Жанр: Детектив
Банальное убийство - Ниро Вульф
... только записаны в его записной книжке, но и помечены какими-то
значками. Короче говоря, вы не являетесь случайно избранными мишенями, за
неимением лучшего, вы ясно выделены сложившимися обстоятельствами. Не
согласны со мной?
Заговорил Маслов.
- Олл-райт, так уж нам не повезло.
Хийдт, кусая губы, молчал.
Джей буркнул:
- Для нас не новость что мы мишени... Валяйте дальше.
Вулф кивнул:
- В известном смысле слова и правда затруднение... Полиция допрашивала
вас, но я сомневаюсь, чтобы они были особенно настойчивы. Мисс Мак-Леод
направила их подозрения на мистера Гудвина. Не знаю...
- Снять подозрения с Гудвина исключительно в ваших интересах, -
неприязненно заметил Джей.
- Совершенно верно. Я так и сказал...
- Он знаком с мисс Мак-Леод дольше, чем мы, - вмешался Маслов. - Он тип
героя. Он спас ее от прозябания и направил на дорогу славы. Он ее герой.
Однажды я у нее спросил, почему она не выходит за него замуж, если он такое
сокровище, она ответила - потому что он не просил ее стать его женой. А
теперь вы говорите, что она натравила на него полицию. Разрешите вам
сказать, я этому не верю. Если они насели на него, значит, у них на то
имеются серьезные основания. А также разрешите вам сказать, я надеюсь, ему
удастся снять с себя подозрения, но не за мой счет. Роль козла отпущения
меня не устраивает. Я не герой.
Вулф покачал головой:
- Как я уже говорил, я умолчу о том, что мисс Мак-Леод заявила полиции.
Возможно, она сама вам об этом поведает, если вы ее об этом спросите. Что
касается вас, джентльмены, я не знаю, в какой мере вы возбудили любопытство
полиции... Пытались ли они серьезно найти человека, который видел одного из
вас по соседству с рестораном вечером во вторник? Разумеется, они
интересовались, где вы находились в то время, это чистая проформа, но
проверили ли они должным образом ваши ответы? Находитесь ли вы под
наблюдением? Сомнительно. Во всяком случае, я предлагаю вам исключить себя
из списка подозреваемых сейчас, в беседе со мною, если это в ваших силах.
Человек, убивший Кеннета Фабера прятался под платформой в той аллее где-то в
самом начале шестого. Вчера. Мистер Хийдт, можете ли вы дать мне неоспоримые
доказательства, что вас там не было?
Хийдт откашлялся:
- Если бы и мог, я не обязан приводить их вам. Мне кажется - ох, черт
возьми, не могу.
- Мистер Джей?
- Неоспоримые? Нет.
Джей наклонился, выпятив вперед подбородок:
- Я пришел сюда, потому что меня попросила об этом мисс Мак-Леод, но
если бы я знал, зачем я вам понадобился, я бы не приходил. Вы намерены
выяснить, кто убил Фабера, и уличить его. Доказать, что это не был Арчи
Гудвин. Правильно?
- Да.
- В таком случае, не рассчитывайте на меня. Я не хочу, чтобы осудили
Гудвина, но я так же не хочу, чтобы осудили кого-то другого. Даже Макса
Маслова.
- Это чертовски мило с вашей стороны, Пит, - огрызнулся Маслов. -
Настоящий друг!
Вулф повернулся к нему:
- А вы, сэр, можете себя исключить?
- Во всяком случае не тем, что докажу, что меня там не было...
Маслов махнул рукой.
- Должен признаться, Вулф, вы меня удивляете. Я считал вас страшно
напористым и ершистым, но вы доверчиво глотаете все, что вам преподносится.
Вы сказали, что мы все хотим жениться на мисс Мак-Леод. Кто вам такое
сказал? Согласен, я хочу, и, насколько мне известно, Карл Хийдт тоже, но не
мой друг Пит. Он приверженец "свободной любви". Я не назову его Казановой,
потому что Казанова никогда не старался добиться желаемого, разглагольствуя
о женитьбе, а это излюбленный гамбит Пита. Я мог бы назвать...
- Поднимись!
Его друг Пит уже был на ногах и яростно смотрел на Маслова, сжимая
кулаки.
Маслов рассмеялся:
- Больше не буду, Пит. Я просто...
- Поднимайся, или я сброшу тебя на пол!
Конечно, у меня было сколько угодно времени, чтобы подойти и встать
между ними, но мне было любопытно. Было похоже, что Джей, не думая о своих
возможностях, постарается ударить Маслова по физиономии, и я хотел
посмотреть, как это повлияет на кривоватую усмешку последнего.
Однако мое любопытство не было удовлетворено. Маслов вскочил на ноги и
шагнул вбок, Джей вынужден был повернуться, чтобы пустить в ход правую руку.
Он размахнулся, но Маслов наклонился и сам ударил беднягу по почкам.
Великолепно рассчитанный удар. Джей непроизвольно согнулся, и Маслов ударил
еще раз по тому же месту. Джей свалился. Не грохнулся, а медленно сполз на
пол. К тому времени, как я подошел, Маслов уже уселся в кресло, втянул в
себя воздух и поправил сбившийся на сторону галстук. Улыбка осталась
прежней, пожалуй, стала еще более кривой.
Он обратился к Вулфу:
- Надеюсь, вы меня правильно поняли, я вовсе не думаю, что он убил
Фабера. Если бы даже он это и сделал, я не хочу, чтобы он за это пострадал.
В этом отношении мы друзья. Я только говорю, что не могу понять, каким
образом вы завоевали такую репутацию, раз вы... Ты олл-райт, Пит?
Я помогал Джею подняться. Удар в область почек не вызывает потери
сознания, а лишь позывы на рвоту. Я спросил у него, не проводить ли его в
ванную, но он покачал головой, и я дотащил его до кресла. Он посмотрел на
Маслова, громко произнес пару непристойных ругательств и согнулся вдвое.
Вулф участливо спросил:
- Хотите выпить бренди, мистер Джей? Виски? Кофе?
Джей, не разгибаясь, отрицательно покачал головой.
Вулф отвернулся:
- Мистер Хийдт. Двое других дали ясно понять, что даже если бы они
располагали информацией, которая помогла бы разоблачить убийцу, они бы не
разгласили ее. Как в отношении вас?
Хийдт откашлялся:
- Я счастлив, что мне не требуется отвечать на этот вопрос. Не
требуется потому, что я не располагаю никакой полезной информацией. Я знаю
Арчи Гудвина, можно сказать, мы с ним друзья. Если он действительно угодил в
затруднительное положение, я хотел бы помочь ему если смогу. Вы говорили,
что мисс Мак-Леод сообщила что-то такое полиции, что натравило их на него,
но вы не желаете объяснить, что именно.
- Спросите у нее... Так вы не в состоянии мне ничего сказать?
- Ничего.
Вулф поочередно обвел всех троих глазами:
- Сомневаюсь, чтобы стоило настаивать, джентльмены. Допуская, что один
из вас убил Кеннета Фабера, едва ли стоит наступать на него в лоб. Нужно
обойти кругом. Но, возможно, у вас сложилось обо мне неправильное мнение?
Если так, то я постараюсь внести коррективы. Я сказал, что для того, чтобы
отвести подозрения от мистера Гудвина, мы должны обнаружить настоящего
убийцу. Но это не единственный путь. Мы стоим перед альтернативой: мы можем
просто перенести подозрения на мисс Мак-Леод. Это сделать совсем несложно, и
тогда мистер Гудвин был бы избавлен от всяких неприятностей. Мы обсудим этот
шаг после вашего ухода и примем решение. Возможно, вы, джентльмены, иначе
подойдете к данному делу, когда мисс Мак-Леод окажется за решеткой по
обвинению в убийстве, без права быть выпущенной под залог, но это ваше...
- Вы бессовестный лжец! - закричал Пит Джей.
- Поразительно, - протянул издевательским тоном Макс Маслов, - как вам
удалось завоевать вашу репутацию? Чего вы ждете от нас, что мы забьемся в
истерике и бросимся перед вами на колени?
- Конечно, вы не говорите серьезно, - взволновался Карл Хийдт, - вы же
говорили, что уверены, что она, его не убивала.
Вулф кивнул:
- Сомневаюсь, чтобы ее осудили. Может быть, дело даже не дойдет до
суда. В полиции работают вовсе не бессердечные кровопийцы. Для нее это
окажется тяжким испытанием, но в то же время послужит уроком. Возможно, она
навлекла неприятности на мистера Гудвина неумышленно, по глупости, но все
равно это непростительная беспечность.
Он перевел взгляд на Маслова:
- Вы упоминали мою репутацию. Да, она завоевана нелегко, и я
необдуманно ею не рискую. Если завтра вы узнаете, что мисс Мак-Леод
арестована и к ней не пускают, вы можете...
- "Если"...
Снова эта кривоватая усмешка,
- Да. И зависит это не от наших возможностей, но от вашего желания. Я
предлагаю вам, джентльмены, принять участие в нашем решении. Вы мне
совершенно ничего не сообщили, а я не верю, что вам нечего сказать. Желаете
ли вы сообщить это мне сейчас или же позднее полиции, когда эта женщина
окажется в плачевном положении?
- Вы блефуете, - заявил Маслов. - Я ухожу.
Он вскочил с кресла и двинулся к прихожей. Я пошел следом, достал ему
шляпу с полки и открыл входную дверь; не успел я вернуться назад, как из
кабинета вышли двое других. Джей у которого не было шляпы, прямиком вышел на
крыльцо, Хийдт же немного задержался. Я подал ему пальто и шляпу.
- Послушайте, Арчи. Вы должны что-то сделать!
- Согласен. Что именно?
- Не знаю. Но в отношении Сью - великий боже, неужели он говорил
серьезно, а?
- Вопрос не в том, каковы его истинные намерения. Нужно учитывать и
мои. Черт побери, я утратил покой и сон, а в скором времени я могу лишиться
самой жизни, свободы и надежды на счастье. Каждую минуту жду ареста, как вы
думаете, это пустяк?.. Желаю приятных сновидений!
- Что Сью наговорила полиции в отношении вас?
- Не искушайте... У меня низкая сопротивляемость, а при открытой двери
ничего не стоит простудиться. Если вы не возражаете?
Он вышел, я захлопнул за ним дверь и на задвижку, и на цепочку,
вернулся в кабинет, сел за стол и сказал:
- А вы считали, что это могло оказаться полезным!
Вулф хмыкнул:
- Ты все напечатал?
- Да. Двенадцать страниц,
- Можно взглянуть?
Не приказ, а просьба. Во всяком случае Вулф помнит, что это общее дело.
Я выдвинул ящик, достал первый экземпляр и протянул ему. Он внимательно
проверил заголовок и первую страницу, перелистал остальные, заглянул в
конец, уронил листы на стол и сказал:
- Твою записную книжку, пожалуйста.
Я сел и достал блокнот и ручку.
- Две копии, - сказал он, - первый экземпляр мой. Заголовок большими
буквами: "Письменные показания под присягой Ниро Вулфа". Как обычно, "Штат
Нью-Йорк, округ Нью-Йорк". Текст: "Сим удостоверяю, что двенадцать
последующих страниц, прикрепленных к этой, запятая, являются полным и точным
изложением разговора, который состоялся в моем офисе 13 октября 1961 года
между мною, Сьюзен Мак-Леод и Арчи Гудвином; точка с запятой; что ничего из
сказанного не было пропущено или добавлено в этом машинописном отчете, точка
с запятой; и что разговор был полнейшей импровизацией, запятая, заранее не
подготовленным и непродуманным". Место для моей подписи, а ниже принятая
формула для нотариуса. В своем экземпляре ты сделаешь то же самое с
соответствующими изменениями в тексте.
Я поднял голову:
- Олл-райт, значит я этим занимался не только для того, чтобы не
наседать на вас. Юридически мы имеем полное право воспользоваться этим
протоколом. Не нужно считаться и с этической стороной. Она добровольно
явилась сюда и все рассказала. Я ее герой. И, как говорил Маслов, она на
самом деле согласилась бы выйти за меня замуж, если бы я ее об этом
попросил. Может быть, она научится сносно танцевать, если очень постарается
хотя, надо признаться, мне это кажется сомнительным. Она зарабатывает куда
больше, чем вы платите мне, а детей мы можем отложить на будущее. Вы
говорите, что сомневаетесь, что ее осудят, но этого мало. Прежде, чем я
подпишу это заявление, я должен быть уверен, что вы не откажетесь от нашего
общего дела, как только я окажусь вне опасности?
- Рррр, - раздалось мне в ответ.
- Согласен. Это чертовски обременительно. Она полностью виновата в том,
что втянула меня в эту историю, даже не предупредив меня, и что если девушка
заманивает человека в яму, он имеет полное право выбраться из нее, но вы
должны помнить, что теперь я герой. Герои не выбираются... Так даете ли вы
мне слово, что наше общее дело заключается в том, чтобы она не угодила за
решетку?
- Как я могу дать тебе слово, если я ни в чем не уверен?
- Вношу поправку. Что вы не махнете на все рукой?
Он втянул воздух через нос и выпустил его через рот:
- Хорошо, я не займу нейтральной позиции, видимо, это ты хотел
выразить.
Он посмотрел на восемнадцать страниц, лежащих на его столе:
- Будь любезен привести мисс Пинелли в мою комнату без пяти девять
утра.
- Не смогу. Она приходит в контору лишь в 9.30.
- В таком случае приведи ее в 9.40 наверх в теплицу, захвати с собой
эти бумаги для подписания.
Он взглянул на настенные часы:
- Ты сможешь это напечатать утром, ты же не спал сорок часов. Иди
ложись.
Это было настоящим знаком внимания с его стороны, и я почувствовал
особую благодарность, когда поднимался по лестнице к себе в комнату. За
исключением крайней необходимости Вулф не разрешал его беспокоить с девяти
до одиннадцати утра, когда он находился в оранжерее, но в то же время он не
пожелал отложить нотариальное оформление своего письменного заявления до
того момента, когда сам спустится вниз.
Когда я лег в постель и выключил свет, я задумался о том, просить ли
сейчас повысить мне зарплату или дождаться конца года, но заснул, так я не
приняв окончательного решения.
Фактически мне никогда не приходило в голову свалить вину на Сью. Я
продолжал занимать выжидательную позицию после завтрака в четверг, когда
звонил Лайле Пинелли, которая работает секретарем в административном здании
на Восьмой авеню и немножко прирабатывает в нотариальной конторе, оформляя
различные документы по вызовам.
Составление письменного заявления меня ни к чему не обязывало. Самым
важным было решить, как действовать дальше. Поэтому я попросил Лайлу
приехать, она тут же явилась, и я провел ее наверх в оранжерею. Она
торопилась вернуться назад, но поскольку в жизни своей не видела орхидей, а
нормальный человек не в состоянии равнодушно пройти мимо скамеек,
вставленных горшками с растениями от самых нежных тонов до тропически ярких
и пышных, она вышла оттуда уже после десяти, умилив Вулфа своим непритворным
восторгом. Я заплатил ей за услуги и выпустил из дома, прошел в кабинет и
спрятал документы в сейф.
Как я только что говорил, я фактически никогда не намеревался свалить
на Сью, это случилось помимо меня. В десять минут двенадцатого Вулф,
спустившийся из оранжереи ровно в одиннадцать, сидел за своим столом,
просматривая утреннюю почту, а я за своим разбирал принесенные им черенки
растений, когда раздался дверной звонок. Я пошел в холл посмотреть на
визитера, возвратился назад и сказал:
- Кремер. Пойду спрячусь в подвале.
- Проклятие, - заворчал Вулф, - я хотел... Ну да ладно...
- Ведь не существует никакого закона о необходимости отвечать на
дверные звонки, верно?
- Нет... мы его примем.
Я пошел, отворил дверь, сказал "с добрым утром" и посторонился. Он
перешагнул через порог, достал из кармана сложенную пополам бумажку и
протянул ее мне. Я ее развернул, одного взгляда было бы достаточно, но я
прочитал ее целиком.
- Во всяком случае, мое имя написано правильно, - сказал я, протягивая
к нему обе руки, - надевайте же наручники. Как это говорится, от сумы да
тюрьмы не отказывайся.
- Что за шутовство? Оно неуместно... Я хочу видеть Вулфа.
Он зашагал через прихожую к кабинету. Весьма беспечно. Ведь я мог бы
выскочить из дома и смыться. С полсекунды я обдумывал такую возможность, но,
к сожалению, я не смог бы увидеть выражение физиономии Кремера, когда он
понял бы, что я удрал.
Когда я вошел в кабинет, он опускал свои телеса в красное кожаное
кресло, одновременно укладывая шляпу на стоящий рядом столик.
- Я только что вручил Гудвину ордер на его арест, - говорил он, - и на
этот раз он останется в тюрьме.
- Какая честь, - произнес я, - на протяжении одной недели за мной
приезжает не какой-нибудь захудалый флик, а инспектор!
Глаза Кремера были прикованы к физиономии Вулфа.
- Я приехал потому, что хочу объяснить, каково положение дел.
Полицейский офицер, явившийся в дом с ордером на арест, имеет право не
только действовать по своему усмотрению, предполагается, что именно так оно
и будет. Я знаю, как поведет себя Гудвин, он закроет рот, и даже ломом его
не удастся открыть. Отдайте мне ордер, Гудвин.
- Он мой, вы его мне вручили.
- Нет, только показал.
Он протянул руку и забрал листок.
- Когда я был здесь вечером во вторник, - сказал он Вулфу, - вы были
поражены моей самодовольной глупостью. Именно так вы мне сказали. Все, что
интересовало, это кто собирал для вас кукурузные початки. Я приехал сам
посмотреть, как вы себя чувствуете сегодня. Гудвин будет говорить, если вы
ему велите. Хотите, чтобы я обождал в передней комнате, пока вы это
обсудите? Не весь день, конечно, скажем, минут десять. Я дам вам...
Он замолчал, яростно сверкнув глазами. Вулф отодвинул назад кресло и
поднимался, ну и конечно же Кремер подумал, что он сейчас уйдет. Вулф не
впервые проделал бы подобный трюк. Но тут он направился к сейфу, а не к
двери. Когда он отворил тяжелую дверь, я уже был рядом. Если бы он велел мне
принести это вместо того, чтобы лезть в сейф самому, я мог бы заупрямиться,
даже в присутствии Кремера, но как я уже дважды говорил, я не принял
окончательного решения и поэтому спокойно вернулся к своему столу и сел.
Вообще-то говоря, я ничего не был должен Сью Мак-Леод. И уж если ее или
меня должны были упрятать в клетку, имелось два основания для того, чтобы
это была она. Во-первых, кашу заварила она сама, а, во-вторых, если меня
увезут, то от меня будет мало толку в совместной работе. Так что я сел, а
Вулф достал бумаги из сейфа и отдал Кремеру.
- Я рекомендую вам сначала прочитать мои письменные показания. Особенно
примечательны два последних листа.
За долгие годы знакомства я произвел множество наблюдений над
инспектором Кремером, и хотя я не принадлежу к его поклонникам, я должен
признать, что у него есть и положительные качества. Изучив заявление, он
сперва бегло просмотрел все двенадцать страниц, затем принялся их
перечитывать медленно и внимательно. У него ушло на это полчаса, причем ни
разу он не задал даже пустякового вопроса и не поднял глаз. И даже когда
закончил, все равно никаких вопросов. Лейтенант Роуклифф или сержант Пэрли
Стеббинс насел бы на нас на целый час. Кремер ограничился только тем, что
поочередно посмотрел нам в глаза, сложил документ и сунул его во внутренний
карман, поднялся и прошел к моему столу, снял телефонную трубку и набрал
номер.
Через секунду он уже говорил:
- Донован? Инспектор Кремер. Дай-ка мне сержанта Стеббинса.
И еще через секунду:
- Пэрли? Привези Сьюзен Мак-Леод. Нет, не надо ей звонить. Привези ее.
Поезжай сам. Я приеду через десять минут, я хочу ее сразу же допросить.
Возьми с собой кого-нибудь. Если она заупрямится, бери ее в охапку и тащи
силком.
Он положил на место трубку, взял свою шляпу и вышел из кабинета.
Глава V
Из тысячи с лишним случаев, когда мне безумно хотелось подлить уксусу в
пивную кружку Вулфа, мне думается, я был ближе всего к осуществлению своей
задумки вечером в четверг, когда в четверть десятого раздался дверной звонок
и я увидел на крыльце Карла Хийдта, Макса Маслова и Питера Джея; сообщил об
этом Вулфу, а тот не велел их впускать.
На протяжении девяти с половиной часов, которые прошли с того момента,
когда Кремер по телефону вызвал сержанта Стеббинса, я всячески старался
гнать от себя мысли о нашем неблаговидном поведении. Я не мог ждать от Вулфа
активных действий, пока не последует какой-то реакции на арест Сью, скажем,
на завтра к полудню. Однако со своей стороны я кое-что предпринял. Когда
Вулф ушел из кабинета в четыре часа, чтобы отправиться в теплицы, я
предупредил его, что уйду из дому на пару часов, и отправился пешком к
ресторану Рустермана, надеясь раздобыть там хотя бы подобие путеводной
ниточки.
Не раздобыл.
Сначала я осмотрел самым тщательным образом платформу и аллею, что вам
может показаться неразумным, поскольку со дня убийства прошло уже двое
суток, да и полицейские эксперты все там прочесали частым гребнем, но
никогда ни в чем нельзя быть совершенно уверенным. Однажды мне пришла в
голову превосходная идея после того, как я обвел глазами номер в гостинице,
где шесть месяцев назад женщина провела ночь. Но ни платформа, ни аллея мне
ничего не дали, если не считать пораненное ухо, когда я лазал под
платформой, а после разговора с Феликсом, Джо и парой кухонных работников я
поставил на этом деле крест. Никто ничего не видел и не слышал до тех пор,
пока Золтан не вышел наружу выкурить сигарету (на кухне курить строго
запрещалось) и не заметил фургон Кеннета и подле него тело на земле.
Все показывало, что я могу успокоиться до завтрашнего утра. Около семи
часов позвонила Лили Роувен и сказала, что ей только что из прокуратуры
звонила Сью сообщить, что она арестована и нуждается в адвокате, так что не
пошлет ли ей Лили такового. Лили просила, чтобы я подъехал к ней объяснить,
что случилось. Я поехал бы, если бы не боялся пропустить что-то важное в
развитии событий. И нате, когда события начали развиваться, Вулф
распорядился не впускать посетителей.
Я грозно смотрел на него:
- Вы же сказали, что будете заниматься этим делом!
- Я и занимаюсь.
- В таком случае, они сюда явились. Вы же бросили ее на съедение
волкам, чтобы развязать им языки, а теперь...
- Ничего подобного. Я сделал это, чтобы вытащить тебя из тюрьмы. Я
обдумал дальнейшие шаги для решения данной проблемы и убедился, что еще раз
встречаться с ними бессмысленно. Скажи им, что мы дадим им знать в свое
время.
Звонок повторился.
- В таком случае, я приму их. В передней комнате.
- Нет. Не в моем доме.
И он возвратился к своей книге.
То ли подлить ему в пиво уксусу, то ли достать из ящика стола
"Марли-32" и застрелить его раз и навсегда, но с этим можно и подождать.
Трое поклонников Сью топтались на крыльце. Я пошел и отворил дверь на
столько, чтобы самому выскользнуть наружу, при этом ударил Карла Хийдта,
дверь же за собой закрыл.
- Добрый вечер, - сказал я, - мистер Вулф очень занят важным делом, его
нельзя беспокоить. Не желаете ли вместо него побеспокоить меня?
Они все заговорили одновременно. Основная мысль заключалась в том, что
они войдут в дом, если я отворю дверь, и побеспокоят Вулфа, невзирая на
запрет.
- Похоже, что вы не понимаете, что имеете дело с гением. Я тоже, но я к
этому привык. Вы были безмозглыми болванами, вообразив, что он блефует. Вам
следовало бы знать, что он выполнит все то, о чем говорил.
- В таком случае, это сделал он? - закричал Питер Джей.
- Мы оба, я разделяю с ним лавры.
- Лавры, черт возьми! - заорал Маслов. - Вы же знаете, что Сью не
убивала Кена Фабера. Он сам так сказал.
- Он сказал, что мы считаем, что она не убивала. А также, что он
сомневается, что ее осудят. Он особо подчеркнул, что в основном мы
заинтересованы в том, чтобы снять с меня подозрения, и в этом плане мы
столкнулись с альтернативной. Мы могли либо выяснить, кто же убил Фабера,
для чего нам требовалась ваша помощь, либо, в случае если бы вы отказались
нам помогать, обвинить Сью. Вы отказались, и вот Сью арестована, а с меня
сняты всяческие подозрения. Вы явились сюда. Зачем? Почему он сейчас станет
тратить на вас свое время? Он занят важным делом, читает книгу под
заголовком "Моя жизнь в суде". С какой стати он отложит ее в сторону ради
вас?
- Я не могу этому поверить, Арчи! - Карл Хийдт схватил меня за руку. -
На такое предательство по отношению Сью когда сами говорите, что она...
- Не надо зарекаться. Карл. Помните, писали в газетах об одной женщине,
которая ежедневно приходила в парк кормить голубей, а в то же время
подсыпала мужу в пищу мышьяка. Это дом мистера Вулфа, и он не желает вас в
него впускать, но если вы действительно передумали, во всяком случае, кто-то
из вас, о том, чтобы оказать помощь в изобличении убийцы Фабера, я тоже
детектив и с удовольствием потрачу на это пару часов. Мы можем посидеть
здесь на крыльце или же отправиться куда-нибудь...
- И вы расскажете нам, - подхватил Маслов, - что наговорила Сью в
полиции про вас такого, что они ополчились на вас; пока я не услышу этого
собственными ушами, я не поверю.
- От меня вы ничего не услышите. Да и дело-то не в этом. Вы должны мне
сообщить нужную информацию. Для облегчения задачи я стану задавать вопросы,
а вы на них отвечайте. Если я их не задам, тогда кто же? Сомневаюсь, чтобы
этим занялись окружной прокурор или полицейские. У них слишком много
компрометирующего материала против Сью. Кое-что я могу вам сообщить: им
известно, что она была там во вторник в критическое время и солгала им в
отношении причины, заставившей ее туда отправиться, и о том, что она там
видела.
Они обменялись далеко не дружелюбными взглядами единомышленников.
Обменялись они и словами, суть дела сводилась к следующему: нам все же надо
куда-то пойти и поговорить. Питер Джей предложил отправиться к нему, мы
спустились со ступенек и зашагали в восточном направлении. На Восьмой авеню
мы становили такси, а без десяти десять он доставил нас к многоквартирному
дому на Парк-авеню в районе Семидесятых улиц.
Квартира Джея на пятнадцатом этаже была великолепной для холостяка.
Общая комната, с высоким потолком
...Закладка в соц.сетях
