Жанр: Детектив
Королевство смерти
... за возвращение
багажа, который был "потерян" или "по ошибке" в предотъездной суматохе
погружен не на то судно. Конец первой части.
- Продолжай.
- Где предел дохода, который может получить владелец судна? Я скажу
тебе, братец. Он зависит от времени. От времени, которое требуется, чтобы
разгрузить судно, снова загрузить его и сняться с якоря. Это время оборота.
Каждый день, пока корабль без дела стоит в порту, обходится в сумму от пяти
до пятнадцати тысяч долларов. Если же корабль успевают быстро и качественно
разгрузить и без задержек взять на борт новый груз, то капитан получает
солидный доход. Каким образом? А вот каким, мой юный друг. Контракты на
погрузку и разгрузку получают фирмы стивидоров. Они являются к капитану и
заводят деловой разговор. Во сколько обойдется тонна поставляемого груза.
Капитан начинает запинаться и мямлить, пока кто-то не сунет ему под столом
пачку зеленых бумажек. Этот кто-то - стивидор, который таким образом
получает заказ. Капитан сует в карман полученную им скромную взятку и по
пути на ленч в шикарном клубе на Уолл-стрит, кладет часть ее на депозит
специального счета. Это тоже вид пиратства, Мейсон. Итак, стивидор обзавелся
контрактом. Тот может принести доход только в том случае, если работа будет
проведена как можно быстрее. С высокой оборачиваемостью. У него же почасовая
оплата, вне зависимости от тонн груза. Как ему увериться, что работа не
будет идти через пень-колоду или что он не станет жертвой забастовки? Он еще
раз сует под столом очередную пачку зелененьких - на этот раз продажному
чиновнику из профсоюза. И тут пиратство - согласен? Стивидор будет
рассказывать тебе, сколько теряет денег, но, если спросить его, почему же он
продолжает оставаться в этом бизнесе, стивидор объяснит, что должен
"зарабатывать на жизнь"! Так сверху донизу - вплоть до грузчиков и шоферов -
идет сплошное надувательство. Но кто же настоящая жертва этого всеобщего
пиратства, Мейсон? - Уолтер ткнул пухлым пальцем в грудь Траску. - Это ты,
мой мальчик! Давай предположим, что ткань твоего халата - импортная. В цену,
которую ты за него заплатил, входят высокие надбавки, чтобы компенсировать
мелкие кражи, высокая оплата труда стивидоров, покрывающая их двойные
расходы, дополнительные приписки водителей и кладовщиков. Им надо думать о
себе. Ты знаешь, что в радиусе двадцати пяти миль от статуи Свободы живет
приблизительно четырнадцать миллионов человек? И десятая часть их занимается
в порту Нью-Йорка самыми разными делами, и каждый четвертый зависит от
процветания порта.
Бледное лицо Мейсона напоминало гипсовую маску.
- Ты говорил о судах.
- Я упомянул лишь половину выплат, Мейсон. - Уолтер грустно посмотрел в
пустой стакан. - Силвермен был честен, когда рассказывал, как Рокки Маджента
управляет участком порта - тем самым, который тебя интересует. Видишь ли,
приятель, тут имеется профсоюз, возглавляемый королем, - но он является
таковым только по имени. Под ним - группка мелкой знати, в Манхэттене,
Бруклине, Статен-Айленде и Нью-Джерси. Этими мелкими графьями и герцогами
командуют по-настоящему крутые ребята, и вот они-то и указывают профсоюзному
боссу, куда рулить. Ни у одного из этих графьев ты не получишь ни цента без
одобрения сверху; ты не можешь ни выпустить книгу, ни заняться политикой, ни
пустить шапку по кругу для больного друга, если они не скажут "о'кей". Да ты
без их разрешения и вздохнуть не сможешь! И есть только один путь получить
от них разрешение. Платить! Эти ребята не прячутся в горах, как корсиканские
бандиты. Они свободно и открыто гуляют по улицам современных городов. Как
они избегают неприятностей? Платят политикам. Кто назначает судей? Политики.
Вот мы и дошли до судов.
- Господи! - тихо произнес Мейсон.
Уолтер прищурил покрасневшие глаза:
- Какой-нибудь наивный бедолага, который решается пойти на риск
насильственной смерти, а не подыхать с голоду, набирается смелости выдвинуть
в суде обвинение против одного из этих благополучных ребят. Он является на
судебное заседание. Высокооплачиваемые адвокаты мажут его грязью с головы до
ног, его слова выворачиваются наизнанку и искажаются, и наконец пират в
черной судейской мантии, состроив торжественную физиономию, закрывает дело
"за отсутствием доказательств". Как-нибудь загляни в архивы Портовой
комиссии, приятель. В регистре есть тысячи докеров, уголовные биографии
которых включают в себя все обвинения от А до Зет. Возьми наудачу любую
карточку - десятки арестов и ни одного обвинения. А этот судья, провалив
очередное дело, в раздевалке своего гольф-клуба рассуждает, что будь он
президентом, то бросил бы бомбу на русских, потому что они угрожают "нашему
образу жизни". - Уолтер посмотрел на часы. - У меня осталось время
пропустить еще порцию, пока ты одеваешься, - если ты собираешься на прием к
мисс Бюст. - Он встал и показал Траску пустой стакан. - Силвермен все
растолковал тебе, Мейсон. Как и я. Бочка с цементом в самом деле ждет
любого, кто попробует покуситься на эту конструкцию, вторгнуться в систему
организованного пиратства. А ты, так сказать, мелкая сошка и думаешь, что на
тебя никто не обратит внимания. Ты знаешь, что произошло с другими мелкими
сошками, которые пытались плыть против течения? За прошлые десять лет
случилось более сотни так и не раскрытых убийств - установлено лишь, что они
имели отношение к делам порта. Раскрыты были всего лишь два. Оба их довел до
ума один и тот же коп. Его тут больше нет. Может, сейчас он разбирает завалы
где-то на задворках Статен-Айленда. Или пошел на повышение, где его таланты
никому не нужны. Несколько лет назад был один социолог, писавший о трудовых
взаимоотношениях, который подобрался к истине. Так ему плеснули в лицо
кислотой, и он ослеп. Конечно, сенатский комитет по делам организованной
преступности выразил свое возмущение таким варварством, но парень-то так и
остался слепым, и никто за это не ответил! И последнее, Мейсон. Не так давно
стали расчищать пустое место в Куинсе, чтобы возвести новую рампу к хайвею.
Прежде чем успели оповестить Рокки Мадженту, за дело взялись бульдозеры, и
они выкопали восемнадцать трупов! Выяснилось, что этот пятачок был кладбищем
жертв организованной преступности. Одна из причин, по которым преступность
продолжает сохранять свои неуязвимые позиции, заключается в том, что эти
ребята не ждут, пока какой-нибудь маленький человек убедит другого
маленького человека помогать ему. Затем к ним присоединится еще один - и,
глядишь, их уже триста. Тебе уже светят неприятности. Ты намекнул о своих
намерениях Микки Фланнери. Я думаю, ты выяснишь, что так называемое
похищение побрякушек мисс Бюст - чистая инсценировка и не имеет никакого
отношения к твоему брату. И тогда я бы тебе посоветовал сразу же кончить это
дело. И не лезть очертя голову в мясорубку военных действий.
Мейсон не сводил с репортера широко расставленных глаз.
- Ты все это знаешь, Макс. Почему ты не борешься?
Уолтер пожал плечами:
- В силу двух причин. Во-первых, я ничего не могу доказать. Для
предъявления в нью-йоркском суде обвинения надо, чтобы его подтвердили два
независимых свидетеля. Даже одного редко удается найти. Другой исчезает, или
вдруг ему начисто отказывает память. Моя попытка, скорее всего, закончится
оглушительной плюхой и потерей всех источников информации, которые мне нужны
для работы. И второе. Я не похож на тебя, Мейсон.
- Не похож?
- Я не могу представить себя в роли героя вестерна - затыкаю за пояс
револьверы и отправляюсь в порт разбираться с ребятами, которые сильнее и
умнее меня. Не в пример тебе, братец, я не испытываю желания совершить
самоубийство.
- У меня нет револьверов за поясом. У меня другие способы борьбы, Макс.
Как довольно неплохой репортер, я умею собирать факты; я стану использовать
свой литературный дар, чтобы вызвать возмущение общества; я буду
разоблачать, разоблачать и разоблачать, пока любой, кто хочет видеть, не
разглядит Мадженту и компанию во всей их неприглядной наготе.
- Весьма похвально. Более чем достойное намерение. Но совершенно
нереальное. Не вдаваясь в объяснения, готов держать на это пари. Мисс Шанд
совершенно четко растолкует тебе, что твой брат зря устроил переполох в
курятнике. - Уолтер направился в кухню. - Одевайся, братец. Тебе же нужны
факты. Вот мисс Бюст, думаю, и снабдит тебя ими.
4
Мисс Эприл Шанд являлась не только символом бюста, хотя, видя ее перед
собой во плоти, забываешь о других достоинствах актрисы. У нее были волосы
цвета чистого светлого меда, широко расставленные голубые глаза оттенка
горечавки, прямой нос безукоризненной формы и веселая добродушная улыбка. На
экране формы Эприл, подчеркиваемые искусством голливудских костюмеров,
подавались скромно, но со вкусом. На протяжении своей короткой карьеры она
получила две награды за роли второго плана: одну - за прекрасное
драматическое исполнение в эпической саге Джона Хьюстона, а другую - за
подлинно комедийное мастерство в работе Эдди Уайлдинга. Это привело мисс
Шанд к ее первой главной роли в мюзикле. Мисс Бюст являлась настоящей
актрисой. Ее репутация как любительницы соленых словечек была сильно
преувеличена - Эприл Шанд чуждалась вульгарности. Но она пользовалась
заслуженной известностью как чрезмерно прямая и откровенная личность, что
было несвойственно голливудской элите. С ее характером она могла вспыхнуть
по любому поводу, но тут же успокаивалась, и от нее снова начинало исходить
солнечное сияние.
В половине шестого маленькая гостиная ее номера в "Уолдорфе" уже была
забита мужчинами и женщинами, так называемыми представителями прессы. Они
тесно обступили мисс Бюст, которая устроилась на диванчике, вольно раскинув
красивые руки на его резную спинку. Ее представитель Тони Грингласс, высокий
симпатичный молодой человек, о котором нельзя было сказать, к какому полу он
принадлежит, призвал к тишине, готовясь прочесть заготовленное заявление. У
него имелись свои сложности. Среди собравшихся царило откровенное веселье.
Все предвкушали после интервью визит к бару и буфету, развернутым в соседней
комнате.
Мистер Грингласс наконец добился относительной тишины, провел рукой по
волнистым темным волосам, откашлялся и обратился к собранию:
- Данный текст, леди и джентльмены ("Слушайте! Слушайте!" -
отреагировала аудитория) является официальным заявлением. Обвинение, будто
похищение драгоценностей мисс Шанд не что иное, как сфабрикованный трюк, с
целью привлечь к ней внимание, не имеет под собой ровно никаких оснований
("Браво!"). Всем должно быть совершенно ясно, что ни студии, ни мисс Шанд
нет никакой необходимости прибегать к таким рекламным фокусам, которые вышли
из моды уже пятьдесят лет назад. Во время наших прошлых встреч с прессой мы
убедительно...
- Нам нужна Эприл! - заорали в унисон из задних рядов два голоса. Их
поддержали большинство присутствующих: - Мы хотим Эприл!
- Разрешите напрямую задать вам несколько вопросов, - обратился к ней
кто-то очень серьезным голосом.
Мисс Шанд слегка сменила позу.
- Хорошо. Грингласс, - сказала она приятным хрипловатым сопрано, - я
беру игру на себя.
Аплодисменты.
- Но, мисс Шанд, - вскинулся ее представитель, - я получил указания...
- Заткнись, Грингласс, - произнесла мисс Шанд.
Буря оваций.
Она легко улыбнулась, обведя взглядом гостиную. Гул стих. Наступила
полная тишина.
- Я хотела бы лично сделать краткое и совершенно неподготовленное
заявление. У моего отца была гостиница в Элкхарте, в Индиане. Я - младшая из
семи детей, четверо мальчиков и три девочки. Пока у меня не появились свои
баксы, я донашивала то, что доставалось от старших, включая синие джинсы
моего брата. Мы были небедными, но практичными. Папа, чтобы прокормить
девять ртов, занялся гостиничным бизнесом. То есть в его распоряжении всегда
было достаточно постелей и шеф-повар для кормежки. Если мы воображали, что
лучше других, то тут же получали от папы по заднице. Будучи самой младшей,
я, наверно, решила стать актрисой с единственной целью - чтобы моя аудитория
молчала, когда я произношу хоть три слова! Я училась на артистку не разгибая
спины. Я работала с Санди Меснером, Альфредом Диксоном и уж не помню с кем
еще из знаменитостей. Я пробилась на телевидение, а потом и в Голливуд. Мне
повезло, но, кроме того, я знала свое дело. И сама всего добилась! Хочу,
чтобы вы это четко поняли. И мне не нужно было спать с каждым продюсером!
Ее слова могли стать поводом для смеха, но что-то в ее голосе заставило
присутствующих отнестись к ним серьезно.
- Когда я впервые попала в Голливуд, у меня была возможность
встречаться с многообещающим молодым актером. Я отказалась. Я отказывалась
от дешевых романчиков. И оповестила о том всех и вся - отказываюсь. Это
могло положить конец моей карьере - ведь я ссорилась с боссами студий, - но
съемки картины были как раз на середине. Меня не могли выставить до их
окончания. И так уж получилось, что я за свою роль была номинирована на
награду Академии. После этого со мной и заключили контракт. В нем
говорилось, что не будет никаких дурацких публичных акций, никаких романов
на публику, никаких дешевых штучек. Все упоминалось в контракте. Это ясно?
Вчера после прибытия сюда выяснилось, что мои драгоценности исчезли. Я
видела, как таможенник укладывал их в чемодан и запирал его. Но когда я в
номере открыла чемодан, их там не оказалось. Мне вернули их в то время,
когда я терпеливо отвечала на вопросы одной вашей сопливой коллеги - вы ее
знаете. Я открыла пакет в ее присутствии. Результат вам известен. - Она
стиснула пальцами спинку дивана. - Я считаю, что драгоценности были
украдены. Я не имею представления, почему их вернули. Но могу предположить.
Если такая мистификация организована моей студией, то это нарушение моего
контракта, и я порву его так быстро, что вы и опомниться не успеете. - Она
незаметно перевела дыхание. - Надеюсь, это ясно?
Все разразились смехом, сопровождаемым аплодисментами. Тем не менее
атмосфера была наполнена откровенным недоверием.
- Эприл, могу ли я задать вопрос? - В первом ряду поднялась
девушка-репортер.
- Да.
- Собираетесь ли вы выходить замуж за виконта де Баллинкорта, которого
видели вместе с вами на Каннском кинофестивале?
- Боюсь, что этот молодой человек питает любовь только к моим
доходам, - с иронией ответила Эприл.
- Грубо! - сказал кто-то.
С задних рядов донесся свист.
Лицо Эприл чуть отвердело, но она продолжала улыбаться.
- Как говаривал мой отец: "Когда тебя освистывают, можешь быть уверена,
что к твоему интеллекту это не имеет отношения". Боюсь, что восприняла вас
слишком серьезно, леди и джентльмены. В игру вступает Грингласс. Я же
возвращаюсь к светским обязанностям. Взятка - скотч, бурбон, виски и водка -
ждет вас в соседней комнате. - Она вежливо улыбнулась. - Не думала, что
встреча с вами доставит мне большое удовольствие, леди и джентльмены, - и
она в самом деле не доставила!
Довольные, что пресс-конференция подошла к концу, толпа репортеров с
той поспешностью, которую требовала вежливость, направилась к столу со
"взятками". Лишь один мужчина, который стоял в дверях, не снялся с места.
Это был высокий, худой молодой человек в светло-сером летнем костюме - он
стоял, протирая очки в толстой роговой оправе.
- Вам что-то было непонятно? - ехидно спросила Эприл.
- Я хотел сказать вам, что вы меня полностью убедили, - ответил Мейсон.
- По крайней мере, хоть до одного дошло! Приятно слышать. А я уж
думала, что проиграла вчистую.
По лицу Траска скользнула легкая улыбка.
- Им хочется верить, что вокруг царит сплошное жульничество. Им хочется
думать, что вы пытались обвести их вокруг пальца.
- Да черт с ними, с вашего разрешения, - буркнула Эприл.
- Мисс Шанд, меня зовут Мейсон Траск. У меня есть и другие причины,
кроме вашего красноречия, считать, что кража была настоящей. Должен
признаться, что пришел сюда, чтобы окончательно убедиться в этом. И мне бы
хотелось объяснить вам, в чем дело. Может, вы мне поможете свести все
воедино.
- Мейсон Траск! - воскликнула она. - Не вы ли автор романа "Фортуната"?
- Вполне возможно. - И снова беглая улыбка. - Думаю, что на этом наш
разговор не завершится.
- Завершится? Да в последнее время, мой дорогой Траск, я только о вас и
думаю. Я прочитала книгу, когда была в Европе. Протелеграфировала на студию,
что хотела бы заняться ею, а мне ответили, что вы уже продали ее врагам. В
моем контракте оговорено право на одну самостоятельную работу. И я хочу
заняться "Фортунатой". С вашей помощью я могла бы этого добиться.
Мейсон был совершенно серьезен:
- Я помогу вам, если и вы мне поможете.
В дверях показался Грингласс.
- Выпивка вон там, сэр, - сообщил он.
- Закрой за собой дверь, Грингласс, - бросила Эприл. Мы с Траском -
старые друзья.
Напряжение, владевшее Мейсоном, и то, что он не скрывал беспокойства и
сжигавшего его гнева, не могло не привлечь к нему внимания.
Траск сидел вполоборота рядом с Эприл на диване, сцепив перед собой
руки и не отрывая немигающего взгляда от узора ковра в нескольких футах от
себя. Поскольку Мейсон не смотрел на Эприл, то не видел, какой интерес и
сочувствие вызывает он у нее. Не заметил Траск, что актриса страдальчески
сморщилась, когда он описывал ужасный конец Джерри Трасковера. Она даже
коснулась его руки, но он не обратил внимания на этот ее жест.
- Силвермен старался убедить меня, что мне ничего не удастся сделать, -
в завершение сказал Мейсон. - Мой друг Макс Уолтер, который уже забыл о
портовых делах то, что остальные даже не успели узнать, тоже пытался внушить
мне, что в моих намерениях нет никакого смысла. Тем более, что, с его точки
зрения, рассказанная мной история - чистый вымысел. Мол, нет никакой связи
между кражей и взрывом эмоций, который погубил Джерри.
- Вы все еще верите в свою теорию?
Мейсон вытянул из кармана очки и начал протирать их.
- В ней есть одна зацепка, мисс Шанд, относительно которой вы сможете
мне помочь. Речь идет о Дойле Гантри, актере.
- Ах, об этом тупице! - спокойно сказала Эприл. В ее интонации была
лишь равнодушная констатация факта.
- Вы знали его?
- Случайно. Чисто случайно. Могу рассказать вам, Траск, о Дойле Гантри.
В молодости он был неплохим характерным актером. Довольно часто снимался. Мы
вместе работали в двух фильмах. По сути, общих сцен у нас с ним не было, и
знала я его на уровне "доброе утро" и "добрый вечер". Неприятности у него
начались на побережье - вроде прихватили с наркотиками, - и он попал в
черный список. Вот поэтому Гантри и приехал на запад поискать себе работу на
Бродвее.
- Тем не менее он знал вас достаточно хорошо, чтобы прийти встречать
судно?
Эприл грустно хмыкнула:
- Мне пришлось основательно порыться в памяти, чтобы вспомнить, кто он
такой! Но конечно же Гантри явился встречать меня. Бурные восторги, крики
"Привет, дорогая!" и все такое. Я должна была догадаться. Мне стоило понять,
что таким образом он старался привлечь к себе внимание: как же, его
изображение появилось рядом с моим. С такой откровенной наглостью я еще не
сталкивалась.
- Он оказался рядом с вами, как только вы сошли с судна?
- И проводил прямо до "кадиллака", - припомнила Эприл.
В глазах Мейсона блеснула искорка.
- Так и должно было быть. Он явился, чтобы отвлечь ваше внимание от
багажа.
- А если еще ему посулили гонорар, он не мог устоять перед деньгами.
Людям с его проблемами всегда нужны средства. - Эприл нахмурилась. - Тем не
менее, Траск, тут просматривается еще один вариант, и мы не должны упускать
его из виду. Этим очаровательным ребятишкам в соседней комнате я сказала,
что кража была подлинной, в чем я лично не сомневаюсь. Но ее могла
организовать студия, чтобы таким способом привлечь интерес публики. Тогда...
Да, самым логичным было бы нанять Гантри, чтобы он занял мое внимание. За
что с ним и расплатились. Он знал меня. Если все так и было... в таком
случае история с вашим братом оказалась чудовищным совпадением. Так в жизни
бывает, Траск. И довольно часто.
Мейсон отвернулся:
- И вы тоже пытаетесь отговорить меня.
- Может быть. Но думаю, я смогу вам помочь.
- Как?
- В руководстве студии в Голливуде есть человек, которому я доверяю.
Постараюсь как можно скорее связаться с ним по телефону. И если кража - дело
рук студии, если Гантри наняли именно они, я это буду знать.
- Вы узнаете ради меня?
У Эприл блеснули глаза.
- Ради "Фортунаты". Не забыли?
Но сразу же найти своего приятеля на другом конце Америки мисс Шанд не
удалось. Он оказался где-то на съемках. Предполагалось, что будет дома к
обеду. То есть, учитывая разницу во времени, часам к трем-четырем.
Стоя рядом с телефонным столиком, Мейсон сказал:
- Спасибо, что выслушали меня с таким сочувствием.
- Вы прекрасный, хоть и чокнутый парень, Траск. Вас ждут неприятности,
и вам нужно содействие. Я тоже бывала в беде, но мне не всегда приходили на
помощь. - Она улыбнулась. - Во всяком случае, я попыталась подольститься к
известному писателю. Судя по вашему внешнему виду, вам стоит отправиться
домой и передохнуть. Дайте мне ваш номер телефона. Обещаю, что, как только
найду своего приятеля, тут же перезвоню вам.
Мейсон вынул из внутреннего кармана авторучку и, склонившись над
столом, набросал номер своего телефона и домашний адрес.
- Значит, если это студия, то все ясно, - сказала Эприл. На переносице
между ее большими голубыми глазами появилась легкая морщинка. - Если же
нет... Можете мне кое-что пообещать, Траск?
- Если это в моих силах.
- Если придется вернуться к вашей теории, то, прежде чем приметесь за
дело, основательно проверьте ее, чтобы риск был оправдан.
Было еще светло, когда в половине девятого такси с Мейсоном
остановилось у его многоквартирного дома на Девятнадцатой улице.
Расплачиваясь с водителем, он заметил неподалеку полицейскую машину, но ему
ничего не пришло в голову по этому поводу.
Перейдя улицу, он миновал две ступеньки вниз, что вели к его обиталищу,
и тут же рядом с ним выросли двое полицейских в форме. Он удивленно
посмотрел на них и увидел, что они настроены отнюдь не дружелюбно.
- Мейсон Траск? - спросил один из них.
- Да.
- Вас хочет видеть капитан Силвермен. Пройдемте.
- Минутку. Я...
- В квартиру вы не зайдете. Вы отправитесь с нами.
Щека Мейсона дернулась нервным тиком, глаза потемнели.
- В чем, собственно, дело? Я арестован?
- Зависит от вашего поведения.
- Вы можете осложнить свое положение или облегчить его, - сказал второй
коп. Их холодное отношение не изменилось ни на йоту. Они были настроены
злобно и решительно.
- Похоже, у меня нет выбора, - сказал Мейсон.
- Нет.
- Все же я хотел бы на мгновение заглянуть в квартиру. Я оставил там
собаку и хотел бы проверить, что с ней. Вы можете зайти со мной.
- Нет.
Они расселись в полицейской машине и направились на запад верхней части
города. Никто не обмолвился ни словом. Мейсон попытался еще раз выяснить,
что происходит. Он ровно ничего не сделал, чтобы его задерживали.
И тут Траск забеспокоился, заметив, что машина миновала тот поворот,
что вел к полицейскому участку. Они продолжали движение. Мейсон
почувствовал, что у него стали влажными ладони, когда автомобиль остановился
перед коричневым кирпичным домом, в котором жила Лаура.
Его вывели из машины и доставили в холл. Один из полицейских нажал
кнопку звонка, и дверной запор щелкнул. Его втолкнули в полутемную прихожую,
куда выходила дверь Лауры. Она была открыта. Мейсон без особых церемоний
получил еще один пинок сзади и, споткнувшись, оказался в гостиной.
Тут стоял Силвермен, лысый череп которого был покрыт бисеринками пота,
а припухшие глаза горели гневными угольками. Здесь же находилась и Лаура,
куда более бледная, чем предыдущим вечером. Мейсон оказался всего в футе от
нее, но она продолжала молчать.
Раздался громовой рык Силвермена:
- Я говорил тебе! Я говорил тебе держаться подальше от всего этого - но
нет! Ты в своем лице решил подменить собой всю полицию. О, я все про тебя
знаю, Траск! Знаю, как ты пудрил мозги Микки Фланнери. Проще было бы
повесить на грудь вывеску, чтобы весь порт знал, к чему ты клонишь!
- Хоть кто-нибудь может мне объяснить, что тут происходит? - спросил
Мейсон.
- Я тебе объясню, - сказала Лаура голосом, которого он никогда у нее не
слышал. Тыльной стороной ладони она изо всей силы ударила его по губам.
Мейсон отлетел на руки одного из полицейских и изумленно уставился на
нее. Подняв руку ко рту, он почувствовал, что пальцы стали горячими и
липкими от крови, хлынувшей из рассеченной губы.
- Сегодня днем, - сказал Силвермен, - дети миссис Трасковер, Дэвид и
Майкл, были похищены из дома ее родителей. Они играли во дворе, и какой-то
тип забрал их!
Мейсон потряс головой, все еще не в силах прийти в себя после удара
Лауры.
- Вам что-нибудь известно о них?
- Мы не ждем от них никаких известий! - рявкнул капитан. - Услышишь их
именно ты, а я растолкую тебе, что говорить и что делать. Усек?
Царящее в комнате молчание нарушало лишь тяжелое дыхание Силвермена.
Он, двое ег
...Закладка в соц.сетях
