Жанр: Детектив
Воронцовский упырь
Сергей РОКОТОВ
Сказать что Наташе не повезло с отчимом, - значит ничего не сказать.
Насильник, положивший глаз на падчерицу, едва
она превратилась в красивую девушку, делает ее жизнь невыносимой. Избавления не
видно - он угрожает ей расправой, если
она пожалуется на него. И все же оно приходит - Николаи Фомичев найден в своей
комнате с ножом в сердце.
Подозреваемых много, но неопровержимых улик против кого-либо нет. Имеется
свидетельница, вроде бы знающая истину
Но она ничего не скажет.
Константин Савельев, сотрудник частного агентства, надел дубленку, сунул в
карман сотовый телефон и направился к
двери.
Было уже пять минут девятого, день выдался напряженный, и он заслужил право
на отдых Внезапно дверь открылась, и
перед ним предстал пожилой невзрачный человек в сером драповом старомодном
пальто и каракулевой шапке-пирожке
Сквозь круглые очки он подслеповато глядел на Савельева.
- У меня пропала жена, - тихо произнес он.
- Да? - глупо переспросил Савельев, морщась от мучившей его головной боли -
Да, - выдохнул вошедший.
- А почему вы не обратились в милицию?
- Они ни на что не способны, я знаю - они не найдут ее...
- Откуда вы можете это знать?
- Знаю, и все Вошедшему на вид было под семьдесят. Похож он был на
бухгалтера или учителя, вряд ли способного
заплатить за работу приличную сумму Савельеву больше всего хотелось сесть в свою
"Волгу" и поехать домой Сегодня,
первого февраля, на улице стоял собачий холод, а в такую погоду он всегда
скверно себя чувствовал. Константин служил
долгое время в Узбекистане, Туркмении, потом воевал в Афганистане и с годами
привык к теплому климату. Суровую
московскую зиму он ненавидел. А самое неприятное - это то, что его "Волга" в
мороз категорически не хотела заводиться.
Вот и сегодня он промаялся с ней около часа, пока она наконец завелась. А ездить
пришлось много: было дело в Сергиевом
Посаде, а потом в совершенно противоположной стороне - в Апрелевке.
Два путешествия по скользким после оттепелей и внезапного мороза дорогам,
бесконечное курение и сама по себе погода
сделали голову Константина неким средоточием боли. И вот - вечерний посетитель в
нелепой шапке-пирожке, какие теперь
никто не носит.
- А сколько лет вашей жене? - спросил Савельев, ероша волосы.
- Ей тридцать семь лет, - словно извиняясь, произнес визитер.
- Да... - протянул Савельев весьма неучтиво. Но ему было не до вежливости.
- Тридцать лет разницы...
- Да... - опять сказал Савельев, не в состоянии больше ничего придумать.
- Я так люблю свою Юленьку, - вдруг с каким-то надрывом выкрикнул
посетитель, - И она меня любит. Да, да, она любит
меня! - повторил он с вызовом.
- Да ради бога, - пожал плечами Савельев. - Я разве возражаю... Любит, и
прекрасно...
- Да дело-то в том, что она бесследно исчезла.
- Когда она исчезла?
- Ее нет уже пять дней.
- Да? - покосился на него Савельев. - А фотография ее у вас есть при себе?
- Конечно, есть, вот она, - посетитель вытащил из ветхого бумажника
небольшую фотографию и протянул ее Константину.
На Савельева глядела очень красивая молодая женщина. Большие выразительные
глаза, темные волосы, изящный вырез
губ. На фотографии хороша, ничего не скажешь... Савельев взглянул на визитера, и
тот прочитал его мысль.
- Странно - такая женщина и я, старый гриб, - вы об этом подумали? И
решили, что она сбежала с любовником, да?
- Ну почему? - замялся Савельев, хотя подумал он именно это. Старичок с
морщинистым лицом, маленькими глазенками,
спрятанными под круглыми очками, в сереньком пальто, коротких брюках. Странная
какая-то пара Наверняка он богат как
Крез... А красавица, выкачав из него сколько ей нужно, умотала куда-нибудь с
любовником.
- Вы не то подумали...
- Константин Дмитриевич, - подсказал Костя.
- Очень приятно. А меня зовут Геннадий Петрович. Фамилия моя Серов. Я
профессор истории, преподавал в институте,
был заведующим кафедрой. Сейчас я консультант в одном НИИ, больше не преподаю.
Вы выслушаете меня, Константин Дмитриевич?
- Мой долг вас выслушать, хотя полагаю, что вы могли пока не обращаться к
нам. Пять дней - не срок для... - он опять
замялся.
- Для молодой распутной бабенки, да - не срок! - как-то взвизгнул,
невежливо прерывая его, Серов. - А для моей Юленьки,
которая звонит, даже если задерживается на полчаса, - это срок! Невероятный
срок! Вы представьте себе - я сижу один на
даче и думаю, постоянно думаю о том, где моя Юленька?! Это же пытка... А телефон
молчит. Помогите мне, Константин
Дмитриевич! - простонал он. - Вы не подумайте, глядя на мой старомодный вид, что
я не в состоянии заплатить, - у меня есть
деньги, я достаточно обеспеченный человек, у меня выходят за границей книги, я
получаю в валюте, не так много, но
получаю.
К тому же мы сдаем мою прекрасную квартиру. Траты наши небольшие, так что
накопления у меня имеются. Вы не
беспокойтесь насчет вашего гонорара...
- Да я и не беспокоюсь, - проворчал Савельев, словно он и впрямь собирался
браться за это дело даром из одного
уважения к старикану. Но уверения в платежеспособности несколько взбодрили
Савельева.
Ему нужны были деньги, он собирался к лету сменить свою незаводящуюся
"Волгу" на приличную иномарку.
- Садитесь, - пригласил он Серова, снял дубленку, закурил очередную
сигарету и приготовился слушать. Сел и Серов, сняв
свою дурацкую шапку и обнажив лысину, по бокам которой торчали седенькие
волосики.
- Итак, мы живем на даче в Воронцове. Это двадцать пять километров от
Москвы по Волоколамскому шоссе. У меня
прекрасная зимняя дача. Небольшая, но очень уютная, теплая, там паровое
отопление, горячая вода, газ, телефон - все есть
для цивилизованной жизни. Я не очень зажиточный человек, но я строил эту дачу
долго.
- Вы извините меня, - прервал его Савельев. - Поздно уже, ближе к делу...
Что там с женой-то? Как долго вы женаты?
- С Юленькой мы женаты семь лет.
- Детей, я полагаю, нет?
- Да нет, конечно, - пожал плечами Серов. - У меня есть сын Петр от первого
брака. Ему уже за сорок, он живет в
Ленинграде, то есть в Санкт-Петербурге, я никак не могу привыкнуть к этому
названию...
- Значит, Юлия - ваша вторая жена?
- Да нет, уже третья... Я расскажу вам позднее про свою вторую жену... - У
Серова скривилось лицо в какой-то
болезненной гримасе при упоминании о второй жене. - Я вам потом расскажу. Но вы
сейчас просите ближе к делу. Так вот -
двадцать восьмого числа в середине дня Юленька решила поехать в Москву. У ее
отца Павла Андреевича двадцать восьмого
января день рождения. Он вдовец, живет один, вот и захотел отметить день
рождения с дочерью. Итак, она выехала на
электричке в пятнадцать тридцать в Москву. Ну все очень просто и ясно,
Константин Дмитриевич! - закричал Серов. - Она
выехала из Воронцова, я сам ее провожал до электрички, а к отцу-то она не
приехала! Вы понимаете, не приехала!
- Понимаю. А почему вы не поехали вместе с ней на день рождения к ее отцу?
- Он недолюбливает меня. Он с самого начала неодобрительно относился к
нашему браку. Да и покойная мать Юленьки
тоже. Сами понимаете - такая разница в возрасте... Они оба младше меня. Из
совершенно другой среды: Павел Андреевич -
шофер, его покойная жена работала кассиршей в магазине. У нас нет общих тем для
разговора...
- А где вы познакомились с Юлией?
- Она работала лаборанткой в нашем институте.
Мы полюбили друг друга, встречались, так сказать...
Я был женат. На своей второй жене Ире. Потом.., ее не стало Я овдовел,
Юленька к тому времени стала научным
сотрудником, и мы поженились. Все очень просто.
- Разумеется...
- Вы полагаете, бедная девушка выходит замуж за старика-профессора с
квартирой, дачей и тому подобное... Я уверяю
вас, это не совсем так. Разумеется, вряд ли она вышла бы за меня замуж, если бы
я был очень беден. Но здесь было и
глубокое чувство, Константин Дмитриевич. У нас оказалось столько общего, нам
было хорошо вместе... Да я тогда не был
так уж стар - познакомились мы, когда мне было пятьдесят семь, а поженились,
когда было шестьдесят.
- Да, бывает, - пробормотал Савельев, закуривая следующую сигарету. -
Итак...
- Итак, собственно говоря - все. Она уехала на электричке, и все. Больше я
ее не видел. Вечером того же дня мне на дачу
позвонил Павел Андреевич, удивился, что Юленька не приехала. Я, разумеется,
очень взволновался, но потом решил, что
Юля решила не ехать к отцу, а съездить к подруге. Все-таки я понимаю - молодой
еще женщине скучно сидеть все время на
даче. И она воспользовалась случаем, чтобы навестить свою подругу. У нее много
подруг, но больше всего она дружит с
Ниной Красильниковой. Красильникова работает бухгалтером в какой-то фирме, и,
вообще, честно говоря, мне эта дружба не
по душе. Я позвонил туда, подошел ее муж Вадим. Он был нетрезв, говорил как-то
невнятно, и хотя он и отрицал, что Юля
там, я совершенно уверился в том, что он лжет.
Юленька, к сожалению, очень любила бывать в этой семье. Этот Вадим
занимается какими-то аферами с квартирами,
машинами, дачами, я толком не знаю, что он там делает, знаю только, что мне не
нравится ни он, ни его жена, вздорная,
наглая, распутная бабенка.
Они раньше жили по соседству с Юленькой, с тех пор и тянется эта дружба.
Эта Нина лет на пять-семь младше Юли. Она
постоянно настраивает ее на какие-то махинации, года два назад она была очень
увлечена идеей продажи нашей квартиры на
Мичуринском проспекте, уверяла Юленьку, что нужно пользоваться моментом, продать
эту квартиру, а деньги вложить в
какое-то дело, провернуть их, а потом, как уверяла она, можно было бы купить
хоть три такие квартиры.
Но я категорически воспротивился. Я привык к этой квартире, я в ней жил еще
с Ирой. - При упоминании об Ире лицо его
опять болезненно передернулось. - Очень хороший район, неподалеку МГУ, где я
одно время читал лекции. Итак.., я
подумал, что Юля у них, что они пьют и веселятся. Ладно, со мной ей скучно, я ей
доверял, она должна была иметь какие-то
свои развлечения. И лег спать довольно спокойным. Позвонил я туда на следующий
день, и подошел опять Вадим.
С похмелья, и опять говорил нечто невразумительное.
А Нины не было дома, она пошла на работу. Тут уже сомнения стали обуревать
меня, ревность, если хотите. Этот Вадим
вполне мог проводить жену на работу и... Я доверял Юленьке, но он такой донжуан,
смазливый такой... Но нагрянуть туда я
не решился, неловко как-то было, терпеть не могу выглядеть смешным.
Я подождал до вечера, а потом опять позвонил. И когда уже подошла Нина, она
категорически заявила, что Юли у них не
было. Вот тут-то я перепугался по-настоящему, я поверил ей. Я сел на электричку
и поехал туда. Эта парочка была дома, уже
изрядно пьяные. Но Юли там не было. Нина эта вытаращила на меня глаза, стала
кричать, что я их черт знает в чем
подозреваю, я стоял перед ней как идиот, старый ревнивец.
Но... Юля-то исчезла. Я поехал к Павлу Андреевичу, он тоже всполошился. Мы
стали обзванивать больницы, морги, всех
знакомых, но бесполезно. И тут новая мысль успокоила меня. Я решил, что Юленька
поехала к своей двоюродной сестре по
материнской линии в Ленинград, то есть Санкт-Петербург, я никак не могу
привыкнуть... Ее двоюродная сестра Валя вышла
замуж за ленинградца, у него там какой-то бизнес...
Короче, ждал, надеялся, потом позвонил туда - нет ее там и не было... Еще
подождал... Один знакомый мне рассказал про
вас, про ваше сыскное агентство, и вот... я здесь перед вами. Помогите мне,
Константин Дмитриевич, ради бога...
- Кто вам рассказал про меня? - спросил Савельев, ероша волосы. Голова не
переставала болеть.
- Мой коллега по старой работе профессор Крамаренко женат на актрисе. Они
ходят в ресторан "Московские окна",
хорошо знакомы с его директором Лозовичем. Вот он и порекомендовал вас, когда
профессор Крамаренко в разговоре
упомянул Лозовичу про мое несчастье.
- Эта рекомендация мне по душе. Начнем, пожалуй, - потер руки Савельев. -
На дачу к вам пока ехать я смысла не вижу, а
вот круг знакомых вашей жены я должен изучить досконально. Начнем с
Красильниковых. Как вы утверждаете, этот Вадим
Красильников занимается какими-то аферами с недвижимостью. Где они живут?
- К сожалению, опять-таки недалеко от нас - на проспекте Вернадского.
- Это ничего, - ободрил Савельев унылого старика. - Поехали туда,
побеседуем с хозяином и его женой.
- Когда?
- Как когда? Немедленно, разумеется. Вы что, против?
- Да нет, я, разумеется, за. Но нам надо договориться с вами о плате за
ваши услуги.
- Договоримся! - улыбнулся Савельев. - Я дорого не беру.
Они спустились к машине. Холод все усиливался, мерцал снег, сверкали огни.
Небо было усеяно звездами. Что-то
зловещее виделось Савельеву в этом вечере, в этом двадцатипятиградусном морозе.
- Вот их дом, - показал Серов на двенадцатиэтажный дом справа от дороги,
когда они проехали кинотеатр "Звездный". -
Вот сюда, теперь направо, а теперь налево. Вот их подъезд. Что это там такое
творится? Да это же и есть Вадим
Красильников.
Около подъезда стояла машина "Ауди". Из нее вышел плотный мужчина в куртке
"пилот" и кожаной кепочке. К нему
бросился другой мужчина, одетый по-домашнему, даже в тапках, несмотря на мороз.
На нем был свитер и тренировочные
брюки. Он схватил за грудки мужчину в куртке и стал трясти его.
- Это ты, падло! - кричал он, надрывая горло. - Это все ты, ваша компания?!
Где моя Нинка, говори?
Я знаю, куда она поехала! Говори, сволочь!
Мужчина в куртке, не говоря ни слова, сильно толкнул его в грудь. Тот
поскользнулся и грохнулся на землю, ударившись
затылком. Мужчина подбежал к нему и хотел ударить ногой, но подоспевший Костя
Савельев удачно применил прием, и
мужчина тоже упал.
- Вы что, мужики? - подивился на них Костя. - Обалдели, что ли? Очнитесь!
"Пилот" очнулся быстро и бросился на Костю.
Но - мгновенный блок, потом короткий удар в челюсть, и "Пилот" успокоился.
- В чем дело? - спросил Костя у мужчины в тапках.
- Тебе-то что?! Эге, Геннадий Петрович, вы тоже здесь?
- Я, Вадик, я. Что такое?
- Что? Нинка пропала вчера. Нигде ее нет. А я знаю, куда она поехала. Вот к
ним... Они ее где-то прячут. А этот приехал и
выпендривается здесь. Говори! - Он опять бросился на "Пилота", начинающего
приходить в себя.
- Отвали ты, придурок, - встряхивал головой "Пилот". - Я же тебе сказал, не
было ее у нас, не было...
На хрена мне твоя Нинка, баб у нас, что ли, мало?
- Вадик, - шепнул ему на ухо Серов. - Это сотрудник частного сыскного
агентства Савельев Константин Дмитриевич. Я
приехал с ним, чтобы он помог мне разыскать Юлю. А тут у вас.., такие дела,
оказывается.
- Да, такие дела вот! - агрессивно выступал Вадик, от которого за версту
разило спиртным. - Вот такие они, дела! Твоя
пропала, теперь моя пропала. Жен у нас с тобой крадут, Геннадий Петрович!
Поняв, что надо брать быка за рога, Савельев подскочил к "Пилоту", заломил
ему руку за спину и прорычал:
- Говори, пока я не сломал тебе руку, - где эта женщина, о которой
спрашивает муж?
- Да кто ты такой, чтобы я тебе отвечал? Я тебя знать не знаю, лось
сохатый...
- А я тебе сейчас руку сломаю за лося, понял ты, ублюдок крутой, - вскипел
Костя. - Я из частного агентства, пропала
женщина, говори, раз спрашиваю...
- Пусти, падло, пусти... Я сейчас до телефона доберусь, тебя в пыль
сотрут... Уй-уй-уй, пусти... Не знаю я, где эта баба...
Звонила она одному человеку, сказала, что приедет. Только не приехала, понимаешь
ты, не приехала. На хер нам чужое на
себя брать, своего выше крыши.
- Кому звонила?
- Другу моему. И я там тоже сидел с ним. Они должны вдвоем были приехать...
- Я знал, что она к вам таскается, - заскулил Вадим. - Вас как, дорогой
друг? - заплетающимся голосом спросил он у
Савельева.
- Константин Дмитриевич.
- Поцапались мы с ней, понимаете, Константин Дмитриевич, на бытовой, так
сказать, почве. Я хлопнул дверью и пошел
вниз в магазин коньячка купить для разрядки. Подхожу к двери - слышу, она по
телефону разговаривает. Приеду сейчас,
говорит, то есть приедем, говорит...
- С кем приедем? - спросил Савельев.
- Как с кем? - покосился Вадим на Серова. - С... ну.., с кем-то, значит,
она.., с подругой какой-нибудь, такой же...
- Темнишь, парень. А хочешь, чтобы я помогал, - поморщился Костя.
Серов ненавидящими глазами смотрел на Вадима.
- Так она у вас была? - тихо спросил он. - А ты...
Сколько лет жизни ты отнял у меня, сколько я пережил за эти дни, ты не
представляешь себе...
- Ну была и была, чего теперь?! - вдруг обозлился Вадим. - Сам виноват, раз
от тебя жена сбежала. Теперь вот обе
пропали, один Аллах знает куда...
- Подумаешь, - проворчал "Пилот". - На другие блядки поехали, нас
продинамили. Нам как Нинка сказала, что ее подруге
за тридцать, мы были против, но Нинка уверила, что она женщина классная,
высокая, стройная... Мы и сказали - приезжайте,
с Нинкой весело, заводная она...
Вадим и Серов мрачно глядели на "Пилота", который говорил невесть что про
их законных жен. Савельев усмехнулся, а
потом загрустил. Он рассчитывал на что-то интересное, на хороший гонорар, а тут
всего-то простые искательницы
приключений. Он кисло взглянул на Серова.
- Поеду-ка я, пожалуй, домой, Геннадий Петрович, - сказал Савельев. -
Разбирайтесь сами. Холод собачий, поднимитесь
наверх и вмажьте коньячка, а то Вадик в своих тапках сейчас дуба даст. А мне
пора...
- Но мы же с вами договорились, Константин Дмитриевич! Что, вы меня
оставляете одного?
- Я такими делами не занимаюсь! - обозлился Савельев. - Вернутся ваши жены
через пару дней, всыпьте им по первое
число или разведитесь с ними!
До свидания!
Он сел в "Волгу", быстро тронул ее с места и помчался к себе в Ясенево. Он
крыл последними словами дурацкого
профессора в "пирожке". "Если бы такая жена от такого мужа не гуляла, - думал
он, - то ей надо было бы памятник
поставить. Запер, понимаешь, ее на даче со своей собственной персоной,
неудивительно будет, если она в длительный загул
пустится от такой жизни..."
Эта анекдотическая история позабавила Савельева. А потом потихоньку за
каждодневными заботами он стал забывать про
это дело.
Но забыть ему не дали. Через три дня опять вечером в его контору вошли
двое. Увидев парочку, Савельев чуть не прыснул
в кулак. Маленький Серов в сером пальто и серой же каракулевой шапчонке и
высокий кудрявый Вадим в дубленке,
контрастируя друг с другом, стояли перед его ясными очами.
- Что, не нашлись? - спросил Савельев, сверкая искринками смеха в глазах. -
Подождите, найдутся...
Дело-то житейское.
- Дело житейское, - тихо и внятно произнес Серов, - только Вадим рассказал
мне очень неприятные вещи про наших жен.
И они не могут не настораживать, Константин Дмитриевич. Так что уж вы выслушайте
нас.
- Слушаю, - пожал плечами Савельев, хотя ему этого совершенно не хотелось.
- Я расскажу, - пробасил Вадим, на сей раз трезвый. - Значит, так... Наши
жены Нина и Юля решили заняться бизнесом.
Ну, инициатором, понятно, была моя... Работает бухгалтером в фирме, получает
неплохие деньги, главное - постоянный
доход, не то что у меня. Но ей, видно, этого мало. Она решила организовать свое
дело, не дело - так, дельце, открыть какойто
магазин по продаже косметики; ездила она в Германию, в Лейпциг, договорилась
там с кем-то о поставках продукции,
теперь ей тут надо было найти помещение, отремонтировать его, ну и так далее.
Нужны, короче, деньги. Она вообще-то рассчитывала на меня - провернул я
одно очень хорошее дело, и было у меня
около ста тысяч долларов. А я решил увеличить это.., и вложил деньги в овощи и
фрукты из Узбекистана. А меня кинули,
понимаете, как пацана.
И у меня ничего не осталось. А она стоит на своем, и все. И решила занять
крупную сумму у одного очень крутого
человечка. Он дал...
- Вы говорите конкретнее, Красильников, не таите ничего. Вы просите меня
помочь, я заинтересовался: раз тут замешаны
деньги, значит, дело не так уж очевидно, как мне казалось. Говорите как есть...
Вадим покраснел еще больше, замялся, нервно закурил.
- Он дал, а я решил опять поправить свои дела, ну, уверен был - обернусь.
Взял я у нее эти деньги тайком, а меня опять
кинули. Вот и получилось - ни денег, ни ее фирмы. А этот деньги назад требует. А
у нас шаром покати... Вот и пошли звонки,
угрозы, шантаж... Юля, жена вот Геннадия Петровича, в тот день приехала к нам,
мы выпили, они обсуждали все это дело, а я
им еще не говорил, что деньги потратил.
А сам пил от отчаяния - я бы из окна выбросился, если бы этим мог Нинке
помочь, но толку-то что? Вот и оставалось
пить. Они звонят куда-то, договариваются о помещении, о ремонте, встречи
назначают, а я не могу им сказать, что дело-то
затевать не на что. Ужас...
А потом сказал... Что было... Вспомнить не могу...
Ужас...
- Да, ужас, Вадим, тратить чужие деньги и подставлять свою жену, -
подтвердил Савельев. - Но это не мое дело. Мое дело
найти вашу жену и жену Геннадия Петровича. Так что давайте без этих
причитаний...
- Ну, Юля решила помочь. Купили мы ей билет до Санкт-Петербурга, она
поехала к своей двоюродной сестре, чтобы та
помогла, вроде бы муж крутой.
Съездила туда, вернулась ни с чем. Тогда они обе меня взяли в такой
оборот... Я побежал на последние деньги за
коньяком, а в это время они договорились о встрече с этими... Это его люд и. И
все. Поехали и не вернулись. Я позвонил
тому, которого вы вырубили у подъезда, Женька его зовут, он подъехал. А
остальное вы сами видели. Ну и что теперь? Нет
их который день.
Женька этот божится, что не приезжали они к ним.
А угрожающие звонки-то продолжаются. Денег требуют. Вот и ситуация - денег
требуют, жен нет...
- Почему они требуют денег? - спросил сразу Савельев. - Давали-то им не на
три дня, я полагаю?
- Давно уже давали. Они как раз на следующий день после того, как у нас
пили, должны были эти деньги везти и платить
за аренду помещения, и насчет ремонта было договорено. Ну а тот человек
спрашивает, как с арендой, как с ремонтом.
Дураков-то нет...
Не сто рублей - пятьдесят тысяч долларов он дал ей взаймы. И еще обещал
дать на расходы, если нужно будет. А она,
благодаря мне, значит, в корне все это дело и загубила.
- Вопрос легкий, Вадим. Кто этот человек?
- Роман его зовут, - нехотя выдавил из себя Вадим и даже чуть побледнел. -
Очень опасный человек.
Такой из себя невзрачный, одет небрежно, маленького роста, но я его,
откровенно говоря, боюсь. Глаза у него страшные,
взгляд такой... Словно удав на тебя смотрит.
- Роман, говорите? - насторожился Савельев. - Дергач, что ли?
- Точно, Дергач. Откуда вы его знаете?
- Знаю вот. Служба такая, как говорится... Следующий вопрос. Что общего у
вашей жены с этим Романом? Роман? -
скаламбурил он неожиданно для себя.
- Может быть, и так, - вздохнул Вадим. - Супруга моя, врать не буду,
общалась с разным людом. Тусовки, веселья
всяческие и тому подобное - это ее стихия. Неудивительно, что среди ее друзей
оказались и такие. Женька этот у Романа
"шестерка", так - из последних.
- Они собирались ехать к кому - к этому Женьке или к самому Роману в тот
вечер, когда исчезли?
- Она никогда не говорила мне про встречи с Романом. А Женьку этого я знал
давно, дружба у них с Нинкой уже
несколько лет тянулась, ну.., любовницей она его была, честно говоря. Вот она с
ним и созванивалась, договаривалась, что
поедет к нему якобы по делам. Но там они встречались с самим Романом.
- Как вы об этом узнали?
- Да она сама мне проболталась. По пьяни. Роман этот один раз заходил к
нам, тихий, вежливый, скромный. Только глаза
его меня поразили, жуткий какой-то взгляд... Тогда она сказала, что это ее
сослуживец, бухгалтер тоже. Он просил Нину
свести его с каким-то человеком из ее фирмы. Говорили они в ее комнате, ну,
пришел человек по делу, и все. А потом уже,
когда мы крупно поссорились, она мне и выдала - никакой это не бухгалтер с
работы, а опаснейший человек, зовут его Роман
Дергач, и, если я что-нибудь не то сделаю, он меня уничтожит. Представляете
себе, что жена родному мужу говорит?
- С трудом, - скривился Савельев. - Только не мое дело заниматься моральным
обликом вашей семьи.
Мое дело - найти вашу жену. А это значит - придется еще раз пообщаться с
этим Дергачом. И потребуется ваша помощь.
Хотя на вас, Вадим, честно говоря, надежда слабая. Вы, пожалуй, только все
испортите.
Вот Геннадию Петровичу помочь как-то больше хочется. Вы-то что молчите,
Геннадий Петрович? Что вы про все это
думаете? Когда вы пришли ко мне в первый раз, вы про вашу жену рассказывали
совсем другое. Она, по вашим словам, такая
тихая, домашняя, а она, оказывается, довольно крутая была - собиралась
заниматься бизнесом, общалась с уголовными
элементами. Как это все понимать? Вы должны быть со мной предельно откровенны,
если хотите, чтобы я вам помогал.
Предельно, понимаете? Говорите мне все, что было, с кем общалась ваша жена, кто
был ее любовником. Все, понимаете,
абсолютно все, до мельчайших подробностей. Иначе ничего у нас с вами не
получится.
- Понимаете, Константин Дмитриевич, - глядя в сторону и вертя в руках свою
шапку, бубнил Серов, - Юленька довольно
молода, ей в марте должно исполниться тридцать семь, очень красива, вы сами
видели на фотографии, вот и Вадим не даст
мне соврать.
- Хороша, спору нет, - подтвердил Вадим. - Высокая, статная, и на свои годы
не выглядит никак. Ну, двадцать восемь от
силы можно ей дать. Моя и то старше кажется, хотя ей только тридцать один
стукнуло в январе.
- Так вот, - продолжал Серов. - Это, наверное, моя ошибка, что мы жили на
даче затворниками. Ей нужно было общение с
людьми, она была лишена этого.
Она порядочная женщина, и, насколько мне известно, не было у нее никакого
любовника. Но ее тянуло к людям, и она
стала в последнее время общаться с Ниной, снова сошлась с ней. А уж она ее,
видимо, и познакомила со своими друзьями.
- Вы особенно на Нинку бочку не катите, Геннадий Петрович, - надулся Вади
...Закладка в соц.сетях
