Жанр: Детектив
Не позднее полуночи - Ниро Вульф
...но уносить ноги, я переступил порог и
плотно прижался спиной к открытой настежь двери, ибо моей главной задачей
было предотвратить, чтобы она не закрылась, оставив меня не с той стороны.
Они тут же набросились на меня, окружив таким плотным кольцом, что я даже
не мог пошевелить локтем, чтобы засунуть в карман свою записную книжку, и
стали требовать сообщений, правда ли, что конкурсанты получили ответы, и
если это так, то когда, как и от кого.
Я считал их своими друзьями. К журналистам всегда лучше относиться
как к друзьям, во всяком случае до тех пор, пока они держатся в рамках, то
есть не взяли тебя за глотку...
- Да погодите вы! - взмолился я. - Скажите лучше, как назвать
положение человека, которого одновременно тащат в двух противоположных
направлениях?
- Аномальным, - сразу же нашелся Чарлз Уинстон из "Таймса".
- Спасибо, дружище. Именно это слово я и хотел услышать. Мне было бы
чертовски лестно, поверьте, увидеть свое имя в газетах и моего шефа Ниро
Вульфа - не забудьте про "е" на конце [Nero Wolfe] - тоже... Но ничего не
поделаешь, приходится упускать такой редкий шанс. Ведь вы же сразу
смекнули, что если конкурсантам и вправду кто-то разослал листки с
ответами, это, может, станет ключом к разгадке дела об убийстве. И с моей
стороны было бы просто наглостью, если бы я стал вам об этом рассказывать.
На это существует полиция или прокурор округа.
- Ой, Арчи, не морочь нам голову, - вступила Мисси Коуберн.
- Оставь эту волынку для других, - бросил следом Билл Ларик.
- Это что же, ваша личная точка зрения, - учтиво, но твердо
поинтересовался Чарлз Уинстон из "Таймса", - что частный гражданин должен
уклоняться от того, чтобы давать прессе какую бы то ни было информацию,
касающуюся дела об убийстве, и что единственным источником такой
информации должны служить для общественности соответствующие
государственные институты?
Мне только не хватало впутаться в эти "таймсовские" интриги!
- Послушайте, люди, - снова обратился я к ним. - Вам здесь
действительно есть чем поживиться. Но по причинам, которые я в настоящее
время вынужден оставить при себе, от меня вы эту историю не узнаете. Так
что не тратьте на меня даром время и силы. Попробуйте лучше расколоть
инспектора Кремера или кого-нибудь из прокуратуры. Вы слышали, мисс Фрейзи
упоминала про одного юриста, Рудольфа Хансена, он тоже мог бы вам кое-что
рассказать. Говорю вам, дело верное, уж можете мне поверить... Только вы
взялись не с того конца. Все. Можете прижигать мне сигаретами пятки, но от
меня вы больше ничего не добьетесь.
Они еще немного поканючили, но вскоре один вдруг откололся и
направился по коридору в сторону лифта, другие, конечно, тоже не захотели
оставаться в дураках и резво последовали за ним. Я оставался стоять в
проеме двери, пока не увидел, как исчез за поворотом последний, потом
наконец спокойно оставил дверь открытой и вошел в комнату. Гертруда
Фрейзи, все в том же музейном одеянии, в каком я видел ее в прошлый раз,
но без шляпы, восседала в мягком кресле, придвинутом спинкой к стене, и
смотрела на меня ледяными глазами.
- Нам с вами совершенно не о чем разговаривать, - сказала она. - Так
что уйдите. И, пожалуйста, закройте за собой дверь.
Я уже успел забыть, что губы ее при разговоре двигаются под прямым
углом к перекошенной линии рта, а челюсти при этом ограничиваются простыми
движениями вверх-вниз, что тоже создавало довольно аномальную ситуацию, и
так засмотрелся, что мне стоило немалых усилий сконцентрироваться на том,
что она говорила.
- Послушайте, мисс Фрейзи, - сказал я рассудительно, - вы все-таки
должны согласиться с одной вещью, я ведь ничем не пытался испортить вам
вашу пресс-конференцию, разве не так? Я все время держался в стороне, а
когда они все на меня насели, что я сделал? Я не сказал им ни единого
слова. Потому что считал, что это было бы нечестно по отношению к вам. Это
ведь была ваша пресс-конференция, и я не имел никакого права вам ее
портить.
Она нисколько не потеплела.
- Что вам от меня надо?
- Да теперь уже, пожалуй, ничего. Я просто хотел попытаться
объяснить, почему вам, по моему мнению, следовало бы прийти сегодня на
встречу, которая будет у мистера Вульфа. Но теперь, похоже, вам это уже
совсем не интересно.
- Это еще почему?
- Да потому, что вы уже свое удовольствие поимели. Мало того, вы
просто вывернули перед ними все карманы. Мы не хотели, чтобы об этой
встрече знали посторонние, особенно пресса, теперь же они, конечно, начнут
ко всем приставать, выведают все и раскинут лагерь у порога дома мистера
Вульфа. Не удивлюсь, если кто-то из них умудрится проникнуть и внутрь. Все
остальные приглашенные узнают, что вы уже рассказали им свою версию, и,
естественно, захотят изложить и свою... Так что если вы окажетесь там, все
это может обернуться скандалом, да еще к тому же в присутствии репортеров,
вряд ли вам это будет приятно... И потом, повторяю, вы уже все равно свое
удовольствие получили.
Конечно, при такой редкой лепке лица ничего нельзя утверждать
наверняка, но я был почти уверен, что она клюнула, поэтому продолжил:
- Так что, полагаю, вас это вряд ли заинтересует, и я просто зря
потратил время. Извините за беспокойство. Если захотите узнать, что было
на нашей встрече, читайте завтрашние утренние газеты, особенно, конечно,
"Таймс".
И я повернулся, чтобы уйти.
- Молодой человек! - раздался мне вдогонку ее голос.
Я обернулся.
- Во сколько у вас эта встреча?
- В девять часов.
- Я буду.
- Пожалуйста, мисс Фрейзи, если хотите, но я сомневаюсь, чтобы при
нынешних обстоятельствах...
- Я приду.
Я улыбнулся ей.
- Когда-то я пообещал бабушке никогда не спорить с дамой. Что ж,
тогда до встречи.
Выходя из комнаты, я притянул на себя дверь, осторожно прикрыл ее и
захлопнул, услышав легкий щелчок.
К тому времени, когда я добрался до дому, шел уже седьмой час и
Вульфу пора было спуститься из оранжереи, но его не было. Я зашел на
кухню, где Фриц раскладывал на решетке для отправки в духовку двух
пухленьких утят, спросил его, что происходит, и узнал, что Вульф уже
спустился с крыши, но остановил лифт этажом выше и отправился к себе в
комнату. Это было странно, но не криминально, и я приступил к следующему
этапу приготовлений к сегодняшнему приему. Когда я закончил, столик с краю
кушетки был полностью готов для дела: на нем теперь стояло восемь сортов
виски, два джина, два коньяка, графинчик с портвейном, шерри, арманьяк,
четыре типа фруктового бренди и широкий ассортимент разных ликеров и
настоек. Сухое шерри стояло в холодильнике, там же должны были оставаться
до ужина и всякие вишенки, оливки, луковки, лимонные корочки и прочие
атрибуты. Расставляя бутылки, я невольно поймал себя на мысли: интересно,
на каком напитке остановит свой выбор убийца, но тут же себя поправил -
похититель бумажника, поскольку убийство нас совершенно не интересовало.
В половине седьмого я решил все-таки проверить, не лопнули ли там у
Вульфа шнурки и, поднявшись по лестнице, постучав в дверь и услышав его
ворчание, вошел. Вошел и остановился, не в силах оторвать глаз от
открывшегося мне зрелища. Совершенно одетый, в ботинках, он лежал на
кровати, прямо поверх черного шелкового покрывала. И не проявлял абсолютно
никаких признаков жизни.
- Что это с вами? - поинтересовался я.
- Ничего, - пробурчал он.
- Может, сходить за доком Воллмером?
- Нет, не надо.
Я приблизился для более детального осмотра. Вид кислый, но от этого
он еще никогда не умирал.
- Мисс Фрейзи придет, - сообщил я. - Она там проводила
пресс-конференцию. Хотите, расскажу?
- Нет.
- Тогда извините, что побеспокоил, - проговорил я ледяным голосом и
направился к двери, но, сделав три шага, услыхал свое имя и обернулся. Он
приподнялся на локте, перекинул ноги через край кровати, выпрямился и
издал глубокий вздох.
- Я совершил грубую ошибку, - сказал он.
Я выжидал.
Он еще раз вздохнул.
- Который сейчас час?
Я ответил, что без двадцати пяти семь.
- Осталось всего два с половиной часа, и надо еще поужинать. Я был
уверен, что развитие событий само по себе даст мне предостаточно
материала, чтобы придумать какой-нибудь ловкий трюк, но я ошибался. Нет, я
не хочу сказать, что я вел себя как глупец. Возможно, я слишком понадеялся
на свой талант и изобретательность, но, согласись, у меня для этого были
все основания... И все-таки я совершил ошибку. После обеда со мной без
конца пытались увидеться разные люди, но я никого не принял. Я надеялся
изобрести какой-то хитроумный ход без всяких толчков извне и не смог...
Мне надо было с ними встретиться. О нет, я вполне справлюсь, не то чтобы у
меня вообще не было никаких идей, может, я даже как-то и выйду из
положения. И все-таки я совершил непростительный промах. Вот даже сейчас,
ты предложил рассказать мне про мисс Фрейзи, а я отказался. Это было уже
вообще просто нелепо. Я тебя слушаю, Арчи.
- Слушаюсь, сэр. Так вот, как я уже сказал, она проводила
пресс-конференцию. Когда я туда приехал...
До нас донесся звон дверного колокольчика. Я вопросительно посмотрел
на Вульфа. Он тут же встрепенулся.
- Впустить! Кто бы там ни был!
17
Это оказался Вернон Асса.
В краснокожем кресле он все-таки смотрелся лучше миссис Уилок. По
крайней мере заполнил его в ширину, к тому же смуглый цвет лица хорошо
гармонировал с красным, хоть в длину и он явно не добрал. Многих людей
довелось наблюдать мне в этом кресле, ни только одному оно оказалось точно
впору. Но об этом как-нибудь в другой раз...
Вам могло показаться, будто после всего, что было только что сказано
наверху, Вульф так и кинется гостю на шею, но этого не случилось. Когда
он, предварительно причесавшись и заправив рубашку, спустился вниз, он
сразу же прошел к своему креслу, уселся и резко проговорил:
- Я могу уделить вам, мистер Асса, всего несколько минут. Чем могу
служить?
Асса взглянул на меня. Я уж было подумал, что он вот-вот снова
примется за старую песенку, что ему, мол, желательно побеседовать с
Вульфом наедине, но оказалось, он просто искал что-нибудь приятное для
глаз, пока собирался с мыслями. Помню, когда вся эта компания из "ЛБА"
заявилась к нам в первый раз, этот был самый нетерпеливый, все время
дергал Хансена и попрекал Вульфа, что тот даром тратит время. Теперь
похоже, остепенился, усвоил, что спешка ни к чему хорошему не приводит.
Он посмотрел на Вульфа.
- В отношении встречи сегодня вечером... Вам надо ее отменить.
- Да ну! - Вульф по-петушиному вскинул голову. - Это еще почему же?
- Но... ведь это же очевидно. Разве нет?
- Мне, во всяком случае, нет. Так что, боюсь, придется пояснить.
Асса поерзал в кресле.
- Как вы понимаете, - сказал он, - наша главная проблема уже решена,
благодаря вам, разумеется. Я имею в виду ту проблему, из-за которой мы в
панике бросились к вам в среду. У нас, конечно, не было никаких шансов
завершить конкурс без осложнений и даже определенных разногласий после
того, что случилось с Далманном и пропажи его бумажника, но когда мы шли к
вам, нам казалось, что нас ждет полная катастрофа... Вам удалось ее
предотвратить. Хансен совершенно уверен, что с юридической точки зрения мы
теперь совершенно чисты. Ведь раз конкурсанты получили ответы - а мисс
Фрейзи зря отрицает, это ей все равно ничего не даст, - мы спокойно можем
аннулировать эти стихи и заменить их новыми; именно так мы, конечно и
поступим, и любой суд в мире нас оправдает. Определенные трудности здесь
все равно остаются, но с этим уж ничего не поделаешь. Своей блестящей
уловкой вы спасли конкурс от неминуемого краха, так что примите мои
поздравления.
- Мистер Асса, - глаза Вульфа были обращены к гостю, но полузакрыты,
- вы выступаете от имени моего клиента, фирмы "Липперт, Бафф и Асса", или
от себя лично?
- Как вам сказать... Я ведь, как вам известно, являюсь компаньоном
фирмы, но сюда пришел по собственной инициативе и на свою ответственность.
- А ваши партнеры, они в курсе, что вы здесь и с какой целью?
- Нет, мне не хотелось затевать длинных и сложных дискуссий. Я принял
решение прийти только полчаса назад. Ваша встреча начнется в девять, а
сейчас уже почти семь.
- Понятно... Так вы полагаете, что это я послал конкурсантам
ответы... или во всяком случае поручил кому-то это сделать?
Асса провел языком по губам.
- Я этого прямо не утверждал, но, полагаю, это сейчас не так уж
важно. Ведь Гудвин все равно является вашим доверенным лицом. Невозможно
представить себе, с чего бы кому-то из конкурсантов, если он убил Далманна
и взял из бумажника ответы, рассылать их остальным, значит, остаетесь
только вы.
- Ну, не так уж и невозможно, - возразил Вульф. - А если, например,
он, к своему ужасу, обнаружил, что в ситуации, которую он сам же и создал,
они для него даже хуже, чем просто бесполезны?
Асса кивнул.
- Я, разумеется, об этом подумал и все-таки считаю, что это
невозможно. Есть еще одна причина, почему я не сказал партнерам о своем
визите сюда. Дело в том, что я вполне отдаю себе отчет, что вы не можете
признаться в том, что сделали для нашего спасения. Я не жду, что вы
признаетесь в этом даже мне, не говоря уж обо всех остальных, особенно
Хансене. Да нам и не нужно, чтобы вы в этом признавались, потому что ведь
вы работали на нас, значит, с юридической точки зрения может выглядеть,
будто это сделали мы сами, а это была бы катастрофа. Теперь вы понимаете,
что у меня сеть основания не говорить об этом прямо.
- Весьма тронут вашей снисходительностью, - сухо проговорил Вульф. -
Но все-таки почему же надо отменить встречу?
- Потому что она не принесет никакой пользы, но может нанести вред.
Глаза Вульфа были по-прежнему полузакрыты.
- Она позволит мне честно заработать свой гонорар. Я следую тому
определению своей задачи, которое дал ей мистер Хансен: "выяснять, кто
взял бумажник и у кого находятся ответы". А это еще предстоит сделать.
- В этом нет никакой необходимости, во всяком случае в данный момент,
поскольку проблема с конкурсом уже решена. Вы уже заработали свой гонорар
и вы его получите.
- Но ведь вы сказали, мистер Асса, что выступаете только от своего
имени.
Красный кончик языка снова показался, коснулся губ.
- Я лично гарантирую вам оплату, - проговорил он.
Вульф отрицательно помотал головой.
- Боюсь, это для меня неприемлемо. Я ответствен только перед своим
клиентом, и его обязанность оплатить мои услуги, не подлежит передаче
третьему лицу. Что же касается отмены встречи, то об этом не может быть и
речи. Если бы эта просьба была единодушной и исходила от мистера Баффа,
О'Гарро, Хансена, Хири и вас, разумеется, и все вы привели бы достаточно
веские аргументы, тогда бы я мог рассмотреть ваше предложение, хотя,
возможно, отказал бы вам и в этом случае. А сейчас я даже не стану его
рассматривать.
Асса посмотрел на меня, потом взглянул на столик с напитками, снова
перевел глаза на меня и спросил:
- Я вижу там у вас бутылку перно, это мой напиток... Можно мне
немного выпить?
Я ответил, что, конечно, можно, и спросил, нужен ли лед, но он
отказался. Тогда я передал ему один из наших старомодных стаканов и
бутылку, он плеснул туда на два своих пухлых пальца, и не сойти мне с
этого места, если он тут же, не разбавляя, не выпил это залпом, будто
какое-нибудь дешевое виски. Мне не жалко перно, я вообще его не пью, но
ведь есть же какой-то здравый смысл... Мало того, он налил себе еще, на
сей раз всего на палец, и, даже не пригубив, поставил стакан на столик у
подлокотника кресла, прямо рядом с бутылкой. Потом пару раз проглотил
слюну, видимо, запивая спиртное.
- Весьма своевольная позиция, мистер Вульф, - сказал он. Потом сделал
паузу, как бы подбирая слова. - Откровенно говоря, я никак не пойму, чего
вы хотите добиться. Ведь гонорар свой вы получите, а кто взял этот
бумажник, с нашей точки зрения, то есть в том, что касается конкурса, уже
не имеет никакого значения. Разумеется, это все еще сохраняет свое
значение как мотив убийства, но мы ведь вас нанимали не для расследования
убийства. Это дело полиции. Почему вы так настаиваете на этой встрече?
- Чтобы закончить свое дело. То, что было мне поручено.
- Но ведь этим вы можете скорее испортить то, что вам уже удалось
сделать. Теперь полиция знает - ей об этом сообщили по вашему же совету, -
что со среды в вашем распоряжении находилась копил ответов. Не знаю,
насколько можно полагаться на умение полиции хранить тайну, но вполне
допустимо, что об этом узнает кто-то из конкурсантов, а если это так, то
одному Богу известно, что может случиться на этом вашем собрании. Вас
могут даже загнать в угол и вынудить признаться, что это вы отправили им
по почте ответы, а ответственность за это будет возложена на "ЛБА", и в
результате мы окажемся в еще более глубокой яме, чем раньше.
- Да уж, что правда то правда... - согласился Вульф. - Но если вы
боитесь именно этого, то можете забыть свои страхи. Такого признания с
моей стороны не будет.
- Что же тогда будет?
- Я не смог бы вам этого сказать, даже если бы и хотел. У меня есть
несколько гипотез и я хочу их проверить. Вот для этого мне и нужна эта
встреча, и я от нее не откажусь.
В молчании Асса с полминуты пристально смотрел на Вульфа. Наконец он
прервал молчание.
- Когда в пятницу ваш помощник Гудвин был у нас в конторе и получил
для вас инструкции продолжить работу, он настаивал, чтобы это решение было
единогласным. Теперь я против этого, и решение перестает быть
единогласным. Я прошу вас приостановить свою деятельность до того момента,
пока я не проконсультируюсь с партнерами, скажем, до полудня завтра. Я не
просто прошу, я приказываю.
Вульф отрицательно помотал головой.
- Боюсь, мистер Асса, что я не смогу подчиниться вашему приказу.
Слишком поздно. Искра брошена, пламя разгорается, теперь нам дорога каждая
минута.
- Слишком поздно? Для чего?
- Останавливаться на полпути.
Асса опустил глаза. Посмотрел на свою правую ладонь, не увидев там
ничего обнадеживающего, перевел взгляд на левую и, не найдя и там
утешения, отвел глаза.
- Что ж, пусть будет так, - сказал он, встал и неторопливо направился
к двери.
Учитывая, какой оборот принимали события, я бы не очень удивился,
прикажи мне Вульф связать его и запереть до девяти в гостиной, но он
промолчал, и мне ничего не оставалось, как только встать и проводить гостя
в переднюю. Я не в обиде, что он забыл поблагодарить меня, когда я подал
ему пальто и шляпу, наверное, был слишком погружен в свои мысли.
Вернувшись в кабинет, я встал перед столом Вульфа и посмотрел на него
сверху вниз.
- Полагаю, - заметил я, - не так уж и важно, кто бросил искру,
главное, что она сработала.
- Именно так. Свяжите меня с мистером Кремером.
Я сел за свой стол и начал набирать номер. Обычно это не лучшее
время, чтобы застать его на месте, но если у них там что-нибудь крупное
заваривается или, наоборот, упорно не хочет завариваться, он отказывается
от привычной домашней кухни и довольствуется сухомяткой у себя в офисе. На
сей раз это был, похоже, один из таких случаев. А если судить по тому, как
он рявкнул в трубку, это был именно тот самый случай.
Вульф взял свою трубку.
- Мистер Кремер? Я подумал, может, вас заинтересует встреча, которая
будет здесь у меня сегодня вечером. Мы собираемся обсудить дело Далманна.
Будет...
- Кто же это, интересно, собирается его обсуждать?!
- Все связанные с ним лица... то есть все, о ком мне известно. Мы,
конечно, собираемся ограничиться кражей бумажника, поскольку, как вам
известно, я занимаюсь именно этим, но мы неизбежно будем затрагивать
вопросы, которые могут представлять интерес и для вас, так что я приглашаю
вас прийти... разумеется, в качестве наблюдателя.
Молчание. Может, Кремер пережевывал кусок бутерброда с ветчиной...
или же то, что только что услышал от Вульфа.
- Что вы там еще затеяли?
- Для меня это будет возможность проверить кое-какие свои
предположения. Для вас же вполне подходящий случай, чтобы раскрыть убийцу.
Разве я когда-нибудь отнимал у вас время на пустяки?
- Да уж... На пустяки - никогда. В общем это не телефонный
разговор... Стеббинс будет у вас через десять минут.
- Нет, сэр. Ни Стеббинса, ни вас. Мне потребуется некоторое время,
чтобы привести в порядок то, что у меня в голове, и к тому же скоро будет
готов ужин. Встреча назначена на девять часов.
- Я возьму с собой Стеббинса.
- Ради Бога. Не имею ничего против.
Мы повесили трубки.
- Вы же чертовски хорошо знаете, - сказал я, - что Пэрли обожает
повсюду таскаться с наручниками и терпеть не может приносить их обратно
пустыми...
Я замолчал, потому что он откинулся назад, закрыл глаза и начал
шевелить губами, то выпячивая их, то снова втягивая... Наконец-то он
заработал. Я вышел в прихожую, чтобы принести из гостиной еще два кресла.
Если судить об успехе вечеринки по тому, как собираются гости, то
наша была вне конкуренции. Некоторые так торопились, что даже явились
раньше времени. Гертруда Фрейзи пришла без двадцати пяти девять, мы с
Вульфом, еще сидели в столовой. Когда мы с Гертрудой уже пили в кабинете
кофе, заявился Филипп Янгер, а минутой позже и Толбот Хири. Патрик О'Гарро
и Оливер Бафф пришли вместе, и почти вслед за ними пожаловал профессор
Гарольд Роллинс. До девяти все еще не хватало целых десяти минут, когда
наш порог переступил инспектор Кремер в сопровождении сержанта Стеббинса.
Им, конечно, не терпелось как можно скорее повидаться с Вульфом, так что я
провел их прямо в столовую и закрыл там для приватной беседы. Вернувшись к
входной двери, я отворил ее, чтобы впустить Вернона Ассу, который
по-прежнему пребывал в том состоянии духа, когда никого и ни за что не
благодарят. Затем позвонила Сьюзен Тешер из журнала "Часы". Я втайне
лелеял мечту удостоиться чести лицезреть самого мистера Тайта, но она
ограничилась тем, что прихватила с собой высокого костлявого мистера
Хиббарда. Ровно в девять показалась миссис Уилок, а не более чем через
полминуты прибыл и Рудольф Хансен. Так что все, кроме Хансена, поспели
задолго до начала урока, да и этот тоже вошел со звонком.
Заглянув в кабинет, я убедился, что Фриц держит столик с напитками
под своим неусыпным контролем. Создавалось такое впечатление, что либо их
всех вдруг одолела ужасная жажда, либо им просто отчаянно не хотелось
общаться друг с другом и они искали, чем занять рот: Удостоверившись, что
прием стартовал удачно, я направился в столовую доложить Вульфу, что дом
полон гостей и все готово к его выходу, но, войдя в комнату притворил за
собой дверь и остановился. Кремер сидел и, стуча по столу мощными красными
кулаками, излагал Вульфу содержание закона о неповиновении властям, а у
него за спиной стоял довольный Пэрли. Я подошел ближе. Похоже, Кремер
никак не мог смириться с мыслью, что на встрече подозреваемых в убийстве
намерен верховодить Вульф, а сам он, инспектор Кремер, должен будет сидеть
в стороне, как какая-нибудь убогая стенографистка. Это выражение Кремера -
что касается меня, то мне приходилось сталкиваться со стенографистками, и
по крайней мере три из них были в полном... в общем, я знал
стенографисток...
Мне уже много раз приходилось быть свидетелем того, как Кремер
проигрывает Вульфу подобные споры. Ведь, в сущности, он добивался
невозможного. Прежде всего, он хотел заранее знать, что именно собирается
говорить Вульф - а это было просто смешно, потому что в большинстве
случаев Вульф и сам не имел об этом ни малейшего понятия. Во-вторых, он
требовал признания за собой права беспрепятственно вмешиваться в ход
событий, когда ему заблагорассудится. Вульф же требовал от него обещания,
что инициатива останется полностью за ним и ход слушания не будет нарушен
никакими экстремистскими выходками типа шуток с огнестрельным оружием или
таскания за волосы. Вообще-то Кремер мог бы и отказаться от своих
претензий - ведь и дураку было ясно, что он никогда бы не пришел, если бы
не рассчитывал получить у Вульфа что-то такое, что ему до зарезу было
нужно, - но тогда это был бы уже не Кремер... Единственный результат,
которого ему удалось добиться в тот вечер, - это на пятнадцать минут
задержать официальное начало встречи. Я вклинился в перебранку, объявил,
что аудитория готова и ждет, и вернулся в кабинет.
Упомяну о некоторых достойных внимания деталях. Мисс Фрейзи
оккупировала краснокожее кресло, которое на сей раз было зарезервировано
для инспектора Кремера, и мне пришлось уговорить ее пересесть. Бафф и
Хансен забились в угол кушетки у стены, так что Вульф мог видеть их лица
только при условии, если я вдруг стал бы прозрачным, и я переместил их на
кресла, причем Бафф воспользовался переселением, чтобы по пути пополнить
содержимое своего стакана. Хиббард уселся вместе с мисс Тешер в первом
ряду, и, когда я предложил ему занять свое место па галерке, мне
показалось, что он вот-вот заговорит, но он взял себя в руки и молча
подчинился. Кто меня беспокоил, так это Вернон Асса. Он стоял,
при
...Закладка в соц.сетях
