Жанр: Детектив
Сыщик Гончаров 25. Гончаров идет по следу
...где именно?
- Нос до Киева доведет. У тебя как с обонянием?
- Не жалуюсь, анашу за версту чую.
- Тогда действуй, только не вздумай притащить свои гостинцы сюда.
Пока он отсутствовал, я постелил на стол газету и вытряхнул на нее содержимое пакета,
любезно предоставленного мне толстушкой. Под едкие замечания жены, вооружившись
пинцетом, приступил к изучению мусора. Кроме трех консервных банок, мое богатство
состояло из пустой пачки "Мальборо", двух надкусанных, засохших кусков хлеба, коробочки
из-под сыра и множества окурков. Не густо, конечно, но и этого приобретения пока для меня
хватало. Аккуратно рассортировав свои трофеи по разным мешочкам, я сделал
соответствующие записи и уже хотел идти к Оленину, когда он появился сам.
- Ну ты даешь, Иваныч! - брезгливо передергивая плечами, возмутился он. - Ну и
шуточки у тебя! Мог бы сразу все сказать, я бы вызвал группу, а не топтался бы там лишний
раз. Не портил бы следы.
- Вот тебе раз! - удивился я. - А кто же это все нашел? Кто обнаружил? Не кто иной,
как доблестный капитан Оленин. Я так думаю. А посему попрошу меня в это дело не
вмешивать. Я предпочитаю оставаться в тени, мне чужой славы не надо.
- Мне тоже те чердачные окорочка и тушка без надобности, у меня и без того проблем
хватает, а теперь опять бегай по квартирам, вынюхивай, выспрашивай. Один вред от тебя,
Гончаров, - усаживаясь напротив, сердито засопел участковый. - И зачем только ты их
откопал, лежали бы себе, никому не мешали, а тут на тебе! Как ты их вычислил? Уж не сам ли
свежевал?
- Послушай, Федорович, времени у нас мало, шутить будем потом. Как ни крути, а с
этим делом тебе рано или поздно все равно пришлось бы столкнуться, а так я дарю тебе не
просто труп. А в придачу показываю тебе квартирку, где его сварганили. Что ты на это
скажешь?
- Ну если так, то с меня причитается, - сразу оживился коротышка. - А ты уверен в
том, что не ошибаешься?
- На девяносто девять процентов. След из этой квартиры привел меня на чердак и ткнул
носом в чемодан и сумку. Правда, я их не открывал...
- Уверяю, ты ничего не потерял. В чемодане лежат руки и ноги, в спортивной сумке
туловище, а вот тыкву я не нашел, может, куда закатилась.
- Найдется. Фрагменты тела подлежат идентификации?
- По-моему, да.
- Особые приметы есть?
- Откуда мне знать, я те куски мяса не перекладывал. На то есть специалисты. Но кто
будет его опознавать?
- Ты слишком много хочешь, но если между нами, то есть у меня на примете один
человечек. Об этом поговорим позже. Ты мне скажи, доволен ли подарком?
- Да ну тебя к дьяволу, скажешь тоже.
- Вижу, что доволен, а взамен я прошу немногого. Во-первых, оставить меня в тени,
во-вторых, узнать, что за баба повесилась в нашем подъезде, и, наконец, третье: смотри
сюда. - Из своей новоиспеченной коллекции я извлек кусок засохшего хлеба. - Смотри
внимательно на след от зубов. У человека, откусившего эту краюху, между верхними резцами
внушительная щель. Соображаешь?
- Соображаю. Прикажешь мне ходить по улицам и задирать прохожим верхние губы?
- Ты плохо соображаешь, Оленин. В квартире, куда ты сейчас пойдешь, собрано
несколько ведер мусора и пищевых остатков. Твоя задача при их осмотре обнаружить прикус,
идентичный этому. И паче таковой отыщется, попросту его слямзить.
- Да ты что, ведь заметят.
- Не волнуйся, там их немерено. Но это не все. Если отыщется голова, вот только тогда
отверни верхнюю губу и посмотри зубы. У меня все, удачной тебе карьеры.
- Погоди, а адрес? Ты обещал стукануть хату.
- Ах да, совсем забыл. Угловой подъезд, девятый этаж, двухкомнатная квартира.
Хозяйка - Гладышева Валерия Ивановна, но, по моему мнению, она к этому делу не имеет
никакого отношения. Просто сдавала хату, а сама появлялась в ней крайне редко. Я передал
всю известную мне информацию, а от тебя буду ждать ответов. Теперь вызывай орлов и
отправляйся к Гладышевой. Нет, нет, не с моего телефона.
Лежа в ванне, я попытался представить, что же произошло и как мне связать притухший
расчлененный труп на чердаке со свежей леди, решившей свести счеты с жизнью в нашем
подъезде. То, что она повесилась или ее повесили недавно, я был уверен, потому что, когда ее
снимали, тело было мягким и податливым. Трупное окоченение еще не наступило. Что меня в
ней особенно поразило, так это свежий макияж. Красилась она совсем недавно, так что версия о
насильственной смерти была довольно сомнительна. Задушить бабу и при этом не размазать у
нее по морде всю палитру - задача довольна сложная даже для профессионального палача.
Впрочем, зачем гадать? Наверняка ее уже вскрыли, и мне нужно просто позвонить в
судмедэкспертизу разлюбезному сизому носу, если он еще окончательно не утонул в спирте. Но
это чуть позже, после ванны, а пока стоит задуматься над возможным тандемом Виноградова со
Стригуном. Но как тут думать, когда я даже не знаю, кого обнаружил на чердаке. То ли это
Денис, то ли сам Стригун, а может быть, и ни тот и ни другой, а третье, пока неизвестное мне
лицо.
- Ты там не утонул? - озаботилась Милка моим долгим молчанием. - Выходи, я
приготовила ужасно вкусную вещь.
- Если из мяса, то кушай сама.
- С каких это пор ты стал вегетарианцем?
- С сегодняшнего дня. Отвари мне две картошки в мундире.
- А ты ее купил? Или, по-твоему, я должна переть ее на своем горбу?
- Милка, ты стерва. Ты через день раскатываешь на отцовской "Волге", неужели тебе
трудно заехать на рынок? Или ты берешь тачку, чтобы катать своих хахалей?
- Да нет, я привыкла к тому, что они катают меня.
- Определенно стерва! - окончательно заключил я и вылез из воды.
- Будешь хамить - останешься голодным, - выдвинула она жесткий ультиматум. -
Тебе звонил наш вчерашний знакомый Игорь Викторович Говоров.
- Не велика шишка, позвонит еще раз, - решил я, набирая телефон судмедэкспертизы.
Иван Захарович Корж никак не мог подойти к телефону по той причине, что в данное
время он кромсал очередной труп. Но задушевный женский голос любезно пообещал
непременно передать ему номер телефона вместе с моим желанием его услышать.
Говоров ответил сразу, очевидно, ожидал моего звонка.
- Константин Иванович, я тут кое-что вспомнил, как вы просили, дело в том...
- Вот и отлично, что вспомнили, но зачем же об этом кричать на всю ивановскую?
Телефон штука тонкая и требует деликатного обращения. Давайте не будем его лишний раз
перегружать, сделаем по-другому. Сейчас пятнадцать пятнадцать, значит, часика через три, в
восемнадцать часов, жду вас у себя дома, адрес вы знаете, а найти меня довольно просто - я
живу в том же доме, где квартировал ваш телохранитель Виноградов.
- Оригинальное совпадение, но почему квартировал? Он что же...
- Он плохо себя вел. Поэтому продлевать с ним контракт хозяйка не намерена. По
крайней мере на этом свете.
- Понятно, до скорой встречи.
Сизый нос позвонил через полчаса, когда, по достоинству оценив Милкину еду, я, лежа на
диване, сыто отрыгивал чесночный аромат.
- Гончаров! - возбужденно заорал он. - Ты поменял место жительства? Выгнал
старого хрена в свою конуру, а сам барствуешь в его покоях? И правильно, это демократично и
не противоречит конституции. Не все коту масленица. "Попили квас - время попробовать
чаю!" Что ты от меня хочешь?
- Чтоб ты заткнулся и дал сказать мне пару слов.
- Изволь, я весь внимание.
- Там к вам вчера доставили симпатичную блондинку-висельницу, что ты можешь о ней
сказать? Она по своей воле или кто-то ей помог?
- О чем ты говоришь, Кот? У нас за субботу и воскресенье этого товара накопилось до
чертовой матери. Откуда я могу все знать? Лично мне ее резать не довелось, а кто ее пользовал,
я не в курсе. Может быть, она до сих пор в холодильнике кайфует. Ты лучше расскажи, как
живешь.
- Это ты узнаешь, когда лично пожалуешь в гости, я жду тебя сегодня вечером, но
только с исчерпывающей информацией по моему вопросу.
- Ты наглец и паразитирующий на мне таракан.
- Это еще не все, друг. К вам с минуты на минуту должны привезти чемоданчик с
мужскими конечностями и сумку с туловом.
- Только что привезли, а что?
- Очень хорошо, глянь на них тоже, хотя бы одним глазком.
- Слушай, а давай не будем мелочиться, я захвачу заключения и отчеты
судебно-медицинской экспертизы за последний год, и откроем мы с тобой филиал прямо у тебя
на дому! Представляешь, какие бабки будем зашибать!
- Умный больно! Нет ничего горше, чем слушать остроты Коржа. Жду тебя в семь часов
и уже сейчас начинаю готовить шведский стол.
- Ты зачем всю свою шоблу сюда собираешь? - не успел я дать отбой, как закудахтала
Милка. - Здесь приличный дом, а не распивочная.
- Помолчала бы, праведница, - натягивая куртку и башмаки, осадил я ее. - Еще
неизвестно, кому ты давала ключи и кто бывал в доме за время моего пребывания в Москве.
Вот приедет папанька, я ему все нашепчу, поставит он тебя в угол коленями на горох. И
вообще, сварливая ты - сил нет.
- Ты куда намылился?
- Если придет участковый - скажешь, что буду через час. Целую нежно и трепетно.
Почему-то мне захотелось приехать к Говорову неожиданно, свалиться как снег на голову.
Иногда это дает совершенно удивительные результаты. Белое оказывается черным, а черное -
белым.
Но на сей раз я просчитался. В приемной, кроме крошки Лоренс, никого не было и, судя
по ее безмятежному детскому личику, в кабинете у шефа ничего крамольного тоже не
происходило. Зря вы, товарищ Гончаров, расходовали свою энергию и бензин.
- Господин Гончаров? - спрыгивая с секретарского креслица, защебетала она. - Вы к
шефу? Подождите, я сейчас узнаю, сможет ли он вас принять.
- Погоди, Лариса-крыса, не так скоро.
- Что такое? - удивилась она, вплотную, так что стало жарко, подходя ко мне. - Вы
что-то хотите сказать?
- Бог мой! Девочка, лет пятнадцать тому назад я бы тебе сказал многое, а теперь мне
остается только потрепать тебя по щечке. Вот так.
Какая-то неведомая сила вдруг бесцеремонно подкинула меня вверх. Подкинула и
швырнула на пол в угол приемной. Больно ударившись головой о стену, я заскучал и притих,
тихонько повизгивая от обиды. Где-то сверху надо мной я видел наивное и огорченное личико
Лоренс.
- Андрей, ты сдурел, - говорило личико. - Немедленно перестань.
- Чтоб он потрепал тебя по щечке? - приблатненно и ехидно спросил невысокий, ничем
не примечательный крепыш. - Сейчас я ему такой трепак устрою, что он родную маму
забудет.
- Отпусти, он же к шефу пришел, чего звереешь?
- Что здесь происходит? - резко распахивая дверь, спросил раздраженный Говоров. -
Господи, Константин Иванович, вы приехали сами? Но мы же договаривались...
- Ехал мимо, ну и подумал: чем напрягать вас ради короткого разговора, лучше заеду
сам, - сконфуженно поднимаясь с пола, объяснил я.
- Проходите в кабинет. Лоренс, если ты не прекратишь свои игрушки, то буду говорить с
тобой серьезно. Молодой человек, вас это тоже касается.
- Я что вспомнил-то, - плотно прикрывая за мною дверь, начал Говоров, - да,
собственно говоря, и не забывал, просто не придавал этому значения, а сегодня подумал, что,
возможно, вам эти сведения пригодятся. Дело касается этого подонка, Анатолия Олеговича. Он
ведь двойного гражданства, причем каким-то образом ухитрился оформить два паспорта. Один
на имя Стригуна Анатолия Олеговича, а другой киргизский. В нем он записан как Алимбаев
Толибай Олжасович. У него то ли мать русская, отец киргиз, то ли наоборот. Ну а еще в связи с
этим пришло на память, что он родился на берегу какого-то живописного высокогорного озера.
Название его я обязательно вспомню, если взгляну на карту Киргизии.
- Я не сомневаюсь в этом, но зачем?
- Господи, ну ведь не трудно догадаться, что если он сбежал, то не иначе как в родные
места, где у него проживают сестра и мать.
- Если не упорол за большой бугор или еще дальше.
- Куда это дальше? - насторожился Говоров.
- Вселенная большая. Может, у человека душа рвалась к звездам, да только бренная
плоть не пускала, вот он и решил оставить ее нам.
- Вы что? - захлопал глазами строитель. - Вы думаете... он мертв?
- Не знаю, пока не знаю, возможно, что завтра я смогу вам ответить на некоторые
вопросы. Скажите мне, у него была щель между верхними резцами?
- Да, и довольно внушительная, такая, что при разговоре он даже присвистывал.
- А при ходьбе похрустывал. У него особые приметы были? Татуировки, родинки или
еще какие козявки-бородавки?
- Насколько мне известно, ничем таким особенным он не выделялся.
- Ладно, вам что-нибудь говорит эта фотография? - На стол перед ним я выложил
цветное фото, где на фоне живописных сосен между двумя мужиками стояла моя
висельница. - Вам, случайно, не знакомы эти люди?
- Господи, ну что за вздор вы несете, как мне могут быть не знакомы эти подонки, если я
сам их снимал прошлым летом. Слева стоит Денис, справа Стригун, а посредине сожительница,
а может, и жена Линда. Или, говоря попросту, Лидия Александровна Коровина.
- Чья сожительница, чья жена? Дениса или Стригуна?
- Бог мой, ну конечно же Стригуна, Денису такую шикарную бабу не поднять. Мне
кажется, из-за нее Толик и пустился во все тяжкие. Та еще стерва!
- Не надо так, - тихо попросил я, но он разбушевался пуще прежнего.
- Как это не надо, как это не надо, если из-за этой суки меня прокатили на полтора
миллиона, а вы... Кол ей осиновый в задницу, чтоб она подохла.
- Успокойтесь, Игорь Викторович, в ту ночь, когда мы с вами гуляли в "Ночах
Шахерезады", а точнее, отдыхали в ментовке, она ваше желание удовлетворила.
- Что? О чем вы? Не понимаю.
- Она либо повесилась сама, либо ее повесили - я склоняюсь ко второму варианту.
- Вот так да! Да что же это? - вдруг нелепо засуетился лукавый бизнесмен. - Как же
это? Она ведь молодая, красивая, у кого же рука поднялась? Подонки!
- Господин Говоров, - попытался я урезонить его, - вы непоследовательны. Только
что вы желали ей страшной и мучительной смерти, а теперь вдруг раскисли, как галета в
горячем супе. Чего вдруг?
- Не знаю, она мне нравилась.
- Ага, понятно, как говорил Шурик: "Птичку жалко".
- Перестаньте вы наконец издеваться. Где она сейчас?
- А где, по-вашему, должны храниться невостребованные мертвецы через день после
кончины? Думаю, что не на ипподроме.
- Оставьте. Она в морге, да?
- Удивительная сообразительность.
- Я немедленно туда поеду, надо забрать тело.
- И куда вы его денете? Положите на свой письменный стол или отнесете домой к жене?
Уверяю вас, она не поймет и сочтет вас некрофилом. И вообще, вам в нынешнем положении это
знакомство лучше не афишировать. Так можно перепутать все карты. Вами заинтересуется
милиция, потянется веревочка, и в конце концов результат будет плачевный. Если вы не
оставите своей бредовой идеи, то я умываю руки.
- Да, вы правы, и что это я расквасился? Ничего, сейчас пройдет, давайте выпьем за нее.
Помянем по русскому обычаю.
- Не могу, я за рулем, а тем более за нее я пил позавчера ночью. Вы уж сами.
- Да, конечно. - Из ящика стола он извлек плоскую бутылку и, не утруждая себя
пустым переливанием, засосал прямо из горлышка. - Но похоронить-то я ее могу?
- Едва ли, лучше сообщите мне адрес ее местопроживания, я шепну кому надо, и ее
заберут родные. Это все, что вы пока можете для нее сделать. Она не наркоманка?
- Какую чушь вы несете, она и спиртное-то почти не пила, любила себя баба. А родных у
нее в городе, кроме Стригуна, никого не было. Кто будет ее хоронить?
- Ладно, что-нибудь придумаем. Эта Линда не могла лечь под Дениса?
- Нет, слишком высокого мнения она о себе была.
- Мнение мнением, а природа требует.
- С нее было достаточно меня и Стригуна.
- Поздравляю, братья во Христе, - не смог сдержать я улыбки. - Но как же она могла
оказаться в доме у Виноградова?
- Что? Вы об этом не говорили. Она там была?
- Скорее всего, да.
- Ничего не понимаю. Может быть, приходила вместе со Стригуном?
- Не уверен. Скорее всего, Стригуна в городе нет. По крайней мере, свою квартиру он
продал. Сегодня в нее заселились другие люди.
- Продал? Когда?
- Думаю, давно, по крайней мере, еще до третьего марта.
- Ну вот, я же вам говорил, что искать его нужно на родине, он там.
- Возможно, но не гарантировано.
- Нужно туда съездить, навести справки, на месте это сделать легче. Это он убил Линду,
больше некому.
- Сомневаюсь, впрочем, более или менее точно я об этом сообщу вам завтра, когда
прояснятся некоторые детали. Кстати сказать, где она работала?
- Насколько я знаю - нигде. А точнее, она была у Стригуна на содержании.
- А почему не у вас?
- Последнее время у них с Толиком возникло что-то вроде любви, теперь-то я понимаю,
какая это была любовь! Когда Стригун слинял, я несколько раз к ней заезжал, думал, что она в
курсе, но всякий раз натыкался на закрытую дверь.
- Понятно, тогда на сегодня все. До свидания, и больше не пейте, завтра с утра вы мне
можете понадобиться.
Уже с порога я понял, что в своей кухонной резиденции Милка принимает гостей.
Раскрасневшийся от непомерного количества выпитого чая, за столом пыхтел коротышка.
Видимо, их беседа носила столь увлекательный и злободневный характер, что меня они
заметили не сразу.
- Вот вы женщина неглупая, - заблуждался капитан, - скажите, на кой они черт мне
сдались, эти демократы? Кругом сплошной беспредел и рэкет. Работы прибавилось, а зарплата
убавилась. При коммуняках был порядок и уверенность в завтрашнем дне, а что сейчас?
- А сейчас, чтобы вырвать зуб, отнеси и положи двести рублей, - подпевала ему
Милка. - А где взять эти самые двести рублей?
- В тумбочке! - заходя на кухню, зло посоветовал я. - Что вы как грачи
раскудахтались? Или заняться больше нечем? Лаврентия Павловича на вас нет, политики
кастрюльные. Попали в дерьмо, так сидите и не чирикайте. Капитан, пойдем в кабинет.
- Чего это ты, Константин Иваныч, такой грозный? Мы же просто так, языки чешем.
- От того и злой. Что там у тебя, рассказывай.
- Корочку хлебную я принес. С тем характерным прикусом она была одна. Погляди. -
Из бумажного конверта Оленин извлек почти целый кусок черного сухаря с единственным
надкусом. - Ты посмотри и верни, я его незаметно подброшу в общую кучу, а то получится
преступное сокрытие улик.
- Можешь забрать его прямо сейчас.
- Что же, я зря старался? - обиделся околоточный.
- Нет, не зря, я уже увидел то, что мне нужно, а догрызать его я не собираюсь.
- И что же ты увидел? - вроде безразлично спросил он.
- Федорыч, перестань финтить, когда я что-то пойму, то сам тебе обо всем расскажу,
кажется, у тебя еще не было оснований подозревать меня в мелочной скрытности.
- Ни Боже мой! Грех даже думать о таком. Благодаря тебе я сегодня герой дня. Я
доложил так: проводя, мол, профилактический осмотр чердака с целью выявления бомжей,
мною обнаружены... и так далее.
- Ну вот и отлично, что там у нас еще?
- Ничего интересного, кроме того, что в щелях между кафелем как на стенах, так и на
полу найдена засохшая кровь. Завтра станет известно, принадлежит она расчлененному трупу
или нет.
- А чье это тело? Хотя бы предположительно.
- Пока ничего конкретного они сказать не могут, но квартирант носил одежду пятьдесят
четвертого размера, и именно такие габариты имеет безголовый труп.
- А голову, конечно, не нашли.
- В том-то и дело, что нет. Весь чердак по три раза прошмонали - и ничего. Нет головы,
хоть ты лопни. Наверное, в мусорку выкинули или еще что отчебучили.
- Скверно. Без головы плохо даже покойнику. Больше ничего?
- Есть еще один прикол, но это уже мое личное наблюдение, и им я гордиться вправе.
Среди шмоток квартиранта была одна кожаная куртка, самая обычная, черного цвета, с
меховым воротником. Но меня она сразу заинтересовала.
- И чем же она привлекла внимание славного околоточного Оленина?
- Своей величиной. Она, представь, по крайней мере на пару размеров меньше, чем
остальные вещи квартиранта. Я внимательно, по шовчикам, ее рассмотрел, и знаешь, что
увидел? - Капитан сделал многозначительную паузу, словно собираясь декларировать
изобретение вечного двигателя. - Я обнаружил дырку в кармане.
- А за подкладкой килограмм золота, - ощерившись, добавил я.
- Нет, Иваныч, это было сквозное отверстие, кто-то в кого-то стрелял через карман.
- Оригинально. И кто это вдруг решил возродить добрые бандитские традиции
полувековой давности?
- А кто его знает, скорее всего, убивали того самого человека, которого потом разделали.
Стреляли без глушака, потому что карман маленький и весь агрегат в него просто бы не
поместился, к тому же и обгорел он сильно.
- Ну что же, Федорыч, поработал ты на совесть, это дело следует отметить.
- А вот личность повешенной женщины до сих пор установить не удалось.
- Ничего страшного, возможно, завтра я тебе помогу и с этим вопросом, а теперь
забудем о делах, по маленькой - и спать. Устал я сегодня как черт.
- Я тоже, поэтому "маленькую" давай отложим до лучших времен.
- Не возражаю, - согласился я. - Такая возможность нам представится завтра.
Врач судебно-медицинской экспертизы опоздал на час и появился только в восемь. На
удивление он был трезв как стеклышко и даже его вечно оплывшая физиономия сегодня была
свежа и ухожена. Наверное, помимо запланированного, ожидается дополнительное затмение
солнца. Однако, заговорщически пощелкав по крышке своего неизменного "дипломата", он тут
же разрушил все мои иллюзии:
- Спиритус грандиозус! Колоссаль! Тебе принес.
- Как это ты по дороге его не уговорил?
- Не пьем мы, Гончаров, нынче это не в моде.
- Захарыч, не пугай так жестоко. А то ведь и родить можно.
- Нет, я говорю вполне серьезно.
- И давно это у тебя началось?
- Третий месяц пошел.
- Ну тогда не страшно, это пройдет. Просто банальная дамская задержка. Или тебя
закодировали?
- Ага, начальница наша. Так закодировала, что до сих пор в глазах темно. Я последнее
время как на работу приходил, так сразу прямым ходом к девчонкам под капельницу. Они меня
прокачают, все дерьмо выведут, и вроде как ничего, иду к столу на трудовую вахту, а после
работы опять рогом в землю. Прожил я так последние полгода: вечерком - в стакан, а утром -
под капельницу. В конце концов привык к такому режиму, как наркоман все вены себе исколол.
И тут эта горгона, Наталия Георгиевна, запретила выдавать мне физраствор. Я ей говорю: что
же ты, блоха пернатая, делаешь, ведь загнется раб Божий Корж. А она отвечает: лучше тебя
один раз похоронить, чем каждый вечер натыкаться на твою пьяную харю, да и раствор нынче
не даром дается. Ну в тот раз меня еще почистили по полной программе, а к вечеру я нализался
по новой. Думал, она шутки шутит. Ан нет. Я по привычке в девчонкам, а они в отказ. Говорят,
что ключи от склада эта убийца забрала себе. Я к ней, то да се - бесполезно! Говорит: я тебя
предупреждала и нет моих принципов, чтобы слово свое не держать. И более того, приказ о
твоем увольнении подготовлен, но пока бездействует в столе. Доставать я его оттуда не буду,
это сделаешь ты сам, если еще хоть раз увижу тебя в непотребности. Чуть я тогда дуба не дал.
А жить-то хочется, кушать надо, а кому нужен старый алкоголик, который только то и может,
что вспарывать брюхо да пилить черепа.
- С тобой все ясно, - прервал я затянувшуюся исповедь сизого носа. - Передавай
привет Наталии Георгиевне и скажи, что ее политика единственно верная и дело ее правое. А
теперь перейдем к делу. Что ты можешь сказать по существу поставленных мною вопросов?
- Во-первых, с тебя причитается. После твоего звонка я добровольно вызвался
потрошить твою бабу и проканителился с ней до сего времени.
- За что я очень тебе признателен. Рассказывай.
- А чего рассказывать - я уже написал заключение, бери да читай.
- Нет уж, соизволь на словах, так мне понятнее.
- Как хочешь. Начнем с того, что она была наркоманкой.
- Не может этого быть.
- Может или не может, я не знаю, а говорю тебе голые факты. У нее на изгибах рук я
обнаружил по крайней мере полтора десятка дырок от иглы. Далее, окочурилась она от
сумасшедшей передозировки героина, а только потом пошла и повесилась. Вот такой расклад
получается.
- Что-то здесь не так. Ты видел ее косметику?
- Хороший макияж. Я в этом не специалист, но, по моему мнению, гримировали ее уже
мертвую. Примерно так, как разрисовывают матрешек.
- Почему ты так решил?
- Потому что тушь и помада нанесены поверхностно, так, как есть. Понимаешь,
косметика не проникла в мелкие морщинки и углубления. Ты видел, как бабы себя
размалевывают? Они растягивают губы аж до ушей, оттягивают веки до задницы и только
затем мытарят себя, бедняжки, чтобы краска проникла в каждую пору. В нашем случае такого
нет, помада нанесена на спокойные губы, как и тени, как и тональный крем.
- Захарыч, трезвый образ жизни идет тебе на пользу. Ты стал умный, как наш домком.
Можно переходить ко второму вопросу, если ты исчерпал первый. Как тебе понравились
фрагменты четвертованного тела?
- А никак, ими занимался Валерка, у меня же не десять рук. Правда, я глянул мельком,
одним глазком, но этого недостаточно.
- Для меня все хорошо, говори что знаешь.
- Во-первых, там некомплект. Ты забыл положить в мешок голову. Во-вторых, ткани
подверглись гнилостному изменению, так что точную дату его смерти определить будет очень
проблематично, но если учитывать температуру окружающей среды за последние двадцать
дней, то думаю, что узлы и агрегаты этого господина отсоединены и не функционируют не
меньше двух недель. Плюс-минус три дня.
- Ты мог бы определить его возраст и телосложение?
- На первый взгляд от двадцати до тридцати лет, завтра скажу более точно. Что же
касается роста, то тут можно сказать более определенно: он у него составлял порядка ста
восьмидесяти - ста восьмидесяти пяти сантиметров. Стоит отметить, что парень был хорошо
развит физически.
- Причину смерти ты, конечно, указать не можешь?
- Могу сказать, что его не зарезали и он не умер от передозировки наркотиков,
поскольку его вены были чисты и непорочны.
- Его не могли удавить?
- Нет, голова отсечена о
...Закладка в соц.сетях
