Жанр: Детектив
Все началось с Омахи - Ниро Вульф
...лу не поможешь, снова сел.
Вулф набрал через нос много воздуха и выпустил его через рот - не человек, а
компрессор.
- Разумеется, мне не нужно спрашивать тебя, подтвердил ли ты свои
предположения официально.
- Разумеется нет, сэр. Предположения есть всего лишь предположения.
- Вот именно. В котором часу закрывается морг?
По одному этому вопросу можно сказать, что он гений, ибо только гений,
проработавший двадцать с лишним лет в качестве частного детектива,
специализирующегося на расследовании убийств, имеет право его задать. Но,
черт возьми, он на самом деле этого не знал.
- Он никогда не закрывается, - сказал Сол.
- В таком случае мы можем продолжить нашу работу. Арчи, звони миссис
Моллой и проси ее подъехать к моргу.
- Не выйдет, - уперся я - Далеко не каждой женщине я могу назначить
свидание в морге и уж, конечно, не миссис Моллой. К тому же не исключено,
что негодяй в перерывах между убийствами развлекается, подслушивая
телефонные разговоры. Я за ней заеду.
- Валяй.
Что я и сделал.
15
Я сел на стул лицом к ней. Я принял приглашение сесть только потому,
что по дороге сюда в такси придумал нечто такое, благодаря чему можно
растянуть мое пребывание в ее квартире. На ней было платье из тонкой материи
лимонно-желтого цвета. Возможно, дакрон, но мне хотелось, чтобы то была
шерсть.
- Когда мы с вами увиделись впервые, пятьдесят часов тому назад, я мог
поставить один к двадцати за то, что Питера Хейза оправдают. Теперь все
обстоит иначе. Ставлю двадцать к одному.
Она сощурила глаза, отчего их уголки слегка приподнялись, и сказала:
- Вы просто стараетесь меня подбодрить.
- Нет, но я не скрою, что это намек на то, что нам требуется ваша
помощь. Помните, я звонил вам сегодня утром узнать, как зовут горничную
миссис Ирвин, и попросил описать ее наружность? Сегодня днем на Сто
Сороковой улице под грудой досок было обнаружено тело женщины с пробитым
черепом, которое уже доставлено в морг. Мы предполагаем, что это Элла Рейз,
но мы не уверены, а знать необходимо. Я заехал за вами, чтобы мы вместе на
нее взглянули. Настал ваш черед.
Она села и долго смотрела на меня не моргая. Я ждал. Наконец она обрела
дар речи.
- Ол райт, - сказала она, - я поеду. Сейчас?
Никакой нервической дрожи, никаких стонов и охов, никаких вопросов. Я
решил, что ситуация очень благоприятная, поскольку, как мне казалось, она
была сражена страшным известием наповал и все остальное ей уже было до
лампочки.
- Да. Но сперва соберите сумку из расчета ночь - две вне дома, которую
мы заберем с собой, - сказал я. - Вы будете жить у Вулфа, пока все
закончится.
Она замотала головой.
- Не выйдет. Я сказала вам об этом еще вчера. Я должна побыть одна. Я
не могу находиться на людях, есть в присутствии людей...
- Вам не придется этого делать. Можете есть в своей комнате, кстати,
она замечательная. Я не прошу вас, леди, я вам приказываю. Пятьдесят часов
назад мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы перебороть мои чувства к
вам, и я не хотел бы испытать нечто подобное снова, а это неизбежно, если
вас найдут с разбитой головой. Я хочу помочь вашему парню выйти на волю и
застать вас здесь живой, а не хладным трупом. Преступник уже прикончил
Моллоя, Джонни Кимза и Эллу Рейз. Не ведаю, что у него была за причина
убивать ее, но у него с таким же успехом может оказаться причина убить вас
или же ему покажется, что она у него имеется, а мне не хочется, чтобы ему
это удалось. Собирайте сумку и кончим наш разговор. Время не терпит.
Будь я проклят, если она не переборола в себе желание протянуть мне
руку. Женский инстинкт - не упускать ни единую возможность - восходит,
вероятно, еще к тем временам, когда у нас грешных имелись отвратительные
хвосты. Но все же она переборола себя. Она встала.
- По-моему, все довольно глупо, но так или иначе мне не хочется умирать
именно сейчас, - сказала она и вышла в соседнюю комнату.
Еще один шаг в сторону жизни. Совсем недавно она говорила, что почти
умерла. Она появилась через пять минут в шляпе, жакете и с коричневым
чемоданчиком в руке. Я взял у нее чемодан, и мы отбыли.
Чтобы сэкономить время, я намеревался растолковать ей программу нашего
вечера, когда мы сели в такси, но ничего не вышло. После того, как я сказал
шоферу: "Городской морг, Четыреста Двадцать Девятая Восточная", он вылупился
на нас, как баран, а потом мы, наконец, поехали. Она сказала, что хочет
задать мне один вопрос. Я ей, конечно, позволил.
Она придвинулась ко мне так близко, что ее губы оказались на расстоянии
дюйма от моего уха, и спросила:
- Почему в таком случае Питер хотел уйти с оружием?
- Вы что, на самом деле не догадываетесь?
- Нет, я... Нет, конечно. Откуда я могу знать?
- Вы могли все вычислить. Он решил, что на оружии ваши отпечатки, и
хотел их стереть.
Она в изумлении уставилась на меня. Ее лицо находилось так близко от
моего, что я не мог его видеть.
- Но откуда... Нет! Он не мог так подумать! Не мог!
- Если вы хотите, чтобы нас не слышали, говорите тише. Почему он не
мог? Ведь вы могли? Вам можно, а ему, выходит, нельзя. Теперь вы склонны
поменять точку зрения, что произошло не без нашего участия. Он же все это
время был изолирован от внешнего мира и, очевидно, продолжает так думать. А
почему бы и нет?
- Питер думает, что я убила Майкла?
- Разумеется. Раз он знает, что сам его не убивал. Ему ничего другого и
в голову не приходит.
Она вцепилась в мой локоть обеими руками.
- Мистер Гудвин, я хочу его видеть! Я должна его видеть прямо сейчас!
- Увидите, но не там, куда мы едем, и не прямо сейчас. Бога ради, не
раздавите мне руку. Успокойтесь и встряхнитесь. Вам еще предстоит работа. Я
собирался сообщить вам обо всем необходимом потом, но вы напросились.
Так что когда такси остановилось на обочине перед моргом, я все еще не
успел проинструктировать ее по данному вопросу, а поскольку я не хотел,
чтобы слышал шофер, я велел ему подождать, оставив в качестве залога
чемодан, помог ей выйти из машины, после чего мы с ней прошлись до угла и
назад. Я не знал, в каком состоянии оказались ее мозги после всего
услышанного, поэтому постарался, чтобы она уяснила свою задачу еще до того,
как мы войдем в морг.
Здесь меня знают, следовательно, было бы мудрей послать ее туда одну,
но я не стал рисковать. Я сказал сидевшему за столом в предбаннике сержанту,
фамилия которого была Донаван, что моя спутница хотела бы взглянуть на тело
женщины, найденное на берегу реки. Он уставился на миссис Моллой.
- Как фамилия дамы?
- Какая разница? Она гражданка нашей страны и исправно платит налоги.
Он покачал головой.
- Такое правило, Гудвин, вы же знаете. Фамилия?
- Миссис Элис Белт, "Черчилль-отель".
- О'кей. И кто же, по ее мнению, покойница?
Такие расспросы, насколько мне известно, не совсем законные, и я не
стал отвечать на вопрос. После небольшого ожидания служащий, которого я не
знал, повел нас длинным коридором в то самое помещение, где когда-то давно
Вулф положил два старых динара на веки мертвого Марко Вукчича. Теперь на том
длинном столе под яркими лампами было распростерто другое тело, до половины
укрытое простыней. С головой занимался знакомый мне помощник медицинского
эксперта. Когда мы подошли к столу, он поприветствовал меня и, отложив свои
инструменты, отошел. Селма вцепилась мне в локоть пальцами - не потому, что
она была испугана, а потому, что так было задумано по сценарию. Голова
убитой женщины была обезображена, и Селме пришлось наклониться, чтобы
рассмотреть ее получше. Через четыре секунды она выпрямилась и дважды
стиснула мой локоть.
- Нет, не она, - произнесла вслух Селма.
В сценарии не было указано, что она должна повиснуть на моей руке,
когда мы будем уходить, однако она, можно сказать, висела на ней весь
обратный путь по коридору и до ворот. И только у стола Донавана, к которому
я подошел сказать, что миссис Белт не опознала тело, она выпустила мою руку.
Когда мы вышли на улицу, я замедлил шаги и спросил у нее:
- Насколько вы уверены?
- Абсолютно. Она.
Обычно по Тридцать Четвертой улице не едешь, а ползешь, но сейчас здесь
было свободно. Всю дорогу Селма сидела, откинувшись на спинку сиденья и
закрыв глаза. За какой-то час она получила три сильнейших удара: первый -
узнала, что П.Х. считает ее убийцей собственного мужа; второй - поняла, что
он сам не был его убийцей; третий - видела труп. Пора ей было брать
выходной.
Когда мы прибыли в старый особняк, я помог ей подняться по ступенькам и
снять пальто, а потом велел следовать за мной. Через несколько секунд мы
очутились в южной комнате. Солнце давно спряталось, но и без него комната
выглядела чудесно. Я зажег свет, положил чемодан на полку и отправился в
ванную проверить, на месте ли полотенца, мыло, стакан и все остальное. Она
рухнула в кресло. Я растолковал ей назначение двух телефонных аппаратов,
один из которых служил для внутренней связи, другой для внешней, сказал, что
Фриц принесет ей поднос с едой, и оставил наедине с невеселыми думами.
Вулф находился в столовой в состоянии, близком к голодной смерти. Также
чувствовал себя и Сол Пензер. Фриц стоял в своей обычной позе.
- У нас дома гостья, - сообщил я. - Миссис Моллой. С багажом. Я показал
ей, как запирается дверь. Ей не хочется есть на людях, поэтому, надеюсь, ей
отнесут еду в комнату.
Начались бурные дебаты. На обед было свиное филе, обжаренное и тушенное
в вине со специями. Наши кавалеры решили, что ей непременно должно
понравиться. А если нет, что тогда?.. Уже было восемь, я изнемогал от
голода, а посему оставил их со своими проблемами, отправился на кухню и
положил себе целую тарелку филе. К тому времени, как я вернулся в столовую,
проблема с подносом для миссис Моллой была решена, я занял свое место, взял
нож и вилку и принялся за работу.
- Когда я накладывал себе в тарелку свинину, я раздумывал над диетой
игрока в мяч, - разглагольствовал я. - Полагаю, все зависит от самого
игрока. Возьмем, к примеру, этого парня, Кампанеллу, которому наверняка
приходилось ограничивать свой аппетит...
- Помолчи, Арчи.
- Что?! - изумился я. - Табу на какие бы то ни было деловые разговоры
за столом ввели вы, а не я. Но, сменив для поддержания разговора тему, скажу
вам, что изучение человеческого лица в состоянии стресса, весьма и весьма
занятное зрелище. Возьмем, к примеру, лицо женщины, изучением которого я
занимался полчаса тому назад. Она смотрела на бренные останки и узнавала ту,
которую совсем недавно видела здоровой и веселой, но она не хотела, чтобы об
этом стало известно посторонним. Она пыталась сделать из своего лица
непроницаемую маску, но в той ситуации было, увы, не просто.
- Н-да, должно быть интересно... - комментировал Сол. - Так ты
говоришь, она сразу же ее опознала?
- Вне всякого сомнения. Но вы, джентльмены, продолжайте разговор, а то
я очень голоден. - Я отправил в рот солидный кусок филе.
Что касается заведенных правил, в тот день их было прямо-таки
невозможно соблюдать. Еще одно из них изрядно пострадало, когда, покончив с
десертом, мы перешли в кабинет пить кофе. Правда, подобное у нас случается
нередко.
Я доложил обо всем, как обычно, в подробностях, но не целиком и
полностью. Некоторые мои пассажи в разговоре с миссис Моллой были
несущественны, так же как и тот факт, что ей хотелось протянуть мне руку, но
она подавила в себе скромное желание. Мы обсудили ситуацию и виды на
будущее. Разумеется, объектами нашего повышенного интереса отныне были
мистер и миссис Томас Л. Ирвин, однако весь вопрос состоял в том, каким
образом наш интерес проявлять. Ведь может случиться, что они станут
отвергать свою осведомленность относительно причин отсутствия их горничной,
а когда узнают, что она убита, просто разведут руками. Что тогда?.. Главным
образом говорили мы с Солом. Вулф сидел и слушал, а возможно, и не слушал -
сфинкс, его не поймешь.
Но вся соль тайны, касающейся опознания убитой, состояла в том, что мы
могли первыми нанести визит Ирвинам и Аркоффам, а при желании могли
поставить в известность полицию. Разумеется, она уже исследовала со всех
сторон ту кучу досок и местность вокруг, если же мы наведем полицейских на
след Ирвинов или Аркоффов, они не смогут воспользоваться предполагаемым
следом. Правда, зная заключение медицинского эксперта о времени смерти Эллы
Рейз, можно спросить у них, где они были с такого-то и по такой-то час в
четверг ночью. Что могло оказаться всего лишь обычным обменом любезностями.
Пришел Фриц с пивом и сказал, что миссис Моллой очень понравилась
свинина, но съела она лишь малюсенький кусочек. Вулф велел мне сходить к ней
и поинтересоваться, удобно ли она устроилась. Я поднялся но лестнице и
обнаружил, что она не заперла дверь. Тем не менее я постучал, получил
разрешение войти и вошел. Она, судя по всему, слонялась из угла в угол. Я
сказал, что если ей не нравятся книги на полке, то внизу их значительно
больше, и что я могу принести журналы и что-нибудь еще. Пока мы с ней
беседовали, внизу раздался звонок в дверь, но я на него никак не
прореагировал, поскольку там был Сол. Она сказала, что ей ничего не нужно,
что она скоро ляжет и попытается заснуть.
- Наверное вы знаете, какой вы замечательный человек, - сказала она. -
И как я ценю все, что вы делаете. Надеюсь, вы не считаете меня глупой
гусыней из-за того, что я хочу увидеться завтра с Питером. Я действительно
хочу его видеть.
- Похоже, вам это удастся, - сказал я. - Фрейер сумеет организовать. Но
я бы на вашем месте не настаивал.
- Почему?
- Потому что вы вдова человека, в убийстве которого обвиняют нашего
клиента. Потому что между вами будет стальная решетка и охранники. Потому
что это будет его раздражать. Он все еще думает, что Моллоя убили вы, и нет
никакой, возможности разубедить его. Ложитесь спать, и пусть все идет своим
чередом.
Она смотрела на меня в упор. Да, она обладала потрясающим даром
смотреть в упор на мужчину.
- Хорошо, - сказала она и протянула мне руку. - Спокойной ночи.
Я взял ее руку и несколько церемонно пожал, потом вышел из комнаты,
прикрыв за собой дверь, и вернулся в кабинет, где увидел развалившегося в
красном кожаном кресле инспектора Кремера и в одном из желтых, рядом с Солом
Пензером, Пэрли Стеббинса.
Я шел к себе и слышал слова Кремера.
- ...и я сыт по горло! Вчера в час дня вам позвонил Стеббинс и сообщил
Гудвину относительно Джонни Кимза. Он спросил, не для вас ли работал Кимз, и
Гудвин пообещал поинтересоваться у вас и перезвонить. Но не позвонил. В
четыре тридцать Стеббинс позвонил снова, и Гудвин снова устроил канитель.
Вчера в девять тридцать вечера я наведался к вам. Вы помните, что мне
ответили? Помимо всего прочего...
- Прошу вас, мистер Кремер, пощадите мои уши. - Вулф обладал
способностью вежливо, но вместе с тем решительно закрыть рот болтуну. - Я
сам знаю, что произошло и что при этом было сказано.
- Не сомневаюсь. Хорошо, перейду к сегодняшнему дню. Сегодня днем в
пять сорок две Сол Пензер прибывает в городской морг и ждет, когда привезут
труп, чтобы на него взглянуть, что он и делает, после чего сматывается. В
семь тридцать в морг прибывает Гудвин с целью взглянуть на тот же самый
труп, а с ним какая-то женщина. Он говорит, что они не смогли опознать труп,
и оба уезжают. Он записывает ее как миссис Белт и дает адрес
"Черчилль-отель". В "Черчилле" не зарегистрировано никакой миссис Белт.
Выходит, снова ваши проклятые шуточки. Вчера вы целых восемь часов водили
нас за нос относительно Кимза, а потом еще и мне пудрили мозги, когда я был
у вас вечером. Так что я сыт по горло. Факты, связанные с убийством,
находятся в моей юрисдикции, и я хочу, чтобы они у меня были.
Вулф покачал головой.
- Вчера вечером, мистер Кремер, я вовсе не пудрил вам мозги.
- Черта с два, не пудрили!
- Нет, сэр. Я делал все возможное, чтобы снабдить вас фактами, за
исключением следующего: несмотря на то что Питер Хейз отрицает, что его имя
Пол Хэролд, мы установили, что так оно и есть. Вы же воспользовались этой
информацией характерным для вас образом. Выяснив, что Джеймс Р. Хэролд
является моим клиентом, вы уведомили его, что, по всей вероятности, отыскали
его сына и попросили приехать, даже не посчитав возможным предупредить об
этом меня, уж не говоря о том, что со мной следовало бы предварительно
посоветоваться. Учитывая то, как вы распоряжаетесь фактами, которыми я вас
снабжаю, я впредь подумаю, прежде чем сообщить вам новые.
- Чепуха. Я не уведомлял Хэролда. Это сделал лейтенант Мэрфи.
- После того как вы рассказали ему о нашем с вами разговоре. - Вулф
махнул рукой. Это означало, что он не принимает никаких оправданий Кремера.
- Однако, как я уже сказал, я сообщил вам все факты, которые, как мне
казалось, касались вас. Я пересказал то, что узнал от мистера и миссис
Аркофф и мистера и миссис Ирвин. И я специально обратил ваше внимание на
наиболее многозначительный факт - содержимое карманов Джонни Кимза. Факт не
просто многозначительный, а прямо-таки взывающий к деятельности. Вы знали -
я довел до вашего сведения - следующее: Кимз отбыл от нас в семь тридцать
вечера в среду побеседовать с Аркоффами и Ирвинами, имея в кармане сто
долларов на расходы; при его беседе с Ирвинами присутствовала их горничная;
эта беседа была прервана с уходом Ирвинов; при нем нашли всего двадцать два
доллара и шестнадцать центов. Я сообщил вам факты, что я, разумеется, должен
был сделать, но я не обязан сообщать вам свои выводы.
- Какие еще выводы?
- Что Кимз в результате своей деятельности потратил эту самую сотню
долларов, вероятней всего, на подкуп кого-то и что предполагаемым
получателем денег была горничная Ирвинов. Мистер Гудвин узнал ее имя и
описание ее внешности от миссис Моллой, туда был послан мистер Пензер, но он
не обнаружил горничную. Он разыскивал ее целый день и в конце концов его
поиски увенчались успехом. Он отыскал ее в морге, хотя, пока мы не
обратились к миссис Моллой, все оставалось в порядке предположения.
- Гудвин сказал Донавану другое. Он сказал, что им не удалось опознать
труп.
- Разумеется. Миссис Моллой была не в том состоянии, чтобы ей докучали.
Ваши коллеги могли продержать ее целую ночь. Кстати, могу уберечь вас от
лишних хлопот, связанных с набегом на ее квартиру. Она у меня в доме, спит
наверху, и я не позволю ее беспокоить.
- Она опознала труп?
- Да. С определенной точностью. Она опознала мисс Эллу Рейз, горничную
Ирвинов.
Кремер уставился на Стеббинса, а Стеббинс на Кремера. Кремер извлек из
кармана сигару, покатал ее между ладонями, засунул в рот и зажал в зубах. Я
никогда не видел, чтобы он закуривал сигару. Он снова посмотрел на
Стеббинса, но сержант уже глядел на Вулфа.
- Я понимаю, для вас это удар, но вам придется с этим смириться. Теперь
можно почти с уверенностью сказать, что на основании доказательств,
собранных вашими людьми, невинного человека обвинили в убийстве. Разумеется,
не слишком приятно...
- До уверенности пока далеко.
- Позвольте, позвольте, мистер Кремер. Вы отнюдь не осел, так что не
прикидывайтесь. Кимз проводил расследование по делу Моллоя и был убит. В
результате расследования он установил контакт с Эллой Рейз, теперь убита и
она. Кстати, сколько при ней обнаружено денег?
Кремер ответил не сразу, поскольку предпочел бы вообще не отвечать на
такой вопрос, Однако газетчики, вероятно, уже все разнюхали. Он не ответил,
а спросил, причем не у Вулфа, а у меня.
- Гудвин, та сотня долларов, что вы дали Кимзу, в каких она была
купюрах?
- Пять потрепанных десяток и десять потрепанных пятерок. Некоторые люди
не любят новые купюры.
Он устремил свои колючие серые глазки на Стеббинса.
- Пэрли, это те самые деньги?
- Да, сэр. Ни кошелька, ни сумки обнаружено не было. Деньги были
спрятаны у нее в чулке - пять десяток и десять пятерок.
Вулф хрюкнул.
- Это мои деньги. Кстати, что касается денег, то тут присутствует еще
один момент. Я выяснил - полагаю, и вам это известно, - что Моллой арендовал
сейф под вымышленной фамилией и что администратором-распорядителем
наследства назначен человек по фамилии Диган, Патрик Диган. Когда мистер
Диган в присутствии мистера Гудвина и мистера Паркера открыл сейф, в нем
оказалось триста двадцать шесть тысяч шестьсот сорок долларов наличными.
Однако...
- Мне ничего не известно!
- Вне всякого сомнения, мистер Диган доведет факты до вашего сведения.
Но мне хотелось бы узнать следующее: где ключ от сейфа? Я почти уверен, что
такие вещи носят при себе. В карманах Моллоя не было обнаружено ключа?
- Что-то не припомню. - Кремер повернулся к Стеббинсу. - Пэрли?
Стеббинс покачал головой.
- А при Питере Хейзе, которого, как вы считаете, застали на месте
преступления, этого ключа не было?
- Кажется, нет. Пэрли?
- Нет, сэр. При нем были ключи, но не от сейфа.
Вулф хрюкнул.
- Теперь давайте рассмотрим следующий аспект: ясно, как Божий день, что
при Моллое был ключ, но его не обнаружили ни при его теле, ни у Питера
Хейза. Где же он? Кто его взял? Ну что, мистер Кремер, все еще далеко до
уверенности?
Кремер сунул в рот сигару, пожевал ее и снова вынул.
- Не знаю. - Он рыгнул. - И вы не знаете, хотя заварили страшную кашу.
Удивлен, что не вижу здесь Аркоффов и Ирвинов. Вот, вероятно, почему вы
держите в тайне, что труп опознан - вы хотите вцепиться в них раньше меня.
Удивительно, как вы еще не инсценировали это ваше чертово расследование. Они
что, уже едут сюда?
- Нет. Мистер Гудвин, мистер Пензер и я обсуждали состояние дел на
данный момент. Я не инсценирую, как вы выразились, никаких расследований до
тех пор, пока не имею на руках то, что мне нужно. Вопрос упирается в
следующее: куда направился Кимз и с кем он виделся после разговора с
горничной? Проще всего предположить, что он остался в квартире Ирвинов,
дожидаясь их возвращения, но у нас нет доказательств. Хотя это уже не по
моей части. Разумеется, сейчас ваши люди кинутся трясти привратника и
лифтера, но что из того, если те скажут, что в среду вечером Кимз снова
поднялся наверх вскоре после того, как вышел из дома вместе с Ирвинами, и
спустился вниз лишь тогда, когда они вернулись домой. Ирвины непременно
станут отрицать, что он был в их квартире, когда они вернулись, и что они
виделись или разговаривали с ним после своего возвращения.
Вулф сделал широкий жест рукой.
- Однако я вовсе не противник расследования, связанного с выяснением
алиби и прочих запутанных проблем. Все дело в том, что у меня нет ни сил, ни
людей, чем в достаточном количестве располагаете вы. Все это вам известно
лучше, чем мне. Если, например, существуют доказательства тому, что Кимз
вернулся в квартиру Аркоффов после разговора с Эллой Рейз и вы их
обнаружите, слава Богу. Я мечтаю, что эту работу завершите вы. Вам явно не
хочется иметь на своем счету два нераскрытых убийства и вы приложите все
силы и старания, чтобы их раскрыть. А потом вы неизбежно оправдаете Питера
Хейза. Что касается меня, то моя миссия окончена.
- Как же! Ведь два свеженьких трупа - из-за вас.
- Чепуха и ребячество, мистер Кремер. Вы и сами знаете.
Стеббинс издал какой-то звук; и Кремер поинтересовался:
- У вас есть вопрос, Пэрли?
- Это не совсем вопрос, - прохрипел Пэрли. В присутствии Вулфа он
обычно начинал хрипеть, поскольку подавлял в себе естественные побуждения,
точнее, одно-единственное: выяснить, сколько нужно нанести ударов кулаком,
чтобы Вулф лишился дара речи. Но тем не менее он продолжал: - Просто я не
верю, что Вулф складывает лапки. Он явно что-то придерживает до поры до
времени. Когда мы, надрываясь, как последние ослы, подгоним все один к
одному, наш белоручка вынет из кармана то, что там прятал. Зачем он держит у
себя жену Моллоя? Помните, у нас был ордер на обыск этого проклятого дома,
мы перерыли его от и до, а оказалось, что в оранжерее в ящике под мхом и еще
какой-то гадостью лежала женщина, которую он даже поливал водичкой, но мы
это выяснили уже задним числом. Я могу подняться и привести ее сюда или
давайте сходим за ней вместе. Гудвин не посмеет остановить блюстителя
порядка, но если он вдруг...
Стеббинс вскочил, но я к тому времени уже успел набрать номер южной
комнаты по внутреннему телефону, и миссис Моллой сняла трубку.
- Арчи Гудвин. Миссис Моллой, немедленно заприте свою дверь. Я подожду
у телефона.
- Уже заперла. А в чем...
- Прекрасно. Виноват, что побеспокоил вас, но одному типу по фамилии
Стеббинс, да, да, это полицейский, что-то ударило в голову, и я боюсь, как
бы он не поднялся наверх и не стал вам досаждать. Чепуха, конечно, но дверь
не открывайте никому, кроме меня, вплоть до дальнейшего распоряжения.
Я повесил трубку и повернулся лицом к нашей компании.
- Успокойтесь, сержант. Принести вам стакан воды?
Сбоку на шее Стеббинса набрякла жила.
- Мы в доме, где чинят препятствия правосудию, - сказал он Кремеру
вконец осипшим голосом. - Она опознала труп и не созналась. Она дезертир.
Плевать я хотел на дверные запоры.
Сломаю!
Он знал, что на сей раз его чудовищная сила н
...Закладка в соц.сетях
