Жанр: Детектив
Лицом к лицу
...оятельствах - дать выход на радио, телевидение и прессу - не только
мою...
...Через несколько дней в бундестаге, где я обычно работал в библиотеке
(она очень хорошая), произошла встреча с социал-демократическими
представителями парламента ФРГ.
Один из депутатов сказал:
- То, что делает Штайн, нравится далеко не всем, надеюсь, вы понимаете
это со всей ясностью. Я полагал бы целесообразным организовать некую
комиссию, или группу, - название в данном случае не имеет большого
значения, - которая бы содействовала поиску. Думаю, привлечение серьезных
финансистов и людей, представляющих интересы большого бизнеса, поможет
делу. Каждый бизнесмен если только он воистину силен и, следовательно,
устремлен мыслями в будущее, а будущее Европы немыслимо вне крепких
экономических связей с Советским Союзом, не откажется поддержать начинание
в сфере культуры. - Депутат усмехнулся: - Это же не так трудно, как занять
открытую позицию по поводу американских ракет в Европе...
3
В здешней прессе раздался прямо-таки залп против нас: вовсю расписывают
"злодейства Красной Армии" во время борьбы против нацистов.
Что ж, тенденциозной пропаганде, рассчитанной на торпедирование добрых
отношений между народами СССР и ФРГ, следует противопоставлять факты.
Посему и начнем с "основополагающих" документов, обнаруженных мною в
ряде архивов.
Рейхсминистр пропаганды II-2410/24.3.37./53-1.7 Всем
рейхсруководителям, послам рейха, гауляйтерам и рейхсляйтерам.
В приложении направляю вам "инструкцию по вопросам пропаганды" для
того, чтобы вы могли проинформировать ваших ближайших помощников,
отвечающих за вопросы политики.
Геббельс.
1. Борьба против большевизма является генеральной линией германской
политики.
2. Эту борьбу должно вести сплоченно все национал-социалистическое
движение.
3. Сущность пропаганды: "большевизм представляет опасность для всего
мира и является врагом человечества".
4. Политика пропаганды: ..."террор и бесправие" в СССР.
5. Сущность большевизма:
а) ошибочное мнение: "большевизм в СССР есть русский феномен"; б)
правильная точка зрения: "большевизм не есть русское движение, это -
еврейство"; в) ошибочное мнение: "большевизм - дух степей"; г) правильная
точка зрения: большевизм является продуктом "асфальта больших городов".
6. Источники пропаганды: основополагающим является "Майн кампф" Адольфа
Гитлера; германское бюро новостей публикует все большее число новостей о
большевизме; радио должно кратко цитировать абзацы из советской прессы,
где есть признание недостатков, при этом роль радио в антибольшевистской
пропаганде значительно возрастет в будущем...
(Небезынтересный документ, не правда ли? Наводит на размышления в связи
со всевозрастающей ролью иных радиостанций в тенденциозной пропаганде - в
наши уже дни.)
Однако сегодня я хочу сосредоточить внимание читателя на одном
конкретном эпизоде. Поэтому проследим, как обстояло дело с антисоветской
пропагандой, после того как Гитлер напал на СССР.
Привожу документ из архива рейхсминистра иностранных дел Риббентропа.
Записка.
Передачи немецкого радио на заграницу должны использовать слухи,
новости, "у т к и"...
Главные темы пропаганды:
1) Германия победит.
2) Черчилль ведет войну против мирного населения.
3) Рузвельт стремится к еврейскому мировому господству.
4) Большевизм - наибольшая опасность для всех.
5) Уделять особое внимание большевистским зверствам всех видов;
большевики уничтожают все живое... Вся Европа должна объединиться против
большевизма...
Наиболее важно при этом умело распространить с л у х и... Помимо Европы
в нашем распоряжении имеются радиостанции в Шанхае и Южной Америке...
Но ни шанхайские, ни южноамериканские антибольшевистские радиостанции
гитлеровцам не помогли - фронт трещал по всем швам.
Бисмарку принадлежит изречение: "Врет, как телеграфирует".
О чем же "телеграфировала" гитлеровская пропаганда, когда близится
конец третьего рейха?
То, что газеты и радио Геббельса были полны яростной антисоветчины,
само собой разумелось: "массовые казни", "депортации", "террор". А как
работала пропаганда нацистов против наших союзников по антигитлеровской
коалиции?
Лето 1944 года. Париж освобожден восставшим народом, маки, союзниками и
войсками де Голля. Гитлеровская пропаганда начала массированную атаку; в
"Ф„лькишер Беобахтер", нацистском листке, подчиненном как министерству
пропаганды, так и бормановской партийной канцелярии, появились телеграммы
следующего содержания:
"Массовая голодная смерть". "Франция - страшный пример того, что творят
англо-американцы в захваченных ими немецких (!) районах. Противник и
пальцем не пошевелил, чтобы помочь голодающему населению. Американские
поставки в Париж составляют сейчас десятую часть того, что Франция
получала во время немецкой оккупации. Немцы умело управляли захваченными
странами: мы заботились о распределении продуктов и о том, чтобы работа на
заводах и железных дорогах не прекращалась. Во Франции почти не
чувствовался недостаток в рабочей силе, немцы - в разумных масштабах -
заботились о французских рабочих..."
Я не стану говорить о бесстыдстве этих строк в геббельсовском листке:
сотни тысяч французов были расстреляны, замучены в лагерях смерти,
погибли на тяжелых работах в рейхе.
Еще одна выдержка: "Представитель рейхсминистерства иностранных дел
заявил иностранным журналистам:
- В последнее время во Франции большевистскими злодеями было убито
много французов; другие казнены голлистами после формального суда, потому
что они были сторонниками германо-французской дружбы..."
Октябрь 1944 года. Ожесточенные бои под Аахеном - война перешла на
территорию рейха. "Ф„лькишер Беобахтер" печатает цикл антиамериканских
материалов.
Вот некоторые: "После неравной схватки батальон оберлейтенанта Штахса
попал в плен.
То, что испытали наши солдаты в американском плену, является глумлением
над цивилизацией и человечностью. У них не только похитили все личные
вещи, кольца, часы, драгоценности, авторучки, нет, этого мало. Угрожая
расстрелом, евреи пытались их заставить выдать военные тайны. Штахс
ответил: "Для меня не будет позором умереть за родину". После этого
офицера подвергли самым унизительным пыткам: били палками, отказывали в
питьевой воде, заставляли спать под дождем и снегом".
Во время боев в Арденнах, когда нацистам надо было "взбодрить" своих
солдат, напитать их новыми дозами яда ненависти, газета Геббельса печатает
"информацию"
под заголовком "Эйзенхауэровская солдатня". Привожу несколько выдержек:
"Немецкий солдат по природе своей добродушен. В Осло или Париже, в
Белграде или Афинах, кто бы ни наблюдал отношение наших солдат к местным
детям, все могут подтвердить: "Порядочнее, чем мы, никого и нигде не
встретишь". А что творят американские бандиты?! Они позорят наших женщин,
убивают детей, истязают наших пленных и с помощью пыток хотят добиться у
них признания. Они выселили целые деревни и угнали несчастных женщин и
стариков в ссылку, откуда не поступало еще никаких сведений об их судьбе
и, вероятно, не поступит..."
Достаточно? Или продолжить?
Видимо, стоит продолжить, ибо анализ "Ф„лькишер Беобахтер" приводит к
выводу, что чем труднее становилось положение гитлеровцев на фронте, тем
еще более примитивно они лгали. В марте 1945 года газета дала следующую
"информацию":
"Только разрешите - и мы уничтожим весь немецкий народ" - эти слова
принадлежат американскому лейтенанту Ле Белле; командир подразделения Р.
Бэлл:
"Убивайте скорей и заканчивайте дело - женщин и детей тоже!" Против
такой жажды этих каналий к уничтожению нам может помочь лишь одно:
тотальное самоутверждение!
Мир, каким его представляют себе ялтинские грабители, был бы
смертельным приговором для нашего народа!"
Так работала пропаганда Геббельса против наших союзников.
Октябрь 1944 года. Красная Армия гонит гитлеровских вандалов с нашей
земли, превращенной в руины по приказу бесноватого фюрера и его
"высокоцивилизованных"
генералов. Восточный фронт трещит.
В "Ф„лькишер Беобахтер" появляются фотографии: убитые "русскими"
младенцы, "расстрелянные женщины", на заднем плане, впрочем, стоят
немецкие офицеры:
они-то и "свидетельствуют" о "зверствах".
Привожу выдержки из статей геббельсовской газеты:
"Под председательством эстонского земельного директора Мяе перед лицом
международной комиссии собрались свидетели трагедии Ниммерсдорфа, где
большевики впервые на немецкой земле показали свое звериное лицо. Первым
вызвали члена "фольксштурма" Эмиля Радюца. Он видел разграбленные дома. В
овраге он нашел девять убитых в штатском - четыре женщины, трое детей и
двое мужчин. В местном пожарном депо было найдено несколько убитых
иностранцев. "Я не специалист, -
говорит фольксштурман Радюц, - но это смог бы установить каждый: люди
были убиты совсем недавно, кровь была теплой". Затем выступил член
военного суда Грох. Он обследовал трупы. Раны свидетельствуют о том, что
стреляли из мелкокалиберного оружия. Это доказывает: убивали в большинстве
случаев русские офицеры и комиссары, поскольку лишь они носят при себе
мелкокалиберное оружие.
Майор Хайнрих, который по поручению генерального штаба обследовал район
Ниммерсдорфа, заявил: "Все эти позорные акции были совершены по приказанию
советского руководства. Это соответствует указанию Сталина о том, чтобы
уничтожить зверя в его же логове".
Затем председатель вызвал единственного свидетеля, пережившего кровавую
бойню, Шарлотте М... Потом штабной врач Виллиам рассказал, как он
обследовал трупы...
Международная комиссия по расследованию преступлений большевиков в
Восточной Пруссии после допроса восьми свидетелей пришла к выводам..."
Остановиться следовало бы на "председателе международной комиссии" Мяе,
ее членах, привезенных заранее людьми Геббельса: голландском
коллаборационисте Лестрю-Хендрихе, фалангистском "профессоре" Рохо,
итальянском фашисте Пьетро Аванци, сербском квислинговце Найденовиче,
предателе Штраудманисе из Риги, но я это сделаю в другой раз.
Полагаю, нет нужды останавливаться на том, сколь похожи "показания" о
"зверствах" как американских, так и советских солдат: сочиняла-то одна
голова, по шаблону, времени в обрез, тут уж не до разнообразия жанра,
успевай поворачивайся.
Не буду задерживаться на очевидных "юридических" передержках (сначала
фигурировал "единственный" свидетель, через несколько абзацев их было
"восемь"), - Геббельс не очень-то заботился о доказательствах: "Ври, ври,
что-нибудь да останется!" Удивляют и "мелкокалиберные" пистолеты "красных
комиссаров" - такого рода оружие никогда не имело хождения в Красной Армии.
Я хочу, чтобы читатель поразмыслил, отчего "международная комиссия" в
составе квислинговцев, которых гитлеровцы держали в своем обозе, стояла
"на стреме", словно бы созданная заранее по таинственному сценарию,
утвержденному в святая святых СС, ожидая лишь команды: "Ату!"
Прошу отметить замечание, проскользнувшее в одной из геббельсовских
публикаций, что, мол, всего несколько часов Ниммерсдорф пробыл в руках у
красных, - в этом, как мне кажется, сокрыт ключ к пониманию вопроса.
Запомним также, что "свидетелями" и "толкователями" так называемых
"русских зверств" были представители генерального штаба, военного суда,
военного госпиталя, СС, фольксштурма.
А запомнив это, обратимся к секретным материалам "главного
национал-социалистского штаба вермахта", занимавшегося вопросами
пропаганды в армии.
Материал первый: "Прибывающие из восточных областей солдаты и
гражданские лица рассказывают о том, что советские войска корректно
относятся к немецкому населению, оставшемуся на оккупированной территории.
В отношении этого солдатам следует говорить следующее: "Осуществляемые
большевиками террористические акты против гражданского населения ужасны".
Материал второй: "То, что большевики в восточных областях настроены
дружелюбно по отношению к гражданскому населению и всегда готовы помочь
ему, является такой грубой ложью, что ей могут поверить лишь ничего не
соображающие пораженцы".
Материал третий: "После того как в прессу поступили сообщения о
большевистских зверствах в Восточной Пруссии, эту тему следует
преподносить следующим образом:
"У каждого немца, который верил, что описание большевистских ужасов
было чистой пропагандой, теперь исчезли последние сомнения. Немецкий народ
и немецкий солдат отвечают на это с безжалостной жестокостью".
Вышеуказанная форма подачи материала должна быть принята к руководству
на занятиях среди руководящих пропагандистов НСДАП".
О подлинных виновниках зверств говорят не только архивные материалы, но
и фильм, показанный недавно по телевидению ФРГ; гирлянды повешенных
гитлеровцами немцев в Восточной Пруссии с табличкой на груди: "Я был
трусом!" То есть каждого, кто не верил нацистской лжи, ждала петля - без
суда и следствия. Это - факт.
А теперь обратимся к истории. Всему миру ныне известна провокация
Гиммлера в Гляйвице, маленьком немецком городке на границе с Польшей.
"Поводом" к началу второй мировой войны был "факт" нападения "польских"
солдат на радиостанцию Гляйвица. На самом деле никаких "польских" солдат
не было - были переодетые немцы; сразу же после того, как пролилась кровь,
фюрер выступил в рейхстаге:
"Поляки убивают немцев!"
История повторилась: "показания очевидцев" о Ниммерсдорфе были
опубликованы в "Ф„лькишер Беобахтер" в д е н ь обращения Геббельса к
нации, все было спланировано заранее, Ниммерсдорф был с д е л а н во имя
того, чтобы вечером того же дня Геббельс мог заявить: "Где тот
сумасшедший, нет, где тот п р е с т у п н и к, который считал, что
большевики хоть немного человечнее, чем мы их представляли миру?! Мы
повторяем свою клятву истребить огнем и мечом виновников.
Но прежде чем мы отомстим, надо привести весь немецкий народ на это
место и показать, что ожидает каждого, если мы не будем отдавать все силы,
чтобы отбросить кровавый поток с Востока!"
Яснее ясного: надо было заставить каждого немца забыть и думать о мире,
Геббельс готовил народ к тотальной смерти, покойник тащил за собою в
могилу народ!
Трагично: ни тогда, ни, увы, сегодня в ФРГ никто не знает слов,
сказанных в Москве в самую тяжелую годину войны, когда нацистские
оккупанты жгли наши города и расстреливали детей и женщин: "...гитлеры
приходят и уходят, а немецкий народ остается..."
...Более сорока лет прошло после начала той трагедии, в которую вверг
человечество гитлеровский рейх. Более сорока лет со дня Победы. Память
героев, сломавших фашистскую тиранию, бессмертна.
Но как же в таком случае объяснить, что целый ряд западных газет и
журналов предоставляет свои страницы перепечатке пропагандистских
материалов из геббельсовской прессы? Кому это на пользу? Немцам? Вряд ли.
Так кому же?
Позвонил знакомый из Мюнхена.
- Тут нашим правым "патриотам" очень не нравится деятельность Штайна.
Злит работа и тех, кто его поддерживает. Поимейте это в виду.
- Мало ли чья деятельность не нравится мне в Мюнхене! Мне, например,
очень не нравится деятельность бывшего нациста князя Отто фон Габсбурга, а
его протащили в Европейский парламент!
- Видите ли, в Мюнхене сильны позиции тех, кто может сильно помешать
вам в вашей работе.
- То есть?
- Ну, это не по телефону...
...Вечером пришла информация от западногерманских журналистов, словно
бы продолжившая тему беседы с Мюнхеном.
"Президент ведомства по охране конституции ФРГ Рихард Майер протестует
против плана рада депутатов коалиции внести изменения в закон и
предоставить больше юридических прав жертвам подслушивания телефонных
разговоров.
Состоялся разговор между министром внутренних дел Баумом,
статс-секретарем фон Ш„лером, президентом ведомства по охране конституции
Манером и депутатом СДПГ
Гуго Брандтом. Тема беседы - юридическая обоснованность подслушивания
телефонных разговоров писателя Гюнтера Вальрафа. В 1974 году за ним была
установлена телефонная слежка, которая, по мнению Брандта, депутата от
социал-демократической партии, не имела никаких оснований.
В центре спора - закон Г-10, который позволяет в случае подозрения в
антигосударственной или террористической деятельности граждан нарушать
десятый параграф Основного закона, гарантирующий тайну переписки и
телефонных разговоров".
Вальраф был одной из первых жертв подслушивания. Но он был и первым,
кто обратился в суд с жалобой против учреждения, незаконно установившего
за ним слежку. Поводом к подслушиванию послужила некая "тайная встреча"
писателя
января 1974 года с террористкой Маргрит Шиллер. Вальраф представил
алиби:
он не был в тот день в поезде, где по донесению шпика, следившего за
Шиллер, произошла "встреча".
Обвинение против писателя было выдвинуто на основе словесного описания
и одной косвенной "улики": террористка держана в руке повесть, заглавие
которой шпик не мог припомнить, но которое напоминало ему заглавие одной
из книг Вальрафа.
На основе этого и ряда других подобных "фактов", доказывавших
"антигосударственную"
деятельность Вальрафа, было отдано распоряжение о подслушивании его
телефонных разговоров, которое, как оказалось, продолжается уже много лет.
в которой Эдуард Фальц-Фейн рассказывает о Московской Олимпиаде, о
жуликах из Лондона, похищающих русские картины, и о том, как мне стали
известны подробности неонацистской активности
- Здравствуй, это я. Барон. Голос ликующий.
- Я только что прилетел с Олимпиады! Это было божественно! Браво!
Поздравь меня!
Я отслужил панихиду по дедушке в Лавре! Был священник! Я снимал на
поляроид, чтобы показать кое-кому в Париже, они ж ничему не верят! Слюшай,
меня принимало Министерство культуры! Газеты написали мое открытое письмо,
ах да, ты про это, слава богу, знаешь, там ведь твое предисловие обо мне!
Я совершенно счастлив!
Поэтому я решил взять себе у себя же недельный отпуск. А ты поработаешь:
садись за руль и немедленно выезжай в Ниццу. У меня есть очень важная
новость!
Пока!
- Погоди! Во-первых, я должен получить французскую визу. Во-вторых,
надо доделать кое-какие дела здесь, в Бонне. В-третьих, если я смогу
приехать, где мы с тобою увидимся?
- А разве я не скасаль?! Около аэропорта, при главном входе, в три часа.
- Погоди! Но я - при самом лучшем раскладе - не смогу выехать раньше
начала недели!
- Хорошо, во вторник!
И я успел-таки во вторник, к трем! Барон ждал меня, сидя за рулем.
- Слюшай, мы сейчас поедем с тобой в Ване, - начал он деловито, как
будто мы расстались полчаса назад, - на виллу господина Петриковского. Он
сам из Киева, ему далеко за восемьдесят, у него невероятный склероз и
временами бывают прободения памяти. Всем заправляет его жена, ее здесь
зовут мадам Петри.
Она немка, вышла за него замуж в Берлине и специально выучила наш
русский, чтобы говорить с мужем на его родном языке, понимаешь?! А дочка -
хоть и говорит по-русски, все-таки дочь русского человека - сущая
француженка! Понял меня? Это - плохо! Сейчас поедешь следом за мною, не
отставай, движение страшное. Ты должен говорить с ними не спеша, мадам
все-таки немка. Ты увидишь поразительные вещи, приготовься!
Поднявшись из шумной Ниццы вверх, по направлению к Грасу, последнему
убежищу Ивана Бунина, мы начали вертеться среди маленьких улочек, где
встречным машинам не разъехаться; остановились возле небольшого дома;
вошли во двор; сотни кур кудахтали в больших курятниках.
- Все, что ты увидишь у старика, - объяснил барон, - он смог купить,
разводя кур. У него их тысячи, его тут все знают как главного курятника.
Навстречу нам из дома вышла мадам в аккуратных белых кудряшках, следом
за нею шел бритоголовый, крепкий, совсем еще не старый месье Петриковский
со странной улыбкой на скуластом лице, а за ними с заливистым, дружеским
деревенским лаем, расшаркиваясь хвостом, скакал пес.
После взаимных представлений хозяин виллы взял меня под руку:
- Милости прошу к нашему шалашу.
- Благодарю.
- Вы к какому роду войск приписаны? Улан? Драгун?
Барон сделал мне страшные глаза; я ответил "социальным покашливанием" и
начал расхваливать погоду.
- Как же, как же, тепло, - согласился месье Петриковский. - Похоже на
мой Киев, там такая же чудо-погода...
Мы вошли в дом, и я, как и предсказывал барон, действительно обомлел,
потому что на стенах всех комнат - полотна русских художников, да какие
еще полотна!
Мы ходили вдоль творений великих мастеров; барон изредка кидал на меня
торжествующие взгляды, а потом сказал мадам Петри:
- Как было бы славно отправить прямо сейчас на родину, в Киев,
несколько картин с Семеновым! Это бы вызвано прекрасную реакцию в
Советской России!
- Хорошо, - ответила мадам Петри. - Мы должны посоветоваться с дочерью.
Вечером, вернувшись от Марка Шагала в Ванс, мы сели за столик
маленького, вынесенного на городскую площадь ресторанчика, и барон,
вздохнув, сказал:
- Как горько, что мы бессильны расширить работу по выявлению и
сохранению русских культурных ценностей... Вот, - он подвинул мне листочек
бумаги, - попробуй позвони. Это номер телефона виллы в Ницце, там живет
русский старик, у него уникальнейшая коллекция, еще более богатая, чем у
Петриковских... Со мной он не говорит, ему успели доложить про мое
отношение к Олимпиаде...
Я набрал номер. Ответил англичанин.
- Представьтесь, - сказал он. - Мой старший друг разговаривает только с
теми, кому он назначил беседу. Назвался.
- Ви гофорит по-русски?! - В голосе деланная радость. Прямо-таки
счастлив человек на другом конце провода. - Я ведь знай ваши книги! Как
это мило с ваша сторона, что вы позвонили к нам! Только мой старший
русский друг не будет с вами гофорит. Я даже не стану тревожить его
сообщением о вашем звонок, ведь вы согласны со мною, - зачем доставлять
сердечные хлопоты и без того больному человеку?! Они, люди старых идей, не
могут понять нас с фами... Так что я никак не могу помощь вам ф этом
деле... Да-да, конечен, я так люблю русский искусстфо, у меня разрыв
сердца от него, но я нишем не могу помощь, милий, милий господин
Семенофф...
- Вот так, - сказал барон, внимательно слушавший этот жестокий
разговор. - Видишь?! Это к старику уже прилипли спекулянты из Лондона! Они
специально учат мальчиков русскому языку, подводят их к тем, кто очень
стар; молодцы из Лондона играют роль поклонников нашего искусства,
получают право наследования, а потом картины Врубеля, Серова, Кустодиева,
Ге и Левитана оказываются в сейфах банков Цюриха. Что ж мы должны
предпринять, а?
Мы вернулись за наш столик; официант-студент, подрабатывающий тут
летом, принес бутылку "розе", спагетти с томатным соусом и несколько
листков бумаги.
Барон поковырял вилкой спагетти, есть не стал:
- Я такой молодой только потому, что не ем на ночь и не пью вина. Ну
давай, я начну сочинять, а ты исправляй ошибки...
31.08.80
Ванс
Франция
Министерство культуры СССР
Хочу еще раз поблагодарить за столь для меня лестный прием во время
блистательно проведенной Олимпиады.
Вернувшись в Лихтенштейн, я и мой друг Юлиан Семенов продолжили нашу
работу по поиску, выявлению и охранению произведений отечественного
искусства. На Лазурном Берегу, в Вансе, что под Ниццей, мы посетили дом
г-на Петриковского, где собрана уникальная коллекция русской живописи -
Репин, Левитан, Саврасов, Степанов, Малявин, Сверчков, Пастернак, Федотов,
Лансере. Г-н Петриковский трудился всю жизнь, создав ферму куроводства, и
на заработанные деньги смог купить свою коллекцию. Ныне он стар и тяжко
болен, и нам пришлось вести переговоры о судьбе картин с его женою -
немкой, которая выучила русский язык. Переговоры, которые мы провели,
позволяют надеяться, что судьба полотен выдающихся русских живописцев
будет под нашим контролем и мимо нас в будущем не пройдет.
К сожалению, другая коллекция, столь же интересная, выявленная мною в
Ницце, принадлежит старику, вокруг которого вьются англичане. Увы, эта
коллекция из-под моего контроля вышла. Что будет с нашими картинами в
будущем, предсказать весьма трудно.
В этой связи я все более и более склоняюсь к мысли о том, чтобы создать
"Комитет за честное отношение к русскому искусству, которое оказалось на
Западе".
Этой мыслью я поделился с Марком Шагалом, который сегодня принял меня и
моего друга Юлиана Семенова в своей вилле "Колин" в Сен-Поль-де-Ванс. Марк
Шагал поддержал эту идею. Я намерен провести переговоры с рядом видных
общественных деятелей об их вхождении в мой комитет, что, бесспорно,
поможет нам еще более активно развернуть нашу работу. С самым искренним
уважением Эдуард Фальц-Фейн
Наутро я позвонил в Лондон, рассказал Джеймсу Олдриджу об идее
Фапьц-Фейна.
- Оставьте ваш боннский адрес, - сказан он. - Я напишу.
Попрощавшись с бароном, договорившись увидаться через месяц, я
отправился в Швейцарию, к Жоржу Сименону.
Тот, выслушав меня, сел к столу: "Всецело поддерживаю идею о комитете
честности.
Все произведения русского искусства, похищенные бандой Гитлера, должны
быть возвращены Советскому Союзу. Я готов оказывать посильную помощь в
этом необходимом деле".
В Бонне меня уже ждало письмо от Олдриджа: "Считаю делом чести принять
участие в работе "Комитета за честное отношение к русскому искусству,
которое оказалось на Западе".
Барон, Марк Шагал, Жорж Сименон, Джеймс Олдридж в комитете честности -
очень здорово!
Встретился с двумя крупными западногерманскими промышленниками.
Рассказал о поиске. Обещали ответить в самые ближайшие дни; настрой - в
пользу присоединения к комитету честности; это было бы крайне важно.
Запланировал встречу с доктором Паулем Колером.
Звоню Георгу Штайну. Важно выслушать его отношение к этой идее.
- Я считаю своим долгом примкнуть к комитету. И для начала необходимо
обсудить мой последний меморандум. Да, я подготовил некий экстракт -
предстоящий поиск должен стать еще более мускулистым. Мы не вправе
спотыкаться на неудачах, их будет немало, потому что нам противостоит
глухая
...Закладка в соц.сетях
