Свидетельство ламбрюйера

страница №2

...что-то случилось!
— Он не упоминал о Затонной улице?
— О Затонной?! Не помню. Вы что-то узнали?
— Есть платформа Коломенское, и есть одноименная станция метро. —
Денисову не хотелось огорчать ее еще больше. — Там парк рядом, река. Вы
плохо договорились.
Она была готова заплакать.
— Думаете, он все еще у метро?
— Вряд ли... Больше не было ничего подозрительного? — Денисов показал
на конверт с угрозой.
— Вокруг Павла? Нет...
— Ни в Москве, ни в пути?
— Ни разу.
— А если б на него напали?! Предположим на минуту... Что бы он
сделал?
— Даст отпор! Не сомневайтесь: он каратист. И ножик с ним!
— Большой?
— На ручке маленькое копытце. Сувенир.
— Охотничий... — Денисов постарался ничего не упустить. — А как с
вещами? Их много?
— Чемодан, сумка.
— Все в автоматической камере хранения?
— Да.
— А шифр?
— Мы записали. — Тулянинова снова потянулась к иглам на воротнике. —
Я еще хотела подсказать ему, чтобы был осторожнее. Понимаете? Вокруг люди,
все видят... Записку с шифром Павел сунул в верхний карман!
Денисов задумался.
— Шифр помните?
— Только ячейку: 5103.
— Если бы у вас был паспорт... — сказал Денисов. — Боюсь, что у
дежурного по камере хранения возникнут вопросы.
— Как же теперь? — Она подняла голову.
— Я поговорю. Напишите заявление, перечислите вещи...
— Все?
— Хотя бы то, что сверху.
Тулянинова задумалась.
— У Павла кофта на четырех пуговицах. В сумке халат, бигуди. Бутылка
шампанского...
— Я узнаю и вернусь. — Денисов поднялся.
Она остановила его.
— Я решила. Я так хочу... Вы должны приехать в Прагу двадцать
восьмого... — Теперь Тулянинова выглядела побледневшей, глаза блестели. —
С моей стороны пока никто не приглашен...
— На вашу свадьбу?
— Да. С женою или один. Я даже не спросила, женаты ли вы. Тяжелая
ночь. Вы столько сделали...
— Спасибо. Право, не знаю.
— Должна быть интересная компания. Не пожалеете.
В автокамеры можно было попасть служебным проходом, минуя пищеблок,
можно было спуститься на эскалаторе. Денисов предпочел пройти перроном.
Старое здание выглядело с перрона архаичным: острый конек крыши, круглый
цоколь — начало века, смешение архитектурных стилей.
— Двести первый! — окликнул по рации Антон. — Какие новости?
— Пока ничего. Наверное, скоро мне понадобится газик.
— Сейчас найду шофера.
— Пусть будет наготове.
Дежурный по камере хранения, молодой парень, находился в застекленной
будочке, без света, по-видимому, спал. Денисов постучал по стеклу,
дежурный тут же выскочил, ни о чем не спрашивая, пошел следом. В отсеке к
ним присоединилась девушка-механик. Пассажиров вокруг не было, большинство
ячеек с вечера оставалось открытыми.
— Проверим эту, — Денисов обернулся к дежурному.
— Что нибудь случилось? — спросила девушка-механик.
— Еще не знаю.
— Вроде все тихо... — Дежурный достал ключ-вездеход.
— Тем не менее... — В другое время Денисов не преминул бы
переброситься несколькими словами; оба болели хоккеем. — Сейчас увидим.
Открывай.
— Пожалуйста. Абсолютная пустота... Хотя нет! — Дежурный хотел что-то
вынуть, но Денисов перехватил его руку.
В дальнем углу укутанным станиолем горлышком блеснуло шампанское.
— Я сам. Сейчас мы составим протокол...
Девушка-механик смотрела недоумевающе.
— На бутылке могли остаться отпечатки пальцев преступника. — Денисов
осторожно прикрыл дверцу. — Закройте.

Дежурный поставил контрольный винт на место.
— Теперь проверим исправность, — Денисов уступил место
девушке-механику.
Послышался стук упавшей в накопитель монеты, хлопнула дверца.
— Исправна, — сказала девушка. — Значит, что-то с шифром. Доверил
кому-то либо потерял...
Ну вот, — Денисов посмотрел на часы, сверил с табло. — Теперь еще и
кража...
Он вернулся на перрон. Фасад старого здания выглядел глухим. Над
коньком крыши плавилось несколько звезд, морозных, затянутых паутиной
облаков.
Чем занимался инспектор Денисов после двух ночи? — подумал он о
себе. — Что он выяснил, беседуя с Туляниновой?! Что некоторые молодые жены
имеют заранее сложившийся взгляд на брак?
Это была все та же игра. Суть заключалась в том, что, пока он
распекал инспектора Денисова за бездействие, тот, оправдываясь, поднимался
до неожиданных обобщений и гипотез.
Что-то все-таки есть...
Например?!
Настоящий Денисов подумал:
Мне кажется, я могу назвать и другую одежду Павла, которая лежала в
украденном чемодане...
Не названную Туляниновой?!
Да.
Не может быть!..
Сейчас проверим: ошибся ли я?!
Еще издали, по другую сторону огромного цельного стекла Денисов
уловил тревожный взгляд Туляниновой.
— Придется перечислить содержимое ячейки. — Денисов достал
Фише-Бош, приготовился записывать. — Все оказалось сложнее, чем я думал.
Тулянинова вздохнула.
— Бежевый чемодан Павла. В чемодане сорочки, галстуки. Кофточка, о
ней я говорила... Костюм.
Вот оно! — Денисов не выказал волнения, хотя уже знал, что это за
костюм.
— Бархатный? — спросил он. — Коричневого цвета?
— Да! Бархатный коричневый, — она удивилась. — Как вы догадались?
— Сейчас модно. Вельвет, бархат...
Я не ошибся, связав вместе два преступления — у нас и на
Казанском, — подумал Денисов. — Вещественные доказательства, — он имел в
виду письмо с угрозой и бутылку шампанского, — надо срочно показать
дежурному эксперту.
— ...Первая ночь в Москве! Никогда не предполагала, что так ее
проведу. — Мысль эта, в сущности банальная, повторялась постоянно, причем
в новых вариациях. — Знаете, где мы с Павлом впервые увидели друг друга?
Она разочаровалась, когда Денисов, подумав, сказал:
— У вас в ресторане. Вы его обслуживали.
— Правильно! Но обслуживала Павла не я, другая официантка. Он сидел
рядом с одной молодой женщиной, но смотрел в мою сторону. И у меня все
валилось из рук...
Пока она рассказывала, Денисов записал первые, самые неотложные
мероприятия. Пора было переходить к действиям.
— ...Вдруг подходят! Метр Климентина Максимовна, а с ней Павел.
Людочка, — Климентина мне. — Молодой человек очень серьезный... Хочет с
тобой познакомиться. А сама тихо: Детка! Может, твоя судьба?
Денисов убрал блокнот.
— Климентина и Павел... Они знали друг друга?
— Нет.
— Как же?
— Павел зашел к ней в кабинет и выложил все как на духу: что работает
в МИДе, что никогда не был женат, что приехал по своим делам на несколько
дней и вот увидел меня...
— Что за молодая женщина сидела с ним в ресторане? — Денисов
оставался инспектором уголовного розыска, шла ли речь о преступлении или о
простом знакомстве.
— В ресторане? — Тулянинова улыбнулась. — Новая кассирша со станции,
рыжая, в конопушках. Случайно оказались рядом...
— А дальше?
— Климентина отпустила меня, мы ушли с Павлом в кафе...
— В кафе?
— Вы не подумайте! Павел взял бутылку сухого, мы к ней даже не
притронулись. Говорили, говорили... — Тулянинова закусила губу. — Я похожа
на мать Павла. В этом, видно, все дело. Она умерла, когда он еще ходил в
детский сад...

Заканчивался третий час. Мороз прихватил основательно — то в одном,
то в другом месте асфальт стягивала глянцевитая предательская корка льда.
Денисов оставил газик рядом со стоянкой такси, прошел вдоль безлюдного
перрона к отделу внутренних дел. Платформы вдали были залиты тем же,
одинаковым на всех вокзалах, пронзительным светом. Ничем не нарушаемая
тишина стояла вокруг.
Сможет ли эксперт что-нибудь сделать? — подумал он. Перед тем как
отправиться на Казанский, Денисов заехал в научно-технический отдел —
оставил криминалисту бутылку Шампанского и анонимку с угрозой по адресу
Павла. — Интересно, сколько понадобится времени для исследования.
В дежурной комнате милиции Казанского было накурено, по-ночному
шумно. Пока шофер скорой у подъезда менял баллон, молоденькая
женщина-врач звонила кому-то по телефону, пищала рация. Телевизор
внутреннего использования без устали транслировал все тот же нескончаемый
проход пассажиров по центральному залу.
Знакомый инспектор розыска, увидев Денисова по другую сторону
высокого барьера, вышел навстречу.
— Как жизнь? — Они не виделись от одного полугодового итогового
совещания до другого. — Кража из камеры хранения?
Он повел Денисова к себе по коридору с широким гостиничным зеркалом в
торце.
— Мы дали ориентировку, — сказал Денисов.
— Я знаю, — инспектор привычно скользнул взглядом по зеркалу. — Мы
передали по постам.
В кабинете с приставленными вплотную друг к другу столами работал
транзистор. Инспектор выключил его, кивнул Денисову на стул.
— Что тебя интересует?
— Подробности кражи портфеля. — Денисов вынул блокнот, собираясь
записывать. — Из вашей телеграммы о многом можно только догадываться.
Инспектор засмеялся:
— Тебе нужны тысячи мелочей! Лучше сам поговори с потерпевшей,
скоро она будет у вас.
— Опергруппа ездит по вокзалам?
— Сейчас они на Белорусском... А я могу только обрисовать положение в
целом...
Выбирать не приходилось.
— ...Преступник появился вечером с женщиной, которую мы вначале
приняли за сообщницу... — Инспектор задумался, что-то поискал в ящике
стола, закурил. — Теперь ясно, что это была очередная жертва. Куда она
потом исчезла, я не знаю. Преступник тоже некоторое время отсутствовал.
Около двадцати двух часов он снова появился на вокзале, подсел к студентке
из Ужгорода. Поставил чемодан рядом с ее портфелем.
— Какой чемодан? Бежевый?
— Да. По всей вероятности, из вашей ячейки. Я внимательно
проштудировал ориентировку.
— Мужчина был один?
— Один. И трезв.
— Дальше.
— Они поговорили минут десять. Потом он оставил свой чемодан, чтобы
пойти в буфет.
— О чем они говорили?
— О пустяках: погода в Москве, темпы московской жизни...
— Еще?
— Посетовал на несерьезность молодежи, ее легкомысленный взгляд на
будущее...
— Лихо! — Денисов захлопнул блокнот.
— Целую лекцию прочитал: Некоторые молодые девушки курят! Какой вред
здоровью будущего ребенка!..
— Совсем непонятно.
— Отходя, предупредил: В чемодане у меня дорогие и очень ценные
вещи. Не хочу, чтоб они пропали. Пожалуйста, посмотрите за ним.
— Отсутствовал?..
— Минут сорок. Вернулся. Затем студентка, в свою очередь, попросила
посмотреть за ее портфелем, ушла звонить...
Способ кражи был элементарным.
— ...В ее отсутствие преступник, — закончил за инспектора Денисов, —
взял портфель и скрылся.
Инспектору позвонили. Пока он разговаривал по телефону, Денисов
просмотрел свои заметки. Многое, связанное с исчезновением спутника
Туляниновой, требовало своего объяснения:
Слава Шульман, город Донецк... Наследство.
Пальцевые отпечатки на бутылке шампанского... Анонимка, написанная в
почтовом отделении на вокзале.
Институт Склифосовского. Происшествие на улице Затонной (84-е
отделение милиции).

— Сейчас буду, — сказал инспектор в трубку.
Денисов поднялся.
— Преступник сетовал на молодежь вообще?
— Речь шла только о молодых девушках.
— Еще: ваша потерпевшая... Она курит?
— Кажется, нет. Скоро ты ее сам обо всем расспросишь.
На обратном пути Денисов хотел снова заехать к эксперту в
научно-технический отдел, но раздумал.
Кому интересно, чтобы у него стояли над душой?!
Подъезжая к вокзалу, Денисов вызвал Антона по рации:
— Я — двести первый! Оперативная группа с Казанского приезжала?
— Пока нет, — ответил Антон. — Где находитесь?
— Возвращаюсь на базу.
— Новое есть?
— Отчасти...
— Держитесь на дежурном приеме... — Слышимость была достаточно
хорошая. Антон попросил кого-то прикрыть дверь. — Сейчас звонили из
восемьдесят четвертого отделения милиции... Та женщина нас не слышит?
— Тулянинова? Она на вокзале.
— Мужчина... Тот, на Затонной улице...
Денисов понял:
— Скончался?
— Только что передали.
— Личность установлена?
— Не знаю. Просили связаться позже. — Кто-то вошел в дежурку. Сабодаш
поспешил закруглить разговор. — Жду вас на базе.
Умер, — Денисов задумался. — И все же ориентировки из восемьдесят
четвертого отделения нет. Позвоните позже. Видимо, у них своя версия.
Может, несчастный случай, и они не спешат просить о помощи...

3

— ...Со всеми остановками... — раздалось из ретрансляторов за окном.
К первой электричке спешили постоянные пассажиры и те, кто опоздал на
последнюю и вынужден был провести ночь на вокзале.
— ...Повторяю. Товарищи пассажиры! С восьмого пути отправляется
электропоезд...
Денисов отошел от окна. На широком, не менее полутора метров,
подоконнике нежились кактусы. В конце ночного дежурства их полагалось
окропить водой комнатной температуры.
Прозвенел телефон.
— Даю Красный Лиман, — сказала телефонистка. — Заказывали? Кого в
Лимане?
— Старшего билетного кассира...
Денисову была нужна рыжая, в конопушках кассирша, сидевшая в памятный
для Туляниновой день в железнодорожном ресторане.
Может, Иванов сообщил соседке по столу какую-то деталь, — проверял
Денисов. — Назвал общих знакомых?! Родственников, к которым приезжал?!
На станции оказались две рыжие кассирши, одна из них дежурила, вторая
ночевала в поселке, у матери. Денисову удалось переговорить с обеими.
— Был такой случай, — вспомнила та, что ночевала в поселке. —
Симпатичный, среднего роста. Мы вместе вошли в ресторан.
— Вместе вошли?! — уточнил Денисов.
Спросонья женщина не знала, что ответить. Сидевший напротив за столом
Сабодаш прислушивался к разговору, наконец спросил:
— Какое это имеет значение, Денис?!
— Молодой человек придержал дверь, — вспомнила между тем кассирша, —
я поблагодарила, мы оказались за одним столом...
— Он представился вам? — спросил Денисов. — Что вы знаете о нем?
— А что, собственно, произошло?!
— Человек исчез!
Кассирша задумалась.
— Не представляю, что можно вам сказать?! Он заказал салат,
ромштекс...
— Вы говорили о чем-нибудь?
— Вспомнила! Он спросил, есть ли у нас магазин Березка. Он вернулся
из-за рубежа.
— Мы знаем.
— А вообще-то я встречала свекровь из Днепропетровска, и мне было не
до знакомства. — Кассирша вдруг заволновалась. — Вы свяжитесь с
официанткой! Люда, кажется! Как увидел ее, был, что называется, сражен...
Яркий сноп света за окном бил в острый конек крыши старого здания.
Все так же стучали компрессоры. Денисов положил трубку.
— Значит, и это ничего не дало... — Антон закурил. — Придется
перерыть в Центральном адресном бюро массив Ивановых Павлов...
Аппарат на столе тихо звякнул, Денисов подошел к телефону.

— Слушаю...
Звонили из научно-технического отдела.
— Денисов?! — ахнул дежурный эксперт. — Дал работу и не
интересуешься?! Хорош...
— Я думал, рано!
— В восемь я сменюсь. Будешь меня искать!
— Я рассчитывал сейчас позвонить.
— Значит, так. — Эксперт был известным в управлении резонером и
классным специалистом. — Конверт исхватан основательно. Сам знаешь.
Бутылку — кто только не берет! И на заводе, и в магазине...
— Я понимаю.
— И все же ты требуешь невозможного! Что ж, это твое право... Значит,
так, — повторил он. — Записывай: на телеграфном бланке с анонимным текстом
имеется очень приличный отпечаток пальца исполнителя.
— Понимаю.
— Я называю его исполнителем, а не автором. Это могут быть разные
люди. Это тебе известно.
— Известно.
— Прехарактернейший завиток на большом пальце окрасился чернилами,
которыми исполнен текст. Ясно? — Ему ничего не стоило пуститься в
пространные объяснения по поводу индивидуальности пальцевых узоров и их
классификации, по которой завитковые, или попросту круговые, делятся на
три группы в зависимости от их внутреннего строения и расположения дельты.
Но на этот раз он отказал себе в удовольствии. — Такой же завиток
присутствует на бутылке.
— Ты молодец!
— Таким образом, налицо совпадение совокупности...
— Понимаю.
Закончил эксперт неожиданно:
— Действуй. — В трубке послышался отбой.
— Есть что-нибудь? — спросил Сабодаш.
— Исполнитель анонимки, — Денисов поправил телефонный шнур, — лазил в
ячейку Туляниновой, передвинул шампанское. Следовательно, он выкрал
вещи...
— Любопытно.
— Если учесть, что он же совершил кражу портфеля на Казанском
вокзале...

С началом движения электропоездов населенность вокзала еще больше
увеличилась. Поток пассажиров следовал в основном в одну сторону — в
Москву; из Москвы электрички отправлялись наполовину свободные. Часть
приезжавших скапливалась в пригородных залах, ожидая, когда откроют метро,
другая растекалась по всему вокзалу.
Увидев в толпе Денисова, Тулянинова ни о чем не спросила, будто о
чем-то догадывалась либо подозревала. Возбуждение ее прошло, ей хотелось
спать. Ее соседи — военные, на которых Денисов еще раньше обратил
внимание, — оживленно разговаривали.
— Хоть бы ночь скорее закончилась... — вздохнула Тулянинова.
— Когда Павел звонил по телефону из Красного Лимана, — спросил
Денисов, — вы были с ним?
— В кабине. Рядом.
— Все слышали?
— У него не было тайн от меня.
Денисов предпочитал расспрашивать исподволь, по широкому фронту,
так, чтобы Люда не могла ни о чем догадаться.
— Никто его ни о чем не просил?
Тулянинова пожала плечами.
— Я слышала только то, что говорил Павел! — Она задумалась. — В
основном он звонил к себе на работу.
— А домой?
— Каждый вечер. Он живет с бабушкой, она души в нем не чает, —
вспомнила Тулянинова. — Секретарша у них тоже Людочка, Павел в основном с
ней разговаривал. Один раз — с заместителем начальника управления
Геннадием Аркадьевичем... Моего дядю тоже зовут Геннадием.
— Дядя живет в Красном Лимане?
Она покачала головой.
— В Кривом Роге, на шахтах.
— Он знает о свадьбе?
— Знает. — Тулянинова была сбита с толку, не пыталась анализировать
вопросы, которые Денисов предлагал. — Он поздравил нас, выслал восемьсот
рублей на свадьбу.
— Почтой? — спросил Денисов.
— Телеграфом. Мы ведь уезжали...
— А деньги? Тоже в ячейке?!
Она сделала неуловимое движение, проверяя.

— С собой. Жить придется пока с бабушкой Павла, потом вступим в
кооператив...
У него больше не было вопросов: Тулянинова рассказала обо всем, что
знала. Денисов подумал о том важном, что должно было связать воедино
полученную информацию.
Начать с анонимки... — Он отвернулся, взглянул сквозь стеклянную
стену, за ней был такой же аквариум, только еще более огромный, с
зелеными и красными огнями подсветки. — Писавший сидел ночью в опустевшем
почтовом отделении, вырисовывая букву за буквой на телеграфном бланке...
Денисов представил сухое, высвеченное беспощадно-ярким светом
помещение почты — пористый потолок, кабины междугородных
телефонов-автоматов. В течение полутора часов, когда поток людей иссякнет,
телеграфистки ведут бесконечные разговоры, красятся и ухаживают за
ногтями. И только одна из них — что дежурит в зале, по другую сторону
невысокого барьера — наблюдает за посетителями.
Он снова извинился перед Туляниновой:
— Ждите меня тут.
Очередную волну пассажиров несло с перрона к выдавшемуся далеко
вперед входу в туннель. Несколько уборщиков с ломиками и скребками прошли
мимо, возвращаясь после ночной уборки путей: через короткое время
ожидалось прибытие астраханского.
По дороге в почтовое отделение Денисов по рации вызвал Антона.
— Закажи еще раз Донецк...
— Снова Шульмана? — спросил Сабодаш.
— Проверь его по адресному бюро. Проживает ли?
— Может, позвонить по месту работы Павла? В МИД?
— Не надо пока... Тулянинова просила.
— Я не понимаю насчет Шульмана. Ты считаешь, что Тулянинова могла
напутать?
— Объясню потом.
В почтовом отделении у окошка снова толпилось много людей, столько же
сидело за столиками. Под потолком беззвучно кружили пропеллеры
вентиляторов.
Служебным проходом Денисов прошел мимо стрекочущих аппаратов внутрь,
к старшей по смене.
— Здравствуйте.
— Здравствуйте, коли не шутите... — Старшая улыбнулась. На почте не
признавали официальностей.
— С вечера не присел! Шутки... Кто у вас дежурил ночью шестого?
— На аппарате или в окошке?
— В зале.
— Обязательно надо?
— Непременно.
— Придется сказать. — Старшая смены взглянула в график. — Кожухова
Тоня. Да вы знаете ее — высокая такая, расфуфыренная.
— В зеленом пальто?
— В шубе. С черным поясом. В бархатном берете.
Денисову было важно представить ее себе.
— Замужняя?
— Нет... Пока!
— Значит, невеста!
— Представьте, скоро свадьба.
— Как она сегодня работает?
— С двадцати одного. Но ее не будет...
— Почему?
— Отпросилась.
Денисов подумал.
— Можете дать ее телефон?
— Здесь что-то не то, — засмеялась старшая. — Надо сообщить ее
жениху. Ладно. Записывайте...
Денисов вернулся в центральный зал, по аппарату прямой связи позвонил
Антону.
— Уточни адрес Кожуховой по номеру телефона... — Он продиктовал семь
цифр, полученных в почтовом отделении. — Как у нас с машиной?
— Транспорт есть. Тебя интересует Кожухова?
— Она дежурила в зале, когда тот писал анонимку...
— Ночью шестого?
— Да. Хочу съездить к ней домой.
— Один не поедешь, — сказал Сабодаш. — Только вместе.
— А Донецк?!
— Вячеслав Шульман в Донецке не проживал и не проживает. Тулянинова
что-то напутала...
— Скоро все узнаем! Пусть шофер подгонит газик к выходу на площадь.
— Тулянинова поедет с нами? — спросил Антон.
— Обязательно...

Но покидая зал, Денисов заскочил в служебный отсек, в помещение,
выделенное уборщицами. В длинной узкой комнате за столом пять или шесть
пожилых женщин пили чай.
— Доброе утро...
Они предложили чаю, но он отказался:
— Дела... Спасибо.
Женщины не признали причину основательной:
— Всех дел не переделать...
Седая старуха цветочница, торговавшая днем мимозами, задумчиво
смотрела перед собой.
— Тетя Вера... — Денисов напомнил о цветах для новобрачной, о реплике
Павла. — Сегодня днем... Помните? Он назвал вас мадам?!
— Ну? — спросила старуха.
— Куртка кожаная... Вспомнили?
— Вспомнила.
— Мужчину этого вы видели раньше?
— Ни разу. И женщину тоже.
— Что он собою представляет?
Цветочница пожала плечами:
— Он? Могу точно сказать. Прохиндей.
Старуха явно была не в духе, пытаться извлечь что-либо из дальнейшего
разговора с ней представлялось совершенно бесполезным.

Улицы были еще пусты, но шофер вел машину с осторожностью: легкий
снег едва прикрывал ледяные проплешины. Антон откровенно посапывал на
заднем сиденье.
Вот и ночь прошла. — Денисов покосился в зеркальце над головой:
Тулянинова с закрытыми глазами сидела рядом с Антоном. Денисов был
уверен — она не спала.
Что вы еще узнали, Денисов? — Он продолжал игру с собой.
Много-много интересного...
В основе игры лежала мечта: неспешно обсуждать меняющуюся перспективу
с тонким спокойным собеседником.
Ночь не прошла напрасно...
А конкретно?
Аноним, как я уже указывал, подозрительно хорошо осведомлен обо
всем, что касалось Павла: знал, что он заедет в Донецк, хотя цель
поездки — Красный Лиман... По какой-то причине оказался на вокзале... Но!
Зачем писать анонимку в Донецк, если через несколько дней Павел вернется в
Москву? И еще: о поездке скорее все

Список страниц

• #
• 1
• 2

Закладка в соц.сетях