Жанр: Детектив
Четвертый К
...его группы и четверо других, поднявшихся на борт
в Шерабене. Всех заложников, включая команду, собрали в туристском салоне
самолета. Самолет одиноко стоял посреди летного поля. Толпу зевак,
корреспондентов телевидения со всего света, с их камерами и автобусами
отодвинули на пятьсот ярдов от самолета, где армия султана установила свое
ограждение.
Ябрила провели в самолет тайком, под видом члена обслуживающего
персонала, который привез на грузовике пищу и воду для заложников.
В Вашингтоне, округ Колумбия, было раннее утро понедельника.
Последнее, что сказал Ябрил султану Шерабена, было следующее:
- Теперь мы увидим из какого материала сделан этот Кеннеди.
5
Частенько бывает опасным, когда человек отказывается от всех радостей
жизни и посвящает ее тому, чтобы помочь своим соотечественникам. Президент
Соединенных Штатов Фрэнсис Ксавье Кеннеди был именно таким человеком.
Фрэнсис Кеннеди обнаружил свои особенные качества после того, как
поступил в Гарвардский университет. Стало очевидным его умение привлекать
людей, чему способствовало то, что он был хорошим спортсменом. Физическая
привлекательность, в отличие от интеллектуальной мощи, оказывается одной
из немногих черт, которые всегда вызывают восхищение. Этому помогало также
то, что он был блестящим студентом, и то, особенно среди людей не от мира
сего, что он был человеком целомудренным.
Друзей и поклонников он завоевывал благодаря своему обаянию и
благородству духа. Он никогда никого лично не критиковал, но при этом
отнюдь не был профессиональным "хорошим парнем". Он с увлечением спорил на
политические темы, но с юмором, и хотя отличался умеренным темпераментом,
его ирландская кровь вспыхивала порой так ярко, что противиться ему просто
невозможно. Помимо всего он умел слушать собеседника, стараясь понять все,
что тот хотел ему сказать, и потом тщательно формулировал подходящий
ответ. Он обладал остроумием, которое использовал главным образом для
того, чтобы высмеивать всеобщее лицемерие.
Но самое важное заключалось в том, что он по натуре был человеком
честным и искренним. Молодые люди, с их очень острым, хотя и не всегда
справедливым чутьем на лицемерие, не могли обнаружить в нем и тени
последнего. Действительно, он выполнял все обряды католической веры, но
никогда не обсуждал свою религиозность, говоря, что это проблема веры.
Только в этом и выражалась его непоследовательность.
Никому не дано долго скрывать свою злодейскую натуру, свои
недостатки, которые, правда, легко прощаются или объясняются. Подлинная
добродетель, особенно в глазах молодежи, может стать так ослепительна, что
вводит в заблуждение здравый смысл. Никто не замечал, чтобы Фрэнсис
Кеннеди впадал в отчаяние, когда терпел поражение в каком-нибудь деле, а
что, в конце концов, может быть естетственнее? Окружающие считали его
скорее неосторожным, чем безжалостным.
Фрэнсис Кеннеди с первых шагов своей политической карьеры выдвинул
простейший вопрос, который выражал главную мысль. Почему так происходит,
спрашивал он, что после каждой войны, уничтожающей продукцию на миллиарды
долларов, наступает период экономического процветания? Он сравнивал это с
банком, который ограбили на миллиарды, а после этого банк оказывается еще
более прибыльным.
А что если эти триллионы истратить на строительство домов для людей,
на медицинское обслуживание, на образование? Что если эти деньги
употребить на помощь людям? Какой прекрасной стала бы страна и насколько
лучше стал бы мир!
Когда Кеннеди избрали президентом, он заявил, что его администрация
объявляет войну страданиям людей, которые не могут иметь своего лобби и
других средств давления на правительство.
В обычных обстоятельствах в глазах американских избирателей эти идеи
выглядели бы слишком радикальными, если бы не магическое воздействие,
какое имело его появление на экранах телевизоров. Он был красивее своих
знаменитых дядей и гораздо способнее их, как актер. Кроме того, он был
умнее их обоих и гораздо образованнее, умел подкреплять свои речи цифрами,
экономическими выкладками, умел с ослепительной элегантностью представлять
проекты, подготовленные выдающимися специалистами в различных областях, и
при этом с едким юмором.
- Имея хорошее образование, - говаривал Фрэнсис Кеннеди, - любой вор,
налетчик, жулик будет знать, как украсть так, чтобы никого не обидеть. Они
сумеют уговорить, как ребята с Уолл-стрит могут уклоняться от уплаты
налогов, как это делают уважаемые в нашем обществе люди. Мы можем породить
еще больше преступлений со стороны "белых воротничков", но в итоге никто
не пострадает".
Фрэнсис Ксавье Кеннеди выиграл президентские выборы, выступая от
демократической партии и имея конгресс, где большинство принадлежало
демократам.
Однако с самого начала исполнительная и законодательная власти стали
врагами. Кеннеди утратил поддержку крайне правых в конгрессе, выступив за
разрешение абортов, крайне левые отшатнулись от него из-за его поддержки
смертной казни за определенные виды преступлений. Утверждая, что
последователен, он часто подчеркивал, что левые, выступающие за разрешение
абортов, обычно протестуют против смертной казни, а правые,
рассматривающие аборт как форму убийства, яростно требуют смертной казни.
Кеннеди нажил себе врагов в конгрессе еще и потому, что предлагал
суровые ограничения деятельности мощных американских корпораций, нефтяных
компаний, фирм-производителей зерна, медицинской промышленности, а также
заявлял, что телевизионные компании, газеты и журналы не должны
принадлежать одной корпорации. Последнее его предложение назвали попыткой
ликвидировать свободу печати и при этом во всю размахивали Первой
поправкой к конституции.
Сейчас, в последний год его президентства, в понедельник после пасхи,
в семь утра члены штаба президента, члены правительства и вице-президент
Элен Дю Пре собрались в Правительственной зале Белого дома, все они
опасались, какие меры он предпримет.
- Позвольте мне доложить, что Тереза в порядке, - доложил он. - Никто
не пострадал. Однако, никаких требований пока не предъявлено, их огласят
сегодня вечером, и нас предупредили, что мы должны немедленно принять их,
без каких-либо переговоров. Но это дело обычное. Глава похитителей Ябрил
знаменитый человек в кругах террористов, и сведения о нем есть в наших
досье. Он не принадлежит ни к одной партии и, как правило, осуществляет
свои операции с помощью террористических групп, как, например, мифической
Первой Сотни.
- Почему мифической, Тео? - прервал его Кристиан Кли.
- Да потому, что это не Али-баба и сорок разбойников, - ответил
Теодор Тэппи. - Это совместные действия террористов разных стран.
- Продолжайте, - отрывисто произнес Фрэнсис Кеннеди.
Теодор Тэппи заглянул в свои записи.
- Нет никаких сомнений в том, что султан Шерабена сотрудничает с
Ябрилом, его армейские части защищают аэропорт от всякой попытки
освобождения заложников. В то же время султан притворяется, что он наш
друг, и предлагает свои услуги в качестве посредника. Какова при этом его
цель, предположить невозможно, но в любом случае это в наших интересах.
Султан человек разумный и на него можно оказать давление, Ябрил же человек
необузданный.
- Ябрил пытается устроить промывание мозгов вашей дочери, господин
президент. У них было несколько продолжительных бесед. Наверно, он считает
ее потенциальной революционеркой, и что это будет гениальный ход, если она
сделает какое-нибудь сочувственное заявление. Похоже, что она его не
боится.
Все присутствующие молчали, зная, что лучше не спрашивать Тэппи об
источнике такой информации.
Зал, находившийся рядом гудел от голосов, можно было различить
возбужденные крики ожидающих на площадке около Белого дома
телевизионщиков. Потом одному из помощников Юджина Дэйзи разрешили войти,
и он передал ему записку. Руководитель штаба президента прочитал ее.
- Это подтверждается? - спросил он у помощника.
- Да, сэр, - ответил тот.
Дэйзи посмотрел в упор на Фрэнсиса Кеннеди.
- Господин президент, - произнес он, - у меня экстраординарные
новости. Убийца Папы Римского схвачен здесь, в Соединенных Штатах.
Арестованный признает, что он убийца Папы, что его подпольная кличка
Ромео, а свое настоящее имя он назвать отказывается. Мы связались с чинами
итальянской службы безопасности и выяснили, что арестованный сообщает
детали, подтверждающие его вину.
Артур Викс взорвался, словно незваный гость на семейной вечеринке:
- Какого дьявола он здесь делает? Я в это не верю!
Юджин Дэйзи терпеливо объяснил ситуацию. Итальянская служба
безопасности уже схватила кое-кого из группы Ромео, они признались и
назвали Ромео своим вожаком. Глава итальянской службы безопасности Франко
Себбедичье славится своим умением добывать признания, но он не мог
выяснить, почему Ромео улетел в Америку и почему его так легко поймали.
Фрэнсис подошел к застекленной створчатой двери, выходящей в Розовый
сад, и увидел, как военные команды патрулируют Белый дом и прилегающие к
нему улицы. Он ощутил знакомое чувство страха: в его жизни ничего не
бывало случайным, вся жизнь представляла собой смертельный сговор не
только между людьми, но и между верой и смертью. В этот момент
параноидального озарения он понял весь замысел, с такой гордостью и
хитростью придуманный Ябрилом, и впервые испытал страх за безопасность
своей дочери.
Кеннеди отвернулся от окна и вернулся к столу заседания. Он оглядел
залу, в которой собрались самые высокопоставленные в стране люди, самые
умные, самые интеллигентные, специалисты по планированию и
прогнозированию, но никто из них по-настоящему не знал, что происходит.
- Ну что, ребята, на что будем держать пари, что сегодня похитители
предъявят нам свои требования? И одним из требований будет освобождение
убийцы Папы Римского.
Все с удивлением уставились на Кеннеди.
- Господин президент, - сказал Отто Грей, - это уж слишком. Это будет
возмутительное требование, которое не подлежит обсуждению.
- Разведывательные данные, - осторожно вставил Теодор Тэппи, - не
обнаруживают никакой связи между этими двумя акциями. Невероятно, чтобы
одна террористическая группа осуществила две такие сложные операции в
одном и том же городе, в один и тот же день, - он сделал паузу, потом
обратился к Кристиану Кли: - Господин генеральный прокурор, как вы
захватили этого человека? - И добавил с отвращением: - Ромео.
- С помощью информатора, которого мы используем в течение ряда лет, -
ответил Кристиан Кли. - Нам это казалось невероятным, но мой заместитель
Питер Клут провел всю широкомасштабную операцию, и она оказалась успешной.
Должен сказать, что я поражен, в этом отсутствует всякий смысл.
- Давайте прервем наше совещание, - спокойно произнес Фрэнсис
Кеннеди, - до тех пор, пока похитители не предъявят свои требования. Но
мои предварительные инструкции таковы: мы отдадим все, что они захотят.
Государственный секретарь и генеральный прокурор будут уклоняться, когда
итальянцы потребуют передать им Ромео. Викс, вы, министр обороны и
госсекретарь будьте готовы оказать давление на Израиль, если требования
будут включать освобождение арестованных арабов. А вы, Отто, подготовьте
конгресс и всех наших друзей в нем к тому, что противники будут называть
полной капитуляцией.
Потом Кеннеди обратился непосредственно к руководителю своего штаба:
- Юдж, скажите пресс-секретарю, что я не вступлю в контакт со
средствами массовой информации, пока не будет покончено с этим кризисом. И
все сообщения для прессы будут просматриваться мною, а не вами.
- Да, сэр, - отозвался Юджин Дэйзи.
Фрэнсис Кеннеди почти сурово обратился ко всем собравшимся:
- Никто из вас не будет что-либо комментировать журналистам. Я
надеюсь, никакой утечки информации не произойдет. Это все, джентльмены.
Прошу вас находиться там, где с вами можно связаться по телефону.
Требования Ябрила поступили в конце понедельника через центр связи
Белого дома. Их передал султан Шерабена, очевидно, пожелавший быть
полезным. Первое требование заключалось в выкупе самолета за пятьдесят
миллионов долларов, второе - в амнистии шести сотен арабов, заключенных в
израильских тюрьмах, третье - в освобождении недавно схваченного убийцы
Папы Римского Ромео и переправке его в Шерабен. Если эти требования не
будут приняты в течение двадцати четырех часов, один из заложников будет
застрелен.
Президент, его штаб и специальные советники немедленно встретились
для обсуждения требований Ябрила. Фрэнсис Кеннеди постарался поставить
себя на место террористов, он всегда обладал такой способностью. Их
главная цель состояла в том, чтобы унизить Соединенные Штаты, разрушить
представление об их мощи в глазах всего мира, даже в глазах дружественных
народов. Кеннеди видел в этом мастерский психологический удар. Кто всерьез
будет воспринимать Америку после того, как несколько вооруженных людей и
маленький, богатый нефтью султанат ткнули ее носом в грязь? Кеннеди знал,
что вынужден пойти на это ради спасения своей дочери, но он
предчувствовал, что сценарий еще не закончен, что его ждут новые сюрпризы.
Он молчал, предложив высказаться собравшимся в Правительственной зале.
Государственный секретарь изложил рекомендации своего департамента,
предлагавшие переправить убийцу Папы в Рим и предоставить итальянским
властям распутывать сложившуюся ситуацию. Похитители вынуждены будут
обратиться со своим требованием об освобождении Ромео к итальянскому
правительству. Было заметно, что Кеннеди не приемлет это предложение.
Все советники не сочли заслуживающей серьезного внимания угрозу
похитителей убить одного из заложников, если их требования не будут
приняты в течение двадцати четырех часов. Срок можно продлить, эта угроза
- обычная уловка.
Один из лидеров конгресса предложил президенту Кеннеди
самоустраниться от принятия решений по этому делу, так как здесь замешана
его дочь, и он может оказаться эмоционально неспособным принять
эффективное решение.
Это предложение исходило от Альфреда Джинца, ветерана республиканской
партии, уже двадцать лет заседавшего в конгрессе. За три года
администрации Кеннеди он был из тех, кто активнее всех блокировал все
законопроекты о социальной защите, предлагавшиеся Белым домом. Как и
большинство конгрессменов, делающих в первые сроки своей деятельности в
конгрессе все, в интересах крупных фирм, Джинц автоматически переизбирался
на новые сроки.
Кеннеди не стал скрывать своего отвращения и к этому предложению, и к
самому конгрессмену. За три года своего президентства Фрэнсис Кеннеди
научился презирать законодательную власть. Обе ее палаты - и палата
представителей, и сенат - оказались несменяемыми. В палате представителей,
несмотря на то, что ее члены переизбирались каждые два года, их позиции,
особенно в качестве представителей комиссий, обеспечивали им практически
пожизненную власть. Раз уж конгрессмен дал понять, что верит в добродетель
и необходимость большого бизнеса, миллионы долларов передаются на его
избирательную кампанию, на оплату необходимого времени на телевидении, и
все это обеспечивает его переизбрание. Среди 435-ти членов палаты
представителей не было ни одного, кто бы работал. В сенате, куда избирают
сроком на шесть лет, сенатор должен оказаться уж очень глупым или слишком
большим идеалистом, чтобы не переизбраться на третий или четвертый срок.
Кеннеди считал такое положение предательством демократии.
В настоящий момент Фрэнсис Кеннеди испытывал холодную ярость по
отношению к Джинцу и ко всем членам палаты представителей и сената.
Когда Альфред Джинц выступил с предложением, чтобы Кеннеди
самоустранился от переговоров, он сделал это вежливо и с тактом. Сенатор
от штата Нью-Йорк Томас Ламбертино заявил, что сенат тоже полагает, что
президент должен отойти в сторону.
Кеннеди встал и обратился ко всем собравшимся:
- Благодарю вас за помощь и предложения. Мой штаб и я встретимся
позднее, и вы будете поставлены в известность о принятых решениях. Я
особенно благодарен конгрессмену Джинцу и сенатору Ламбертино за их
предложение. Я рассмотрю его, но сейчас я должен сказать вам, что все
инструкции и приказы будут исходить от меня лично. Ничто и никому не будет
перепоручено. Это все, джентльмены. Пожалуйста, будьте на связи.
Вице-президент Элен Дю Пре молча наблюдала за всем происходящим. Она
знала, что сейчас не время возражать президенту, даже с глазу на глаз.
Фрэнсис Кеннеди обедал с членами своего штаба на втором этаже Белого
дома в большой столовой, выходящей на северо-запад. За старомодным столом
сидели Отто Грей, Артур Викс, Юджин Дэйзи и Кристиан Кли. Прибор для
Кеннеди стоял на конце стола, так, чтобы у него было больше места, чем у
остальных. Кеннеди, стоя, ждал, пока все рассаживались. Потом он
мрачновато улыбнулся.
- Забудьте всю чепуху, которую вы сегодня слышали. Дэйзи, передайте
султану, что мы выполним все требования похитителей раньше, чем кончится
срок в двадцать четыре часа. Мы не будем отправлять убийцу Папы в Италию,
мы пошлем его в Шерабен. А вы, Викс, нажмите покрепче на Израиль. Они
отпустят заключенных, в противном случае не получат ни одного
американского ружья, пока я являюсь президентом. Передайте госсекретарю -
никаких дипломатических переговоров, просто изложить нашу позицию.
Затем он сел, разрешил лакею обслужить его и вновь заговорил:
- Я хочу, чтобы присутствующие здесь знали - все, что я вынужден был
говорить на этих совещаниях, не имеет никакого значения. Есть только одна
цель - благополучно доставить Терезу домой, не дать им повода совершить
еще одно преступление.
Артур Викс держал руки на коленях, словно собирался отказаться от
обеда.
- Вы очень подставляетесь, - сказал он. - Надо немного поторговаться,
это обязательно во всех случаях с захватом заложников. Вы должны выдвинуть
ряд предложений, прежде чем сделаете то, что хотите. Тогда мы сможем
оправдаться.
- Я знаю это, - отозвался Кеннеди. - Но не хочу пользоваться такой
возможностью. Кроме того, мне остался только один год и вы знаете, что я
не буду добиваться переизбрания на следующий срок. Так какого черта они
могут мне сделать? Отто, постарайтесь умилостивить лидеров конгресса и не
тратьте время на Джинца. Этот сукин сын последние три года выступал против
меня по каждому поводу.
Собравшиеся за столом спокойно приступили к обеду, думая про себя,
что Кеннеди ставит свою администрацию в трудное положение.
Когда они уже пили кофе, в комнату торопливо вошел дежурный офицер и
передал Кристиану Кли донесение, прочитав которое, тот обратился к
Кеннеди:
- Фрэнсис, я должен уехать в свой офис. Получено сообщение
чрезвычайной важности, которое нельзя обсуждать по телефону. Как только я
с ним ознакомлюсь, я вернусь. По всей видимости, это потребует твоего
незамедлительного внимания.
- Тогда какого дьявола, - вскипел Кеннеди, - они не явились сюда и не
ознакомили нас обоих!
Кристиан улыбнулся ему:
- Я не знаю, но должна быть причина. Может, они не хотят беспокоить
тебя, пока я не дам на то разрешения.
Он лгал, его система была отлажена так, чтобы президент не мог
ознакомиться ни с одним сообщением, пока его не просмотрит Кристиан. Но
Кристиан знал и другое - впервые он получал из своего офиса сообщение с
грифом высшей секретности. Оно должно содержать нечто убийственное.
Кеннеди отпустил его нетерпеливым жестом. Понимая, что с ответом
Кристиана не все ладно, что его сейчас в чем-то обманывают, он всегда был
весьма осторожен с критикой людей, работающих с ним, и тем более друзей.
Кеннеди знал, что занимаемый им пост придает его словам и действиям
слишком большой вес, и нельзя давать волю мелкому раздражению.
Вскоре после его избрания президентом у него с Терезой произошла
обычная дружеская перепалка по политическим вопросам. Он остался доволен
тем, с каким превосходящим мастерством парировал ее аргументы, а затем
словесно отхлестал ее радикальных друзей, и был удивлен, когда она
расплакалась и убежала. Тогда он понял, что из-за общественного веса его
положения не имеет права состязаться в остроумии с близкими друзьями и
родственниками, должен быть осторожен даже с Кристианом. В старые времена
он сказал бы Кристиану, что тот несет чушь, и потребовал бы от него
правды.
Эти мысли прервал Оддблад Грей:
- Господин президент, почему бы вам не поспать? Мы останемся в
карауле и разбудим, если что-то потребует вашего внимания.
Кеннеди видел озабоченность на их лицах. Во время обеда они старались
изо всех сил уверить президента, что его дочери не угрожает никакая
опасность. И они держались с ним более официально, чем обычно, как всегда
бывает перед лицом опасности или трагедии.
- Я так и сделаю, Отто, - сказал Кеннеди. - И благодарю вас всех.
С этими словами он их покинул.
Кристиан Кли из Белого дома направился прямо в штаб-квартиру ФБР.
Согласно протоколу две машины Службы безопасности шли впереди и еще одна
сзади. В офисе он застал своего заместителя, в действительности
осуществлявшего руководство всей деятельностью Федерального бюро
расследований.
Питер Клут был человеком, которого Кристиан понимал, но которого не
мог заставить себя полюбить. Клут был частью сделки, которую Кеннеди
заключил с конгрессом, когда назначил Кристиана Кли генеральным
прокурором, директором ФБР и главой Службы безопасности, и Клуту конгресс
поручил следить за Кли. Клут был очень худ - плоское тело из одних
мускулов, а маленькие усики никак не смягчали его костлявой физиономии.
Как заместитель, возглавлявший ФБР, Клут имел свои недостатки: бывал
слишком суров в своей требовательности, слишком непреклонен в исполнении
своих обязанностей, чересчур заботился о внутренней безопасности, выступал
за более суровые законы, за драконовские меры наказания торговцев
наркотиками и шпионов и иногда уклонялся от соблюдения гражданских прав.
Но он всегда отличался здравым смыслом, ни разу не впадал в панику, и уж
конечно, за три года работы с Кристианом, руководя ФБР, никогда не посылал
ему такого сигнала тревоги.
Более трех лет назад, когда Кристиан разговаривал с Питером Клутом
перед назначением его на должность заместителя директора ФБР (конгресс
предложил ему трех кандидатов), ему стало ясно, что Клуту совершенно
безразлично, получит он этот пост или нет. Он был необыкновенно
откровенен.
- Я реакционер по отношению к левым и сторонник террора к правым, -
заявил он. - Когда человек совершает то, что называется преступным
действием, я рассматриваю это как грех. Я за исполнение закона. Человек,
совершающий преступление, присваивает себе власть всевышнего над другим
человеческим существом. Потом уже жертве решать - воспринимать ли это
божество своей жизни, и когда жертва и общество поступают так, мы
разрушаем их волю к выживанию. Общество и даже личность, - продолжал он, -
не имеют права прощать преступление или облегчать наказание. Зачем
поощрять тиранию преступников в отношении законопослушного населения,
придерживающегося общественного договора? В случаях с убийством,
вооруженным ограблением и изнасилованием преступник заявляет себя
божеством.
- Так что, посадить их всех в тюрьмы? - улыбнулся Кристиан.
- У нас нет достаточного количества тюрем, - мрачно отозвался Питер
Клут.
Кристиан показал ему последний статистический отчет по стране,
подготовленный компьютером, и Клут изучал его в течение нескольких минут.
- Ничего не изменилось, - заявил он и вдруг разъярился. Поначалу
Кристиан подумал, что он рехнулся, так много чего Клут наговорил.
- Если бы люди знали статистику преступлений, - ораторствовал он, -
если бы только они знали о преступлениях, которые никогда не фиксируются
статистикой. Грабители, уже ранее попадавшиеся, редко оказываются за
решеткой. Частный дом, в который государство не имеет права вторгаться, -
это драгоценная свобода, это священный общественный договор, это
неприкосновенная крепость, а туда то и дело вламываются вооруженные
бандиты с целью грабежа, убийства и насилия. - Клут процитировал свой
любимый отрывок из английского уголовного права: - "Дождь может
проникнуть, ветер может проникнуть, но король войти не может".
- Дерьмо все это, - продолжал Клут. - В одной только Калифорнии за
прошлый год совершено в шесть раз больше убийств, чем во всей Англии. В
Америке убийцы отсиживают в тюрьме менее пяти лет, и то если вы каким-то
чудом сумеете их туда засадить.
Клут произносил эту тираду резким голосом, раздражающим Кристиана.
- Верховный суд в своем величественном незнании повседневной жизни,
местные суды с их продажностью, армия алчных адвокатов, готовых сражаться
подобно самураям, защищают преступников, словно те вышли из волшебных
сказок братьев Гримм. К
...Закладка в соц.сетях
