Жанр: Детектив
Проснуться живым
...Как бы то ни было, мы не были даже рядом с
Уайлтоном - уехали оттуда сразу после того, как я тебе позвонил.
- О'кей. Насчет этого звонка и выстрелов у церкви. Тут ты что-то опустил,
Шелл. Ты позвонил мне в три минуты двенадцатого. Полицейские вошли в дом в
одиннадцать двенадцать. Твои два головореза могли стрелять в Лемминга или
забрать трупы из дома, но не могли сделать и то и другое.
Подумав, я кивнул.
- Ты прав - я это упустил. Но только потому, Сэм, что еще не обдумал как
следует каждую деталь.
- Тогда назови мне все имена и можешь идти.
- Имена? Сэм, ты же знаешь...
- Имена твоей клиентки, ее отца, парня, которого держали вместе с ним в
доме, и человека, истекшего кровью до смерти. Всего четыре имени - и можешь
отправляться куда душе угодно.
- Сэм, ты не станешь задерживать меня только из-за...
- Стану.
- Неужели ты запихнешь старого друга в камеру и оставишь его...
Сэм ничего не сказал, даже не кивнул, он просто жевал свою вонючую сигару
- вонючую, когда она горела, - и сверлил меня карими глазами. В конце
концов, он просил меня дважды, хотя обычно ограничивался одним разом. Кроме
того, теперь это стало полицейским делом, тем более что если Бруно и Дейву и
раньше грозила опасность, то теперь она, во всяком случае, не уменьшилась -
и вряд ли уменьшится, когда распространится новость об убийстве Андре
Стрэнга. Поэтому я сообщил Сэмсону все, что он требовал, - по крайней мере
то, что я знал.
Когда я закончил, Сэм нахмурился, покачал головой, нацарапал несколько
строчек в блокноте и пробормотал:
- Дельце обещает быть нелегким. Придется торчать между двумя враждующими
армиями - короля сексуально озабоченных психов, с одной стороны, и
верховного жреца святош - с другой. А в центре седовласый клоун на ничьей
земле, размахивающий знаменем с непонятным девизом...
- Брось! Клоун - еще куда ни шло, но что касается короля сексуально
озабоченных психов... Эммануэль Бруно - прекрасный человек и к тому же
блестящий ученый, преданный...
- Я знаю, кто он. Его настоящее имя Понсе де Леон , и он торгует
эликсиром молодости по сорок баксов за пинту или триста двадцать за галлон,
а за баррель, наверное, потребует семнадцать тысяч.
- Ты не прав, Сэм. К старости ты становишься слишком раздражительным.
Тебе необходим эровит. Говорю тебе, что тот парень...
- Эровит! Ты сам его пробовал? И теперь спишь два часа в сутки, но
просыпаешься с бурлящей кровью, урчащим мотором в мозгу и волной энергии в
чреслах? Кейси! - крикнул он в сторону двери и снова посмотрел на меня. - Ты
испытал это чудо на себе?
- Нет, черт возьми! Ты отлично знаешь, что я его не пробовал. И перестань
пронзать меня взглядом, как большой лорд Фаунтлерой. Во всех сообщениях об
эровите - по крайней мере в большинстве - упоминается медленное, но
неуклонное, а иногда просто невероятное улучшение здоровья и прибавление
сил. И сам Бруно говорил...
- Он говорил! Во всех сообщениях упоминается! Все это показания с чужих
слов. И ты ожидаешь, что их занесут в протокол?
- Это не суд, Сэм. - Я бы кое-что добавил, но вошел детектив в штатском,
и Сэмсон передал ему желтый лист бумаги, на котором делал заметки, включая
мои описания "из вторых рук" двух мужчин, похитивших Бруно.
- Посмотри, нельзя ли опознать этих парней, Кейси, - сказал он. - Пока
это все, что у нас есть. Левши встречаются не так уж часто - поэтому начни с
него.
Детектив кивнул и вышел.
- О'кей, Шелл, можешь идти, - сказал мне Сэм-сон. - Но не исчезай. И
чтобы больше никаких беспорядков. Этот город готов взорваться и без твоих
фитилей. Ясно?
- Вполне, Сэм, - ответил я и удалился.
Дру открыла дверь и улыбнулась.
- Вы быстро обернулись, Шелл. Я рада, что вам не пришлось ночевать в
тюрьме.
- Я тоже. Предпочитаю провести ночь.., не в тюрьме. Эге! - воскликнул я,
когда она закрыла за мной дверь. - Мне нравится этот наряд.
Я был не вполне уверен, как это назвать. Дру переоделась в нечто
свободное и белое, ниспадающее от горла до лодыжек, слегка обрисовывающее
грудь и бедра и стянутое на узкой талии полоской ткани. Это могло быть
тонкой ночной рубашкой или вечерним платьем для приемов, устраиваемых людьми
с достаточно широким кругозором, но оно казалось древнегреческим одеянием,
которым бы не побрезговала Афродита. Сама Дру тоже выглядела так, как могла
бы выглядеть Афродита, причем не в худший момент.
- Я надеялась, что вам понравится, - сказала она. Мы сели на диван, где
сидели чуть более часа тому назад.
- Ну, вот я и вернулся, - заговорил я после нескольких секунд молчания. -
У вас была особая причина желать моего возвращения? Например, попросить меня
передвинуть мебель? Если так, то давайте этим займемся, и может, у нас
останется время...
- Нет, дело не в мебели.
- Я на это рассчитывал.
- Причина отчасти в том, как вы вели себя все это время, а отчасти в
словах папы.
- Папы?
- Это потому... - На ее полных алых губах мелькнула улыбка, а ленивые
серые глаза, полуприкрытые веками, казались почти сонными. Дру глубоко
вздохнула - при этом белая ткань на ее груди приподнялась и опустилась - и
мягко произнесла:
- Потому, что я очень инь, а вы очень янь.
Глава 13
Я находился на расстоянии миллиардов световых лет от Земли, лежа на
звездном ложе со своей возлюбленной из последнего тысячелетия. Короче
говоря, я целовал в шею Андромеду.
Она как будто не возражала. Напротив, не приходилось сомневаться, что это
кажется ей великолепной идеей. В результате природа взяла свое, и мы
согрешили.
Впрочем, всякий бы подумал (если бы он оказался настолько туп, чтобы
думать в такой момент), что именно так и следовало поступить. Мы с
Андромедой лежали приблизительно в середине кипящей и бурлящей
бесконечности, буквально наполненной тем, что требует природа. Ибо в
макрокосме над нами, в микрокосме под нами, снаружи и внутри нас творилось
то, чем занимались мы, повторяясь снова и снова.
Внезапно Бог заскрипел по звездам коваными сапогами. Он явно был
недоволен и очень походил на Фестуса Лемминга. А может, это Лемминг скрипел
сапогами и походил на Бога. Одним словом, кто бы там ни скрипел, он был
очень худым, с губами, как пепел, глазами, как ночь, длинной седой бородой и
с мрачной искривленной физиономией, какая бывает у страдающих расстройством
желудка. Он поднял ногу, чтобы пинком сапога вышвырнуть меня с небес.
За тысячелетия до того, как сапог опустился, я заметил впереди, позади и
вокруг Бога какую-то слабо светящуюся туманность, которую был не в силах
охватить и постичь ни глаз, ни мозг, нечто великое и ужасное - даже более
великое, чем сам Бог. Или.., более великое, чем Лемминг, который выглядел,
говорил и действовал так, словно был Богом.
Свечение становилось ярче, туманность пронизывала языки пламени, чей жар
ощущался все сильнее. Но нога в сапоге тоже приближалась, и я с ужасом
осознал, что сомневаюсь в ее божественности и что если нога и сапог
принадлежат Леммингу, а Лемминг является Богом, то я попаду прямиком в ад,
где буду вечно гореть за этот грех сомнения.
Пламя стало слепяще ярким, и я знал, что ответ кроется в нем, но было
слишком поздно, так как кованый сапог Всемогущего Бога опустился на мою
окаменевшую от страха задницу и вытолкнул меня вниз с небес. Падая, я знал,
что проклят навеки за то, что снизошел до греховного и бесстыдного
удовольствия, и слышал жалобные крики Андромеды, ибо она тоже была грешной и
бесстыдной...
Я проснулся с ужасной мыслью. Что, если Фестус Лемминг - Бог? А если нет,
то что, если он прав?
Потом мои глаза открылись, и я увидел Друзиллу Бруно. Вернее, я увидел
Друзиллу Бруно, и мои глаза открылись.
Она склонилась надо мной, и звуки, которые я принимал за крики Андромеды,
были ее шепотом. Ее золотистые волосы были спутанными, глаза - отяжелевшими
от сна и любви, великолепные бронзовые груди, изгибы талии, бедер и ягодиц
ласкали взор, и я сразу же понял, что Фестус - всего лишь псих, что
проклятие в действительности жизнь, природа и любовь, что красота не
является грехом, а желание - проклятием.
- Какое небесное зрелище, - промолвил я, - хотя ты от меня на расстоянии
нескольких световых лет.
Дру улыбнулась и склонилась ближе. Я поцеловал ее в губы, чувствуя, как
ее улыбка тает под моим ртом и как ее тело сливается с моим.
В итоге мы снова бесстыдно согрешили.
В десять утра 15 августа я снова ехал по шоссе в своем "кадиллаке",
чувствуя себя сильным, здоровым и полным энергии.
Я связался со своими осведомителями и вытянул очередной пустой номер. Не
было никаких сведений о двух парнях, которых я пытался отыскать. Я и раньше
предполагал, а теперь был уверен, что они не местные. При этом я по-прежнему
не сомневался, что эти бандюги - профессионалы, отлично знакомые с оружием,
жестокостью и смертью, что подтверждало хотя бы происшедшее со Стрэнгом.
Я также позвонил Эммануэлю Бруно, который попросил меня заехать к нему,
куда я и направлялся. Его долго допрашивала полиция, и, хотя это не
доставило ему большого удовольствия, он не казался рассерженным тем, что я
прошлой ночью все выложил Сэмсону.
Бруно жил в новом жилом массиве, именуемом Ривердейл-Истейтс, - хотя на
расстоянии нескольких миль от него не было ни реки, ни долины , - и
мне пришлось остановиться и побеседовать с привратником, прежде чем я смог
проехать на территорию, изобилующую деревьями, кустами и зелеными лужайками,
где на солидном расстоянии друг от друга стояли дома, обращенные задней
стеной к извилистым улицам.
Дом Бруно - маленький для человека, имеющего "силвер-шедоу" с откидным
верхом, - находился в центре участка, размером около акра и так густо
усаженного деревьями, что здания не было видно. Я отвозил Бруно домой
прошлой ночью, но в темноте не смог оценить настоящие джунгли цитрусовых и
ореховых деревьев, дубов, эвкалиптов и других причудливых образцов
растительного мира, которые я был не в состоянии опознать.
Припарковав машину перед домом, я направился к двери, когда Бруно
окликнул меня:
- Я здесь, Шелдон.
Доктор лежал в гамаке, привязанном между двумя пекановыми деревьями, но,
когда я повернулся и шагнул к нему, он легко спрыгнул на землю, улыбнулся,
пожал мне руку и повел меня к грубому деревянному столу с четырьмя весьма
примитивными на вид, но удобными стульями.
- Одна из причин, по которой я хотел повидать вас сегодня утром, -
заговорил Бруно, когда мы сели, - это желание обсудить мой диалог с
полицией.
- Да, как я уже упоминал по телефону, у меня был выбор: договориться с
Сэмом или провести ночь (или ночи) в камере, поэтому я предпочел то, что
казалось меньшим злом. Чего я не упомянул, так это что капитан собирается
побеседовать с вами, но он пригрозил мне, что если я вас предупрежу, то меня
будут по частям анализировать в криминалистической лаборатории. Простите,
док, что я ничего вам не сказал, но Сэм был далеко не в лучшем настроении.
- Все в порядке, Шелдон. Насколько я понимаю, вы подверглись сильному
давлению и ничего не утаили?
- Абсолютно ничего. Бруно кивнул:
- По вопросам и поведению полицейских я почувствовал, что им уже многое
известно, и понял, что вам пришлось информировать вашего друга обо всем, что
произошло вчера вечером. Поэтому я просто сообщил им все, что знаю.
Следовательно, наши показания должны быть идентичными. Если бы они не
совпадали, думаю, ваш друг к этому времени уже принял бы дополнительные
меры.
- Можете в этом не сомневаться. Поэтому хорошо, что Сэму и полиции все
известно. Он снова кивнул:
- Да, меня больше всего беспокоил эффект, который произведет известие о
смерти Андре, особенно на "Божьих леммингов". Но вроде бы пока нет никаких
признаков тревоги.
- Это потому, что полиция, насколько мне известно, еще не нашла трупы.
Когда их найдут, все станет известно.
Бруно поднялся:
- Это тоже одна из причин, по которой я хотел видеть вас, Шелдон.
Другая... Прошу прощения, у меня есть для вас кое-что. - Он вошел в дом и
через минуту вернулся, держа в руке какой-то предмет. - Ловите! - Доктор
бросил его мне.
Я поймал предмет - это была круглая коричневая бутылка объемом в пинту,
наполненная жидкостью, но не имеющая этикетки.
- Эровит! - торжественно возвестил док.
- Так вот из-за чего вся суета? Выглядит достаточно безвредно.
- Он таков и есть. Безвреден, по крайней мере, для тех, кто жаждет
здоровья и энергии, хочет прожить подольше. Для тех же, кто считает, что,
чем меньше живешь, тем лучше, это страшный разъедающий яд. Поэтому они,
по-своему, правы в своих усилиях помешать людям травить себя, продлевая себе
жизнь.
- У меня сложилось впечатление, док, что вы не слишком высокого мнения о
человечестве в целом.
- Не просто невысокого, а крайне низкого. Но человечество это заслужило.
- Бруно снова сел напротив меня, разглядывая свои длинные пальцы. - Эровит
всего лишь улучшает физические функции человека - его железы, нервы, кровь,
клетки, лимфу и тому подобное. Но я верю, что разум и то, что обычно
подразумевают под душой, духом и даже Богом, - вам незачем соглашаться со
мной, Шелдон, это только мое мнение - обитает в каждой клетке и каждом атоме
человеческого тела. Таким образом, улучшая клеточные, мышечные, железистые,
нервные и прочие функции человека, можно добиться параллельного улучшения
функционирования мозга, разума, возможно, даже духа... - Он поднял взгляд с
пальцев на меня. - Ведь противники эровита возражают против его
распространения в основном потому, что он недостаточно духовен.
- А как же аспирин? - недоуменно спросил я. - Или овощной суп?
- Очевидно, я ввел вас в заблуждение. Мы не говорим о таблетках,
подавляющих симптомы заболевания, или сытной пище, поддерживающей тело в
состоянии продолжительной бодрости. Мы говорим.., ну, о жизни, а это более
широкое понятие. Нет никаких сомнений, что эровит стимулирует, улучшает и
насыщает энергией физическое состояние большинства мужчин и женщин,
прибегающих к нему. Я подчеркиваю - физическое - плотское, телесное, в том
числе сексуальное, как одно из основных проявлений человеческой природы.
- Для меня оно, бесспорно, основное...
- Я говорю не о вас, Шелдон. Меня бы огорчило, если бы вы этого не
поняли. В основном я имею в виду личностей вроде "Божьих леммингов" и других
- менее жалких и фанатичных, но также введенных в заблуждение идеями,
которые стали доминировать в христианской доктрине более шестнадцати веков
назад. Давным-давно... - Бруно умолк, снова окинул взглядом свои пальцы,
потом положил руки на стол и посмотрел на меня. - Нет, я не стану обременять
вас полным каталогом имен и дат, глав и стихов. Это заняло бы весь день и
ночь в придачу. Нам пришлось бы исследовать все основные влияния на
христианство со времени, предшествующего рождению первого христианина,
который, как вы помните, был распят или повешен на дереве, согласно Петру,
Павлу и другим апостолам.., хотя это не важно. Нам потребовалось бы
тщательно изучить уникальное влияние на христианские источники Готамы Будды,
кого не без оснований почитают и в наши дни и кто в момент озарения пришел к
выводу, что жизнь есть боль, страдание и горе, - и не только для него, но и
для всех - поэтому лучше всего уйти из нее.
- Уйти? Как это можно проделать, не прибегая к самоубийству?
- Не знаю. Но знает Будда.
- Это не кажется мне таким уж озарением.
- Потому что вы недостаточно духовны, что возвращает меня к исходной
теме. Будда был весьма благополучным молодым человеком двадцати девяти лет,
когда он покинул родительский дом и отправился на поиски мудрости. Хотя ему
понадобилось семь лет, чтобы испытать озарение под деревом, он нашел то, что
искал.
- Дерево?
- Мудрость.
- В таком случае я, пожалуй, удовлетворюсь глупостью.
- Это, по-своему, тоже мудрость.
- Что-то тут не так...
- Возможно. Но в этом повинен не Готама, между прочим, "будда" всего лишь
титул, означающий "учитель", а этого человека звали Готама, как других зовут
Билл, Том или Пит, ибо Готама Будда был "аватар" - космически просвещенный,
открывший Истину. Истину с большой буквы, Шелдон. Люди вроде нас с вами или
Билла, Тома и Пита могут случайно натыкаться на маленькие правды, но мы
должны полагаться на аватаров, каким был Готама, и наших религиозных
учителей, чтобы открыть Истину. Особенно духовную Истину.
- Кто так говорит?
- Они.
- Прошу прощения за вопрос.
- И нам известна одна из величайших, если не самая величайшая Истина
Будды: жизнь делает такой жалкой желание. А желание в самом худшем виде
воплощено в женщине. Поэтому мы должны избегать женщин, как чумы.
- Вы шутите!
- Я цитирую. Ну, в несколько перефразированном виде.
- Но в таком случае на земле очень быстро никого бы не осталось!
- В том-то и дело. Разве это не великолепно? Но для нас важно, что эта
идея превратилась из буддистской мудрости в одну из самых прославляемых
христианских истин. Понимаете, обладая всей этой мудростью, - я не стану
утомлять вас остальными ее компонентами - Готама начал испытывать жгучее
желание поделиться ее перлами со всем человечеством. Он это сделал - во
всяком случае, приложил все усилия. В результате даже сегодня сотни
миллионов людей, в том числе большинство христиан, на словах, возможно,
отвергая буддизм, невольно усвоили его постулаты. Такие, как "плоть - это
зло, а женщина - западня".
- Погодите. Вы сказали, что Будда испытывал жгучее желание распространить
эту чепуху среди всего человечества.
- Совершенно верно.
- Но разве он не тот самый аватар, который учил, что желание
нежелательно?
- Именно тот самый.
- Может, это какое-то другое желание?
- Нет. Такое же.
- Тогда как же?..
- Вы задаете весьма толковые вопросы, Шелдон. Правда, последний я сам вам
навязал. И все же вы его задали. Поэтому я настаиваю, чтобы вы сами на него
и ответили.
- Но я не могу!
- Выходит, мы с вами в одной лодке, которая притом дает течь? - улыбнулся
Бруно. Он закинул ногу на ногу и стиснул руками колено. - Довольно о Будде.
Более того, мы не станем рассматривать аналогичные взгляды основного автора
нашего Нового Завета, святого Павла из Тарса, а также манихеев и бывшего
одно время их последователем святого Августина, многочисленных Пап,
ненавидевших земную жизнь попов Кальвина, Уэсли и даже Фестуса Лемминга.
- Рад это слышать. Мне нужно в сортир, док.
- Потерпите немного. Страдания полезны для души.
- Черт с ней! Я могу заработать запор!
- Разумеется. С этой целью вас и заставляют терпеть. Итак, мы выяснили,
почему так много добрых христиан ненавидят эровит...
- Мы?
- Точнее, вы. Я уже это знал. Все дело в убеждении, что Бог всего сущего
создал человека из плоти и духа и что духовная часть человека замечательна,
а плотская - куда как плоха. В таком случае проницательному уму должно быть
ясно, что Бог здорово ошибся. Он не ведал, что творит.
- Но...
- Я повторяю вам то, что говорят наши наставники, и не стану это
объяснять, так как не в состоянии этого сделать. - Бруно выпрямился,
потянулся и вновь расслабился, глядя на одно из деревьев. - Уверен, что
грехопадение человека произошло не в то время, как нас учили, а когда одни
люди заявили, что плоть - это зло, а другие поверили этой лжи. Фестус
Лемминг - логическое порождение этой ублюдочной концепции. Он должен
противостоять эровиту или признать, что вся его жизнь была пустой тратой
времени.
Я поставил бутылку с эровитом на стол. Бруно склонился вперед, взял
бутылку и посмотрел на нее с ласковой улыбкой, как мальчик на нового щенка.
- Возможно, теперь вы лучше понимаете, почему самый святой пастор - как и
многие другие - относится с подозрением к этому зелью.
Я усмехнулся:
- Пожалуй, немного лучше. - Я посмотрел на коричневую бутылку в руке
Бруно, думая о ней и о вещах, о которых сказал мне Сэмсон прошлой ночью. -
Док, эровит в самом деле совершает все то, о чем заявляете вы, Дру и еще
много людей? Он молча кивнул.
- И вы, Дру и Дейв Кэссиди единственные, кто знает полную его формулу -
формулу "Б", как вы ее назвали?
Бруно посмотрел на меня, слегка изогнув брови над ярко-голубыми глазами:
- Дру и я - да. Но Дейв ее не знает. Что вам подало эту идею, Шелдон? Я
ответил не сразу:
- Полагаю, то, что он производил для вас эровит в "Фармацевтической
компании Кэссиди и Куинса". А вчера вечером вы упомянули, что вместе с ним
кое-что добавили к первоначальному составу. И вы утверждаете, что он не
знает, из чего состоит эровит?
- Знает основную формулу. Я имел в виду, что Дейв только присутствовал,
когда я делал добавки, а не то, будто он знал, что именно я добавлял. Но..,
что это меняет?
- Может, ничего. А может, многое. Думаю, нам нужно как можно скорее
добраться до двух громил, которые вас похитили, нажать на них как следует и
выяснить, кто стоял за всей этой историей. Вряд ли это было их собственной
блестящей идеей. Кто бы за этим ни скрывался, у него должен быть мотив -
деньги, месть, очищение мира и так далее. До этой минуты я считал, что у
Кэссиди нет мотива, так как он уже знал полную формулу. Черт возьми, судя по
вашим словам, эровит может стоить самое меньшее сотни миллионов.
- Да. Но вы можете исключить Дейва из числа подозреваемых, Шелдон. Он мой
старый и испытанный друг. Вы, разумеется, понимаете, что может существовать
тысяча еще не известных нам людей, которые не только осведомлены об истинной
ценности эровита, но достаточно алчны и бессовестны, чтобы прибегнуть к
насилию в надежде завладеть формулой.
- Согласен. Но боюсь, что, когда речь идет о моей работе и моих
подозрениях, я должен быть сам себе Буддой, док. Пока дело не закончено, я
могу подозревать даже вас в похищении самого себя.
Бруно улыбнулся:
- Значит, вы не добились успеха не только в поисках, но и в опознании
этих двух человек?
- Пока нет. Капитан Сэмсон начал розыски прошлой ночью, а у полицейской
машины больше возможностей для их идентификации, чем у нас. Кстати, в
разговоре со мной Сэм высказал дельную мысль. Эти парни могли забрать из
дома трупы их дружка и Андре и могли стрелять в Лемминга, но, учитывая
элемент времени, не могли сделать и то и другое... - Я умолк, обдумывая
идею, внезапно пришедшую мне в голову. - Будь я проклят! - пробормотал я. -
Ну конечно! Как я мог это упустить?
- В чем дело?
- Те двое громил, которые похитили вас, действительно стреляли у церкви,
только не в Фестуса Лемминга.
- Не в Фестуса Лемминга? О чем вы, Шелдон?
- Они пытались убить Реджину Уинсом.
- Реджина? - сказал я. - Это Шелдон Скотт. Позвольте мне войти.
- Нет!
Я посмотрел на табличку с номером. Все правильно. Прежде чем покинуть дом
Бруно, я уточнил адрес мисс Уинсом: номер 34 в "Кэнтербери-Комьюнити" -
большом многоквартирном доме на Флауэр-стрит в Лос-Анджелесе.
- Уходите! Вы.., вы...
Я застонал. К сожалению, я не стал звонить по телефону Реджине, а сразу
примчался сюда, чтобы предупредить ее об опасности и, возможно, спасти от
смерти. Но я забыл, что Реджина, несмотря на всю сексапильность, одна из
"леммингов" и, следовательно, для нее многие вещи куда страшнее смерти, и я,
по-видимому, одна из них.
- Реджина, - снова заговорил я, - вам грозит страшная опасность, и я
пришел, чтобы... В ответ послышался визг.
- Опасность не от меня, идиотка! - рявкнул я. - Я пришел предупредить
вас, помочь вам.
- Уходите сейчас же!
- Впустите меня, черт бы вас побрал! Я не собираюсь вас.., обижать.
Слышите? Неужели мне придется взломать эту проклятую дверь, чтобы спасти
вас?
Я пару раз стукнул кулаком по панели, потом вздохнул. Почему эта малышка
так меня волнует? Возможно, потому, что она выглядит, как помидор,
выращенный в саду Эдема, но ведет себя, как огурец, предназначенный для
засола. Это угнетающе подействовало бы даже на вегетарианца, а я - существо
плотоядное. А может быть, я просто отрицательно реагирую, когда хорошенькие
девочки визжат при упоминании моего имени.
Краем глаза я заметил какое-то движение слева от меня. На расстоянии
двадцати футов открылась дверь, и на пороге появился маленький человечек с
усиками, гладкими каштановыми волосами и в пенсне, сквозь которое он сверлил
меня удивленным взглядом.
Я посмотрел на него с улыбкой, и он исчез, закрыв за собой дверь.
- Будьте же разумны, Реджина! - снова заговорил я. - Полагаю, пастор
Лемминг, очищая землю, наговорил обо мне кучу грязи после моего ухода вчера
вечером? За моей спиной?
- Чего он только о вас не говорил! Уходите...
- Слушайте, Реджина, вы все еще думаете, что это я стрелял в пастора
Лемминга?
- Конечно вы! Вы, вы, вы, вы...
- Может, прекратите?
- Вы же сами спросили.
- Уверяю вас, я не стрелял в вашего пастора. Фактически никто в него не
стрелял.
- Нет, стреляли! Вы стреляли! Я была там...
- В том-то и дело. Стреляли не в пастора, а в вас. Молчание.
- Стреляли в Реджину Уинсом, - настаивал я. - Два подонка - я в их число
не вхожу - пытались убить вас, Реджина.
Наконец она заговорила куда более тихо:
- Меня?
- Вот именно. Помните, пуля задела вас, а Лемминг не получил ни царапины.
Позвольте мне войти, и я вам все объясню.
Она сопротивлялась еще минуту, но наконец я услышал звяканье
...Закладка в соц.сетях
