Жанр: Детектив
Двойной портрет
...?
- Пить?
Я задумалась. Потом решила, что поспать всегда успею, - целая ночь впереди. И
вообще... Так и всю жизнь можно проспать! Хватит! Нужно жить полной жизнью!
Приняв такое здравое решение, я поднялась и решительно заявила:
- Наливай!
Дрюню не надо было уговаривать. Он быстро наполнил водкой два пластмассовых
стаканчика, достал завернутый в бумагу кусок колбасы и сказал мне:
- Нарежь-ка.
Ох, ну вот так всегда! Кто же так приглашает даму составить компанию?
Я быстро накромсала колбасу, не очень заботясь о ее внешнем виде, и мы принялись
снимать стресс.
- Да, - разглагольствовал Дрюня, влив в себя уже где-то граммов триста. - Вот так
можно нарваться! Случайность, представляешь? На каждом шагу нас подстерегают
случайности. Ну кто бы мог подумать, что в одной из этих чертовых "Волг" едет генерал?
- Действительно, догадаться просто невозможно, - усмехнулась я, закусывая колбасой.
- Вернее всего было бы предположить, что там едут наглые бомжи...
- Ладно тебе иронизировать! - махнул рукой Дрюня, умудрившись даже выговорить
такое трудное слово. - Давай лучше споем!
- Ты что, с ума сошел? - поразилась я. - Давай еще тут пляски устроим. Чтобы ктонибудь
на нас набрел. Я и так натерпелась!
- Да ладно! - отмахнулся Дрюня. - Я и сам боюсь!
- Тоже мне, рыцарь! - с обидой протянула я. - Налей-ка мне лучше еще!
Я знала, что водка раскрепощает и от нее у меня страх пропадет скорее, чем от
присутствия Мурашова.
Дрюня вскоре тихонько затянул романс. Вообще, он был очень талантливым
человеком: играл на разных музыкальных инструментах, хотя никогда этому не учился,
неплохо пел, танцевал, мог изобразить кого угодно... Ему бы еще голову трезвую...
Не выдержав, я стала подтягивать. Петь я и сама люблю, и на гитаре хорошо играю. И в
клуб любителей авторской песни часто хожу.
Я, чтобы согреться, прижалась к Дрюне и положила голову ему на плечо. На душе
стало как-то хорошо, тепло, спокойно... Приятный тенор Дрюни сливался с моим
сопрано, мы допевали уже шестую песню и допивали вторую бутылку.
Но, к сожалению, все хорошее никогда не длится вечно. Более того, оно всегда очень
быстро кончается. Так произошло и с водкой.
К этому моменту в душе у меня уже не было абсолютно никакого страха, все
неприятности вечера казались чепухой, а будущее представлялось в прекрасных тонах. Я
все сделаю в Москве, потом благополучно, вернусь домой, Полина меня похвалит...
Я почувствовала, что начинаю дремать. Дрюня осторожно зашевелился.
- Лельк... - сказал вдруг он негромко.
- А? - откликнулась я.
- Чего-то мне жарко стало.
- И что ты мне предлагаешь? - удивилась я. - Обмахивать тебя веером?
- Да нет, я ничего. Я пойду искупаюсь, а?
- Чего-о-о? - вытаращилась я. - Ты совсем офонарел, что ли? Апрель месяц!
- Ну и что? - возразил Дрюня. - Вода градусов семь, вполне нормально. Я и хочу
освежиться немного! Подумаешь, окунусь у берега и вылезу. Ты не боись, я быстро!
- Дрюня... - Меня саму заранее заколотила дрожь, едва я представила себе Мурашова в
ледяной воде. - Дрюня, не надо!
- Да чего не надо!
Дрюня уже начал сердиться. Ему в голову снова втемяшилась одна из его бредовых
идей, а уж если она втемяшится - не выбьешь ничем, как ни старайся. Порой Дрюня и сам
начинал осознавать, что сделает только хуже себе самому, но уже не мог остановиться.
Такой уж он был.., неудержимый.
- Короче... - Дрюня решительно оттолкнул мои руки, которыми я вцепилась в ворот его
олимпийки, и, выйдя из машины, зашагал к речушке.
- Дрюня! - жалобно вскрикнула я в последний раз.
Мурашов даже не обернулся.
"Ну и черт с ним! - решила я. - А я ложусь спать. Пусть что хочет делает, голова
угорелая!"
Я решительно улеглась на заднем сиденье. Но уснуть никак не могла. Вскоре я
услышала, как начинает орать и повизгивать Дрюня, видимо, соприкасаясь с ледяной
водой.
Стало жутко интересно. Я выбралась из машины и побежала к берегу. Дрюнины
повизгивания становились короче и тише, наверное, тело его привыкало к низкой
температуре.
Дрюнины трико и олимпийка лежали на высоком берегу, очень аккуратно сложенные.
Дрюня вообще был аккуратным, когда хотел.
Я подошла и присела на корточки рядом с его вещами, сунув руки в рукава.
Мне было хорошо слышно, как плещется Дрюня, время от времени издавая довольные
вскрикивания. - Э-э-эх, хорошо! - доносилось до меня. - У-ух, как освежает! Лелька! Давай
иди сюда! - заорал вдруг он. - Чего ты мерзлячка какая?
- Смотри не отморозь себе ничего! - огрызнулась я. - А то не переживешь потом,
ненормальный, - и боязливо поежилась.
- У меня все в порядке! У меня всегда все в порядке! - довольно заорал Дрюня. - И я
абсолютно нормальный!
Он замолчал, плескаясь, а потом вдруг издал какой-то непонятный звук. Я не придала
этому значения, как вдруг звук повторился. А потом... Потом Дрюня начал дико орать. Но
орал он совсем не так, как до этого. Я поняла это сразу же и резко подскочила с места.
- А-а-а-а-а! - орал Дрюня. - Ой, кто это меня держит? От-пус-ти!
- Дрюня! - леденея сама до глубины души и тела, тонко крикнула я. - Дрюня, что там с
тобой происходит?
- Ай, боюсь! - орал Дрюня. - Пусти, пусти, пожалуйста! А-а-а-а! Лелька!
- Дрюня! - Чуть не плача, я кинулась к берегу, забыв про страх и холод. - Дрюнечка,
миленький, что с тобой?
- Лелька, спаси меня! - вопил Дрюня, и я увидела его вытаращенные от ужаса глаза.
- Леля, здесь крокодил, он меня сейчас съест! - орал несчастный Дрюня.
Мне чуть плохо не стало. Господи! Крокодил! Какой ужас! И ведь совсем недавно я
читала статью в местном журнале, как из какого-то заповедника или зоопарка сбежал
крокодил и бултыхнулся в речку. Там он и обосновался, покалечив потом кучу народа! А
что если это и есть тот самый? Или его последователь?
Дрюня, тем не менее, продолжал истошно вопить.
Я подбежала к берегу, стараясь не очень бояться, чтобы не разорвалось сердце.
- Дрюнечка, ты жив еще? - срывающимся голосом крикнула я.
Дрюня стоял по пояс в воде и конвульсивно дергался, пытаясь вырваться из чьи-то
цепких объятий. Это что-то намертво держало его, не давая освободиться. С реки
доносились душераздирающие крики, от которых у меня просто вспузырилась кожа.
- Дрюня, я сейчас тебе помогу! - отчаянно вскрикнула я, закрыв глаза и кидаясь к воде.
В этот момент раздался жуткий хруст и треск, и я зажмурилась еще сильнее, поняв, что
это хрустят Дрюннны кожа и кости... - А-а-а-а!
Это уже завопила я, зажмуриваясь еще сильнее, боясь открыть глаза и увидеть, как вода
окрасилась багровым цветом, а Дрюня... Что стало с Дрюней, мне вообще невозможно
было представить!
Крики стихли. Господи! Я не в силах была поверить, что Дрюни уже нет в живых! Боже
мой! Дрюня, какой он был милый, добрый, обаятельный... Совсем не жадный, не
вредный... А как он пил водку! Боже, с кем же я теперь буду пить водку?
Ой, а я еще ругалась на него! Бедный Дрюня, он так и умер, думая, что я считаю его
разгильдяем и тунеядцем!
- Дрюнечка, прости меня за все! - простонала я, заливаясь горючими слезами. -
Прости, дорогой! Господи, Дрюня, друг мой сердечный!
Господи, он уже никогда не откликнется мне, мой славный Дрюня...
- Вот, блин! - послышался вдруг удивленный голос. Очень мне знакомый.
Изумленная, я открыла глаза и увидела, как Дрюня, живой и невредимый, стоит в воде,
полуобернувшись назад и с удивлением и любопытством рассматривает что-то.
- Дрюнечка, ты жив? - заорала я, не помня себя от счастья.
- Жив... - констатировал Дрюня.
- А где этот.., крокодил? Ты убил его?
- Нет...
Дрюня все пытался что-то рассмотреть у себя за спиной.
- Что ты там ищешь? - забеспокоилась я.
- Да... Это... Трусы...
- Чего? - возопила я, опасаясь, что у Дрюни после схватки с крокодилом поехала
крыша. - Какие трусы? А где крокодил?
- Да это не крокодил... - смущенно проговорил Дрюня.
- А кто же это?
- Да, понимаешь.., коряга это! Зацепился я... Вот блин! Надо ж так, а? И трусы с меня
стянула, падла! Где вот их теперь искать?
- Дрюня, у тебя же кости хрустели! - с ужасом напомнила я ему.
- Чего? Кости? Да это не кости, это трусы рвались... Черт, как же я теперь вылезу?
Лель, ты мне подай, пожалуйста, мои штанишки...
У меня в голове разварилась такая каша, что я окончательно утратила способность чтото
соображать. Очевидно, это было следствием перенесенного шока.
Одним словом, я повернулась и машинально побежала к месту, где лежала Дрюнина
одежда. Схватив его штаны, я побежала обратно.
Лезть в ледяную воду мне не хотелось совершенно - никакой шок не заставит.
- Лелечка, ты это... На палочку какую-нибудь их привяжи, - обнимая себя за плечи и
прыгая на месте, попросил Дрюня.
Я нашла какую-то длинную ветку и, обмотав ею штаны, протянула Дрюне. Он никак не
мог дотянуться. Я подошла к самому краю берега, гнулась все ниже и тянулась все дальше,
но короткорукий Мурашов никак не мог ухватить палку.
Я ухватилась одной рукой за кустик и потянулась изо всех сил... Плюх!
Оступившись, я полетела на землю, прямо в жидкую грязь, выпустив палку из рук.
Вместе со штанами она бултыхнулась в воду.
- Корова криворукая! - заорал вдруг Дрюня, подпрыгивая на месте. - Чего ты делаешь?
Окрик этот моментально вернул меня к жизни. Я резко поднялась с земли, гордо
выпрямилась и приготовилась сообщить Мурашову, кто он есть на самом деле.
Идиот чертов! Спутал корягу с крокодилом! А я, сколько я страху натерпелась! Это же
с ума сойти можно! У меня же чуть сердце не остановилось, и из-за кого? Из-за этого
придурка, от которого все несчастья на земле! А я еще ему помогать хотела, я еще
прощения у него просила, я еще...
А он меня коровой криворукой обзывает! Тоже мне, биолог! Даже не знает, что у коров
рук не бывает! Вот пусть сам теперь из воды выбирается, как хочет, а я даже пальцем не
пошевелю.
Я решила ничего не говорить Мурашову о том, что он из себя представляет по жизни, а,
развернувшись, собралась идти к машине.
- Леля! - Голос Дрюни стал тревожным и беспокойным. - Леля, прости! Вырвалось
случайно! Я не хотел. Леля, вернись! Вернись, прошу! Помоги мне штанишки выловить!
Как же я теперь выберусь?!
В голосе Мурашова зазвучало такое глубокое отчаяние, я бы даже сказала паника, что
мне стало его жалко. Я вернулась к реке, хотя понимала, что подлец Мурашов этого не
заслуживает.
- Вон они, твои штаны, плавают! - указала я ему пальцем. - Даже я, близорукая, вижу.
Вылавливай их быстрее и вылезай.
Я подошла к воде и осторожно окунула в нее ладони, смывая с себя грязь. Ледяная вода
сразу же обожгла ладони. Господи, как же он тут купался? От такого кошмара не то что
крокодилы привидятся...
Я быстро ополоснула лицо и руки и вышла на берег.
Дрюня прошлепал по воде, поймал палку, размотал штаны и двинулся к берегу, дрожа
всем телом и издавая лязги зубами.
Штаны, естественно, были мокрыми насквозь. Дрюня даже не стал их надевать.
- От... Отвернись, - попросил он.
Я снисходительно отвернулась.
Дрюня, стуча зубами, прыгал сзади меня, пытаясь ногой попасть в штанину. У него
ничего не получалось.
- Леля, помоги! - жалобно проскулил он.
Я повернулась, посмотрела на голую грудь Мурашова и на остальное... М-да...
Разочарованно вздохнув, я повернулась и пошла к машине.
Дрюня, поняв причину моего вздоха, сконфузился и не пытался меня вернуть.
Мне было слышно, как он сопит и пыхтит, пытаясь натянуть мокрые трико.
Наконец ему это удалось, и Дрюня вернулся в машину. С него стекала вода.
Дрожа всем телом, он протиснулся на заднее сиденье и попытался устроиться рядом со
мной. Такого я уже не могла стерпеть.
- А ну, уйди от меня, - толкая Дрюню ногой, сказала я. - Еще чего удумал!
Дрюня, конечно, ничего такого не удумал - не до того ему было, да и здоровье не
позволяло... Да и вообще, после того, что я увидела, думаю, ему не захочется больше
никогда обращаться ко мне с подобными намеками. Просто самым неприятным было то,
что Дрюня был холодным и мокрым.
- Зарядку сделай, - посоветовала я ему. Дрюня с должной серьезностью отнесся к моим
словам. Он выскочил на улицу, завернулся в вытащенную из багажника куртку и принялся
бегать вокруг машины, приседать и размахивать руками. Зрелище, я вам скажу,
впечатляющее...
- Лелька... - стуча зубами, спросил он. - У нас водки не осталось?
- Нет, - покачала я головой.
- Совсем?
- Совсем...
- Эх черт! - На Дрюню больно было смотреть.
Он постоял еще немного, потом хлопнул себя по лбу и кинулся к аптечке.
Открыв ее, Дрюня извлек небольшой - граммов на двести - бутылочек с прозрачной
жидкостью.
- Что это? - спросила я.
- С-с-спирт. - Дрюнины губы дрожали, а зубы лязгали. - Мне Елена в аптечку положила
на всякий случай. Ранку там промыть или еще что...
- Так тебя же натереть надо! - всплеснула я руками. - А то простудишься.
- Нет, вот натирать меня не надо! - категорически не согласился Дрюня. - Здесь и так
мало!
Но я его уже не слушала. Больше всего я боялась, что Дрюня простудится и заболеет, и
торчать мне с ним тогда в этой глуши бог знает сколько времени. А Полина там с ума
сойдет.
Боже мой! Я только сейчас вспомнила о Полине. Ведь я ее даже не предупредила, что
еду с Дрюней! А она там поди теперь с ума сходит! Да как же я так? Все так быстро
получилось...
Ох, мысли были слишком тяжелы, чтобы загружать ими свою бедную голову, и я
поскорее отогнала их. Я потом улажу все с Полиной, а сейчас нужно заниматься Дрюней.
Я выхватила у него пузырек со спиртом и приказала:
- Ложись!
- Ты чего? - недоуменно уставился на меня Мурашов.
- Ничего, - ответила я. - Совсем не то, о чем ты подумал. Не дождешься. Ложись, я буду
тебя натирать. А если рыпнешься, я сейчас же вылью содержимое этого замечательного
пузыречка на землю.
От такой кощунственной мысли Дрюня сразу же стал послушен и покорно лег на
живот на сиденье. Я стащила с него куртку и штаны, села ему на спину и принялась
яростно растирать Дрюнино тело спиртом. Дрюня стонал и охал, но, боюсь, что не от
наслаждения.
- А! - вдруг коротко вскрикнул он.
- Чего ты? - испугалась я.
- В рану спирт попал! - проныл Дрюня. Я присмотрелась и увидела у него на спине
крохотную ссадинку. Сдерживая смех, плеснула на нее спиртом. Дрюня дернулся и
завизжал.
- Терпи, терпи, - уговаривала я его. Мурашов отчаянно извивался подо мной. Наконец,
я прекратила экзекуцию, завернула его в куртку, а ноги обмотала найденной в багажнике
одеялкой. Мокрые трико я повесила сушиться на дерево.
Потом я, окончательно расчувствовавшись и разжалобившись, развела спирт водой,
налила в стаканчик и дала Дрюне выпить. Сама сделала то же самое. Дрюня благодарно
смотрел на меня преданными глазами.
- Лелька... - прошептал он. - Ты самая классная... Спасибо тебе. Ты... Ты совсем не
корова!
- Ладно тебе, - ласково и растроганно проговорила я, накрывая Дрюню покрывалом. -
Знаю я, что ты подлец и подхалим. Но обаятельный, черт тебя побери!
Дрюня постанывал и дрожал. Я легла с ним рядом, обняла, как маленького ребенка...
Дрюня доверчиво прижался ко мне, уткнувшись носом в мое плечо. Я гладила его по
спине и плечу, дышала ему в макушку и думала, какие все мужики дети малые...
Уснули мы быстро. Даже не уснули, а вырубились, вымотанные за день.
Наутро меня разбудил солнечный зайчик, весело запрыгавший по моему лицу. Я
открыла глаза и сразу же зажмурилась. Потом повернулась в сторону Дрюни. Он сладко
спал, посапывая у меня на плече. Сон его был настолько безмятежен и светл, что я
почувствовала прилив прямо-таки материнской нежности...
Решив дать поспать ему еще немного, я стала думать над тем, чем первым делом
заняться в Москве. Вспомнила папу Андрея Витальевича, тележурналиста, мать его...
Блин, чего это я так на отца? Это все Полинино вредное влияние вкупе с мурашовским.
Так и матом начнешь ругаться.
Стоп! Папа же тележурналист! А Полина говорила, что этот Перехватов будто бы вел
какую-то передачу на телевидении...
Есть! Вот кто мне поможет - Андрей Витальевич, родная душа!
Я даже прихлопнула кулаком по подушке, но попала по Дрюниной голове. Он сразу
зашевелился и открыл глаза, ошалело захлопав ресницами. Потом изумленно уставился на
меня.
- Ты чего? - хриплым спросонья голосом спросил Дрюня, протирая глаза.
- Ничего, - ласково ответила я ему. - Поспи еще.
- А сколько времени?
- Не знаю, - пожала я плечами.
- Надо вставать, - решил Дюгоня и завозился. Я вздохнула и вытащила руку из-под его
головы.
- Выспался?
- Ага.
Дрюня выбрался на улицу и сладко потянулся. Одеялка, которой я обматывала его
ноги, слетела, и теперь Дрюня стоял в одной куртке, совсем, очевидно, забыв, что у него
нет трусов. Я честно старалась не смотреть в его сторону. Да и чего там смотреть - не на
что, вчера убедилась.
- Леля, а где мои штанишки? - поинтересовался Дрюня.
- На дереве висят, - не поворачиваясь, ответила я.
- Где? - удивился Дрюня.
- Да вон же, - недовольно ответила я, поворачиваясь и показывая на ветку.
Дрюня еще выше задрал голову, но штанов не увидел.
- Нету их там! - уже начиная злиться, заявил он.
Я подошла поближе и посмотрела наверх. Штанов не было!
- Где же они? - растерянно спросила я у Дрюни. - Ведь были же! Это что же, выходит,
украли?
На лице Мурашова ясно читалось, что он обо мне думает. Лицо его пошло красными
пятнами. Похоже, до него дошло, в каком положении он оказался...
- Кто тебя просил вешать их на улице? - зловещим шепотом спросил он и двинулся на
меня.
Я отошла на шаг, инстинктивно поднимая руки.
- Дрюня! - жалобно вскрикнула я. - Не расстраивайся! Мы что-нибудь придумаем,
непременно!
- Да что ты придумаешь? - взвыл Дрюня. - Ни штанов, ни трусов! Как я в Москву поеду?
- Дрюнечка, ты только не волнуйся... - ласково проговорила я. - Ну хочешь, я тебе свои
трусы дам?
- Издеваешься, да? - взревел Дрюня. - И буду я в бабских трусах и в куртке по Москве
рассекать!
- Дрюня... - голос мой задрожал от обиды. - Не надо так со мной... Я же не нарочно. Я с
тобой провозилась вчера, хотела как лучше...
Дрюня смягчился. Он даже подошел и неловко обнял меня.
- Ну ладно, - примиряющим тоном проговорил он. - На самом деле, придумаем чегонибудь.
В Москве купим сразу, деньги, слава богу, есть. Хорошо еще, что только штаны
украли, а могли и нас прибить!
- Да это бомжи какие-нибудь, - радостно оттого, что Дрюня больше не сердится,
проговорила я. - Кому еще твои штаны нужны?
- Никому, кроме меня, - буркнул Дрюня и пошел к машине.
Я - за ним. Дрюня открыл багажник, порылся в нем и извлек какие-то летние шортики.
Шортики были явно женские и не спортивные: с кружевными оборочками.
Дрюня зашел за машину и кряхтя натянул их на себя.
- Ну как? - с тревогой спросил он, пытаясь рассмотреть себя в боковое зеркало.
- Откуда они у тебя? - только и вымолвила я.
- Да... Оставила какая-то лярва, мать ее! - выругался Дрюня и еще раз спросил:
- Ну как?
Я старалась не покатиться от смеха. Дрюня был уморителен в этих шортиках с
оборочками, обтянувших его зад. К тому же из-под них торчали его худые волосатые ноги.
- Нормально, - ответила я глухо, боясь, как бы Мурашова не хватил инфаркт.
Дрюня обессиленно посмотрел на меня.
- Поехали! - обреченно скомандовал он и махнул рукой.
Я села на переднее сиденье, и поездка наша продолжалась.
Благодарение богу, больше по пути никаких происшествий не случилось. А то я бы
точно не перенесла.
Подъезжая к Москве, Дрюня мрачнел все больше. Когда по пути нас еще раз
остановили гаишники, Дрюня молча протягивал им документы и на вопросы отвечал
вежливо и корректно. При этом он старательно прятал ноги под одеялкой.
Наконец мы приехали. Дрюня вышел из машины и пошел регистрироваться, как это
всегда и делается, если въезжаешь в столицу на своем автомобиле. Идя, он ловил
восторженные от обалдения взгляды москвичей. При этом он отчаянно старался
выглядеть невозмутимым, делая вид, что так оно и было задумано.
Я сидела с каменным лицом, во всем поддерживая своего спутника.
Дрюня зарегистрировался и с непроницаемым лицом вернулся в машину. Кроме
мурашек, высыпавших на его ногах, ничто не выдавало его состояния.
- Дрюня, я горжусь тобой! - волнуясь, проговорила я. - Ты просто молодец!
- Ладно тебе, - хрипло откликнулся Дрюня и отвернулся.
Я порывисто обняла его за шею и поцеловала. Дрюня совсем смутился.
- Ты это... Лелька... - отстраняясь, проговорил он в сторону, не глядя мне в глаза. - Ты
только не говори никому.., про это самое... Ладно?
Тут Дрюня повернулся, и я увидела в его глазах такое отчаяние, что...
- Никогда не скажу! - горячо пообещала я ему. - Я же тебе друг!
- Самый лучший! - подтвердил Дрюня и осторожно поцеловал меня в щеку. - Ты это,
Лелечка... Еще штанишки мне сбегай купи, пожалуйста...
- Конечно, конечно, - закивала я головой, выскакивая из машины.
В Москве я ориентировалась очень плохо. Наверное, потому что бывала редко. Папочка
Андрей Витальевич очень неохотно приглашал нас к себе. Вернее, даже не приглашал, а
просто, когда мамочка Ираида Сергеевна в письме ясно сообщала, что было бы неплохо
нам наведаться в Москву, папочка тут же отвечал, что он будет просто счастлив, но, к его
величайшему сожалению, сие прекраснейшее для него событие придется перенести на
неопределенный срок, поскольку он срочно, буквально через пару минут, улетает в НьюЙорк.
А потом - в Париж. Когда вернется, сразу же позвонит. Но так как папаша отродясь
не знал номера нашего телефона - ни моего, ни материного, ни Полининого, - то и звонка,
естественно, мы не дожидались.
Но теперь я была настроена решительно. Пусть отец хоть раз в жизни поможет своим
дочерям!
Короче, подошла я к одному почтенному дядечке и спросила:
- Не подскажете ли вы ближайшее место, где можно было бы купить штаны?
Дядечка внимательно на меня посмотрел, потом хмыкнул, потер подбородок и сказал:
- Сто метров вперед, потом направо. Увидите магазин.
- Спасибо!
Я поблагодарила его и побежала вперед.
Вскоре я нашла этот магазин. Витрины его призывно сверкали, приглашая войти.
Я уже в дверях почувствовала легкое замешательство, предчувствуя, что этот магазин
явно не по Дрюниным средствам...
И тут только вспомнила, что Мурашов совершенно не дал мне денег! Вот подлец! Он
что, надеется, что я куплю ему штаны на свои?
Я сунула руку в карман и нащупала две сторублевые бумажки. Негусто. И ведь это все
мои деньги! Мне на них еще в Москве жить!
Я заозиралась по сторонам. Торговый зал, в который я вошла, был огромен. Сразу же
мне навстречу двинулась девушка в униформе.
- Могу я вам помочь? - любезно обратилась она ко мне с дежурной улыбкой.
- Да, - сглотнув слюну, пробормотала я. - Могу я что-нибудь приобрести у вас на
двести... На сто пятьдесят рублей?
- О, это в другой секции, - не стирая улыбки с лица, ответила девушка. - Пройдите вот
сюда.
Я прошла в соседнюю секцию и растерянно огляделась по сторонам. Здесь продавали
совсем не брюки! Здесь торговали пуговицами для них! Боже мой, сколько же здесь стоят
штаны, если на сто пятьдесят рублей можно купить только три пуговицы?
Краснея, как переваренный рак, я вылетела на улицу. Москва, черт возьми! Нет, родной
Тарасов намного лучше... И дешевле!
Я бежала по улице, пока не увидела какой-то спортивный магазин. Забежав в него,
огляделась. Опять разочарование! Обычные эластиковые трико, почти такие, что сперли у
Дрюни, стоили примерно как весь мой гардероб, а уж из микрофайбра...
Плюнув, я решила вернуться. Пусть Мурашов где хочет ищет себе штаны! Пусть
продает машину и покупает! Я, правда, уже боялась, что по тутошним ценам ему, кроме
штанов, ни на что и не хватит.
И тут мне на глаза попались несколько старушек. Они стояли возле базарчика и что-то
продавали.
У одной в руках я увидела шерстяные носки, у другой - мочалки, а у третьей... У
третьей через руку было перекинуто несколько пар трико! Самых обычных,
хлопчатобумажных синих трико! Тех, что раньше стоили буквально копейки.
Уж на них-то у меня хватит?
Я быстро подошла к старушке и спросила, почем такие замечательные штанишки.
- Тридцать рублей, - услышала я, не поверив своим ушам.
- Давайте скорее! - прошептала я, доставая деньги.
Повеселев, я свернула трико в рулончик и пошагала обратно.
Правда, я уже забыла, в какой стороне остался Дрюня...
Я сунулась на соседнюю улицу, но вскоре поняла, что здесь не проходила. Я прошла в
какой-то переулок. Выскочившая откуда не возьмись собачища облаяла меня с головы до
ног и выдула из переулка.
Я колесила по улицам, в отчаянии глядя на их названия. Черт, как же я могла не
запомнить ни одного из них, когда шла покупать трико?
Наконец каким-то чудом мне удалось выйти к тому месту, где терпеливо ждал меня
Дрюня.
Он уже отчаялся дождаться и проклял жизнь со всеми ее передрягами...
- Дрюнечка, я вернулась! - радостно сообщила я ему, постучав согнутым пальцем по
стеклу.
- Наконец-то! - отозвался недовольный Дрюня. - Где так долго ходила?
- Неблагодарный ты! - обиделась я. - Спасибо бы лучше сказал! И вообще... Денег не
дал ни копейки, а штаны тебе купи! Знаешь, они сколько стоят? Двести! Причем не
рублей, а долларов!
- Ты купила? - заинтересованно спросил Дрюня.
- Щас, купила! Откуда у меня такие деньги? Вообще-то, купила, но не такие.
- Давай любые! - Дрюня был согласен на все.
- На!
Я протянула ему трико.
Дрюня застыл с вытянутой рукой и полуоткрытым ртом.
- Что это? - проквакал он.
- Как что? Штаны!
- И это штаны? - взвыл Дрюня. - Как я в них по Москве буду ходить?
- Ну а что я еще могла сделать? - не выдержав, закричала я. - У меня денег совсем
почти нет! И вообще... Достал ты меня уже! У меня дел полно, а я тут с твоими штанами
вожусь!
- Да разве ж это штаны? - горестно вздохнул Дрюня.
- Ладно, походишь пока в этих. Продашь машину - купишь другие.
- Сомневаюсь, что у меня кто-нибудь в таких штанах машину купит! - сокрушенно
покачал головой Дрюня. - Ладно, буду надевать.
Дрюня прямо в машине и прямо на шортики натянул трико. Они были ему маленько
коротковаты, но на такие мелочи измученный Мурашов уже не обращал внимания.
- Теб
...Закладка в соц.сетях
