Жанр: Детектив
Тварь
...к он
покраснел. Словно чувствуя, что за ним следят, он метнул на дверь вороватый взгляд,
потом запихал все обратно в конверт и положил к себе в карман.
Я отступил в глубину коридора, а когда за ним закрылась наружная дверь, включил
свет и вошел, переступая через мусор. Быстрый взгляд на брошенные им бумаги сказал
мне, что они собой представляют. Это завещание было составлено всего несколько
месяцев назад, и по нему три четверти состояния отходили к Растону и одна четверть
- к Элис. Всем остальным Йорк завещал один-единственный доллар.
Однако Гент-младший уволок что-то поинтересней. Я побежал к двери, на ходу
засовывая в карман сложенное завещание. Мой дружок мог ускользнуть.
Он ушел недалеко. Шагах в пятидесяти от дороги его били смертным боем.
Слышались его приглушенные крики и еще чьи-то голоса. Я выхватил пистолет,
снял предохранитель и бросился к ним.
Наверное, нужно было бежать по траве, но я спешил. Две фигуры отделились от
третьей, лежавшей на траве, и припустили к деревьям. Я выстрелил поверх их голов, и
эхо громовым раскатом разнеслось по усадьбе, но ни один из них не остановился. Они
выбежали на прогалину, и я поднажал, стремясь выбраться на ровное место, где кусты
не помешают целиться. Гент-младший помешал мне. Я споткнулся о него и с разбегу
ткнулся в землю сопаткой. Те двое вскарабкались на стену, прежде чем я успел
подняться. Лежа на земле, я выпалил на удачу и промазал. За стеной взревела мотором
внезапно ожившая машина и унеслась по дороге.
Острый женский крик, как ножом, распорол воздух, и я застыл на месте. Все
случилось так быстро. Колючие ветки хлестали меня по лицу и рвали одежду, когда я
бежал через кустарник. В доме зажглись огни, и голос Харви звал на помощь. Билли в
пижаме уже ждал меня в дверях.
- Наверх, Майк, это мисс Мэлком. В нее кто-то стрелял!
Харви неистово махал рукой, показывая на ее комнату. Я ворвался туда. Рокси
лежала на полу, а по плечу ее ночной рубашки расплывалось ярко-алое кровавое
пятно. Харви встал надо мной, дрожа от страха. Разорвав материю, я облегченно
вздохнул. Пуля прошла лишь сквозь мякоть у нее под рукой.
Я отнес ее на кровать, бросив через плечо дворец кому:
- Принесите горячую воду и бинты. Вызовите сюда врача.
- Да, сэр, - сказал Харви и умчался.
Вошел Билли.
- Может, мне что-нибудь сделать, Майк? Я... я не хочу оставаться один.
- Ладно, побудь с ней. Нужно глянуть на парнишку.
Я открыл дверь в комнату Растона и повернул выключатель. Он сидел прямо,
упираясь в кровать руками, глаза его были устремлены в одну точку на стене, рот
приоткрыт. Он даже не увидел меня. Я встряхнул его, он был весь остекленевший,
каждый мускул напряжен, как сталь. Раз или два он конвульсивно дернулся, не сводя
глаз со стены. Стоило немалых усилий оторвать его руки от кровати и уложить.
- Харви, вы вызвали врача?
- Он как раз звонит, Майк, - крикнул Билли из другой комнаты.
- Черт побери, скажи ему, пусть поторапливается! У мальчика какой-то припадок
или не знаю что.
Он свесился через перила и громко окликнул Харви. Я слышал, как тот, запинаясь,
говорил по телефону. Впрочем, врач, так или иначе, не скоро доберется. Растона
начала трясти дрожь, у него закатились глаза. Наклоняясь над ним, я хлестнул его по
щеке.
- Растон! Прекрати! - я дал ему еще одну пощечину. - Растон!
Его веки дрогнули, и он со всхлипом пришел в себя. У него сводило губы
судорогой, и он закрыл лицо руками. Внезапно он сел в постели и крикнул:
- Майк!
- Я здесь, малыш, спокойно.
Он подошел ко мне и потянулся к моей руке. Дрожа всем телом, он обливался
потом.
- Мисс Мэлком?
- В полном порядке, - сказал я. - Она просто сильно напугалась, только и
всего, - я не хотел еще больше тревожить его. - Сюда кто-нибудь входил?
Он стиснул мне руку.
- Нет... был какой-то шум, и мисс Мэлком закричала. Майк, я вовсе не смельчак.
Мне страшно!
Еще бы ему не бояться.
- Пустяки. Укройся и лежи тихо. Я буду в соседней комнате. Хочешь, оставлю
дверь открытой?
- Да, Майк, пожалуйста.
Я не стал гасить свет и подпер дверь, чтобы она не закрывалась. Билли стоял у
двери, ожидая меня. Харви стоял у кровати, прижимая к плечу Рокси платок. Я убрал
платок и наклонился. Ранка небольшая, пуля была малого калибра и прошла навылет.
Билли ткнул меня в бок и показал на окно. По стеклу разбегались тысячи трещин,
паутиной окружавших аккуратную дырочку внизу над самым подоконником. На полу
блестели крошечные осколки стекла. Стреляли снизу. Позади меня в стене виднелось
отверстие от пули, маленькая дырочка на уровне головы. Я выковырял пулю из
штукатурки и покатал на ладони. Аккуратный кусочек свинца, почти не
деформированный при ударе в стену, калибр 32. Пистолет Йорка нашел дорогу домой.
Я засунул пулю в карманчик для часов.
- Оставайся здесь. Билли, я сейчас вернусь.
- Куда ты идешь? - ему не хотелось меня отпускать.
- Вниз, повидать дружка.
Когда я нашел его, Гент-младший копошился на земле, пытаясь подняться на ноги.
Я сгреб его за шиворот и помог ему. Стервецу предстояло дать множество объяснений.
Вид у него был неважный. Куски гравия впились ему в лицо, а волосы слиплись от
крови. Одно стекло очков было разбито. Я смотрел, как он отлепляет нижнюю губу от
зубов, бессвязно ругаясь. Полученная взбучка ошеломила его, и он не упирался, когда
я вел его к дому.
Посаженный в кресло, он встряхнул головой и стал ощупывать рассеченный висок.
Он как заведенный повторял одно и то же похабное слово, пока не осознал вдруг все,
что с ним случилось. Тут он вскинул голову, и я подумал: сейчас он в меня плюнет.
- Вы его взяли! - сказал он обвиняюще, готовый вот-вот заплакать.
- Что взял? - я подался вперед, не желая упустить ни слова.
Его глаза сузились.
- Ничего, - угрюмо сказал он.
Нарочито неторопливо я ухватил его за галстук и потянул. Он пытался откинуться
назад, но я подтащил его к себе вплотную.
- Дружок, - сказал я, - ты влип, здорово влип. Тебя застукали на краже со
взломом. Ты что-то стащил из кабинета Йорка, а мисс Мэлком подстрелили. Так что
смотри, не скажешь - тебе же хуже будет.
- В нее стреляли? Она... умерла?
Говорить ему правду не имело смысла.
- Пока жива. Если она умрет, тебе светит обвинение в убийстве.
- Нет, нет! Я этого не делал! Был в лаборатории, признаюсь, но я в нее не стрелял.
Да и когда бы я успел? На меня набросились, чуть не убили...
- Серьезно? А ты в самом деле потерял сознание? Допустим. Я гнался за ними,
пока не услышал крик мисс Мэлком. Может, она потому и вскрикнула, что ты
подстрелил ее? А после сделал вид, будто все это время валялся без сознания.
Он побледнел. На лбу забилась маленькая вена, ногти судорожно сжатых рук до
крови впились в ладони.
- Вы мне ничего не пришьете, - сказал он. - Я ничего не делал, клянусь.
- Да? Ты что взял из кабинета?
Пауза, потом он выдавил:
- Ничего.
Я принялся за его карманы - пусть только попробует брыкаться. Один за другим я
выворачивал их, рассыпая содержимое вокруг кресла. Бумажник, корешки
театральных билетов, два старых письма, ключи и пятьдесят центов мелочью. Все.
- Значит, твоя находка понадобилась кому-то еще, правильно? - он не ответил.
- Ну, так она им и досталась.
- Я ничего не брал, - повторил он.
Он нагло врал.
- Тогда почему же они подстерегли тебя и чуть не вышибли мозги? Ответь-ка на
это, - он не отозвался ни словом. Я достал завещание и помахал им у него под носом.
- Бумажки лежали вместе, хотя те были важнее. Но что для тебя важнее завещания?
Ты дурак, Гент-младший. Не за свое дело взялся, согласен? Если бы у тебя хватило
соображения сжечь его, ты мог огрести немалые деньги при разделе наследства, тем
более, что мальчонка несовершеннолетний. Так ведь нет, тебе все равно, если его
найдут и утвердят, потому что то, другое, для тебя важнее. Там пахнет деньгами
покрупнее. На что ты рассчитывал, Гент-младший, а?
В ответ на мою маленькую речь он только насмешливо ухмыльнулся.
- Ладно, - сказал я, - слушай, что я сейчас сделаю. Видок у тебя сейчас аховый,
но ты просто красавец по сравнению с тем, как будешь выглядеть через десять минут.
Буду лупить, пока из тебя дерьмо не поползет, и уж тогда у тебя развяжется язык. Ори
сколько угодно, все равно тебе никто не поможет.
Я замахнулся. Он не стал ждать. Из него так и посыпалось.
- Не надо! Там не было ничего особенного. Однажды я... я украл у дяди деньги.
Он поймал меня и заставил подписать признание. Я не хотел, чтобы его нашли, а то
мне не досталось бы ни цента. Вот я его и взял.
- Да? Зачем же оно так понадобилось другим?
- Не знаю. В него было вложено еще что-то, я не посмотрел. Может быть, за этим
они и охотились.
Я не мог сказать с уверенностью, врет он или нет. То, что он говорил, звучало
правдоподобно.
- Ты стрелял в мисс Мэлком?
- Глупости, - я туже затянул галстук. - Пожалуйста, не надо, вы меня душите.
Я ни в кого не стрелял. Я ее даже не видел. Ведь можно проверить, у полиции есть
такой тест, правда?
- Да, парафиновый тест. Ты на него согласен?
С видом облегчения он кивнул. Я отпустил его. Если бы он действительно стрелял,
то не совался бы со своей идеей. А перчаток он не надевал, это я знаю точно.
Перед домом затормозила машина, и Харви ввел невысокого плотного человечка с
черным саквояжем, выдававшим его профессию. Они поспешили наверх. Я повернулся
к Генту-младшему.
- Проваливай, да смотри не исчезай совсем. Если попробуешь дать тягу, сверну
твою тощую шею. И запомни: если мисс Мэлком умрет - тебе крышка, так что лучше
молись.
Он вскочил с кресла и почти бегом кинулся к двери. С дороги донесся
удаляющийся топот ног. Я направился к лестнице.
- Как она?
Врач закрепил повязку пластырем и обернулся.
- Ничего серьезного. Обморок от шока, - он убрал инструменты в саквояж и
достал записную книжку. Рокси пошевелилась и открыла глаза. - Вы, конечно,
понимаете, что мне придется сообщить об этом. Полагается извещать полицию о всех
случаях огнестрельных ранений. Попрошу имя.
Рокси посмотрела на меня с кровати. Я знаком переадресовал вопрос ей. Она
пробормотала:
- Элен Мэлком.
- Адрес?
- Я живу здесь.
Она сообщила свой возраст. Врач записал ее приметы, потом спросил, нашел ли я
пулю.
- Да, она застряла в стене. Тридцать второй калибр, кончик свинцовый. Я передам
ее полиции, - он захлопнул книжку и сунул ее в чемоданчик. - Я хотел бы, чтобы вы
взглянули и на мальчика, доктор, - добавил я. - Ему было очень плохо.
В двух словах я описал события последних дней. Доктор взял чемоданчик и
последовал за мной.
- Я знаю мальчика, - сказал он. - Чрезмерное возбуждение вредно для любого
юнца, в особенности при таком напряженном режиме, как у него.
- Вы и раньше к нему ходили? Я думал, его лечил отец.
- Самого мальчика я не видел, однако мне несколько раз случалось разговаривать
в городе с его отцом, и он отзывался о сыне с большой гордостью.
- Я думаю. Вот и он.
Доктор начал считать пульс, а я подмигнул ему через плечо. Растон заулыбался в
ответ. Пока врач осматривал его, я присел к столу и стал листать папку с большими,
девять на двенадцать, фотографиями кино-ковбоев. Растон был гением, но
мальчишеское в нем то и дело прорывалось наружу. На нижних полках среди прочих
книг нашлось несколько свежих вестернов и кое-какие книжки по географии Америки
восьмисотых годов. Над столом висело лассо и старая "десятигалонная" шляпа с
автографом известнейшего из героических скотогонов Голливуда. Не знаю, почему
Йорк не оставил своего сынишку в покое и не дал ему просто радоваться жизни, как
положено ребятам. Готов спорить, Растон охотнее стал бы ковбоем, чем чудоребенком.
Он увидел, как я разглядываю его вещи, и улыбнулся.
- Ты когда-нибудь бывал на Западе, Майк? - спросил он.
- Оттрубил пару месяцев в пустыне, когда меня призвали.
- А видел ты там хоть раз настоящего ковбоя?
- Нет, но мы с полгода были соседями по койке с одним ковбоем. Он ходил в
сапогах с высокими каблуками, пока сержант его не обломал. Тот еще чудик. Не хотел
снимать шляпу в душевой. Утром, как встанет, первым делом напяливал шляпу. Никак
не мог привыкнуть к узким полям и все норовил прикоснуться к шляпе, встречая
лейтенанта, вместо того, чтобы отдать честь.
Растон хихикнул.
- А он носил шестизарядный револьвер?
- Нет, но промаха он никогда не делал. Мог в тридцати ярдах попасть в глаз жуку.
Врач прервал нашу болтовню, дав ему принять какие-то таблетки. Ими же он
наполнил коробочку, сбоку написал печатными буквами, когда принимать, и быстро
нацарапал рецепт. Он протянул его мне.
- Отдайте в аптеку. По одной чайной ложке каждые два часа в течение суток. С
ним ничего серьезного, просто легкое нервное расстройство. Я еще заеду завтра
взглянуть на мисс Мэлком. Если рана начнет кровоточить, сразу звоните мне. Я дал им
снотворного, так что они должны хорошо поспать до утра.
- Хорошо, доктор, спасибо, - я передал его Харви, который проводил его до
выхода.
Рокси выдавила улыбку.
- Ты поймал их, Майк?
- Забудь об этом, - отозвался я. - Как тебя угораздило?
- Я услышала выстрел и зажгла свет. Наверное, не надо было это делать. Я
подбежала к окну, но из-за света ничего не могла разглядеть. И вдруг что-то ударило
меня в плечо. Я не поняла, что это пуля, пока не увидела дырку в стекле. Тогда я
закричала, - добавила она виновато.
- Чего там, я и сам закричал бы. Ты видела вспышку?
Ее голова качнулась на подушке.
- Кажется, слышала выстрел, но прозвучал он как будто издалека. Я и вообразить
не могла...
- Рана не опасная, это самое главное.
- А Растон как?
- В порядке. Ты до смерти его напугала, когда завопила. Он и так был как
дерганый, а это его совсем доконало. Когда я вошел, он был весь окостенелый, точно
доска.
Снотворное начало действовать. Глаза Рокси сонно закрылись. Я шепнул Билли:
- Принеси палку от щетки или что-нибудь длинное и прямое, ладно?
Он вышел в коридор. Ожидая, я смотрел на пулевое отверстие и мысленно
прикидывал, где стояла Рокси, когда ее подстрелили. Билли вернулся с длинной
медной трубой.
- Не мог найти щетку, но может быть, подойдет прут от шторы?
- Отлично, - вполголоса сказал я. Рокси уже спала. - Стань вон там у окна.
- Что ты хочешь делать?
- Прикинуть, откуда стреляли.
Я сунул прут ему под мышку и велел держать, а сам нацелился вдоль него, равняя
трубу с дыркой в стене и пробоиной в окне. Сделав это, я велел ему не шевелиться и
поднял окно. На пол посыпались кусочки стекла. Я зашел ему за спину и взглянул
вдоль прута вниз.
Я смотрел на основание стены примерно в том месте, где через нее перелезали двое
нападавших. Расстояние в сотню футов исключало Гента-младшего из расчетов.
Картина снова менялась, терялось равновесие. Проклятье. Ни один из двоих не стрелял
в меня, и все же именно оттуда прилетела пуля. Может быть, глушитель?
Выстрел, сделанный наугад... или наоборот, с точным прицелом. Нужно быть
отличным стрелком, чтобы с такого расстояния попасть из пистолета тридцать второго
калибра в окно, и уж тем более - в стоящую за окном Рокси. Но предназначалась ли
пуля именно ей?
- Спасибо, Билли, все.
Он опустил прут, и я закрыл окно. Потом отозвал его в сторону, подальше от
кровати.
- Ты чего, Майк?
- Слушай, мне надо подумать. Может, останешься на ночь с пацаном? Мы
положим на полу какие-нибудь подушки от кресла.
- Ладно, раз надо.
- Думаю, так будет лучше всего. Кому-то нужно присматривать за ними на
случай, если они проснутся, а Растону нужно принимать лекарство, - я взглянул на
коробку, - каждые три часа. Рецепт я отдам Харви, путь съездит. Ты не против?
- Нет. Мне тут, пожалуй, нравится больше, чем в нижней комнате.
- Дверь держи на замке.
- А то нет. Я еще и креслом ее подопру.
Я рассмеялся.
- Вряд ли тут так скоро стрясется что-нибудь еще.
Его лицо посерьезнело.
- Хорошо тебе смеяться, у тебя шпалер под мышкой.
- Оставлю его тебе, если хочешь.
- Нет уж, Майк. Я теперь меченый. Если меня увидят даже поблизости от пушки
- в два счета посадят в тюрьму. Лучше я рискну.
Он принялся стаскивать с кресел подушки, а я вышел. Позади щелкнул замок, и
было слышно, как под дверь подтащили кресло. Билли не шутил. Сегодня ночью сюда
никому не войти.
Глава 7
Спустившись вниз, я набрал номер коммутатора и попросил соединить меня с
управлением полиции штата. Меня соединили, и через секунду в трубке вместе с
потрескиванием послышался резкий голос.
- Пожалуйста, сержанта Прайса.
- Его сейчас нет. Хотите что-нибудь передать?
- Да. Говорит Майк Хаммер. Скажите ему, что мисс Мэлком, сиделку, ранили в
плечо пулей тридцать второго калибра. Опасности нет, и утром она сможет отвечать на
вопросы. Стреляли откуда-то из сада, но стрелявший скрылся.
- Записал. Что-нибудь еще?
- Да, но я скажу ему об этом лично. Нашли уже какой-нибудь след Грэйндж?
- На берегу залива подобрали ее шляпу. Сержант Прайс велел сказать вам, если
позвоните.
- Спасибо. Ее ищут до сих пор?
- С катера и сейчас прочесывают кошками устье канала.
- Ладно, я позвоню попозже, если будет время.
Коп поблагодарил и повесил трубку. Харви дожидался неподалеку, желая знать,
ухожу я или нет, и видя, что я направился к дверям, принес мне шляпу.
- Вы вернетесь сегодня, сэр?
- Не знаю. Так или иначе, запритесь.
- Да, сэр.
Я поехал по аллее и остановился перед закрытыми воротами. Посигналил, вызывая
Генри, но он не появлялся, хотя в его будке горел свет. Я вышел из машины и вошел в
будку. Тот крепко спал в кресле со сложенной газетой на коленях.
Ругаясь, я принялся трясти его, и скоро его маленькие глазки открылись, но не так,
как у человека, полностью очнувшегося от сна. Их взгляд был тусклым и осоловелым,
а голова у него так и опускалась на грудь. Внезапно увидев меня перед собой, он был
до того огорчен, что это лучше всякой тряски помогло ему немного прийти в себя. Он
заморгал и провел рукой по лбу.
- И-извините, сэр. Никак не пойму, что со мной творится. Страшно болит голова
и засыпаю то и дело, вот как сейчас.
- Что же с вами такое, Генри?
- Н-ничего, сэр. Может, это из-за аспирина, - он показал на обычный пузырек с
таблетками аспирина, стоявший на столе.
Я взял его и посмотрел на этикетку. Марка известная. Я пригляделся внимательнее,
потом вытряхнул несколько штук на ладонь. На таблетках не было инициалов
изготовителя. А должны быть, я-то знал, сам их немало извел.
- Где вы их взяли, Генри?
- Мистер Йорк дал на прошлой неделе. У меня несколько раз зверски
разбаливалась голова. От аспирина мне стало лучше.
- Вы и в вечер похищения его принимали?
Его глаза встретились с моими и остановились.
- Да вроде. Да, принимал.
- Лучше бросьте эти таблетки. Они вам только вредят. Слышали что-нибудь
сегодня ночью?
- Нет, как будто нет. А что?
- А, ничего, ерунда. Я возьму парочку, не возражаете? - он потряс головой, и я
сунул в карман несколько таблеток. - Оставайтесь здесь, я отопру ворота сам.
Генри кивнул и, не успел я выйти из домика, заснул. Вот почему похититель так
легко пробрался в дом. Вот почему Йорк, а вслед за ним я проехали через ворота
незамеченными.
Я готов был побиться об заклад, что аспирин подменили снотворным. Ох, до чего
же он шустрый, этот убийца!
Но части головоломки одна за другой складывались в целое. Их края пока не
совпадали, и все же они были налицо, готовые сложиться в картинку, как только ктонибудь
произнесет неосторожное слово или сделает неверный ход. След вел к
обитателям дома, но и извне тянулась ниточка. Кто хотел, чтобы Генри спал во время
похищения Растона? Кто хотел этого до такой степени, что изучил его привычки и
подложил таблетки снотворного в пузырек с аспирином? Если этот тип такой
предусмотрительный, он мог еще раньше подсунуть ему что-нибудь, вызывающее
головную боль. Неверный ход или неосторожное слово... Он обязательно на чемнибудь
споткнется. Может, нужно только чуть подтолкнуть. Теперь Гент-младший у
меня в кулаке, а с ним и его мамаша. Займемся другими. Элис. Она только поцокала
языком, услышав о смерти Йорка. Милое создание!
Пришлось еще раз звонить в управление полиции штата и просить список адресов
свидетелей. Прайс до сих пор не возвращался, но он, видимо, распорядился оказывать
мне помощь всем, что мне понадобится, потому-то я без проволочки получил нужные
сведения.
Элис жила в Вустере, загородном поселке к западу от города. К нему вела
незаметная дорога, отходившая от магистрального шоссе, но, судя по размерам
особняков, окруженных обширными участками, здесь селились богачи. Сам городок
мог похвастаться целым кварталом магазинов, витрины которых выставляли напоказ
только самое лучшее. Над каждым магазином помещались квартиры. Дома сверкали
белым кирпичом и новым блестящим металлом. Их окружала атмосфера достоинства и
надменной элегантности. Элис жила над меховым магазином в третьем доме от конца.
Я поставил машину между новеньким "фордом" и "кадиллаком" с откидным
верхом. В окнах Элис не было света, но я не сомневался, что она мне обрадуется.
Я вышел из машины и вошел в маленький холл. На звонке стояла ее фамилия. Я не
отнимал палец от кнопки добрых пять секунд, потом открыл дверь и стал подниматься
по лестнице.
Я не успел дойти до верхней площадки, когда дверь квартиры отворилась и в ней,
запахивая на себе халат, показалась Элис.
Свет упал на мое лицо.
- Черт меня подери, надо же! - воскликнула она. - Хорошенькое же время ты
выбираешь для визита к друзьям.
- Разве ты не рада меня видеть?
Я широко улыбнулся.
- Дурачок, заходи живей. Конечно, я тебе рада.
- Мне неловко вот так вытаскивать тебя из постели.
- Я не спала, просто читала в постели, - сразу за дверью она остановилась. -
Это ведь не профессиональный визит?
- Где там! В конце концов, мне осточертело это сволочное дело, устал и решил
развлечься.
Она захлопнула дверь.
- Поцелуй меня.
Я ткнулся губами в ее нос.
- Шляпу-то хоть можно снять?
- О-о-о! - выдохнула она. - Как ты это сказал!
Я кинул шляпу и плащ на вешалку возле двери и прошел вслед за ней в гостиную.
- Выпьешь? - спросила она.
Я показал три пальца.
- Вот до сих пор и с имбирем.
Когда она ушла за льдом, я окинул комнату взглядом. Классно, просто классно!
Шикарней самой шикарной квартиры на Парк авеню, в которой мне довелось
побывать. Мебель стоила немалых денег, а картины маслом на стенах - и того
больше. Уйма книг, сплошь редкие и дорогие издания. Йорк не скупился на
племянницу.
Элис вернулась с двумя стаканами.
- Бери любой, - предложила она.
Я выбрал тот, что полней. Мы обменялись молчаливыми тостами - в глазах у нее
плясали чертики - и выпили.
- Нравится?
Я энергично кивнул.
- Выдержанный, верно?
- Более двадцати лет. Дядя Руди подарил.
Она поставила свой стакан и погасила верхний свет, взамен включив настольную
лампу под абажуром. Выбрала в шкафчике несколько пластинок и вложила их в
проигрыватель.
- Атмосфера! - озорно пояснила она.
Я не видел в этом никакой необходимости. Когда лампа оказалась за спиной Элис,
ее халатик оказался настолько прозрачным, что сам по себе создал соответствующую
атмосферу. Она была женщиной с головы до ног и крупнее, чем я думал. Ее манера
держаться была сам соблазн, и она это знала. Игла опустилась на пластинку, и
вкрадчивая восточная музыка наполнила комнату. Я закрыл глаза и вообразил женщин
в алых шароварах, танцующих перед султаном. Султаном был я. Элис произнесла чтото,
чего я не разобрал, и вышла.
Когда она вернулась, ее обволакивала лишь тонкая паутинка. Больше ничего.
- Ты и сегодня такой усталый?
- Сегодня нет.
Она села рядом.
- По-моему, в прошлый раз ты притворялся, а я-то старалась.
Ее кожа под паутинкой была нежной и бархатистой, на шее ровно пульсировала
жилка. Мой взгляд скользнул по ее плечам, спустился ниже. Задорные груди смеялись
над моими былыми колебаниями, плоский живот ждал только прикосновения, которое
подействует как запал, бедра не признавали попыток материи заслонить их. Я с трудом
выговорил:
- Должно быть, тогда я и вправду устал.
Она закинула ногу на ногу, и полы халатика-паутинки разошлись.
- Или дурь нашла, - добавила она.
Я торопливо допил стакан и потянулся за добавкой. Мне требовалось что-нибудь,
укрепляющее нервы.
Звякнул лед, стекло зазвенело о стекло. Она отмерила виски и налила. На этот раз
он пододвинула столик поближе, чтобы больше не вставать. Сменилась пластинка, и
зазвучали нежные голоса скрипок, исполнявших Венгерскую рапсодию. Элис
подвинулась поближе. Я чувствовал сквозь одежду тепло ее тела. Стаканы опустели.
Когда пластинка сменилась другой, ее голова лежала на моем плече.
- Как поработал, Майк? Трудный был день?
Ее волосы задевали мое лицо, мягкие, милые волосы, пахнувшие жасмином.
- Как ты думаешь, ее найдут?
Я погладил ее шею, самую чуточку впиваясь в тело кончиками пальцев.
- Наверное. Сайдон - маленький городок, здесь не спрячешься. Ты хорошо ее
знала?
- Ммм. Что? Ох, нет. Она держалась очень холодно со всеми нами.
Снова запах жасмина. Элис уткнулась лицом мне в плечо. Я ухмыльнулся.
- Ты тоже хороша. Разве тебе не полагается носить траур?
- Нет, он мне не идет.
Я подул ей в ухо:
- Никакого уважения к мертвым.
- И потом, дядя всегда не любил всю эту похоронную показуху.
- Ну, ты все же была его любимой племянницей, это как-то обязывает. Ведь он
оставил тебе неплохие денежки.
Она запустила пальцы мне в волосы, пригибая голову ближе к себе.
- В самом деле? - ее язык легко пробежал по губам - розовое, проворное жало
искушения.
- Угу, - мы терлись носами, сдвигаясь все теснее. - Я видел завещание. Должно
быть, ты ему нравилась.
- Лишь бы я нравилась тебе, Майк, остальное неважно.
Ее рот чуть приоткрылся. Я больше не владел собой. Я схватил ее и раздавил ее
губы своими. Она была как одно живое сердцебиение, как жаркое и неистощимое
пламя, идущее из глубины. В какой-то момент, крепко сжимая меня в объятиях, она
укусила меня в порыве неудержимой страсти.
Она прервала поцелуй и прильнула губами к моей шее, потом потерлась плечами о
мою гру
...Закладка в соц.сетях
