Жанр: Детектив
Спенсер бледные короли и принцы
... они и не заказывали.
Блондину Ленни было лет двадцать пять, он сидел, топорща густые светлые усы.
Они действительно смотрелись. Но вот его полицейская фуражка была измята, как у
пилота бомбардировщика после пятьдесят третьего боевого вылета. Ленни навалился
на стойку и посмотрел на меня.
- О чем это вы?
- Да слышал вот, что на Куоббинском шоссе в кого-то стреляли. И вроде как чьято
машина сгорела.
- От кого вы это слышали?
- От очевидца.
Ленни повернулся к напарнику:
- Чак, ты слышал что-нибудь про стрельбу?
Чак, очередной блондин, но, в отличие от Ленни, повыше ростом и почище выбрит,
пил кофе, держа чашку обеими руками. Безвольные запястья были расслаблены, кисти
рук уныло поникли вниз, покатые плечи ссутулены - такого типа прекрасно сыграл в
"Шейне" Джек Пэленс . Он сделал еще глоток, медленно поставил чашку, повернул
голову и посмотрел на меня.
- Нет, ничего не слышал. И на вашем месте я бы поостерегся распространять по
городу сплетни.
- Да-да, конечно. Наверное, не стоило говорить об этом, но я сказал только то, что
слышал.
- Если знаете что-то конкретное - заявите в полицию. А если нет, держите язык
за зубами. - Усы Ленни шевелились в такт словам.
Чак же продолжал сверлить меня злобным взглядом. От злобных взглядов больше
толку, если тебе не двадцать пять, и ты не блондин, и усы отрастить для тебя не
проблема.
- Я понял, - сказал я. - Спасибо, что разъяснили.
Положив на стойку три доллара, я вышел из зала.
Новая японская машина Сьюзен - красная, спортивная, обтекаемая, как пуля,
двигатель с турбонадувом - развивала скорость в пять миллионов миль в час за пять
секунд.
Сьюзен носилась на ней, как Чак Йегер, я же боялся ее до полусмерти и всегда
устанавливал круиз-контроль, чтобы она сама не разогналась до скорости света, пока я
следил за дорогой. Осторожно отъехав от поребрика, я направился по Мейн-стрит к
уитонской больнице. И почти сразу же заметил в зеркале заднего вида патрульную
машину: блондины сели мне на хвост с таким расчетом, чтобы я их видел. Через
четверть мили я заметил, что за полицейской машиной едет серебристый "фордэскорт".
Обожаю парады!
Уитонская больница представляла из себя здание из желтого кирпича с подъездом,
отделанным стеклянными блоками. Поликлиника и отделение неотложной помощи
находились во дворе. Я припарковал машину на стоянке и прошел в поликлинику.
В вестибюле мирно сидели три человека, за стеклянным ограждением
регистратуры - две женщины в белых халатах, за их спинами начинался коридор со
смотровыми кабинетами. Подойдя к окошечку, я обратился к регистраторше:
- В пятницу, часов в шесть вечера, к вам поступил мужчина с пулевым ранением в
левое бедро...
Следом за мной в приемное отделение вошел полицейский - этого молодца я еще
ни разу не видел - и сел на один из стульев на колесиках. Пружины стула скрипнули,
но он не обратил на них внимания, поскольку старательно грыз яблоко.
- Прошу прощения, сэр? - вопросительно посмотрела на меня девушка, к
которой я обратился.
Вторая регистраторша поздоровалась с полицейским:
- Хэлло, Дейв!
- Меня интересует состояние мужчины, которого ранили в пятницу вечером, -
объяснил я.
Полицейский, поработав челюстями, проглотил кусок яблока и спросил в ответ:
- Эй, Дженни, вы с Кевином идете на банкет софтболистов?
Та ответила ему утвердительным кивком и перевела взгляд на меня:
- Извините, сэр, но с пулевым ранением к нам никто не поступал.
- Вы даже не хотите проверить?
- Пулевое ранение - это ЧП, о нем всем было бы известно, - ответила она и
повторила: - С ранением к нам никто не обращался.
Полицейский яростно надкусил яблоко. Регистраторша неодобрительно
посмотрела на него и перевела взгляд на напарницу:
- Мардж, ты слышала что-нибудь о пулевом ранении?
Мардж выпятила нижнюю губу и покачала головой.
В вестибюле появилась маленькая черноволосая женщина и села справа у стены.
Низкорослый и круглолицый полицейский доел яблоко и огляделся в поисках
плевательницы. Не обнаружив таковой, он положил огрызок яблока в пепельницу. Моя
регистраторша, брезгливо сморщив носик, взяла огрызок двумя пальчиками и бросила
в мусорную корзину у себя под столом.
- Дейв, ты что, в хлеву вырос?
Он усмехнулся, ничего ей не ответил, зато посмотрел на меня и сказал:
- Думаю, здесь нет никого с пулевым ранением, мистер.
- Значит, что-то напутал, - я повернулся и пошел к выходу.
Шагая через вестибюль, я краем глаза изучал черноволосую женщину. Она
старательно прятала от меня глаза.
Я прошел к стоянке, сел в машину и вырулил со своего места парковки.
Круглолицый уже открывал дверцу патрульной машины. Он развернулся на
подъездной дорожке и пристроился ко мне в хвост. В тот момент, когда я заворачивал,
на крыльцо вышла черноволосая женщина. Ярдов через двести я вновь заметил "форд",
который следовал за полицейской машиной. Может, ей нужен не я? Может, ее
интересует Дейв? В конце концов, я не эгоцентрист.
Я в очередной раз пересек город, выехал на Куоббинское шоссе, вернулся к
мотелю, поставил машину на стоянку и направился в фойе. Патрульная машина
просвистела мимо меня, резво развернулась и понеслась в обратную сторону - к
городу. "Форд-эскорт" заехал на стоянку и припарковался в дальнем углу. Я зашел в
фойе, повернулся и стал наблюдать: черноволосая женщина выбралась из "форда",
дождалась, когда патрульная машина исчезла из виду, и только тогда медленно
зашагала к мотелю. Когда она вошла в фойе, я стоял возле бара.
- Не хотите коктейль? - предложил я.
Она на мгновение задержала на мне свой взгляд, проронила короткое "Да", прошла
в бар и села за маленький столик у дальней стены. Я последовал за ней и сел напротив.
Близилось время обеда, в ресторан начал стекаться народ. За стойкой бара стояла
Вирджи.
- Что предпочитаете? - спросил я свою преследовательницу.
- "Перье", - ответила она. - С долькой лайма.
Я встал, подошел к бару и попросил Вирджи:
- Бокал "Перье" и бутылку "Сэма Адамса".
- Лайм?
- В "Перье".
- Сейчас принесу, - кивнула Вирджи.
Я вернулся за столик. Черноволосая женщина прикуривала. Когда я сел, она
затянулась, после чего спросила:
- Не возражаете?
Я не возражал.
С подносом в руках подошла Вирджи, поставила заказ на столик и вернулась за
стойку.
На вид черноволосой незнакомке было лет двадцать шесть - двадцать семь.
Широкие скулы, широкие черные брови и удлиненный разрез темных, почти черных
глаз выдавали ее латиноамериканское происхождение. На лице - ни грамма
косметики. Черные длинные волосы собраны сзади заколкой из черепахового панциря.
Одета в белую рубашку с небольшим воротничком, слаксы цвета хаки, скорее похожие
на мужские, туфли на каучуковой подошве. На шее, под расстегнутым воротничком,
ниточка бус с перемежающимися белыми и голубыми бусинами - в стиле
традиционных индейских украшений. На указательном пальце правой руки -
серебряный перстень с крупным камешком бирюзы.
Той же рукой, что держала сигарету, она подняла бокал:
- Salud.
Я кивнул, налил в свой бокал пива и повторил ее жест. Мы оба сделали по
небольшому глоточку. Надо будет как-нибудь докопаться до истоков этой странной
традиции - чокаться.
Черноволосая незнакомка не пригубила своего бокала, пока я не налил себе и не
ответил на ее приглашающий жест. Мы опустили бокалы и посмотрели друг на друга.
Я поставил локти на стол, переплел пальцы и положил на них подбородок.
- Меня зовут Хуанита Олмо.
- Мое имя вам известно?
- Спенсер, - ответила она. И тут же спросила: - Почему вы предложили мне
выпить?
- Видел, как вы ехали за мной, видел вас в больнице, видел, как припарковались у
мотеля после того, как уехали полицейские...
- Вам, конечно же, интересно знать, почему я ехала за вами.
- Думаю, всему виной мой мужественный рот и манера держаться.
Она даже не улыбнулась.
- Вы не интересуете меня как личность.
- Каждый человек - личность, тем и интересен.
Она слегка склонила голову, что означало - "извините".
- Я имела в виду совсем другое. Как работник социальной сферы я разделяю ваше
уважение к личности каждого человека...
- Потрясающе! Уверен, мы поладим. Ключ от номера дать?
- Прошу вас, мистер Спенсер... Я серьезный человек, и меня заботят серьезные
проблемы. К шуткам я сейчас не расположена.
- Извините.
- Вы расследуете убийство Эрика Вальдеса?
Я кивнул как можно серьезнее.
- Я знала Эрика.
- ?!
- И считаю, что могу помочь.
- Поэтому вы следили за мной?
- Я выжидала. Постоянно эти полицейские и... хотела посмотреть на вас...
получить о вас какое-то представление.
- Изучая мой затылок через стекла трех машин?
- Надеялась, появится возможность подобраться к вам поближе. Но потом вы
остановили меня в фойе, и я поняла, что вы меня заметили.
- Ну что ж, давайте посидим, помолчим. Предоставлю вам хорошую возможность
посмотреть на меня, прежде чем что-либо говорить.
- Не стоит. И не надо разговаривать со мной таким покровительственным тоном.
Я отнюдь не так глупа.
- Посмотрим.
- Ценю прямоту. - Ее губы наконец слегка дрогнули в улыбке. Она сделала
маленький глоток и спросила: - Вы подозреваете кого-то?
- Нет. Эрик приехал собрать материал о наркобизнесе в Уитоне. Логично
предположить, что его убили именно из-за этого.
- Дикие колумбийцы.
- Возможно, - сказал я.
- Это не логичное, а расистское предположение.
- Одно не противоречит другому.
- Расизм нелогичен.
- А логика - это не расизм. Наркобизнес интересует меня не потому, что им
занимаются колумбийцы, а потому, что он стал причиной смерти Эрика, потому что
это очень прибыльный, но противозаконный способ зарабатывать деньги.
- А вы уверены, что кокаин - это колумбийцы?
- Практически уверен.
- Я - колумбийка, - сказала она, выпрямилась и посмотрела мне в глаза.
- С собой не прихватили?
Ее лицо залилось краской.
- Для меня это серьезно, - сказала она.
- Я знаю. Для меня тоже. Каюсь, есть такая дурная привычка - люблю
поддразнивать и временами зарываюсь. Иногда нападает желание пошутить в самый
неподходящий момент.
- Я не нахожу ваши шутки забавными.
- Может, вы и правы. У вас есть какие-нибудь догадки касательно смерти Эрика?
- Убийство - дело рук полиции.
- Зачем им было нужно его убивать?
- Шеф полиции - последний мерзавец. Эрик был латинос.
- И это все?
- Что вы имеете в виду? - спросила Хуанита.
- Что у Роджерса было плохое настроение. Он решил застрелить латиноса, тут-то
Эрик ему и подвернулся под руку...
- Эрик вскрыл какие-то факты, которые Роджерс на хотел оглашать.
- А Роджерсу было что скрывать?
- Я знаю одно: он настоящий зверь.
- Расскажите о местном наркобизнесе.
- Чего тут скрывать, колумбийцы этим занимаются. Но для нас кокаин - часть
жизни, и она стала этой частью задолго до Колумба.
- Кока - не кокаин.
- С нее он начинается. Кокаин для колумбийцев то же самое, что маис для многих
индейских племен Северной Америки.
- Однако маис полезней для здоровья.
- Но не тогда, когда из него делают виски.
- Возможно. Кто в Уитоне всем заправляет? Она молча покачала головой.
- Вы не знаете, или не хотите говорить?
Та же реакция.
- Полиции это известно?
- Конечно.
- И им платят, чтобы они в нужный момент отворачивались?
- Конечно.
- Всем?
Она пожала плечами.
- Вы хотите помочь мне своим молчанием?
- Хочу... чтобы всех нас - колумбийцев и потомков колумбийцев перестали
смешивать с грязью, - немного смущаясь, хотя и энергично ответила она. - Хочу,
чтобы наказали убийц Эрика.
- Вы были с ним близки?
- Не в этом смысле. Мы были друзьями.
- У него было много друзей среди женщин?
- Да. Эрик любил женское общество.
- Шеф Роджерс утверждает, что с Эриком поквитался ревнивый муж.
- Он никогда не смог бы придумать более простой и удачной отговорки.
- Эрик действительно обхаживал замужних женщин?
Хуанита сидела, опустив глаза.
- А замужних колумбиек? - уточнил я.
Она подняла голову и разглядывала какую-то далекую-далекую точку у меня за
спиной, затем едва заметно покачала головой, но ничего не сказала.
- Мало надежды добраться до истины, если заранее уверен, в чем она состоит.
Зрачки ее черных глаз сконцентрировались на меня.
- Посмотрите на себя, - с неожиданной злостью произнесла она. - Сидите
здесь, потягиваете пиво и читаете проповеди о вреде наркотиков.
- Я не читаю проповедей о вреде наркотиков. Я отрабатываю деньги. Мне их
платят за то, что я ищу убийцу Эрика Вальдеса.
Она едва ли услышала меня, поэтому продолжала нападать:
- Вас никогда не удивляло, что какие-то наркотики разрешены, а какие-то
запрещены?
- Никогда не удивляло.
- Правящий класс не запрещает алкоголь или никотин. Но кокаин объявляет вне
закона. И марихуану объявляет вне закона. И все дешевые наркотики, которые
употребляет беднота. Сами же они наркотиков не употребляют, пристрастия к ним не
испытывают.
- И это меня тоже никогда не удивляло. Но, согласно законам ненавистного вам
правящего класса, убийство Эрика считается тяжким преступлением. А меня наняли,
чтобы я нашел убийцу. И вот теперь вы говорите, что хотите помочь мне, но не хотите
бросить тень на колумбийскую общину Уитона. Мне кажется, что это два
несовместимых желания. Эрика мог убить как колумбиец, так и не колумбиец.
Единственная возможность что-то узнать - докопаться до истины...
Хуанита внимательно смотрела на меня.
- Надо заниматься работой, а не произносить пламенные речи о классовой борьбе,
- заключил я.
Она еще какое-то время внимательно на меня смотрела, а затем спросила:
- Почему вы решили, что можете чего-то добиться?
- У меня чистые помыслы.
- Вы в этом городе один против всех.
- Но я чертовски хитер. - Я допил остатки "Сэма Адамса". Хуанита не удостоила
вниманием свой "Перье".
- Хотите пощупать мускулы? - спросил я.
- Эмми Эстэва, - сказала она.
- Спасибо.
Из глаз Хуаниты потекли слезы. Она вдруг встала и выскочила из бара. Быстро
пересекла фойе, вышла из мотеля, направилась к автостоянке, села в машину и уехала.
Эмми Эстэва осталась.
Глава 12
В телефонном справочнике значилась только одна фамилия Эстэва: "Эстэва:
Оптовая торговля продуктами. Микэник-стрит, 21". Я набрал номер и спросил Эмми
Эстэву.
- Ее здесь нет, - ответил голос с характерным акцентом. - Она здесь не
работает, она дома.
- Ее муж - мистер Эстэва?
- Да. Хотите говорить с ним?
- Нет, спасибо. Хочу говорить с ней. Не напомните их домашний адрес?
- Извините, мистер, не могу. Так как, вы говорите, вас зовут?
- Гэбриел Хиттер, - представился я.
- Думаю, вам все же стоит переговорить с мистером Эстэвой, - настойчиво
посоветовал голос.
Я повесил трубку. Домашнего номера телефона Эстэвов в справочнике не было. Я
сел в машину Сьюзен и отправился в городскую библиотеку.
Миссис Роджерс сидела за своим столом и разговаривала с толстошеим
подростком - точной копией ее мужа.
- Не забудь: сразу, как приедешь на работу, положи в холодильник, -
напутствовала она, протягивая коричневый бумажный пакет. - Иначе молоко скиснет.
- Ой, да хватит тебе, мам. Что я, маленький, что ли, не знаю, что молоко скисает?!
- Я просто напоминаю.
Парень взял свой ленч и вышел из библиотеки, не обратив на меня никакого
внимания. Я подошел к столу и очаровательно улыбнулся:
- Доброе утро.
Кэролайн Роджерс молча смотрела на меня.
- Зима на улице. Радуюсь уже одному тому, что жив.
- Что вы хотите?
- Меня интересует путеводитель по улицам Уитона.
- За картотекой, в отделе справочной литературы.
- Огромное спасибо.
Моя очаровательная улыбка всегда действует безотказно. Если добавить к ней пару
капель - миссис Роджерс тут же окажется у меня на коленях.
Городской путеводитель - зеленая обложка, размер под телефонный справочник
- был испещрен рекламой местных предприятий. На титульном листе сообщалось,
что путеводитель увидел свет благодаря издательству "Централ Аргус". В алфавитном
порядке сообщались названия всех уитонских улиц с указанием номеров домов,
расположенных на них, и имен тех, кто в этих домах проживает. Люди, озабоченные
тем, чтобы номер их телефона не попал в телефонный справочник, прикладывают для
этого неимоверные усилия, но никогда не задумываются над тем, как избежать
включения их адреса в уличный путеводитель.
Я начал с Акорн-стрит, возглавлявшей список, и заскользил глазами по фамилиям,
указанным напротив номеров домов. Они вполне могли жить на этой улице или
попасться мне на глаза где-нибудь в середине справочника.
На фамилию Эстэва я наткнулся в час пятнадцать, знакомясь с Уотер-стрит.
Я поставил справочник на полку, победно улыбнулся Кэролайн Роджерс и покинул
библиотеку. Кэролайн все еще сопротивлялась моему мужскому шарму, но это всего
лишь вопрос времени. В следующий раз я покорю ее задорной мальчишеской улыбкой.
Уотер-стрит не оправдывала своего названия. Она пролегала за городом, где
единственным намеком на воду был глубокий узкий каньон реки Уитон в нескольких
сотнях футов вниз по холму.
Эстэвы проживали в тупичке, от которого брала начало коротенькая Уотер-стрит.
Дом номер три - квадратный, двухэтажный и с плоской крышей - был выстроен из
шлакоблоков и выкрашен в розовый цвет. Плоская крыша была и над одноэтажной
открытой пристройкой, где летом, возможно, устраивали летнюю кухню. Двор дома -
частная собственность - был обнесен оградой из металлической сетки с колючей
проволокой, натянутой по верху. За распахнутыми воротами с дистанционным
управлением стоял серебристый спортивный "мерседес".
Я остановил машину напротив ворот, пересек маленький дворик без единого
кустика и позвонил в дверь. Залаяла собака. Затем послышались шаги и последовала
пауза. Меня рассматривали в дверной глазок. Наконец дверь открылась. В дверях
стояла женщина с собакой. Огромный ротвейлер с ошейником-цепью на коротком
кожаном поводке. Женщина была почти с меня ростом и одета в изумрудно-зеленый
бархат. Она уверенно держала короткий поводок, прижимая собаку к бедру. Собака
смотрела на меня спокойно, не выражая никаких эмоций. Вид женщины был еще более
отсутствующим.
- Я слушаю, - сказала она.
На ней были зеленые слаксы с завышенной линией талии, зеленые замшевые
ботинки на очень высоких каблуках и зеленая шелковая блуза с глубоким декольте.
Зеленой была и лента, перехватывающая длинные черные волосы, зачесанные назад.
Наряд дополняли золотое ожерелье с изумрудами, золотой браслет с изумрудами и
перстень - золото и изумруды. На лице избыток косметики: на губах алая помада,
глаза - в густом слое зеленых теней. Лицо - скорее индианки, чем колумбийки. И
презрительная ухмылка женщины, привыкшей взирать на всех сверху вниз.
- Эмми Эстэва? - спросил я.
- Эсмеральда, - ответила она.
- Я хотел бы поговорить с вами.
- Не надо хотеть. Говорите.
- Разрешите войти?
- Нет.
- Но, миссис Эстэва, не топтаться ж нам на пороге.
- Если у вас есть что сказать - говорите, - последовало в ответ.
- Вы знали Эрика Вальдеса?
- Нет.
- Мне сказали, что вы были с ним знакомы.
- Кто вам сказал?
Собака стояла неподвижно, хозяйка крепко прижимала ее к бедру.
- Человек, которому это известно.
- Он лжет. Я ничего нее знаю об Эрике Вальдесе.
- Мне сказали, что вы были с ним близки.
- Ложь. Если я отпущу собаку, она вырвет вам глотку.
- Скорее наоборот.
Мы смотрели друг на друга. Затем Эсмеральда отступила внутрь дома, собака
попятилась следом за ней. Дверь захлопнулась. Разговор был окончен. Я мог еще раз
позвонить в дверь, но меня не прельщала перспектива пристрелить собаку. Мне она
показалась вполне симпатичной. Мне нравятся собаки.
Эрик Вальдес, добившийся расположения этой женщины, был игроком высшей
лиги. Я бы никогда не рискнул подступиться к ней.
Я повернулся и пошел к машине. Доехав по дороге примерно до середины холма, я
увидел двигавшийся мне навстречу грузовичок. По его корпусу бежал а изумрудная
лента букв: "Эстэва: оптовая торговля продуктами". За рулем пикапа сидел сын
Кэролайн Роджерс. Сучий потрох.
Я не был обременен домашними делами, поэтому, пропустив пикап вперед,
развернулся на чьей-то подъездной дорожке и поехал в обратную сторону. Грузовичок
стоял возле дома Эстэвов.
Паренек входил в дверь, держа в руках большую картонную коробку. Я объехал
дом остановился на обочине, наблюдая за домом в зеркало заднего вида. Роджерсмладший
появился минуты через две, забрался в кабину и вскоре проехал мимо меня. Я
пристроился за ним, и в таком боевом порядке мы пересекли весь город. Ярко-красная
спортивная машина - не лучший вариант для слежки, но меня мало заботило, заметит
меня парень или нет.
На восточной окраине города, проехав под железнодорожным мостом, мы
свернули направо, и грузовичок въехал на асфальтированную площадку перед
большим голубым складом. "ПРОДУКТЫ ЭСТЭВЫ" - вещали со стены крупные
буквы, нарисованные зеленой масляной краской. Теперь я знал, где находится
Микэник-стрит, двадцать один.
Грузовичок скрылся за складом. Я проехал чуть дальше по дороге и остановился
так, чтобы меня не могли увидеть со складского двора.
Сынишка шефа полиции работает у мистера Эстэвы. Миссис Эстэва, как мне
сказали, крутила любовь с Эриком Вальдесом. Шеф полиции говорил, что Эрика
Вальдеса убил чей-то ревнивый муж.
В рулевую колонку спортивной машины Сьюзен были вмонтированы кнопки
радиоприемника. Я посмотрел на них.
Вот оно!
Я возвращался в мотель. Так как путь пролегал на запад, а день клонился к закату
- солнце светило в ветровое стекло, - мне трудно было следить за дорогой. Не
спасали ни солнцезащитные очки, ни кепка "Рэд Сокс", надвинутая на самый нос. В
машине было все: автоматическая настройка на волны местных радиостанций -
нажмешь на кнопочку, и приемник сам их отыщет и укажет координаты на шкале,
автоматический обогрев либо охлаждение воздуха в салоне - установишь нужную
температуру, и катайся без проблем и зимой, и летом, и круиз-контроль был, и система
турбо-надува, и, если ты забыл застегнуть ширинку, тебе об этом напоминал
музыкальный сигнал. Но если ты едешь на запад на исходе дня, со слепящими лучами
солнца машина справляться не умела. И мне это почему-то нравилось.
Все местные радиостанции крутили либо Барри Манилова, либо некую какофонию
звуков, которая, как меня однажды просветили, называется "хэви-металл". В конце
концов я поймал вустерскую станцию, которая называлась "Джаз-саунд", но первое,
что я услышал, - соло на трубе некоего Чака Маньоне. Я выключил всю эту муру при
помощи автоматики и спел пару тактов из "Полуночного солнца". И спел просто
великолепно.
Мое "Вот оно!" в конце слежки за парнишкой Роджерсов, было, вероятно, чересчур
оптимистично. Но в сравнении с тем, что я имел до сих пор, это уже почти
"дымящийся пистолет". Версия. Случайности не исключены, но я в них не верил.
Солнце село именно в тот момент, когда я подъехал к "Резерву ар-Корту". Я
оставил машину напротив мотеля и вошел внутрь. Дежуривший за конторкой
пухленький коротышка в темно-бордовом костюме тройке, увидев меня, ухмыльнулся.
Галстук был в цветочек, а белая рубашка под жилеткой не сходилась дюйма на четыре.
- Мистер Спенсер, в баре вас ожидает какой-то джентльмен, - произнес он
примерно так же, как вещала Мэри Эллен Финей: "Вас вызывает директриса".
В фойе ресторана сидели двое, оба в пальто. Сидели безо всякого видимого дела. Я
расстегнул молнию кожаной куртки и вошел в бар. Вирджи, как всегда, находилась на
посту. В зале ресторана несколько человек то ли поздно обедали, то ли рано ужинали.
А в баре за круглым шестиместным столиком расположилась живописная троица. В
центре сидел славный малый в двубортном кашемировом пальто с поднятым
воротником; аккуратный узел белого галстука живописно смотрелся на фоне черной
рубашки. Вытянутое лицо с узким подбородком, тонкая линия рта, высокий лоб и
глубоко посаженные темные глаза - он скорее напоминал индейца, чем испанца.
Слева от него, как размазанный по стулу карикатурный персонаж, сидел, в
излюбленной позе всех латинос, высокий худощавый колумбиец, длинноволосый, с
тонкой ниточкой поникших усиков. Под зеленой курткой-телогрейкой "Селтикс" была
надета только футболка. "Пиво "Анкор Стим"", - прочел я, так как полы куртки были
широко распахнуты.
Третий, приземистый крепыш, был одет в зеленую с голубым драповую куртку,
застегнутую до самого подбородка. Куртка была ему мала размера на два, не меньше.
Его длинные вьющиеся волосы требовали немедленной стрижки. Макушку венчала
плоская шляпа с загнутыми вверх полями. Широкий плоский нос отлично смотрелся на
широком плоском лице. Крошечные темные глазки напоминали бусинки.
- Меня зовут Спенсер, - сказал я.
"Селтикс" кивнул на свободный стул.
Я не отказался.
"Селтикс" смотрел на меня. Славный малый в кашемировом пальто тоже смотрел
на меня. Приземистый крепыш в шляпе смотрел в никуда.
Я сидел и смотрел на них.
Через некоторое время славный малый спросил:
- Ты ведь знаешь, кто я такой?
- Рикардо Монталбан, - без запинки ответил я.
И снова они смотрели на меня. А я смотрел на них.
- Вы мне здорово понравились в "Стар-треке", часть вторая: "Гнев Кана".
Славный малый посмотрел на "Селтикс".
"Селтикс" лишь пожал плечами.
- Меня зовут Фелипе Эстэва, - сказал славный малый.
- Будь я проклят! Я никогда не ошибался насчет Рикардо. Видел его как-то на
бульваре Санта-Моника в Палм-Бич. Он ехал в своем "крайслере" и на нем было точно
такое же белое пальто, - я посмотрел на славного парня и встряхнул головой, как
будто отгоняя наваждение. Затем растерянно спросил его: - Вы уверены?..
"Селтикс" навалился на стол и сообщил:
- Тебя ожидают очень большие неприятности, парень.
- Неприятности? - удивился я. - Из-за чего? Легко было ошибиться. Особенно
из-за белого пальто.
- Заткнись. Я пришел не слушать. Я пришел говорить, - сообщил Эстэва.
Я ждал, что он скажет дальше.
- Ты приходил сегодня в мой дом и разговаривал с моей женой.
Я кивнул.
- Что ты говорил ей?
- Спросил, не знала ли она Эрика Вальдеса.
- Почему ты спросил ее об этом?
- Слышал, что они были знакомы.
-
...Закладка в соц.сетях
