Жанр: Детектив
Золотой мираж
...щую на полу
жертву, Степана Пушилина, и тогда же в каменном мешке подвала появлялся
начальник районного НКВД Тёмушкин.
Сухопарый, лобастый, с кубарями лейтенанта в петлицах, затянутый ремнями
портупеи, он, набычась, смотрел в избитое, в кровоподтеках лицо Пушилина,
цедил тихо:
- Вставай, сука...
Обессилевший от ударов и пинков в голову, в спину, в живот, в пах,
СтедГан Пушилин начинал шевелиться, пытаясь подняться. "Молотобойцы", желая
угодить начальнику, перед которым трепетали и с которым избегали
встречаться глазами, живо ставили жертву на ноги.
- Все одно, падаль, я тебя заставлю говорить. Лейтенант закуривал
беломорину, щелчком откидывал горелую спичку в сторону Степана Пушилина.
- Расколешься, - убежденно-утвердительно говорил лейтенант и покидал
пыточную.
Пушилин глядел ему вслед с внутренним облегчением. С уходом лейтенанта
пытки прекращались, и впереди было по меньшей мере полсуток передышки.
Конвойные, доведя его до камеры, бросали в распахнутую дверь так, что
казалось, это не он падает, а бетонный пол летит ему навстречу.
Единственный сосед по камере, лет пятидесяти трех мужчина с бородкой
клинышком, наблюдал, как на четвереньках добирается до нар Пуйтлин,
протягивал ему руку, помогая забраться на нары. Сокамерник Пушилина до
Октябрьского переворота был адвокатом в Москве, позднее за чуждое
происхождение выслан в Сибирь и перед арестом работал пимокатом в какой-то
артелишке. Пушилин не интересовался, сосед рассказал о себе скупо в первый
день знакомства и впредь не докучал разговорами. Пушилину после свиданий с
лейтенантом и подручными было не до бесед.
Особенно сильно после нынешнего допроса ныла спина чуть выше поясницы, и
Пушилин некоторое время целиком был поглощен мыслью: уж не отбили ли почки?
Кажется, пока нет. Боль постепенно уходила. Он с-трудом повернул голову к
адвокату, спросил:
- Что значит "коалиция"?
- Как точнее сказать, - отозвался адвокат. - Союз, объединение для
совместных действий.
- Что-то такое и думал...
- Значит, вам инкриминируют, то есть вменяют в вину, участие в какой-то
коалиции?
- Коалиция двинцев, - с усилием выдохнул Степан Пушилин. - Главарь...
- Да. Это уже хуже. - Экс-адвокат встал со своих нар, прошелся по камере,
сел на нары, скрестил руки на животе. - И для меня скверно.
- А тебе-то что? Тебя даже не бьют.
- Меня они, наверно, совсем не тронут. У меня больное сердце.
- Не смеши. Сердце его они берегут. Пожалел волк кобылу...
- Не спешите с выводами. Выслушайте. Заметили, эта камера особая?
- Чем это?
- В других таких же по двадцать-тридцать человек, а здесь - двое. До вас
был мужчина. Тоже его крепко били. И требовали, чтобы сознался, что
руководитель организации "Паспортисты".
- А ты?
- Руководитель координационного шпионского центра "Тропа связи", -
невесело усмехнулся адвокат.
- Подписал уже?
- Подписываю...
- Расстреляют.
- И что с того, - равнодушным голосом сказал сокамерник. - Все равно не
выпустят. А так - меньше мучений.
- А я не подпишу. Не дождутся, - убежденно проговорил Пушилин.
- Воля ваша. Но еще два-три таких допроса, и вам всё едино - в коалиции
ли вы, главарь ли, пешка ли. И крючок, подпись вашу, поставят за вас.
Поверят. Убийство возведено большевиками в ранг государственной политики,
кто будет даже проверять подлинность подписи?
- Говоришь, как Ковшаров.
- Не знаком.
- Полковник. На германской я был у него вестовым. Он говорил еще, что в
этой стране, если проиграем большевикам, делать нечего. Эх, не послушал...
- Слезы отчаянья брызнули из глаз Пушилина. - Ведь и золото было. Тьма
золота, - говорил он сквозь всхлипыванья. - И сейчас, я подыхаю, а оно
лежцт.
- Серьезно?
- Три пуда.
Несмотря на сильную боль, Степан Пушилин резко повернулся к адвокату,
заговорил зло, отрывисто:
- Только не думай, что если стукнешь про золото, расколют меня эти гады,
где оно.
- Не нужно мне золота. Ничего не нужно уже. - Адвокат печально вздохнул.
После долгого молчания сказал: - А вот вы могли бы купить на этом себе
свободу.
- Ххэ, отдать. Пришьют меня - и делу конец.
- Отдавать не надо никому ничего.
- Это как? - Пушилин жадно, полными надежды глазами смотрел на адвоката.
- Как? - переспросил тот. - У вас есть на воле родственники, которые не
отреклись от вас, на которых можно положиться?
- Сын. Жена...
- Сын взрослый?
- Семнадцать.
- Далеко живут?
- Сто километров отсюда, даже меньше. Слышали, может. Пихтовое.- Невольно
Пушилин перешел на "вы".
- Хорошо, рядом. В следующий раз, когда вызовут на допрос, попросите
свидания с женой. Поставьте это свидание непременным условием признания.
- Зачем?
- Слушайте, не-перебивайте. У нас мало времени. В любую минуту могут меня
увести на допрос.
- А если не согласится лейтенант?
- Согласится, - убежденно сказал сокамерник. - Подлинная подпись ему
все-таки предпочтительней. В случае успеха всего этого дела со мной, с
вами, с главарем "Паспортистов" он надеется небольшое повышение по
службе... После свидания жена и сын должны немедленно скрыться. Учтите, их
будут очень тщательно искать. У вас есть надежное место?
- Нашлось бы... Что я должен сказать Анне?
- Это имя жены?
- Да.
- Только назначить место встречи и велеть там ждать.
- Ну, и что изменится?
- Все! Важен сам факт встречи с женой и последующее ее внезапное
исчезновение. И, считайте, Темушкин в ваших руках. На первом же после
свидания допросе потребуйте для себя свободу, в противном случае его
начальству станет известно, что он утаивает от Советской власти золото.
Жена позаботится. Больше на том допросе - ни звука. Он срочно кинется
искать ваших близких. Не найдет, и тогда окончательно поверит, что угодил в
ловушку, будет торговаться. Обещайте ему, что, отпустив вас, он сможет, как
минимум, спокойно продолжать прежнюю жизнь. Поделиться пообещайте...
Адвокат говорил торопливо, приглушенным полушепотом, поминутно бросая
взгляды на дверь. И чем дольше он говорил, тем Пушилин сильнее верил в
невероятную, почти фантастическую возможность вырваться из этой камеры, из
этой страшной тюрьмы, тем реальнее ему казалась возможность свободы. И он
тоже глядел на дверь, молясь про себя, как бы она не отворилась, не
заставила умолкнуть Богом посланного ему сокамерника.
- Окажетесь на воле, - продолжал между тем с прежней торопливостью
адвокат, - добирайтесь до Читы. На железной дороге там разыщете инженера
Акутина, это мой старинный друг. Передадите поклон от Ростислава Андреевича
Мурашова, от меня то есть, объясните, при каких обстоятельствах
познакомились. Он поможет перебраться в Китай...
Послышались шаги в коридоре. В глазок камеры заглянули, и адвокат умолк.
Ждали, дверь отворится, но нет, глазок закрылся, сапоги надзирателя
протопали дальше.
- Но ведь я могу поставить условие освободить и вас, - первым нарушил
молчание Пушилин.
- Нет-нет, это уже перебор, после которого и сами не выйдете. Потом, в
лучшее время, если возникнет желание как-то етблагодартить, вспомните, что
в Ванкувере у меня сын. Игорь. Он не нищий, но много потерял, покинув
Россию.
- Я помогу, если вырвусь. Богом клянусь.- Пушилин хотел было
перекреститься, от острой боли рука со сложенными в щепоть пальцами упала
бессильно на грязное из грубого шинельного сукна одеяло.- Богом клянусь, -
повторил он.
- Учтите, Тёмушкин так просто не сдастся, - предупредил адвокат.
- Уже учел, - последовал быстрый жесткий ответ Пушилина.
- Хорошо, - Мурашов кивнул. - Обговорим детали будущих ваших встреч с
лейтенантом. Не он, а вы, запомните, должны будете владеть инициативой...
...Они шли по дремучей тайге пешком, приближаясь к истоку речушки Малый
Кужербак, - начальник районного отдела НКВД лейтенант госбезопасности
Анатолий Тёмушкин и Степан Пушилин, зек, к тридцать шестому году отсидевший
в лагерях печти столько же, сколько отпраздновала годовщин и юбилеев
окончательного своего 'утверждения на землях Сибири Советская власть,
которую не любил и против которой воевал Пушилин в Гражданскую.
Недалеко от речушки когда-то проходила неширокая дорога. Если даже и
заросла за полтора десятка лет, все равно можно было шагать по ней легко и
быстро. Пушилин нарочно вел лейтенанта сквозь чащобник, чуть не всякий раз
погружая ноги по щиколотку в болотную ржавую воду. Подстраховывался: в
случае, если лейтенант кому-то открылся и пустят по следу собак, они
окажутся бессильны... Чем глубже удалялись в тайгу, тем у Пушилина веселей
было на душе. И хотя позади в пяти шагах следовал вооруженный гэбэшник,
чувствовал себя Пушилин так, как только можно чувствовать, избавившись от
безысходной неволи, неминуемой гибели.
Он не переставал вспоминать Ростислава Андреевича Мурашова- человека, без
которого не могло бы состояться такое чудо.
Восемь суток назад, когда произошел их разговора камере, Пушилин поверил,
и поверил страстно в возможность освобождения. Но длилось это, пока
столичный адвокат говорил, пока находились рядом. А расстались-- вера почти
улетучилась, уныние охватило. Тем не менее рассудил: хуже не будет, некуда
уж хуже-то, решил строго и неукоснительно следовать советам
юриста-москвича, держаться за них, как за последние, связующие с жизнью
нити.
К удивлению, начальник НКВД легко согласился на свидание Пушилина с женой
и сыном в обмен на признание, и свидание это состоялось буквально через
день после того, как было испрошено. И далее Пушилину оставалось лишь
удивляться уму и прозорливости сокамерника. Они больше не виделись с той
встречи, но временами у Пушилина создавалось впечатление, будто адвокат
незримо присутствует, диктует свою волю в отношении Пушилина, и лейтенант
бессилен ослушаться этой воли. Хотя, как понимал Пушилин, большого выбора у
начальника районного НКВД не было.
Переведя Пушилина в одиночку, он позволял себе, появляясь время от
времени на пороге камеры, лишь разговаривать злобным тоном, задавая
вопросы, но руки в ход не пускал, когда Пушилин отмалчивался...
Лейтенант осунулся, еще больше похудел, глаза от недосыпания блестели; по
всему видно, он отчаянно старался спасти положение, найти жену и сына
Пушилина, однако у него не получалось.
И вот они вдвоем приближались к верховьям Малого Кужербака, находились в
считанных верстах от истока. Уж скоро должна предстать глазу растущая точно
посередке между проселком и берегом Кужербака высокая лиственница. Если не
срубили, стихия не вывернула дерево с корнями.
Нет, на месте. Лиственница с уклонистой макушкой завиднелась впереди в
окружении сосен.
У Пушилина сердце забилось чаще. В стволе.диственницы, на высоте метров
трех от земли, - дупло. После того как поверил в объявленную новой властью
амнистию, решил выйти из тайги, тщательно вычистил револьвер, заполнил
дырочки барабана патронами, завернуй в холстинку и сунул в дупло. Мешочек с
запасными патронами вперемешку с монетами с профилем Государя Николая
Александровича опустил туда же. Ни одна живая душа на свете не видела, не
ведала. И еще в одно дупло-тайник оружие и десяток золотых червонцев
опустил. То дупло уж у Большого Кужербака. Спросили бы шестнадцать лет
назад: зачем? - не сумел бы вразумительно ответить. На всякий случай. Про
запас... Долгонько ж добирался до своего запаса. Не по своей вине. У
амнистировавшего большевистского режима слово обманное подлое да надежные
запоры только и сыскались для Пушилина... Да что об этом. Важно, чтоб
оружие на месте оказалось. И безотказно - в момент - сработало.
Пушилин остановился около лиственницы, взглядом пробежал по стволу.
- Видишь дырку вон? - спросил у вставшего за спиной у него лейтенанта.
- Ну.
- Слазить нужно. Там бумага. План.
- Лезь.
- Подсади. Или давай я подсажу.
Начальник НКВД колебался, раздумывал, что лучше сделаться самому
подставкой Пушилину, или же подняться на его плече. Явно ему не нравилось,
не входило в его расчеты столь тесное сближение.
- По жерди заберись, - сказал он.
Не споря, Пушилин направился к кустарниковым густы зарослям.
- Постой, - окликнул Тёмушкин. Видно, ему пришло на ум, что отпускать
далеко от себя вчерашнего подследственного не менее опасно, нежели
становиться рядом. - Снимай сапоги, подсажу.
Лейтенант явно нервничал, голос звучал прерывисто. Пушилин напротив был в
эти минуты совершенно спокоен. Чтобы его, сызмальства таежника, воина
Германской и Гражданской, заматерелого лагерника, в поединке обыграл этот
жердеобразный костолом-пацан? Не бывать такому.
Может, не стоит рисковать, думал он, стоя на плечах у лейтенанта,
нашаривая в дупле револьвер, освобождая из тряпицы.- Вдруг да револьвер
даст осечку, столько лет из него не стреляли. Не должен. В крайнем случае
свалит Тёмушкина с ног, сцепятся в рукопашной.
Он посмотрел сверху вниз на недавнего своего мучителя, увидел
черноволосую взлохмаченную голову. Обратил внимание на руки. Правая
спрятана в кармане галифе.
- Что там? - нетерпеливо прозвучал голос лейтенанта.
- Сейчас...
Пушилин нащупал ребристую поверхность револьверного барабана, крутнул
барабан. Он подался легко.
- Застряла тут, - нарочно громко проговорил Пушидин, так же наощупь
взводя курок. - Приподнимись чуть.
И в тот момент, когда лейтенант попытался встать на цыпочки, вынул из
лиственничного дупла наган и, проворно опустив дулом вниз, нажал на
спусковой крючок. Оружие не подвело, выстрел грохнул.
Пуля угодила лейтенанту в темя, и он повалился набок в высокую траву.
Пушилин ускорил падение, с силой оттолкнувшись ногами от плеч лейтенанта,
спрыгнул на землю. Не мешкая, подскочил к Темушкину. Он был мертв. Босой
ногой перекинул пока еще податливое тело гэбэшника на спину, высвободил из
кармана галифе руку. В ней был зажат револьвер.
Пушилина револьвер не интересовал. Сунув за пазуху свой, быстро обшарил
Тёмушкина. Удостоверение, немного денег, трешек и пятирублевок, в нагрудном
кармане и планшетка, пристегнутая к поясному ремню, - все, что имелось при
убитом. Пушилин взял это. Часы, тикающие на руке, не тронул, только
поглядел время: давно за полдень, начало третьего. Встав, недолго смотрел в
неживое с открытыми остеклеяелыми глазами лицо.
- Дурак, - сказал негромко вслух, подумав еще раз, что Тёмушкин всерьез
надеялся перехитрить его, выйти победителем в поединке с ним. Куда больше
дурак, если впрямь рассчитывал получить от Пушилина долю золота, кануть,
раствориться в необъятных землях России.
Подхватив свои сапоги, Пушилин пошел прочь от трупа, к шумливой речке.
Ополоснул водой лицо, вымыл ноги, обулся. На прибрежный галечник вытряхнул
содержимое темушкинской планшетки: пачка "Беломорканала" и коробок спичек,
бланки ордеров на арест, в которые оставалось вписать лишь фамилии,
свернутая газетка, листки исписанной бумаги.
Пушилин заметил листок, заполненный его почерком; рука невольно
потянулась к этому листку. Прочитал не однажды повторенное ему адвокатом,
затверженное наизусть:
"Начальнику краевого Управления НКВД
Заявление
Довожу до вашего сведения, что начальник МхххРО НКВД Тёмушкин А. В"
носящий спецзвание лейтенант госбезопасности утаивает от Соввласти З (три)
пуда золота в слитках и монетах царской чеканки...
Кроме того, А. В. Тёмушкин до недавнего времени не раз хвастался, что
родной его дядя приходится родственником и был очень близким другом И. Н.
Смирнова, комиссара 5-й Красной армии, пред. Сибревкома, оказавшегося
позднее ярым троцкистом, шпионом и антисоветчиком.
20 авг. 1936 г."
Пушилин читал, а в памяти невольно всплывала сценка, когда он написал и
протянул эту бумагу-заявление лейтенанту. Тёмушкин, чадя папиросой, щурясь
от дыма, лениво подвинул к себе эту бумагу. Со словами: "Что-то мало
написал", уставился на нее. Лицо его вдруг перекосилось, побагровело, он
швырнул бумагу на пол. вскочил, дерганым движением расстегнул кобуру.
- Ты что, контра! - заорал. - Застрелю как собаку.
- Стреляй, - спокойно ответил Пушилин. - И бумагу порви. Только новую
напишут. Неделю подождут, и отошлют, куда следует.
Лейтенант, тяжело дыша, ошарашенно смотрел на Пушилина. Опять от громкего
его голоса зазвенели стекла в окнах кабинета.
- Идиот! Кто тебя научил?.. Думаешь, поверят этому?!
- Поверят. Быстрей, чем в главаря "Коалиции". Особенно, если указать, где
золото.
Начальник НКВД подошел к Пушилину, резко замахнулся. Удара, однако, не
последовало. Он уперся руками в край стола, кликнул конвоиров,
распорядился:
- В первую камеру!..
Как мучился, холодел от страха в одиночке Пушилин в нескончаемом
ожидании! Боялся, дверь однажды распахнется, и лейтенант со злорадной
ухмылкой объявит: отыскались твои жена и сын. Хоть место, где хорониться
им, не высовываться ни под каким предлогом назвал надежное, корил себя:
есть куда более укромные уголочки...
Теперь сомнения и главные страхи позади. Тёмушкин мертвый лежит под
лиственницей, вотчина его осталась в сорока километрах...
Он давно, едва не с самой Гражданской не держал в руках газет. Из
любопытства, - что пишут в них теперь, взял вытряхнутую из темушкинской
планшетки. Свежая, за 26 августа, краевая газета.
"Врагов и изменников - к расстрелу!" - крупными буквами было напечатало
во всю первую полосу.
"Пять дней в Октябрьском зале Дома Союзов в Москве перед Военной
Коллегией Верховного Суда СССР слушалось дело главарей и эмиссаров
троцкистско-зиновьевского террористического блока, - выхватывали отвыкшие
от чтения глаза Пушилина.- Вечером 23 августа Военная Коллегия Верховного
Суда вынесла приговор. Зиновьев, Каменев, Смирнов и тринадцать других
членов блока приговорены к расстрелу за террористическую деятельность и
измену...".
Фамилия "Смирнов" была подчеркнута красным карандашом, и лишь на одной
полосе подчеркиваний таких было не меньше двух десятков.
"В числе наиболее активных организаторов террористических ячеек,
создававшихся в Советском Союзе, был Иван Смирнов..."
"В Берлине Смирнов установил связь с Седовым, сыном Троцкого. "Отныне,-
сказал Седов Смирнову,- борьба против советского режима приобретает
характер решительного наступления...".
"В 1933 году Иван Смирнов, главный организатор троцкистско-зиновьевского
центра, был неожиданно арестован агентами советского правительства.......
Вон, оказывается, почему адвокат настаивал, чтобы в пушилинском
"заявлении" было написано о Смирнове. Это для Тёмушкина пострашнее якобы
утаиваемого им золота. Откуда-то адвокат знал о процессе в Москве. Он не
объяснил, и теперь не спросишь. Как не узнаешь и о его судьбе. Может, и в
живых уж нет...
Пушилин заглянул во внутренние полосы газеты, там, судя по заголовкам,
печатались горячие одобрения коллективов, ликования по поводу приговора. Он
смял газету и кинул в воду. Следом в пенистый поток Кужербака полетели
бланки на аресты. Встрепенулся, нагнал и выудил всю бумагу из воды: еще
вынесет, куда не следует. Пусть в планшетке лежат.
На очереди были листки, исписанные мелким разборчивым почерком. Пушилин
читать не хотел. Внимание привлек заголовок: "Политическая характеристика
Мхх района. Составлена 15 августа 1936 года начальником райотдела НКВД
лейтенантом госбезопасности А. В. Тёмушкиным". Захотелось узнать, какой
характеристики удостоил Тёмушкин район.
"После восстановления Советской власти в районе кулачество начало
использовать отсталую часть партизан, используя их собственнические
интересы, доводя им доводы, что они завоевали Советскую власть, а их всех к
руководству не допускают. В результате такой кулацкой агитации в районе
начинают появляться банды под руководством кулацкого элемента. Бывший
руководитель партизанского отряда Переверзев Михаил, поддавшись на кулацкую
агитацию и уже находясь на руководящей работе в районе (зав. райзо), начал
организовывать повстанческий отряд из кулацкого элемента села, выдавая
кулакам партизанские билеты.
Для проработки деятельности Переверзева и его участников в 1932 г. МхххРО
была завершена разработка "Тихие ящерицы", "Ночная стая", которые в этом же
году были частично ликвидированы, хвосты же этих разработок оставались до
1934-35 года.
В 1929 г. на почве коллективизации и ликвидации кулачества как класса
было контрреволюционное кулацкое выступление против Соввласти, выступлением
была охвачена вся зажиточная часть села, то есть до 39 процентов населения.
Организаторы этого восстания были арестованы и осуждены на 10 л. лишения
свободы.
В 1932-33 годах в пределах района были вскрыты и ликвидированы две
крупные контрреволюционные повстанческие организации: по агентурной
разработке "Стрела", имевшая краевое значение, и "Подготовка". Эти
организации действовали параллельно, направив свою подрывную деятельность
на подрыв колхозного строя, развал колхозов.
В результате кулацко-троцкистской агитации многие жители пяти сел вышли
из колхозов. Организаторы арестованы и осуждены на 10 л.
В 1935 г. вскрыта и ликвидирована националистическая к.-революционная
разработка "Иностранцы", по которой активными фигурантами проходили эстонцы
Тоомас Куузик, Мэрт Якобсон, Ангс Кылль, Эрни Калле, Оскар Дубро. В 1935 г.
была вскрыта и ликвидирована к.- революционная сектантская группа в пос.
Вдовино, по разработке "Грачи". По делу проходили: Галафистов М. Н" Янко А.
П., Дымов А. Г., Малинин Ф. В. Перечисленные лица собирали колхозников,
читали им евангелие и агитировали за выход из колхоза, обосновывая свою
к.-революционную агитацию на божьем писании.
В марте-июле 1936 г. РО НКВД были ликвидированы разработки "Коалиция
двинцев"- повстанческая, арестовано 19 фигурантов, "Паспортисты"-
фабрикация документов- 5 человек арестованы и привлечены по ст. 58 п. 10,
"Тропа связи" - шпионская, арестована 4 фигуранта, "Разлагатели" -
террористическая, арестовано 8 человек по ст. 58 п. 14.
В период 1932 - июль 1936 гг. по району было ликвидировано более 20
контрреволюционных и националистических групп с общим количеством
привлеченных 820 человек, жены и члены их семей до сих пор остаются
проживать в пределах района...".
Углубившись в чтение, Пушилин не вдруг сообразил, что "Коалиция двинцев"
- это касается лично его, он главарь этой группировки. И у него,
переведенного неожиданно околомесяца назад из лагеря в тюрьму, оказывается
восемнадцать человек в подчинении. Еще один главарь организации -
московский экс-адвокат известен ему лично. Знает ли Мурашов, что у него
трое подручных? Дай-то Бог ему выжить, выйти на волю.
Оставалось еще три листочка "Политической характеристики".
"Засоренность контрреволюционным и антисоветским элементом" - был выведен
буквами покрупнее и подчеркнут подзаголовок.
"Значительная часть района, особенно притаежная часть его, это Ивлевский,
Орловский, Сырский, Крутовский с/советы, в прошлом места оперирования банд,
имеют большую засоренность скрывшимися от репрессий участниками банд и
родственниками репрессированных бандитов. Всего по району состоит на
списочном учете 480 человек, из них правотроцкистов - '5, меньшевиков и
эсеров - 3, исключенных из ВКП(б) - 14 чел., подозреваемых в шпионаже- 26
человек, вредителейдиверсантов- 9 чел., кулаков и их бывших людей66 чел.,
бывших офицеров, полицейских, жандармов5 чел., повстанцев и
бандитов-карателей- 32 чел., членов семей репрессированных врагов народа314
чел. и другого антисоветского элемента - б человек. Кроме этого, на
территории района находятся совхозы трех ИТЛ (исправительно-трудовых
лагерей):
1. Бусловский, с общим количеством заключенных 3311 чел., из них за
контрреволюционные преступления 3148 человек...
Пушилин скомкал, отбросил бумаги.
Бред! Какой чудовищный горячечный бред. Состряпанные какие-то "Тихие
ящерицы", "Коалиции двинцев", "Стаи", "Тропы". Люди не живут на земле, а
засоряют ее. Да и просто людей нет, скоро не останется, - сплошные эсеры,
троцкисты, кулаки, повстанцы, шпионы. И этому бреду верят, поощряют за
него. Не для себя же Тёмушкин, не по своей прихоти, старается. Отстарался.
А сколько таких темушкиных по стране.
Бежать нужно подальше без оглядки от нового порядка. В Китай.-В Канаду.
Хоть в Индию. Хуже, чем здесь, нигде не будет. Хорошо хоть не придется
бедствовать на чужбине. Бог надоумил в начале двадцатого, на Рождественские
праздники, поехать к озеру, куда спустили ящики с золотом, опорожнить два
ящика. После гибели отца и разгрома их отряда наведался еще раз на
становище Сопочная Карга, все уж куда-то сгинуло, как водяной прибрал...
Отдохнул, запоздало возникшая в руках и коленях дрожь улеглась, нужно
взять из дупла мешочек с монетами и патронами - и прочь отсюда. Бог даст,
через полсуток будет у Каменного Брода, где ждут Анна и Андрей, во всей
этой чужой холодной стране две близкие ему души, не считающие его ни белым
отребьем, ни контрой, ни заговорщиком, а просто человеком - мужем и отцом.
Часть пятая
Прежде чем распрощаться, Лестнегов порекомендовал Зимину обязательно и
лучше не откладывая, а то забудется, побывать на улице Красных Мадьяр. Это
за пешеходным мостом через железнодророжные линии, там, где сносятся ветхие
дома и строятся коттеджи из красного кирпича и хвойного бруса. Особенно
Лестнегов просил обратить внимание на стенд с архитектурным планом
застройки.
Зимин недоумевал: что за неожиданный поворот в конце разговора? Какая
связь между улицей Красных Мадьяр, коттеджами и колчаковским золотом, о
котором они вели речь несколько часов кряду?
Однако так многозначительно и так загадочно было сказано, что,
расставшись с одним из лучших знатоков истории города Пихтового, Зимин
вскоре был уже на улице Красных Мадьяр около стенда.
Он не сразу поверил себе, пробежав глазами написанное. Ниже шапки
"Реконструкцию улицы Красных Мадьяр (бывшей Благовещенской) ведет
совместная русскоканадская фирма "Альянс" значилось:
"Руководитель работ - директор частной строительной кампании господин
Мишель Пу
...Закладка в соц.сетях
