Жанр: Детектив
Игра в бары - Ниро Вульф
Рекс СТАУТ
ИГРА В БАРЫ
Перевод с английского П.В.Рубцова
Молодую особу, скрывающуюся в Южной комнате всем известного особняка на
Западной Тридцать пятой, разыскивает крупная юридическая компания... Неожиданно
объявившуюся приемную дочь самого Ниро Вулфа обвиняют в краже бриллиантов...
Знаменитый детектив и его помощник Арчи Гудвин с блеском разберутся во всех
запутанных делах. В первый выпуск новой серии "Весь Ниро Вулф" вошли романы "Игра в
бары", "Через мой труп" и сборник повестей "Убитая дважды".
Предисловие
Классический детектив - это соло главного героя, торжество интеллекта гениального
сыщика. Каждый поворот сюжетной линии ведет его к победе, а остальные персонажи
лишь способствуют его триумфу. Он - утонченный мастер загадок, чья страсть к
раскрытию преступлений уступает место лишь еще более эксцентричным причудам и
увлечениям.
Правдолюбец и слуга справедливости, готовый рисковать собственной жизнью не
столько ради спасения ближнего, сколько ради самого процесса решения очередной
головоломки.
Тонкий психолог, которого знание человеческой натуры делает немного циничным и
заставляет избегать общества себе подобных. Правда, иногда он делает исключения и
принимает на свою орбиту какого-нибудь достойного компаньона.
Например, такого - блестящего исполнителя, решительного и отважного человека
действия, преданного друга, не устающего восхищаться своим гениальным напарником,
верного сателлита звезды, сияющего хоть и отраженным, но ярким светом.
Не правда ли, знакомый двойной портрет? На ум сразу же приходят Шерлок Холмс и
доктор Ватсон Артура Конан Дойла, Эркюль Пуаро и Гастингс Агаты Кристи и конечно
же наши герои - Ниро (Нерон) Вулф и Арчи Гудвин, придуманные Рексом Стаутом.
Первым в этом почетном ряду по праву можно назвать Огюста Дюпена - того самого
денди-интеллектуала, который, появившись впервые в апреле 1841 года на страницах
новеллы "Убийство на улице Морг", сделал своего создателя Эдгара Алана По (1809-1849)
общепризнанным родоначальником детективного жанра. Персонажи-спутники,
окружавшие одиночку Дюпена, служили всего лишь фоном, выгодно оттенявшим сочные
краски, которыми был выписан главный герой. Излюбленная авторами классических
детективов непобедимая команда, состоящая из великого сыщика и его сообразительного,
но ничем не примечательного помощника, основана именно на таком контрасте.
Рекс Стаут, отдавая дань канону, выказывает большую снисходительность к
"второстепенному" персонажу, нежели его прославленные коллеги. Ниро Вулф в
компании неунывающего Арчи Гудвина сворачивает с проторенной дорожки.
Главный герой его детективного сериала - несомненно Вулф, философствующий чудак,
который распутывает самые сложные преступления, не выходя из дома. Гений - он, а не
Арчи.
И все же сыщик-любитель, без сомнения, ценит способности своего ассистента. Тот
выполняет всю подготовительную работу, сочетая в себе природный ум, хитрость и
деловую хватку. Все эти качества помогают Гудвину успешно справляться с любыми,
иногда совершенно бессмысленными на первый взгляд поручениями Вулфа. Но Арчи не
простой исполнитель. Когда заканчиваются деньги, заработанные гениальным мозгом
Ниро Вулфа и парой быстрых ног и крепких кулаков его помощника, или когда тот
решает, что его наниматель слишком уж долго бьет баклуши и пора бы его занять чемнибудь
полезным, он выбирает подходящее дело, заставляет босса прекратить лениться,
надоедает ему, пока тот не сдастся и не примется - иногда с огромным неудовольствием -
за работу.
Тандем Вулф-Гудвин основан на полном равноправии.
Их отношения скорее напоминают симбиоз: великий Ниро мог бы продолжать
работать без Арчи - как и раньше, до того, как их пути пересеклись, - а Арчи был бы
весьма неплох в роли частного детектива (и он это с блеском доказал в одном из романов
сериала). Но вместе они действуют эффективнее. Это одна из причин того, что Арчи
предпочитает работу с Ниро самостоятельной деятельности. Другая причина не связана с
профессиональными соображениями и, может быть, составляет главное очарование
детективных историй Рекса Стаута: Вулф и Гудвин - друзья. Их отношения быстро
перерастают рамки схемы "работодатель-служащий". По мере того как каждый начинает
ценить способности и возможности другого, между ними возникает искренняя
привязанность - даже если они нечасто это признают. Каждый из них занимает важное
место в жизни другого, а их отношения, иногда почти враждебные, несмотря ни на что
строятся на взаимном уважении и, пожалуй, на любви (предположение о гомосексуальной
связи, однако, является ошибочным, хотя и небезосновательным: Вулф - убежденный
женоненавистник).
Фантазер Стаут наделяет своего великого сыщика целой коллекцией эксцентричных
привычек и увлечений. Начать с того, что Ниро Вулф - неисправимый сибарит и гурман,
знаток и ценитель экзотических блюд, которые для него готовит лучший повар Северной
Америки Фриц Бреннер (он же по совместительству мажордом). Ежедневные роскошные
трапезы и безмерная любовь к пиву помогают гениальному детективу поддерживать себя
в форме - его вес, как правило, колеблется в пределах 260-340 фунтов, хотя для своих
габаритов Вулф достаточно проворен и даже способен покорять женские сердца,
несмотря на то что вовсе к этому не стремится.
Энтузиазм, проявляемый им за столом, распространяется и на литературу: Вулф -
всеядный читатель, которому редкие книги доставляют не меньшее удовольствие, чем
стряпня Фрица Бреннера. Его особой симпатией пользуются сочинения Конфуция,
Тацита, Монтеня, Шекспира, Уэбстера, Паскаля, Дороти Осборн, Вольтера, Франклина,
Казаковы, Ницше, а также "Тысяча и одна ночь". При чтении он терпеть не может
пользоваться закладками и немилосердно загибает уголки, чем приводит в бешенство
Арчи Гудвина.
Этой варварской привычкой сыщик обязан своеобразному юмору своего создателя:
Стаут, по всей вероятности, намекает на печально известного тезку Вулфа - Нерона, -
который имел обыкновение не слишком аккуратно обращаться с памятниками культуры.
Насмешник Стаут, для которого классические традиции детективного жанра чаще
всего служат лишь поводом поиронизировать, не оставил без внимания трепетное
отношение многих гениальных сыщиков мировой литературы к их собственной
внешности. Дендизм Огюста Дюпена, экстравагантная трубка Шерлока Холмса,
глубочайшая и нежнейшая привязанность Эркюля Пуаро к своим роскошным усам
требовали от Ниро Вулфа достойного ответа. И автор наградил своего героя
патологическим пристрастием к канареечно-желтому цвету. Чистюля Вулф несколько раз
в день меняет рубашки - и все они канареечно-желтые. Он носит желтую пижаму и в
платяном шкафу хранит пять желтых халатов.
Эксцентричность Вулфа дополняется множеством фобий: он испытывает отвращение к
свежему воздуху, ненавидит любые механические средства передвижения, соглашаясь
путешествовать на машине, только если за руль садится Арчи Гудвин, никогда не
здоровается за руку и совершенно не выносит плачущих женщин и профессиональных
дискуссий за едой.
Вулф - настоящий полиглот. Кроме родного английского, он знает семь языков:
французский, испанский, итальянский, сербскохорватский, венгерский, албанский - и
особую слабость питает к латыни. Великий сыщик - редкостный домосед, и в этом одна
из главных его причуд. Он покидает свое жилище лишь в самых исключительных случаях.
Несомненно, Бейкер-стрит 221б - самый известный в истории литературы
вымышленный адрес. Однако при всей своей славе дом Шерлока Холмса и доктора
Ватсона уступает манхэттенскому кирпичному особняку Ниро Вулфа, расположенному
где-то на Западной Тридцать пятой улице. Дом становится полноправным участником
событий романов Стаута.
Читатель знакомится с внутренней обстановкой апартаментов и в конце концов
ориентируется в этом особняке как в собственном доме. Комнаты повара и бильярдная в
подвале, кабинет, передняя, кухня, столовая на первом этаже, спальни на двух верхних
этажах, оранжереи и обиталище садовника в мансарде описаны тщательно и с любовью.
И наконец, самая изысканная слабость Ниро Вулфа - орхидеи, наедине с которыми он
проводит по несколько часов ежедневно утром и вечером и совершенно не терпит
присутствия посторонних, будь то даже Арчи Гудвин, в своей оранжерее. Страстью к
этим цветам, кстати говоря, поделился со своим прославленным героем сам автор. Рекс
Стаут был человеком на редкость постоянным в своих увлечениях: детективы, смена
профессий и цветоводство (его коллекция насчитывала около трехсот видов комнатных
растений, среди которых особое место занимали орхидеи) вдохновляли великого
выдумщика и в юности, и в зрелом возрасте.
Рекс Стаут (1886-1975) родился в Ноублесвилле, штат Индиана. Через несколько лет
семья переехала в Канзас и поселилась в Викарусе, где Рекс, шестой из девяти братьев и
сестер, пошел в школу. Вундеркиндом он не был, зато порадовал родителей победой в
конкурсе по правописанию и арифметике, проводившемся в их штате. Будучи молодым
человеком, он разработал программу накопления банковских сбережений для
школьников, которую приняли на ура в четырехстах американских городах, и она
принесла автору четыреста тысяч долларов. В 1906 году Рекс Стаут бросил учебу в
университете Канзаса, поступил на флот юнгой и прослужил два года на президентской
яхте "Мейфлауэр".
После этого он сменил множество самых разных профессий.
Конюх, продавец в книжном магазине, менеджер отеля, гид по индейским пуэбло в
Санта-Фе, торговец сигарами в Кливленде - это далеко не полный список достижений
будущего писателя. Маловероятно, что такая обширная сфера интересов Рекса Стаута
была связана с желанием накопить жизненный опыт, который мог бы ему потребоваться
для создания вымышленных миров и персонажей. Скорее любовь к общению и азартное
стремление испытать себя толкали его к переменам.
В 1927 году Рекс Стаут делает первый шаг на пути к писательской славе: как многие
начинающие беллетристы, он переезжает в Париж. Критики довольно благосклонно
отнеслись к молодому писателю, однако признание читателей пришло к нему только
спустя несколько лет. Диапазон тем, занимавших Стаута в то время, как, впрочем, и на
протяжении всей его карьеры рассказчика, был так же широк, как и круг его бытовых
интересов. Он пробовал свои силы в самых разных жанрах - от традиционного романа до
научной фантастики, но основная масса его произведений - детективы. Именно они
принесли Стауту шумный успех, были переведены на 25 языков, издавались и продолжают
издаваться огромными тиражами.
Творчество Стаута в жанре детектива также отличается разнообразием, включая как
отдельные произведения, так и серии романов, а также рассказы. Каждому из них
присущи свои достоинства, но ничто не выдерживает сравнения с эпопеей Ниро Вулфа и
Арчи Гудвина.
Рекс Стаут впервые вывел своих героев на сцену в 1934 году.
С появлением романа "Фер-де-ланс" ("Острие копья") армия поклонников его таланта
заметно увеличилась, и по мере того как экстравагантный сыщик со своим остроумным
помощником шествовали по страницам детективного сериала из романа в роман, число
почитателей их создателя росло.
Эпопея Ниро Вулфа и Арчи Гудвина родилась в 30-е годы, когда классическим
сыщикам-интеллектуалам пришлось немного потесниться, уступая место крепким
ребятам, которые самой лучшей компанией для себя считали кольт 38-го калибра и пару
длинноногих блондинок, на каждой странице наливали виски на два пальца и общались с
самыми опасными преступниками на простом и вполне понятном читателю языке, не
выпуская при этом сигару из зубов. Начиналась эра остросюжетного детектива. Рекс
Стаут, будучи до мозга костей человеком своего сумасшедшего времени и не желая
отказываться от своей давней любви к персонажам Артура Конан Дойла, соединил в
своем творчестве два детективных канона, дав классическому, хоть и немного
гротескному, сыщику Ниро Вулфу помощника, созданного по образу и подобию героев
криминального чтива. Этим и объясняется успех четырех десятков романов, в которых
фигурируют два героя-антипода, вместе способные покорить любую аудиторию.
Стаут обладает чудесным даром создавать реалистичных персонажей и
заинтересовывать читателей их жизнью. Ниро Вулф и Арчи не одиноки - их окружают
друзья и враги, люди, нуждающиеся в их помощи, и те, кто с удовольствием убрал бы с
дороги двух не в меру сообразительных частных детективов.
Собственно, диалоги всех этих персонажей, забавные комментарии Арчи Гудвина, от
имени которого ведется рассказ, язвительные замечания и мудрые сентенции Ниро Вулфа
и создают ту атмосферу романов Рекса Стаута, которая заставляет снова и снова
возвращаться к знакомым героям и с увлечением следить за их похождениями.
В старом особняке Ниро Вулфа на Тридцать пятой улице атмосфера в этот июльский
понедельник была сильно накалена.
Я упоминаю об этом совсем не для того, чтобы рассказать о дурных привычках своего
патрона. Нет. Просто это имело непосредственное отношение к появлению жильца в
нашем доме.
Начало всему положило замечание Вулфа, сделанное им тремя днями раньше. Каждую
пятницу, в одиннадцать утра, спускаясь, по обыкновению, из оранжереи в свой кабинет,
Вулф подписывал чеки для Фрица, Теодора и меня. Я получал чек лично, а два других
Вулф оставлял у себя, поскольку любил вручать их сам.
В то утро, положив мой чек на письменный стол, он сделал легкую гримасу и сказал:
- Спасибо, что ты меня дождался.
Мои брови поднялись вверх.
- В чем дело? На орхидеи напала тля?
- Нет, но я видел в прихожей твою сумку и отметил твой пышный наряд. С твоей
стороны очень любезно вот так спокойно сидеть и ждать жалкого, ничтожного
вознаграждения за твой чрезмерный труд почти до самого конца недели. Тем более что на
банковском счету у нас не было такой мизерной суммы за последние два года. И при этом
ты всей душой рвешься из дома.
Я сдержал себя и ответил спокойно:
- Такая тирада, несомненно, требует ответа. Пожалуйста, я отвечу. Что же касается
пышного, как вы сказали, наряда, то я уезжаю на уик-энд за город и поэтому оделся
соответствующим образом. Что касается того, что я спешу вас покинуть, то это совсем и
не так. - Я посмотрел на часы. - У меня вполне достаточно времени на то, чтобы взять
машину и заехать на Шестьдесят третью улицу за мисс Роуэн. Что же касается жалкого
вознаграждения - это вы заметили верно. - Ну, а насчет вашей иронии о чрезмерном труде
отвечу, что вынужден проводить большую часть времени, сидя на собственной заднице. И
это только потому, что вы решили отказаться от четырех предложений подряд. Что же
касается выражения "почти до самого конца недели", то я его понимаю. Вы имеете в виду,
что я ретируюсь раньше, чем истекло время, за которое мне платят. Об этом факте вам
известно вот уже месяц. И потом, что может меня удерживать? Что же касается
банковского счета, то тут я с вами полностью согласен. У вас есть все основания это
утверждать.
Я веду бухгалтерию и прекрасно знаю положение дел.
И готов помочь. Обидно только, что мой вклад так жалок.
С этими словами я взял чек большим и указательным пальцами, разорвал его поперек,
потом сложил вместе обе половинки, еще раз порвал, бросил обрывки в корзину для бумаг
и повернулся к двери:
- Арчи!
Я замер на месте и посмотрел на него. Вулф метнул на меня свирепый взгляд.
- Пф! - сказал он.
Я не ответил, молча выразив ему свое презрение.
Вот эта история и накалила атмосферу, когда я вернулся из-за города поздно вечером в
воскресенье. В это время Вулф был уже в постели. К утру понедельника все, может быть,
и улеглось бы, если бы не этот разорванный мною чек. Оба мы прекрасно понимали, что
корешок чека должен быть аннулирован и выписан новый чек, но он не собирался делать
это. Ждал, что я сам попрошу его. Но я и не собирался выписывать чек по собственной
инициативе.
Поскольку этот вопрос так и оставался нерешенным, мрачная обстановка в доме
царила с утра до самого обеда и не разрядилась во второй половине дня.
Около четырех тридцати я сидел за письменным столом, просматривая старые счета,
когда в дверь позвонили. Обычно, кроме случаев, требовавших особых распоряжений,
дверь открывал Фриц. Но в тот день мои ноги жаждали разминки, и я, не задумываясь,
сам пошел к двери. Открыв ее, я увидел нечто, что возбудило во мне приятные чувства.
Чемодан и шляпная коробка могли бы, конечно, быть куплены у кого угодно, но
молодая женщина, в легком, персикового цвета платье и отлично сшитом жакете, без
сомнения, выглядела нестандартно. Поскольку она пришла к Ниро Вулфу с багажом,
можно было предположить, что это перспективная клиентка, прибывшая из другого
города. Я сразу понял, что она приехала к нам прямо с вокзала или из аэропорта и явно
куда-то торопилась. Я решил, что такая особа требует сердечной встречи.
- Вы - Арчи Гудвин? Вы внесете мой чемодан?
Я прошу вас, будьте так любезны.
Я затащил чемодан и, закрыв дверь, поставил его у стены. Незнакомка тут же
прислонила к нему шляпную картонку, выпрямилась и сказала:
- Я хочу... То есть мне необходимо видеть Ниро Вулфа, но, как мне известно, он с
четырех до шести там наверху, в оранжерее. Вот почему я выбрала именно это время для
прихода сюда. Но я хотела прежде встретиться с вами. - Она огляделась по сторонам. -
Эта дверь - в гостиную? - Ее взгляд заскользил еще дальше, постепенно обегая всю
комнату. - А эта лестница справа - ведет в столовую, слева - в кабинет? Прихожая
значительно больше, чем я ожидала. Пройдемте в кабинет?
Я никогда еще не видел таких глаз. Они были то ли коричневато-серые с коричневатожелтым
оттенком в крапинку, то ли коричневато-желтые с серыми крапинками. Но, во
всяком случае, очень глубокие, большие и зоркие.
- В чем дело? - спросила она, с удивлением посмотрев на меня.
Это уже было явным жульничеством. Она прекрасно знала о том, что любой,
увидевший ее глаза в первый раз, непременно уставится на них с нескрываемым
удивлением. Возможно, она даже и ждала этого. Я сказал, что проблем никаких нет,
проводил ее в кабинет, предложил кресло, а сам уселся за письменный стол.
- Итак, вы определенно бывали здесь раньше?
Она покачала головой:
- Несколько лет назад здесь был мой друг, и потом я, конечно, читала о Ниро Вулфе. -
Она оглянулась. - Я ни за что бы не пришла сюда, если бы не знала так много об этом
доме, о Вулфе и... о вас. - Посетительница подняла на меня свои прекрасные глаза и
продолжала:
- Я подумала, что мне лучше будет прежде поговорить с вами. Я совсем не уверена, что
сразу найду общий язык с Ниро Вулфом. Видите ли, я пытаюсь кое-что установить.
Интересно... вы знаете, что мне от вас нужно?
- Конечно нет, откуда я могу знать?
- Вы не дадите мне чего-нибудь выпить? Кока-колу, рома с лимоном и побольше льда.
"Мейерса", я думаю, у вас нет?
Мне показалось, что она немного торопится, но я заверил ее, что у нас, конечно же,
есть все, что нужно.
Потом я встал, подошел к письменному столу Вулфа и позвонил Фрицу. Когда он
пришел и принял заказ, я вернулся назад к своему вращающемуся стулу.
- Фриц выглядит моложе, чем я ожидала, - заметила незнакомка.
Я откинулся на спинку стула и скрестил ноги.
- Вы можете пить все, что вам угодно, даже кока-колу и ром, - сказал я ей. - И ваше
общество мне очень приятно, так что с этой стороны все в порядке.
Но если вы хотите, чтобы я научил вас, как говорить с Вулфом, то приступайте к
своему рассказу.
- Не раньше, чем я выпью, - твердо сказала она.
Она не только решила ждать напитков, но и устроилась по-домашнему. После того как
Фриц принес все, что она хотела, посетительница сделала пару глотков, пробормотала
что-то о жаре, сняла жакет и повесила его на спинку красного кожаного кресла. Но и на
этом она не остановилась: сняла ту соломенную вещицу, которая была у нее на голове,
откинула назад волосы, вытащила из сумочки зеркальце и бросила на себя быстрый
взгляд. Затем, продолжая держать перед собой стакан и отпивая из него время от времени
по глотку, встала, подошла к моему столу, взглянула на разложенные на нем бумаги,
потом перешла к большому глобусу и крутанула его пальцем. После чего она прошла к
книжным полкам и бегло осмотрела заголовки расставленных на них книг. Когда ее
стакан опустел, она поставила его на стол, села и посмотрела мне прямо в глаза.
- О, я начинаю понемногу приходить в себя, - сказала она.
- Ну и отлично.
- Только не торопите меня.
- Не буду. Я не из породы нетерпеливых.
- Я очень осторожная девушка... поверьте мне. За всю свою жизнь я поспешила лишь
однажды, и этого мне хватило с лихвой. - Посетительница помолчала и добавила:
- Я не уверена, что мне не помешала бы еще порция рома.
Я был решительно против этого. Я не мог отрицать, что кока-кола и ром пошли ей на
пользу: они подняли ее тонус и подчеркнули привлекательность, которая, правда, и не
нуждалась в дополнительных стимулах.
Но время было рабочее, и я хотел знать, стоит ли она чего-нибудь как клиентка.
Поэтому я поднялся и решительно покончил с проблемой выпивки вежливым отказом.
Однако прежде чем я успел приступить к делу, она спросила:
- Дверь Южной комнаты на третьем этаже запирается изнутри?
Я нахмурился. Во мне начало зарождаться подозрение, что она совсем не то, за что
себя выдает. Возможно, это корреспондентка, желающая заполучить для своего журнала
или газеты материал о доме знаменитого детектива. Но даже и в этом случае она была
совсем не из тех, кого следовало и можно было бы взять попросту за ухо и вытолкнуть на
улицу вниз по ступенькам лестницы. Я не видел пока причин осуществить это намерение,
принимая, в частности, во внимание ее глаза, взглянув на которые нельзя было бы не
пойти ей навстречу. До известных, конечно, пределов.
- Нет, - твердо ответил я. - Неужели вы думаете, что внутренний замок вам так
необходим?
- Может быть, он и не нужен, - согласилась она. - Но я все же чувствовала бы себя
значительно лучше, если бы замок там был. Видите ли, именно в этой комнате я хочу
сегодня переночевать.
- Да? Вот как? И долго вы собираетесь пробыть там?
- Неделю. Возможно, на день-другой дольше. Но никак не меньше недели. Я предпочла
бы Южную комнату, чем ту, другую, на втором этаже, потому что она удобнее и в ней
есть ванная. Мне известно, как Ниро Вулф относится к женщинам, потому я и решила
повидаться сначала с вами, а потом уж с ним.
- Ну что ж, весьма разумное решение. Я сам люблю пошутить и держу пари - вы тоже
умеете это делать неплохо. Как это вам пришло в голову?
- О, это же совсем не шутка. - Она выглядела раздраженной. И видно было, что это
искреннее чувство. - Я вам должна прежде все объяснить. По некоторым причинам я
вынуждена хоть куда-нибудь уехать и остаться там до 30 июня. Уехать в такое место, где
меня никто не знает и не может обнаружить. Я не думаю, что мне может подойти отель
или еще что-нибудь в этом роде. Я очень долго думала и решила, что самым безопасным
во всех отношениях для меня был бы дом Ниро Вулфа. Никому не известно, что я пришла
сюда. Никто за мной не следил, я в этом уверена.
Она встала и прошла к красному кожаному креслу за своей сумочкой, которую
оставила на нем вместе с жакетом. Вернувшись на свое место, посетительница открыла
сумочку, достала из нее кошелек и снова дала мне возможность полюбоваться ее глазами.
- Одну вещь вы можете мне сказать, - произнесла она таким тоном, как будто я не
только мог, но и должен был это сделать. - Это касается денег. Мне известно, какие он
берет гонорары только лишь за то, что шевельнет пальцем. Мне лучше предложить деньги
ему самому или действовать через вас? Я могу прямо сейчас вручить их вам? Будет ли
достаточно пятидесяти долларов? Я согласна на любые условия. К тому же вы получите
наличными вместо чека и вам не придется платить с них налога.
Кроме того, мне пришлось бы выписать чек на свою фамилию, а я совсем не хочу,
чтобы вы ее знали. Я сейчас же отдам вам деньги. Так сколько?
- Нет, так дело не пойдет, - заметил я.
- Но меня именно это и устраивает, так как в отелях и меблированных комнатах
необходимо сообщать свое имя. Для вас же я могу какое-нибудь сочинить.
Устроит вас Лизи Верден?
Я отреагировал на эту шутку как на порцию кока-колы с ромом. Она слегка
покраснела. Я был тверд.
- Пока все это напоминает мне какую-то невероятную комедию. И вы не собираетесь
назвать свое настоящее имя?
- Нет.
- И не скажете, где живете? Вообще ничего?
- Да.
- Вы что, совершили какое-нибудь преступление или замешаны в нем? Скрываетесь от
полиции?
- Нет.
- Ну и чем же вы можете это подтвердить?
- Но это же просто нелепо! Я и не собираюсь вам ничего доказывать. Это было бы по
меньшей мере глупо.
- Придется, если хотите получить в этом доме крышу над головой и кровать. Имейте в
виду, что мы весьма разборчивы. Бывали времена, когда в Южной комнате спали четыре
убийцы. Последней из них была миссис Флейд Уайтен, года три тому назад. А я, было бы
вам известно, лицо весьма заинтересованное, поскольку эта комната находится на том же
этаже, что и моя. - Я посмотрел на нее и покачал головой. - При данных обстоятельствах я
не вижу смысла в продолжении этого разговора, что очень жаль, поскольку у меня нет
никаких срочных дел в настоящее время, а вас ни в коем случае не назовешь пугалом. Но
пока вы не решитесь открыть...
Я замолчал, потому что мне в голову внезапно пришла мысль, что в любом случае я
смогу придумать нечто лучшее, чем просто прогнать ее прочь. Даже если она окажется
нестоящей как клиентка, я все равно смог бы найти ей применение.
- Итак, - решил я продолжить, - назовите свое имя.
- Нет, - твердо ответила она.
- Почему же?
- Потому что... Это ведь ничего вам не даст, пока вы не наведете обо мне справки. И я
вообще не желаю, чтобы вы что-нибудь проверяли. Я не хочу, чтобы у кого-нибудь
зародилось даже малейшее подозрение, что я могу находиться здесь до 30 июня.
- А что должно случиться 30 июня?
Она покачала
...Закладка в соц.сетях
