Жанр: Детектив
Повести 1-24.
...можете уйти отсюда с тем типом, сказав ему, что взяли меня на
испуг... Понимаете, что это дает?
Я не могу опомниться. Может ли быть, чтобы все разрешилось так
гармонично? Неужели Анджелино такой дурак?
Я смотрю на него. Он совершенно не кажется шутником.
- А если он подаст боссу рапорт длиной с рулон обоев? Меня удивит, если
патрон проглотит такой заметный крючок,- говорю я с примерной
откровенностью.
Анджелино никогда не сможет сказать, что я пытался его наколоть...
- Слушайте,- говорит он,- как я себе это представляю... Поскольку вы
человек смелый, то схватите свой револьвер, лежащий на столе... Вам так и
так нужно будет его забрать. Вы отскочите назад и прикажете нам поднять руки
как можно выше. Мы подчинимся. В коридоре вы оглушите Мэллокса и вытащите
вашего парня. А когда вы выберетесь вдвоем, расскажете, что мой человек
притащил вас сюда под угрозой револьвера.
- Это пойдет, О'кей,- соглашаюсь я.
Хватаю свой шпалер и ору:
- А ну, все руки вверх!
Я смотрю в глаза Анджелино. Он не моргает, но вид у него очень
задумчивый.
Я говорю себе, что он сейчас является отличной мишенью. Должно быть, он
думает о том же, но у него нервы из закаленной стали.
Он поднимает руки, его женушка и Рюти тоже... В воздухе торчат шесть
клешней.
- И даже не думайте рыпаться!- деру я глотку. Выхожу в прихожую. Мэллокс
схватил Равье за лацканы пиджака и спустил его с плеч моего коллеги, чем
совершенно блокировал ему руки.
Я направляюсь к американцу, подмигнув ему, и так быстро стукаю рукояткой
по его кумполу, что он даже не успевает понять, то ли его огрел я, то ли ему
на котелок приземлился самолет.
- А-о!- говорит он, как английские туристы в пьесах, и валится, будто
срубленный дуб. А падение срубленного дуба слышно далеко... Прямо сольный
концерт!
Равье уже выхватил свою пушку.
- Падлы!- орет он.- Я их всех перебью! Более скандального и злопамятного
типа, чем Равье, не сыщешь на всем свете. Он вполне способен потребовать у
продавца вернуть деньги за кило вишни, если хотя бы одна ягодка оказалась с
гнильцой.
- Плюнь на них,- говорю я.- Сматываемся! Он смотрит на меня, и мои глаза,
должно быть, достаточно красноречивы, потому что, отказавшись от мщения, он
открывает дверь на площадку.
Дружески махнув рукой Анджелино, я присоединяюсь к нему.
- Черт побери!- взрывается он.- Я не привык удирать как какая-то
размазня, когда всякие урки обращаются со мной подобным образом!
Я убираю свою пушку и спокойно спускаюсь по лестнице.
- Вы слышите, патрон!- говорит он мне.- Я ни разу так не поступал за всю
мою дерьмовую жизнь...
Поскольку он мне досаждает в тот момент, когда мой мозжечок работает в
полном режиме, я оборачиваюсь.
- Если ты сейчас же не заткнешься, я воткну тебе в глотку набалдашник с
лестничных перил, понял?
Он недовольно качает головой.
- Ни разу в жизни...- бурчит он. Я влезаю в свою машину, он-в свою, и мы
оба берем курс на контору.
Глава 11
В фирме акции Сан-Антонио летят вверх, словно курс золота в дни
правительственного кризиса. Не успел я появиться, как все свободные парни,
толкая друг друга, открывают для меня двери, ведущие к боссу.
Он на месте - серьезный, бледный, с черепом цвета слоновой кости -
проверяет, не смылись ли его запонки.
- Слава богу!- восклицает он при моем появлении. Раз уж он упомянул
суперглавного патрона, значит, в его Котелке все кипит.
- Ну что?- спрашивает он. - Как прошло похищение?
- Великолепно,- отвечаю.- Я познакомился с Анджелино. Более того, с
сегодняшнего дня я на него работаю.
Достаю из кармана сто штук, которые мне дал сицилиец,
- Вот аванс...
- Что вы говорите?
- Он отстегнул мне сто кусков, чтобы скрепить сделку. Отдайте это в
благотворительный фонд полиции. Оставьте только одну десятку, чтобы оплатить
выпивку для всех. Не каждый день гангстеры проявляют щедрость, а? Я коротко
рассказываю ему, что произошло. Он слушает так внимательно, что даже не
теребит свои манжеты и не гладит лысину.
- Как видите,- говорю я в заключение,- этот человек - загадка. Под его
заурядной внешностью торговца неаполитанским кьянти скрывается один из самых
хитрых гангстеров, которых я знаю. Я ничего не понял в его поведении и не
знаю, искренен он был со мной или нет. При кажущейся честности и внешнем
добродушии любителя подраться это скрытный, хитрый и безжалостный человек...
Что вы об этом думаете?
Шеф берет промокашку и начинает разрывать ее на части.
- Что он сказал, когда вы ему открыли, что знаете, что бюст Монтескье на
Ке д'Орсей набит взрывчаткой?
- Ничего. Посмотрел с любопытством и интересом...Я пожимаю плечами.-
Откуда мне знать, что он при этом думал? Разве можно прочитать какое-нибудь
выражение в его поросячьих глазках? Шеф улыбается.
- Да, он должен уметь скрывать свои мысли...
О себе босс так сказать не может. В его голосе звучит какая-то горечь.
- В чем дело?- спрашиваю я.
- Сан-Антонио,- говорит он,- я посылал туда саперов...
- Хорошо! Ну и как, получилось? Он делает паузу.
- В бюсте ничего не оказалось. К тому же он цельный.
Я как будто сел на провод под высоким напряжением.
В бюсте ничего не оказалось? Но тогда вся моя теория разрушается, а
Анджелино посмеялся надо мной, сделав вид, что поверил в мой треп.
Что все это значит?
Если макаронник понял, что я лепил ему горбатого, то почему оставил на
свободе, хотя мне известно его укрытие?
Что-то тут не сходится.
Большой босс не нарушает мои раздумья.
- Скажите...- произносит он вдруг.
- Да?
- Недавно, по телефону, вы говорили мне о девушке, изготовившей копию
бюста.
- Клод Ринкс?
- Именно...
- Она умерла?- спрашиваю я, сжав кулаки. Он качает головой:
- Час назад ее похитили из версальской больницы. Я просовываю палец под
ворот рубашки. Лучше не сделают и в Голливуде. Такое чувство, что на экране
вот-вот появится надпись: "Конец первой серии" ...
- Похитили?
Я повторяю это слово недоверчивым тоном мужа, видящего свою благоверную
выходящей из дома свиданий под ручку с черномазым.
- Ей стало лучше,- говорит шеф,- врачи уже начали проявлять осторожный
оптимизм... Два типа, одетые санитарами, переложили ее на носилки и унесли.
Во дворе их ждала "скорая"...
Он пожимает плечами.
- Естественно, сценка не привлекла никакого внимания. В больнице санитары
и "скорые" - обычная вещь.
Я с этим соглашаюсь.
- Можно задать себе кучу вопросов,- продолжает босс,- но выработать
приемлемую версию сложно. Поражает одно обстоятельство. Сначала гангстеры
дерзко пытаются застрелить девушку прямо у вас под носом, но она остается
жива, и тогда эти же гангстеры снова идут на большой риск и похищают ее из
больницы. Таким образом, мы можем предположить, что они больше не желают ее
смерти, потому что им было гораздо проще добить тяжелораненую в постели, чем
похищать ее. Что же произошло между прошлой ночью и сегодняшним утром, что
так изменило их намерения?
Он смотрит на меня.
- Что скажете, Сан-Антонио?
Ничего! Сан-Антонио ничего не говорит и не имеет никаких мыслей. Ему
кажется, что он читает разом три полицейских учебника (по строчке из каждого
поочередно)...
Нужна большая работа, чтобы разобраться в этой чехарде.
- Номер "скорой" известен?
- Нет, конечно...
Я встаю, потому что чувствую, что у меня начинают затекать ноги.
Я делаю несколько шагов по кабинету, останавливаюсь перед шкатулкой
Старика с сигаретами, но вовремя спохватываюсь, что я не у себя. Честное
слово, я чуть не залез в нее!
Он это понял и, кажется, развеселился.
- Угощайтесь!
Беру длинную, как карниз для шторы, сигарету. На данный момент, резюмирую
я, мы имеем задачку с четырьмя неизвестными. Во-первых, Вольф, исправившийся
перед смертью и пробормотавший слова, которым мы нашли логичное объяснение.
Во-вторых, малышка Ринкс и ее таинственное приключение. Потом два Монтескье,
находящиеся в Лувре и в большой гостиной МИДа. Наконец, неуловимый
Анджелино, который радушно принимает меня в квартире обычного мещанина,
ведет со мной непонятную игру и...
- Который час, Патрон?
Он сверяется со своей луковицей.
- Полдень с мелочью...
- Конференция начнется в четыре. Вы усилили меры безопасности, проверили
всех сотрудников, которые будут находиться в министерстве в это время...
Остается только ждать... Ждать и думать...
Я испускаю вздох, способный в безветренную погоду заменить муссон.
- Будем ждать,- повторяю я.
Мои ладони мокрые, как губки.
Когда я говорил патрону, что надо ждать, то думал, что рассуждаю разумно.
Но я не учел своего темперамента.
Уже приканчивая второй стакан чинзано, я чувствую, как мои нервы начинают
натягиваться. Я фыркаю, как скаковая лошадь, наступившая в грязь в момент
старта.
Чего ждать? Пока Анджелино провернет свою махинацию? Если дело выгорит,
толстый итальяшка повеселится от души. Я говорю себе, что было глупо держать
этого малого на прицеле и оставить в живых.
В конце концов, почему бы не нанести ему визит вежливости, раз теперь я
имею к нему доступ?.. Хотелось бы поговорить с ним о бюсте Монтескье...
Взявшись за дело ловко, я, может быть, сумею заставить его потерять
осторожность и проболтаться.
Я залезаю в машину и возвращаюсь на улицу Жербийон. Вхожу в подъезд и
поднимаюсь на второй этаж. Первая дверь справа. Звоню. Никто не отвечает.
Жду еще немного и снова начинаю трезвонить.
Опять niente, как сказала бы благоверная Анджелино. Спускаюсь и решаю
проинтервьюировать консьержку . Я нахожу ее в комнате с одеялом на ногах.
Это маленькая сморщенная старушонка с руками, похожими на сухую виноградную
лозу, и грязными седыми волосами, свисающими вдоль лица. Ее комната пропахла
жареной картошкой.
- В чем дело?- спрашивает она.
- Нужна маленькая справочка. Месье, что живет на втором, в квартире
справа, дома?
Она отвечает мне дрожащим, как лист на ветру, голосом:
- На втором нет месье, ни справа, ни слева.
-Да?
- Слева живет мадемуазель Ландольфи, старая дева, а справа - мадам Бомар,
вдова...
Я говорю себе, что Анджелино, очевидно, снял хату на имя своей бабы, а та
выбрала очень французскую фамилию Бомар.
- Этой вдове Бомар,- говорю,- лет пятьдесят, кожа желтоватая, волосы
седеющие и усы, да? Консьержка смотрит на меня.
- Вовсе нет,- отвечает она после паузы.- Она очень старая дама, волосы
красит и...
- Ладно, спасибо...
Решение принято. Снова поднимаюсь на второй и достаю из кармана маленький
инструмент, которым вразумляю замки.
Открыв в два счета дверь, захожу в квартиру.
Все в порядке. Печка погасла. Нет ни души.
Я открываю двери одну за другой и на кухне нахожу лежащую на полу
настоящую вдову Бомар. Язык у нее вылез изо рта, а глаза из орбит - она
задушена полотенцем.
Анджелино изобретательный тип. Его оригинальный способ решения
квартирного вопроса заставит призадуматься министра строительства. Его
система проста: он засекает в тихом доме с больной консьержкой квартиру,
занимаемую одинокой женщиной, убирает ее-и квартирой можно пользоваться в
свое удовольствие.
Я должен был догадаться, что Анджелино не отдаст себя в руки полиции. Как
потешался этот толстяк, ведя со мной деловой разговор... Он просто
ухохатывался надо мной!
Я наталкиваюсь на вечный и тревожный вопрос: зачем эта мизансцена? Почему
он хотел со мной встретиться?
Тут в тумане, заполняющем мои мозги, начинает мигать огонек. Мне кажется,
Анджелино было нужно провести тест... Он хотел знать, проглотит ли Секретная
служба крючок с наживкой, и в качестве подопытного кролика выбрал меня.
Смерть Вольфа заставила его понять, что мы им заинтересовались. Он
захотел оценить масштаб несчастья и для этого устроил встречу со мной. Вот
почему он так хотел отпустить живыми меня и моего коллегу Равье.
Да, я чувствую, что ухватился за веревочку, которая может привести меня к
правде. К настоящей!
Почему гангстер дал мне понять, что действительно готовит акцию на Ке
д`Орсей? Возможно, потому, что это не так и на сегодня у него совсем другие
планы, а то, что наши силы будут сосредоточены в этом секторе, его весьма
устраивает...
Очень неглупая мысль.
А как же малышка Ринкс? Так, ее похитили где-то два часа назад, то есть
еще до того, как подручный Анджелино привел меня сюда, а значит, похищение
девушки не зависело от результата моей встречи с итальяшкой. Это точно...
Я начинаю обыскивать квартиру в надежде найти какую-нибудь зацепку, но
обнаруживаю только бутылки из-под кьянти. Очевидно, гангстеры в сие
почтенное жилище принесли только выпивку.
Тощая зацепка. Да что я говорю! Скелетическая!,
Однако я внимательно осматриваю одну бутылку. Это кьянти "Руфино" из
Фиренцы. Кроме оригинальной разноцветной этикетки есть и вторая, овальная,
поменьше размером, с белыми буквами на красном фоне: К. И. В. и адресом
мелкими буквами: Париж, ул. Лафайет, д. 104. Продолжаю осмотр и с удивлением
констатирую, что наверху есть узенькая синяя этикеточка, окружающая
горлышко. На ней номер: М. 144.868. Я и не знал, что бутылки кьянти
пронумерованы.
Я сую бутылку под мышку и сваливаю, бросив последний сочувственный взгляд
на бедную вдову Бомар. Анджелино отправил ее к мужу... Этот парень уважает
семейные узы.
"К. И. В." означает "Компания по импорту вин". По крайней мере, так мне
сообщает медная табличка, прибитая к двери дома сто четыре по улице Лафайет.
Рядом находится большой склад, земля вокруг которого потемнела от
разлитого вина. Парни в кожаных фартуках перекатывают бочки.
Я вдыхаю мощные винные пары, прежде чем постучать в застекленную дверь
кабинета. Сердитый голос приглашает меня войти. Захожу в комнату, похожую на
аквариум, но никого в ней не вижу. Осматриваюсь и наконец обнаружи-ваю нечто
черное, согнувшееся у ящика картотеки. Черная штука вдруг распрямляется и
оказывается особой лет шестидесяти, похожей на аиста в трауре, явно
оставшейся девственницей.
У нее на носу пенсне, как на старинных фотографиях, а на затылке пучок
размером с ананас.
- Что вам угодно?- спесиво спрашивает она.
- Справочку.
Ставлю на стол бутылку из-под кьянти:
- Это ваше?
Она сует свой острый нос в бутылку и заявляет:
- Несомненно. А что7 Вы хотите предъявить рекламацию?
Я вытаскиваю свое удостоверение и показываю ей. У нее захватывает дух.
- Что случилось?- осведомляется она.
- Представьте себе, я вбил себе в голову найти того, кто выпил эту
бутылку...
Оказывается, старуха не страдает размягчением мозга. Не говоря ни слова,
она смотрит на номер и, бормоча его, идет свериться с регистром.
Она перелистывает толстенную книжищу, высунув язык, что делает ее похожей
на хамелеона.
- Эта бутылка была отправлена во франко-итальянский магазин на бульваре
Барсес,- говорит она.
- Спасибо..
Я забираю бутылку.
- Всего хорошего, мадемуазель...
В тот момент, когда я выхожу за дверь, она не выдерживает.
- Господин комиссар...- бормочет она.
- Да?
- Произошло убийство?- спрашивает старая дева, предвкушая захватывающий
рассказ.
- Нет,-отвечаю,-изнасилование... Она содрогается.
- Какой ужас! Как это произошло?
Сказываются шестьдесят лет воздержания.
- Садист лишил старую деву невинности при помощи ножа для колки льда,-
небрежна говорю я.- Это было жутко..
И отваливаю, сдерживая сильное желание заржать, в то время как старуха
захлебывается слюной.
Хозяин магазина - толстый брюнет, разговаривающий с великолепным
пьемонтским акцентом.
Я ему показываю бутылку, удостоверение и свои глаза. Все это убеждает его
энергично сотрудничать с полицией. - Ету бютильку,- говорит он,- я знаю. Я
продаль ее с мн„го дрюгих в дом ст„ двенадцать, булевар Рошешуар. Етот
клиента пиль много кьянти Каждый неделью я посылаль ему штюк сорок...
Этот итальянчик просто льет бальзам мне надушу. Будь он чисто выбрит, я
бы его расцеловал.
- Фамилия клиента?
- Дупон...
Мне требуется несколько секунд, чтобы понять, что он хотел сказать
"Дюпон".
Дюпон! Анджелино не очень напрягает воображение, когда выдает себя за
француза.
- Вы знаете этого малого?
- Ньет. Я знаю тольк„ его слюжанка. Ето старая итальянка.
Он описывает ее, и я без труда узнаю милейшую Альду. Сейчас она
интересует меня больше всех прочих женщин.
- Все совпадает,- говорю я.- Значит, так, старина, вы меня никогда не
видели. Мне кажется, это избавит вас от многих неприятностей
Он становится серо-оранжевым.
- Мадонна!- шепчет он.
Он готов шлепнуться на задницу.
Теперь я могу улыбаться. Анджелино очень умен, но, как и все люди,
совершает ошибки. Эта бутылка кьянти доставит ему немало неприятностей. Это
мне говорит мой палец, а он в данном вопросе спец, поверьте мне.
Я отправляюсь на бульвар Рошешуар. Дом сто двенадцать рядом с большим
кафе. Консьержка сообщает, что месье Дюпон живет на втором.
Анджелино питает к нижним этажам слабость. Может, он астматик, может,
хочет жить поближе к выходу.
Я поднимаюсь и решительно нажимаю на звонок.
Проходит несколько секунд, прежде чем дверь открывается. Я ожидал
оказаться нос к носу с Альдой или с амбалом вроде Мэллокса, но сильно
ошибаюсь.
При нашей работе надо быть готовым ко всему.
Особа, держащаяся за открытую дверь, первоклассный кусочек. Не знаю,
видели ли вы в журналах фото Мисс Вселенной? Так вот, эта девочка - Мисс
Вселенная, умноженная на десять тысяч. Посмотреть на нее - все равно что
съездить на Капри.
Представьте себе киску среднего роста, но так сложенную, как не мог себе
представить и Леонардо да Винчи. Грудь, сразу вызывающая желание ее
потрогать, горящие глаза, влажные губы, готовые к поцелуям, черные волосы и
великолепная кожа янтарного цвета. Щечки напоминают оттенок некоторых
провансальских фарфоровых вещиц. Она одета в красное платье, а запах ее
духов отправляет прямо в рай.
- Что вы хотите?- спрашивает она меня. На ее полных губах расцветает
легкая улыбка. Когда в моем жизненном пространстве появляется куколка с
такой фигуркой и мордашкой, я чувствую, что у меня разжижается спинной мозг,
и совершенно забываю, как течет Сена: то ли с запада на восток, то ли с юга
на север...
- Увидеть месье Анджелино,- отвечаю. Я проглатываю слюну. У меня в горле
как будто пачка ваты.
Ее улыбка становится шире.
- Вы, должно быть, ошиблись этажом,- отвечает она.- Во всяком случае, я
не знаю человека с таким именем.
- Вы в этом уверены?
Ее улыбка мгновенно исчезает.
- Но, месье...- строго говорит она.
- Ладно,- быстро перебиваю я.- В таком случае я хочу сказать пару слов
месье Дюпону.
- Кто его спрашивает?
- Двоюродный плетень забора Люка; того самого, у которого на велике нет
клапана. Понимаете, что я хочу сказать?
Ее классически прекрасное лицо краснеет, и она собирается резко
захлопнуть дверь, но я привык к таким реакциям, и моя левая нога блокирует
створку.
- Ну знаете!- возмущенно кричит она.- Вы нахал!- Она оборачивается и
зовет:- Шарль!
Появляется здоровый малый. Он похож на футбольного вратаря и, как
вратарь, одет в свитер со скатанным воротом.
Его волосы подстрижены бобриком, нос немного набок, глаза
маловыразительны. - Я тут,- говорит он.
- Займись этим человеком,- велит прекрасная брюнетка.- Мне не нравятся
его манеры...
Она отходит от двери в прихожую. Вратарь смотрит на меня.
- Вам кого?
- Месье Дюпона.
- Это я,- заявляет он.
- Я так и думал,- усмехаюсь я.
- Так чего вам надо?
- Мы можем поговорить?
- О чем?
- О том, о чем вы знаете, и о том, о ком вы думаете... За этим я и
пришел...
Насмешка и ирония до него доходят туго. Он хмурит брови, спрашивая себя,
издеваюсь я над ним или что...
Я переступаю через порог.
- Заходите,-говорит он запоздало. - Мне нужно срочно поговорить с
Анджелино,-заявляю я.- И чем скорее я окажусь перед ним, тем быстрее вы
избавитесь от моего присутствия.
- Анджелино? А кто это такой?- удивляется он. Красавица выражала свое
изумление просто великолепно. У этого примитива так не получается. Он так же
силен в искусстве притворства, как грудной младенец в игре в белот.
- Не притворяйтесь удивленным,- ворчу я.- Бегите сообщить итальяшке, что
один его кореш хочет ему сообщить нечто ультраконфиденциальное.
- Это... это сделать трудновато,- говорит он. Мои нервы не выдерживают.
- Зато это легко,- отвечаю я и бью его кулаком в пузо. Вратарь
складывается пополам. Он не ожидал, что разговор при мет такой оборот.
Не давая ему времени прийти в себя, я отправляю свое колено в его
причинное место. Он визжит как поросенок и валится на пол. Я кончаю с визгом
ударом каблука по шее.
Хотя это маленькое представление было быстрым, оно произвело некоторый
шум, тем более что вратарь при падении опрокинул вешалку.
Вновь появляется сирена с огненными глазами. В руке она держит пистолет,
который, кажется, намерена использовать против меня.
- Стоп!- кричу я.- Вокруг полно народу, девочка? Выстрел привлечет
внимание и доставит тебе массу неприятностей, особенно если попадет по
назначению.
Она стоит неподвижно, держа палец на спусковом крючке. Если тот
чувствителен, то в самое ближайшее время со мной может случиться небольшая
неприятность.
Внезапно я падаю вперед.
Она стреляет. Пуля рикошетом отлетает от стены.
Я качусь, как бочка, в ее сторону и сбиваю ее с ног. Именно в этот момент
она открывает огонь снова.
Мне удается вывернуть ей руку, и пули летят в плиточный пол. Наконец я
вырываю пушку из ее пальчиков.
- Ладно,- говорю,- а теперь побеседуем. Она не отвечает и прикусывает
свое запястье, глядя в одну точку. Я прослеживаю за направлением ее взгляда
и замечаю, что одна из пуль случайно влетела в затылок вратаря. Впрочем,
случайно или нет, ему от этого не легче.
- Я его убила,- недоверчиво говорит она.
- Что-то вроде этого,- подтверждаю я.- Вот что бывает, когда красивая
женщина начинает играть с огнестрельным оружием.
- Шарль,-бормочет она.
- Звать его бесполезно,- объясняю я ей.- Я еще ни разу не видел, чтобы
покойник беседовал с дамой.
Сунув в карман ее пушку, я встаю на ноги и галантно протягиваю красавице
руку, чтобы помочь ей подняться. Она, не подумав, берется за мою клешню, но,
встав, отдергивает руку так быстро, как будто это гремучая змея.
- Я вас арестовываю по обвинению в убийстве,- объявляю я самым что ни на
есть служебным тоном.
Я говорю себе, что девочка в квартире одна. Если бы тут был кто-то еще,
он бы обязательно вылез после морской битвы такого масштаба. А раз она одна,
я воспользуюсь этим, чтобы ее исповедовать.
- Где Анджелино?- спрашиваю я ее.
- Я не знаю... о ком вы говорите,- бормочет брюнетка. Вовремя
спохватилась!
- Я говорю о толстом макароннике, у которого есть жена с очаровательным
именем Альда.
- Не знаю такого.
Тут меня охватывает ярость, а в таких случаях я похож на вышедшую из
берегов Гаронну: сметаю все на пути.
Забыв про пол и красоту собеседницы, я влепляю ей двойную пощечину -
туда-обратно,- которая оглушает ее и заставляет пошатнуться. Я хватаю ее за
плечи в тот момент, когда она начинает падать.
- Где Анджелино?- повторяю я. Она мотает головой. Упрямая девчонка.
- О'кей,- говорю,- я знаю занимательные трюки, делающие красивых девушек
очень разговорчивыми. Таща ее за руку, обхожу квартирушку. В ней две
спальни, кухня, столовая, гостиная и ванная. На кухне и на столе в столовой
стоят бутылки кьянти. Хорошенько поискав, нахожу пару ножниц.
- Приди в себя,- говорю я девчонке,- и раскрой пошире уши. Предлагаю
сделку: или ты ответишь на мои вопросы, или я обрежу тебе космы по самую
черепушку. Ты уже видела лысых шлюх? Если нет, могу уверить, что зрелище
малопривлекательное.
Я хватаю малышку за волосы.
- Нет, нет!- в ужасе кричит она.- Я... Я вам все скажу.
Следы от отвешенных мною оплеух заметны на ее бархатных щеках, но меня
это не беспокоит.
Она прижимает скрещенные руки к голове - ей есть что защищать.
- Расскажи мне об Анджелино,- настаиваю я.- Я так восхищаюсь этим
человеком, что одно только упоминание его имени дает мне бездну наслаждения.
Итак, он кантуется здесь?
- Нет,- отвечает она.- Сюда он приходит есть.
- Где он живет?
- Я не знаю...
Я щелкаю ножницами.
- Спорю, что освежу твою память.
Она плачет, стучит ногами, кричит, но ничего не знает. По ее словам,
Анджелино очень осторожен. Кантуется в каком-то месте, неизвестном даже его
людям, и имеет много надежных квартир, куда приходит пожрать, потому что
терпеть не может рестораны и вообще людные места.
- Как эта квартира стала для него надежным местом? Она заливается
слезами.
- Шарль работал на него, когда жил в Америке... Анджелино его спас от
неприятностей... и когда...
Понятно. У папаши Анджелино есть друзья повсюду. Он умеет вести дела. Во
всяком случае, свое пребывание в Париже он организовал великолепно: ни тебе
отелей, ни найма квартир... Комната там, обед тут... а для деликатных
свиданий квартира какой-нибудь вдовы Бомар...
Повторяю вам еще раз, ясно и недвусмысленно: я впервые встречаю блатного
такого размаха.
- Как тебя зовут?
- Мирей.
- Дитя Прованса,- усмехаюсь я. В этот момент в дверь звонят.
- Иди открой,- говорю киске,- и без лишних движений, иначе первую маслину
получишь ты.
Я вынимаю свою пушку, оттаскиваю труп старины Шарля и прижимаюсь к стене.
Малышка открывает дверь.
- Ну, что тут происходит?- спрашивает голос.
...Поділитися у соцмережах
