сложно мочить жену, на глазах у
мужа, именно в тот момент, когда они вместе собрались пообедать, если жена ездит без
охраны и целый день мотается по лавкам и салонам красоты? Да залег в кустах у солярия,
шлепнул ее из пушки с глушителем, когда она выходит вся в маникюре и прическе, и все
дела.
- Тоже верно, - уныло согласилась я. - Ну что, версию о том, что клиент сбежал из-под
ареста, оставляем как рабочую? - Ленька кивнул. - Тогда говори, кому мешал Нагорный.
- Карапузу, - ответил Ленька.
- Карасеву? Нашему дону Корлеоне? Та-ак. А я-то думала, что Нагорный - его правая
рука...
- Был до поры до времени. А потом стал сильно мешать.
- Чем это?
- Поднимал бунт. Внедрял в сознание орг-преступности, что "папа" уже стар и беззуб,
что утратил позиции, и, главное, накануне своего исчезновения прилюдно попросил
"папу" отчитаться о состоянии финансов кодлы. И "папа" пригорюнился, потому что с
доверенным ему общаком все было проблемно.
Я присвистнула.
- "Тигру в зоопарке недокладывают мяса"? Так, может, все просто? Нагорному
заткнули рот по заказу Карасева?
Ленька вздохнул.
- Если бы... У меня есть человечек надежный в этих кругах, так он клянется, что когда
Нагорный пропал, "папа" был в бешенстве. Сразу из Москвы примчался и всех на ноги
поднял, велел искать.
- Играл? - предположила я.
- Непохоже. Да и из других источников информация потекла, Карасев сам его искал,
реально.
- Послушай, Леня, - я повернулась к нему, - работников ресторана кто-нибудь колол
по-настоящему? Ну не верю я в то, что двое человек испарились из-за столика в ресторане
так, что никто ни сном ни духом! Ты же сам видел, клиентов мало, меньше, чем
официантов. Вроде ты их не видишь, а они ловят каждое твое движение. Плюс вышибала,
гардеробщица - куда они все подевались? Вдруг все дружно захотели в туалет?
Кораблев вытащил вторую сигарету и неторопливо разминал ее в пальцах. - Да правда,
правда все, что вы говорите, - поморщился он. - И их просто всех допросили, серьезно с
ними никто не работал. Следователь сказал - не лезьте, я сам допрошу, кого надо.
- А с Карасевым работали?
Ленька повернулся и посмотрел на меня долгим взглядом.
- А как, Мария Сергеевна, вы представляете себе работу с Карасевым?
Я пожала плечами.
- Вот именно, - констатировал он. - Его же не закроешь просто так, на пару суток, сразу
визг подымется. Можно только униженно просить об аудиенции и задавать вопросы.
Последний раз с ним работали по убийству начальника рефрижератора в порту. Помните
скандал с тремя тоннами окорочков, которые были загружены в холодильник, а потом
пропали? Никто не сомневался, что это Карасев окорочка шваркнул. А тут как раз и
начальника рефрижератора застрелили. Прокуратура написала отдельное поручение, мол,
установите местонахождение господина Карасева и проверьте его на причастность к
преступлению. Шеф вызвал идиота Татарина... Знаете Татарина?
Я знала. Глупее этого опера земля еще не рождала (впрочем, каждый раз, когда я
сталкиваюсь с уникальными придурками, искренне считаю, что это уже предел
человеческих возможностей, как писал Чехов - "и прекрасное должно иметь пределы". И
всякий раз оказывается, что это еще цветочки, что называется, думала, что это уже
полный идиот, а нашелся еще полнее). Фамилия его была Шарафутдинов; мне довелось
как-то работать с ним на обыске, где он отличился так: перед моим приездом, при
личном досмотре подозреваемого в убийстве, он обнаружил у него в кармане
окровавленный нож, о чем мне и сообщил, не забыв отразить этот факт в протоколе
досмотра. Задержанного увезли в камеру, я закончила составлять протокол обыска и
нигде не нашла этого самого ножа, вне всякого сомнения - орудия убийства. Спросила у
Шарафутдинова, и он, бодро хлопая круглыми глазами, отрапортовал: "Так я ему назад в
карман засунул!" Я, отказываясь верить своим ушам, уточнила неужели он спустил его в
камеру с ножом в кармане? Ага, радостно подтвердил Шарафутдинов, вы же будете свой
протокол составлять, а нас учили: если где чего обнаружишь, там и оставь, пока
следователь не изымет по всем правилам. Молясь про себя, чтобы задержанный
отморозок никого не успел порезать, я все бросила и понеслась в РУВД, где оперативно
вытащила его из камеры и обезоружила. У милиционеров в ИВС глаза на лоб полезли,
когда они увидели извлеченный из кармана подозреваемого окровавленный тесак; они-то
его отправили в камеру без досмотра, ориентируясь на протокол, составленный
придурком Татарином. Как выяснилось, клиент был в состоянии наркотического
опьянения, почему и не пустил в ход ножичек. А так - страшно подумать, как могло
аукнуться отсутствие мозгов в голове Шарафутдинова!
А Татарином, кстати, его прозвали после того, как он, человек с фамилией
Шарафутдинов и с отчеством Равилевич (правда, имя у него русское - Александр), во
время какой-то пьянки признался, что дожил до тридцати четырех лет и только теперь
понял, что он, оказывается, татарин по национальности... Когда окружающие прыснули,
он сказал - а чего, у меня же в паспорте написано "русский"; я этому верил, а потом
узнал, что у меня папа был татарин.
- Так вот, - продолжал Кораблев, причем лицо его искривила такая же гримаса, какая
появлялась и у меня при упоминании Татарина, - шеф Татарину и говорит, вытащи, мол,
Карасева и поговори с ним. Татарин спрашивает, о чем, мол, говорить. Шеф сказал - да
про холодильник с ним поговори. Поскольку отдел уже неделю работал по
рефрижератору, шефу и в голову вскочить не могло, что Татарин не поймет. Татарин и
вызвал Карасева и битых два часа его спрашивал, какой марки холодильник у того дома
стоит, и какие там продукты морозятся. И, главное, все скрупулезно записывал. Карасев
тогда обалдел и жалобу в горпрокуратуру накатал, мол, нарушается неприкосновенность
частной жизни, поскольку УБОПу не должно быть никакого дела до того, что лежит у
него дома в холодильнике.
Я просунула руку под локоть Кораблева и прижалась к нему.
- Ленечка, - сказала я, - ты у нас лучший опер...
- На грубую лесть не клюю, - моментально отозвался он. - А чего это вы замолчали?
Говорите, говорите!
- Так вот, Ленечка, - продолжила я проникновенно, - ты единственный специалист в
городе, который в состоянии вытянуть информацию из лидера организованного
преступного сообщества и поработать с ним так, чтобы это имело логическое
завершение... Давай отработаем версию о том, что Нагорного заказал Карасев, а?
- Ну?.. - потребовал продолжения Ленька.
- Что "ну"? - зажурчала я. - Пока я с водолазами обшариваю дно канала на сто метров
вверх и вниз от "Смарагда", ты бы поработал с Карасевым... А кстати, чей это ресторан?
Я кивнула на затейливую вывеску "Смарагда", и Ленька, машинально оглянувшись,
проговорил:
- Вообще-то Карасева... Черт, как же мне в голову раньше не приходило?..
И я уже прикидывала, как мы с Ленькой возьмемся за дело, как споро размотаем
двойное
...Закладка в соц.сетях
