Жанр: Детектив
Человек с автоматом
...ого. Эта безысходность в
противоречии долга и сострадания жадно и бесцеремонно рвала его душу, вспарывала и "утюжила" мысли и чувства,
заставляла кровь пузыриться в венах и бешено пульсировать в висках.
Но, не смотря на бушующий в его сердце пожар чувств и сомнений, Генка чудовищным усилием воли заставил себя
рвануться вперед, в сторону своей жертвы, одним резким и грубым движением запрокинуть ее голову назад, обхватить ее
маленький изящный ротик потной ладонью и, наконец, рвануть маленькую оцепеневшую головку в сторону от себя.
Шейные позвонки Генкиной жертвы чуть слышно хрустнули, тело девушки обмякло и безжизненно повисло на руках
Генки. Девушка была мертва.
Генка обреченно и горько вздохнул и бережно опустил тело своей жертвы в траву. Его сознание было покрыто туманом,
мысли путались, а руки и ноги наотрез отказывались подчиняться его воле, как после действия сильного наркотика или
алкоголя.
Слегка пошатываясь, Генка мягко присел на траву рядом с еще теплым девичьим телом и, уронив голову на маленькую
грудь девушки, на минуту застыл в оцепенении. Затем он тяжело приподнял голову и, с трудом сдерживая в сердце отчаяние и
боль, взглянул в лицо девушки.
Оно было прекрасным. Даже мертвое. Казалось, его хозяйка вот-вот приоткроет ресницы и ласково взглянет на звездное
небо и серебристый диск Луны. Затем она поднимет глаза на него, Генку, улыбнется и приветливо скажет: "Кто ты,
незнакомец? Зачем ты меня разбудил...?"
Генка откровенно и беззастенчиво плакал. Его раскаленные слезы сами собой катились по обветренным щекам и
обреченно капали на оголенную шею и плечи его прекрасной жертвы. Они нещадно жгли ее гладкую, бархатистую кожу,
зловеще блестели в ярком лунном свете и стремительно таяли и терялись в потаенных складках ее одежды. А Генка первый раз
в жизни всерьез думал о смерти, как об избавлении от самого себя. Он уже не просто себя ненавидел и презирал. Он уже даже
не верил в то, что он и есть тот самый искренний и честный, любящий весь мир Генка. Генка - романтик. Генка - герой. Генка -
Человек.
Для него не было секретом, что то, что еще минуту назад можно было с полным правом назвать Генкой, теперь уже
таковым не являлось. Настоящий Генка был мертв. Мертв навсегда. Мертв духовно, а не физически.
А то самое кровожадное и безжалостное Чудовище, недававшее покоя его душе еще с Афгана, теперь безраздельно
хозяйничало и насмехалось над его мыслями и чувствами. Чудовище праздновало в душе Генки свою окончательную и
безраздельную победу.
Генка отчаянно тряхнул головой и подавленно огляделся.
Бездыханное тело девушки все еще продолжало оставаться у его ног. Все
еще пребывая в трансе и действуя как робот, Генка приподнялся а земли и
бережно стянул с окоченевшего тела одежду и с нечеловеческой аккуратностью
нацепил ее на себя. Где-то через минуту, повязав на голове цветастый
платок и с трудом дыша в поползшем по швам платье девушки, Генка
торопливо сунул за пазуху штык-нож. Выпрямившись и окончательно взяв себя
в руки, Генка легкой, наиграно мягкой и грациозной походкой направился
в сторону злосчастного здания бывшего райкома. Дорогу до дверей здания
он преодолел довольно быстро и без приключений, каждую минуту ожидая
рокового выстрела в лоб и кровавого предсмертного тумана. Но снайпер упрямо
"молчал". Похоже Гене и вправду удалось мастерски усыпить его бдительность,
и его незримый противник искренне "курился" на Генкину уловку
и ни о чем не подозревал. Что ж, тем хуже было для него. Генка нарочито
громко стукнул локтем в дверь на пороге здания, дождался того момента,
когда блеснет уже знакомый ему фонарик, помахал ему в ответ рукой и начал
уверенно подниматься вверх по лестнице на пятый этаж. Там, наверху,
он чисто интуитивно почувствовал присутствие своего ничего неподозревавшего
противника. Снайпер беззаботно стоял на самой верхней лестничной
площадке в одних трусах и в сладостном предчувствии скорой встречи со
своей возлюбленной. Он был абсолютно спокоен и даже курил, лениво облокотившись
на перила и свесив голову вниз. На лестнице было очень темно,
но Генка все равно чувствовал некоторую неуверенность и даже страх. Ему
оставалась какая-то пара ступенек до цели, когда снайпер, наконец, отбросил
в сторону сигарету и опрометчиво сделал шаг навстречу Генке, разводя
в стороны руки. Он так никогда уже и не узнал, что же послужило
причиной его мгновенной смерти. Штык-нож по самую рукоятку вошел ему
прямо в сердце, и Генка, резко отскочив в сторону, позволил безжизненному
телу рухнуть и с легким шумом скатиться вниз по ступенькам лестницы.
Генка даже не обернулся для того, чтобы воочию убедиться в том, что его
незадачливый противник действительно мертв. Да в этом, собственно говоря,
и не было никакой необходимости. Генка осторожно протиснулся через
узкую дверь во владения "кукушки" и ощупью нашел на полу фонарик. В его
тусклом свете он принялся шарить по чердаку в поисках оружия и одежды
снайпера. Через пару минут он уже спускался вниз по лестнице к выходу из
здания, оставив на память друзьям "кукушки" несколько минных ловушек из
гранат "Ф-1" с натянутой по всему полу чердака паутиной контактно-подрывных
лесок и с трудом волоча за собой снайперскую винтовку в качестве
убедительного доказательства смерти "кукушки".
Уже розовел горизонт, когда Генка, наконец, преодолел роковые открытые
для прострела метры бетонной площадки перед зданием райкома и предусмотрительно
укрылся в густой тени огромных деревьев. Там он брезгливо
и быстро сорвал с себя женское платье и вновь облачился в родную гимнастерку
и полуботинки. С рассветом он был уже у своих. Добравшись до штаба,
Генка вывалил на его пороге винтовку и документы "кукушки" и устало
присел на ступеньках. - Рэкс? Твою мать, живой?! - заспанная физиономия
его командира буквально сияла от неподдельной радости и восторга. - А мы
уже тебя похоронили...Что, что, неужели снайпер...? - Угу-у, - страдальчески
и равнодушно кивнул Генка, зарываясь головой в колени. - Ну,
ты и вправду герой, парень, - восхищенно процедил сквозь зубы командир.
- Вот так без лишнего шума обезвредить "кукушку"?! Это достойно "звездочки"!
Если бы ни этот бардак в стране, я бы точно "на уши" всех поставил,
а "героя" тебе бы выбил. Да. могу тебя здорово порадовать. Пока ты
был на задании, кое-что произошло, парень! Генка беззлобно ухмыльнулся в
ответ на последние слова своего командира, тяжело встал со ступенек штаба
и, не оборачиваясь и чуть заметно шатаясь, поплелся в направлении казармы
- сдавать оружие и спать. Утро было уже в разгаре. Розовая заря
приветливо окрасила горизонт, и веяло прохладой.
Впереди был новый день, но Генка не был твердо уверен в том, что он
сможет и, что самое главное, захочет его прожить...
Глава шестая .
СВИНЦОВЫЙ ДОЛЛАР.
Адриатика - эта некогда лучезарная колыбель европейских народов , уже в
который раз была охвачена зловещим грохотом сражений и билась в судорогах от
нанесенных ей войной ран .
Чудовищное по своей жестокости проклятие вновь проявляло свою силу
,гонор, власть.
Веками не смолкал здесь топот азиатских орд и приглушенный храп
приземистых коней . И опьяненный славой Македонский на север здесь в боях
прокладывал свой путь. Ни раз , ни два здесь сотрясала землю поступь легионов
Рима и разносился лязг античных колесниц. Прошли столетия , и триумф армий
Цезарей сменил османских сабель громкий свист, гнусавая молитва муэдзина , с
нанизанными головами частокол и выжженные "янычарами" селения.
Двадцатый век принес Балканам грохот пушек ,свист осколков, минные поля ,
воздушные налеты, скрежет танковых армад. Здесь началась Война Миров. И здесь
она имела продолжение.
История молчит о том , чем именно так прогневили жители Балкан Ее
Высочество Фортуну. Они пришли сюда столетия назад. Пришли с востока и
остались навсегда , хотя с тех давних пор их жизнь уже не ведала ни мира , ни
покоя .
Враг побеждал числом и грубой неуемной силой , но самые чудовищные раны
он оставлял не пламенем и кованным клинком , а лицемерным языком своих
миссионеров.
Их было много .Быть может даже больше чем самих славян .
Одни из них пришли сюда под знаменем Джихада и с "откровением" Аллаха на
устах .Они не знали жалости и меры , огнем и плеткой сея на своем пути Ислам и
хладнокровно разрушая целые селения.
Другие с севера нагрянули сюда уже в личине " крестоносцев" , линчуя всех
кто в их глазах казался виноват.
Так продолжалось долго и упорно. Страдания и ненависть витали над землей
.Врагами стали прежние соседи и друзья .
Балканский "рай" не выдержал такого испытания и обреченно рухнул в
пропасть ,в ад , в алчный и безжалостный Тартар57 ...
Генка беспечно сидел у самой кромки изумрудного прибоя , уткнув голову в колени и зачаровано вглядываясь в
поддавшийся румянцем горизонт .
Он был совершенно один и ,на его лице выступало легкое замешательство и романтический восторг .
С каждым мгновением ему все больше и больше хотелось дерзко и гордо окунуться в вечность ,стремительно
промчаться по ее потаенным коридорам времени и хотя бы на час робко прикоснуться к легендарному прошлому этой земли :
ловко облачиться в доспехи легионера ,почувствовать ив ладони рукоять короткого эллинского меча , поднять над головой
надежный круглый щит с блестящим ликом солнца посреди и , громко вскрикнув что-нибудь на языке Афины 58, ввязаться в
бой во славу доблестного Александра или не менее Великого, снискавшего себе почет и уважение Веков ,Гай Юлия Цезаря или
грозного Аттилы59.
Но окружавший Генку мир упорно продолжал оставаться таким ,каким он был на самом деле . Циничным и грубым,
алчным и холодным , лишенным даже слабого намека на античные достоинства и честь .
Именно такой мир больше всего и ненавидел Генка .
Справа от Генки в этом, реальном до банальности и скуки, мире чернел среди песка его АКМ и россыпью устилали
землю нашпигованные мучительной смертью остатки боезапаса. На свисавшем до самой земли ремне Генки угрюмо
поблескивали ребристые корпуса боевых гранат , а на выцветшей под лучами балканского солнца гимнастерке смутно
проступали багровые пятна высохшей крови .
Стояла поздняя осень и обычно переполненные курортниками золотистые пляжи были пустынны и наводили грусть и
печаль .И причиной этому был не только леденящий кожу ветер и скудные остатки солнечной ласки .
Главной причиной всего ,окружавшего Генку, была война. Война , превратившая в дымящиеся развалины
гостеприимный Дубровник .Война , перепахавшая смертоносными осколками и ударной волной все побережье . Война ,
раскрошившая стены и башни средневековых замков и крепостей .Война , бесцеремонно "засеявшая" живописные долины и
ущелья Балкан тошнотворным зловонием трупов и едким дымом пожарищ .
Но для Друже Русие - так вначале прозвали Генку его новые друзья - боснийских сербы, все это было лишь очередным
этапом в его биографии .
Генка с самого начала знал, на чьей стороне он окажется в этой войне. Привнесенная в его жизнь Афганистаном
ненависть ко всему мусульманскому миру и искренние симпантии к братскому по крови и предкам народу сербов однозначно
и четко опредилили его выбор .
Кроме того ,у Генки была еще одна веская причина встать на сторону сербских повстанцев против хорватов и мусульман
Это была очень давняя и почти забытая история.
Когда-то у Генки был преданный друг , серб по национальности и югослав по гражданству. Им тогда было лет по
десять , не более. Но добрую память об этой дружбе Генка пронес через всю свою жизнь .
Деян , так звали Генкиного друга , был выходцем из семьи дипломата, но все же держался с Генкой как с равным и ни
разу даже намеком не подчеркнул своего элитарного статуса .
Долгое время они были неразлучны и понимали друг друга с полуслова , невзирая на то, что родились в различных
странах и говорили на разных языках .К тому же очень скоро Деян настолько хорошо выучил русский язык , что уже мало кто
мог отличить его от простого русского мальчугана .
Они с Генкой дружно и весело проводили время , на равных принимая участие в бесконечных мальчишеских шалостях и
авантюрах : вместе купались в окрестном пруду и удили в нем рыбу , самозабвенно играли в дворовый футбол и "войнушку",
бегали вместо школьных уроков в кино , катались часами на скейтах и велосипедах . Одним словом они по детски наивно
смотрели на жизнь , особенно не задумываясь о будущем и искренне восторгаясь своим настоящим .
Но однажды все это неожиданно кончилось .
Отец Деяна был срочно отозван по делу в Белград и Генка был вынужден навсегда расстаться с верным и преданным
другом ...
Последние месяцы, которые Генка провел на Балканах, оказались на редкость удачными для армии боснийских сербов.
Она неизменно одерживала верх над своим противником и праздновала одну громкую победу за другой.
Очень скоро с позором разгромленные хорватские армии были вынуждены трусливо уступить свои позиции
наседавшим сербам и , уже ближе к осени, добрых три четверти бывшей республики Боснии и Герцеговины оказались под
неограниченным контролем сербских отрядов .
Генка в глубине души был искренне рад таким успехам своих новых друзей , хотя подсознательно и понимал , что
любая война никому не приносит счастья : ни победителям, ни побежденным.
Кроме того, Генка всегда старался быть твердолобым прагматиком. Тем более, что сама судьба не оставляла ему другого
выхода.
Еще в Афгане он твердо уверовал в то, что волк и медведь не могут ужиться в одной норе или берлоге. Он был ярым
противником подобного рода мифов и пацифистских легенд. Война, в его понимании, сколь ужасна и трагична она ни была,
все же оставалась наиболее действенным и эффективным орудием эволюции и одним из краеугольных камней любой
цивилизации или государства. Она всегда все расставляла на свои места и очень редко когда не являлась закономерным
продолжением тщательно скрываемых за лицемерной улыбкой страстей и намерений. Она выпускала на волю ненависть и
кровожадную ярость. Только испив до краев эту горькую чашу горечи и страданий , народы наконец забывали о своей
взаимной неприязни, столетних распрях и обидах и на еще дымящихся руинах мира пытались строить новые , лишенные
цинизма отношения и государства. Убрав из-за спины руку с предательским кинжалом , они были просто обречены ее
протягивать открытой ладонью бывшему врагу.
Генка упрямо продолжал верить во всю эту "очистительную " миссию Войны. И в основном благодаря этой вере и в
этой Балканской войне пытался отыскать Идею, а не трусливое убежище от своих проблем.
Отрядом, в который попал Генка, командовал степенный и умудренный опытом капитан бывшей ЮНА 60 Владо
Станкович . Он был очень строгим, но хорошим командиром. Единственным его недостатком с точки зрения Генки была не
знавшая предела ненависть и жестокость по отношению к хорватам. Корни этой ненависти уходили глубоко в прошлое, о
котором сам капитан предпочитал особенно не распространяться. Только по чистой случайности Генка узнал о том, что во
время немецкой оккупации, когда капитан еще был мальчишкой, нацистские приспешники хорваты-усташи безжалостно
расправились со всей его семьей. Они это сделали в отместку за то, что он, Владо Станкович, решился помогать повстанцампартизанам
и оказался в их отряде. Капитан Станкович так и не смог забыть трагедии своих родных и через всю свою жизнь
пронес презрение и ненависть к хорватам.
Во всем остальном Станкович был по нраву Генке. Он искренне симпатизировал открытости и подкупающей честности
своего нового командира. Но больше всего Генку привлекало в Станковиче его почти безрассудная отвага и необычный ум,
позволявший отряду под его командой одерживать победы и не нести почти потерь. Капитан в сознании Генки иногда
ассоциировался с этаким гордым, но хитрым котом, способным вывернуться из самой неприятной передряги и "приземлиться"
точно на четыре мощных лапы.
И в этой своей неуязвимости Станкович чем-то был похож на самого Генку. И Генка подсознательно чувствовал это,
хотя и не был готов откровенно это признать.
В свою очередь сам капитан тоже относился к Генке с симпатией и уважением, если не сказать большего. Кое в чем он
даже открыто покровительствовал Генке и оказывал ему всемерную и бескорыстную поддержку. Станкович был к тому же тем
самым человеком, который первым окрестил Генку Друже Русие, когда тот наотрез отказался назвать свое настоящее имя, и
позволил Генке стать членом его отряда без унизительных попыток раскопать и выставить на всеобщий суд сумбурные и не
всегда благовидные эпизоды из Генкиной одиссеи".
Другие Генкины сослуживцы в начале относились к нему настороженно, но уже после первой недели совместных боев
против хорватов и мусульман, они уже смотрели на него с уважительным восхищением, а порой даже с завистью к его
фантастическому везению и воинскому мастерству.
Особенно эффектно Генка отличился в кровопролитном бою за обладание боснийским городком Серебряницы, где ему
удалось дерзко "накрыть" из гранатомета мусульманскую огневую точку и даже взять в плен вражеского офицера. После этого
боя Генка окончательно стал "своим" среди сербских ополченцев , и каждый из них считал за честь оказаться среди его друзей
или, на худой конец, товарищей.
Только один из сербских солдат - невысокий, пухленький, с маленькими поросячьими глазками - с самой первой встречи
невзлюбил Генку, и Генка отвечал ему тем же.
Толстяка звали Анте Маркович.
Среди бойцов сербского отряда еще задолго до появления в нем Генки за Анте прочно закрепилась дурная слава как от
чрезвычайно вредном , спесивом и неуживчивым зануде. К тому же Маркович был сильно трусоват и до умопомрачения
жаден, что сразу же отталкивало от него всех, кто с ним имел отношения.
Генку же он возненавидел вначале из зависти к его быстро растущему авторитету и всеобщему уважению. Вскоре,
однако у Анте появилась и еще одна причина ополчиться против русского новобранца в его отряде,
Причина была до смешного банальна и глупа. Все дело было в том, что Генка наотрез отказался подарить Анте по его
настоятельным требованиям свой излюбленный и добытый в качестве трофея в бою "Макаров".
Маркович, безупречно следуя своей гнилой натуре, тут же поспешил доложить начальству о наличие у Друже Русие
неучтенного и тщательно скрываемого пистолета. Однако результат его гнусного доноса оказался обескураживающим.
Капитан Станкович выслушал его молча и без особого энтузиазма. Он даже и не думал о том, чтобы наказывать Генку за то,
что тот не сообщил о наличии у него личного оружия. Значительно серьезнее капитана обеспокоил как раз сам факт
доносительства в его отряде, а точнее темная личность стоявшего перед ним по "струнке" Анте Марковича. Все же не желая
дать возможность разрастись скандалу, Станкович вызвал таки к себе Генку и устроил ему чисто символический "разнос" в
присутствии Анте .
Казалось, на этом инцидент между Генкой и Марковичем был исчерпан окончательно и бесповоротно. Генка был
показательно наказан, а Анте получил вымученную им благодарность за свою "бдительность". Но все же Анте был не
настолько глуп , чтобы не понимать того, что все, что сделал капитан было не более чем фарсом , разыгранным им с целью
замять досадный инцидент и выставить его, Анте, на всеобщее посмешище и позор. И виной всему этому конечно же был
Генка. В этом то Анте нисколько не сомневался и при их случайных встречах с Генкой ехидно усмехался ему вслед и шевелил
губами в затаенной и пока бессильной злобе.
Между тем, война продолжалась.
После тяжелых и кровопролитных боев на юге Боснии отряд Станковича вновь занял свое место под Сараево, а Генка
получил сержантские погоны.
Теперь он уже был не просто рядовым бойцом, а командиром отделения диверсантов. В его подчинении оказалось
пятеро проверенных и самых опытных в боях солдат. Им он доверял как самому себе. А вот седьмым в его отряде по иронии
Судьбы нежданно оказался злополучный Анте. Вот это то и не давало покоя Генке.
Кроме того, к внезапному повышению Генки по службе, то есть назначению его на должность "комода" 61 , оказалось
приурочено еще одно немаловажное событие .
В сербском отряде к Генке привыкли настолько и он заслужил среди сербов такой авторитет, что с некоторых пор его
уже перестали звать Друже Русие, подчеркивая этим самым границу между ним и остальным отрядом. Теперь с ним
обращались как с равным, по-свойски , и даже наградили новым прозвищем - Друже Терминатор за его неподражаемую
смелость, воинское мастерство , отвагу и хладнокровие в бою.
И это стало полной неожиданностью прежде всего для самого Генки. Он
настолько свыкся с вымученной им ролью иностранного "коммандос", наемника
, который искренне воюет за того , кто больше платит, что теперь он
был в серьезном замешательстве , не зная как себя вести в дальнейшем. С
одной стороны это резкое изменение его статуса в сербском отряде Генке
откровенно нравилось и было по душе. С другой стороны , война рано или
поздно должна была окончиться , а Генка был не готов принять Адриатику в
качестве своей новой Родины. Та замусоленная пачка иностранных банкнот,
что получал он ежемесячно за свой неблагодарный "труд" наемника , вполне
могла вдруг стать его последним шансом как-то выжить в этом мире ,
единственным "мостом" , что связывал его с гражданской жизнью. И Генка
был не в силах "сжечь" вот этот злополучный "мост". Кроме этой пропитанной
потом и кровью пачки банкнот, в его жизни не было уже ничего. У него
не было Родины . У него не было дома, когда можно было вернуться. У него
не было Долга, ради которого стоило жить. У него не осталось родных и
друзей, которые без страха и упрека захотели бы оказаться рядом с ним. У
него даже не было мирной профессии, чтобы жить вне объятий войны. Генке
было чудовищно больно и стыдно сознавать все это. И особенно то, что он
искусный и бесстрашный воин, с богатым опытом и громкой славой и ... в
тоже ни на минуту не перестающий чувствовать себя убийцей. Особенно в
глазах того, к кому не прикоснулась длань войны . Для них он подобен
монстру, машине смерти , горечи , страданий, лишенной всякой жалости и
сердца. Но в глубине своих чувств Генка не был кровожадным монстром. Он
не испытывал экстаза от чужих страданий, боли и зависимости от него. И
то , что лютый Зверь в его душе одерживал победу над легко ранимым Человеком,
было трагедией, но не его виной. Он слишком часто поддавался ласкам
симпатиям Войны и Славы, однажды не заметив ,как преступил запретную
черту. С тех пор понятия добра и зла слились для Генки воедино. В умении
сеять смерть и восторгаться славой ему казалось он нашел свой Рок .
* * * Пролетела неделя, прежде чем Генка получил свое первое боевое
задание как командир разведчиков и диверсантов. С той самой минуты, как
его вызвали в штаб и вручили папку с картами и описанием боевого рейда,
все мысли Генки были заняты вопросом, как лучше и с достоинством осуществить
возложенное на него задание. Задача, поставленная отделению
Генки, на первый взгляд была несложной, хотя и сопряженной с риском и
упованием на удачу. Разведчикам был дан приказ осуществить довольно
скромный, но в тоже время дерзкий рейд по вражеским тылам: уничтожить
мост через речушку Босна и навести переполох в хорватском лагере, расположившемся
на берегу. Вначале Генка собирался взять с собой на выполнение
задания только Борислава Иовича и Ореста Михайловича - двух крепкого
телосложения сербов из его отряда, которым он особенно доверял. Но вскоре
его планы резко изменились. После доклада в штабе о предварительных
наметках плана проведения сей операции командир отряда Казиевич, сменивший
неожиданно тяжелораненого Станковича на его посту, упрямо настоял на
том, чтобы Генка взял с собой еще и Анте. Генка долго и упорно возражал,
но Казиевич все продолжал настаивать , и Генка вынужден был согласиться.
Теперь в его отряде диверсантов появилось слабое и ненадежное звено.
Этим звеном был Анте - неуклюжий, самоуверенный и скандальный. Но приказ
есть приказ . Закусив в бессилии губу, Генка торопливо вернулся в расположение
своего немногочисленного отделения и собрал за массивным столом
всю свою "гвардию".
Стояло раннее утро.
Генкино отделение, расквартированное в маленьком двухэтажном особняке, принадлежавшим одному из местных
сербов, старалось не шуметь и не будить хозяев. Поспешно облачаясь в свои армейские "доспехи" разведчики на цыпочках
передвигались вокруг стола в гостиной, сосредоточенно и пристально разглядывая карту предстоящих действий. Генка
приглушенно давал пояснения и начал терпеливо уточнять поставленную перед отделением задачу .
Неожиданно на лестнице, ведущей на второй этаж в хозяйские покои, раздались робкие шаги. Они принадлежали дочке
хозяина - Марьяне Манолич - очаровательной и грациозной красавице, сербке по отцу и наполовину хорватке по матери.
Девушка осторожно спустилась вниз по лестнице и , обворожительно заулыбавшись в адрес Генкиных солдат, выскользнула
из гостиной на кухню готовить завтрак и душистый кофе.
Генкины "гвардейцы" восприняли ее появление молча, скрипя зубами и не в силах отвести своих взглядов от ее
безупречной фигуры . Марьяна была чрезвычайно красивой и изысканной девушкой с тонкими аристократическими чертами
лица и мягкими серебристыми волосами. Весь маленький Генкин отряд был поголовно влюблен в эту скромную и
застенчивую боснийскую Афродиту 62 .
Генка тоже не был исключением, хотя и старался держать себя с девушкой подчеркнуто строго и отчужденно. А она в
свою очередь искренне проявляла симпатии и откровенный интерес к его персоне . Для нее суровый и неулыбчивый
незнакомец был не просто доблестным солдатом сербской армии и командиром самого элитного подразделения отряда, он
был в ее глазах к тому же кем вроде принца из сказочно далекой, окутанной легендами , молвой и славой северной страны.
Вот этот вымышленный ореол романтики и доброй сказки, ко
...Закладка в соц.сетях
