Жанр: Детектив
Кровь на нациях
...а
автомашине "Москвич" гражданин Демиряну Юзь Самбетович с открытой черепномозговой
раной, двусторонним переломом нижней челюсти и десятью колото резаными
ранами в области поясницы, ягодиц, почек. Прибывшим в больницу работникам
милиции Демиряну показал, что вечером накануне к нему в дом, расположенный по
причудливой параболе судьбы метрах в ста от больницы МПС, постучали в окно.
Поскольку участок огорожен высоким забором, по территории всю ночь бегают
откормленные ротвейлеры, Демиряну удивился и, не ожидая подвоха, доверчиво
открыл дверь. В дом вошло несколько мужчин. Во главе был майор милиции. Сказал,
что он из уголовного розыска, и что наконец-то у милиции есть компромат на всю
цыганскую банду.
Демиряну, по его словам, к визитам милиции привык, ничего не боялся, в
доме незаконных вещей и предметов не держал и потому доверчиво впустил гостей в
дом.
Однако гости, едва переступив порог, начали требовать у цыганского барона
деньги, ценности, наркотики. "Милиционер" ударил его по голове дубинкой,
остальные стали пинать ногами. Жену и многочисленных домочадцев заперли в одной
из комнат, пригрозив, что если чихнут даже, всех их "перережут". Цыгане
подавленно молчали. У нападавших были пистолеты и ножи. Когда Демиряну отказался
выдать ценности, сославшись на то, что все свои ценности держит в местном
отделении Сбербанка, его начали пытать. Пытка заключалась в том, что один бандит
сел на окровавленную голову, второй на ноги, а третий, постоянно закрывавший
лицо капюшоном черной кожаной куртки, наносил крайне болезненные, но не глубокие
раны ножом с широким лезвием в спину, ягодицы, в область почек.
Демиряну дал обстоятельное описание внешности всех бандитов, в результате
сотрудникам уголовного розыска удалось идентифицировать и "Кирьяна", и "Ригу", и
двух молодых отморозков, ещё не судимых но подозреваемых в связях с бандой, -
"Фиксу" и "Рыжего".
Изъяв в доме барона то, что сумели найти - драгоценности, с
присутствовавших в доме женщин, меховые изделия, деньги в сумме 236 тысяч рублей
и 45 тысяч долларов" бандиты объявили перепуганным домочадцам, что берут барона
в заложники и требуют за его жизнь 500 тысяч долларов. Каждый день просрочки
будет сумма эта возрастать на 100 тысяч рублей, а цыганам будут посылаться части
тела их барона.
После чего окровавленного барона завернули в ковер и сунули на заднее
сиденье "ландровера".
Очнулся он уже в большом особняке, стоявшем где-то в лесу. Там его ещё раз
побили, а когда он попытался возразить, сильно ударили чем-то тяжелым по затылку
и он потерял сознание. Очнулся уже ночью. В доме все спали. Было тихо. Он был
заперт в комнате в мансарде. Дверь была заперта. Открыть её было невозможно. Но,
понимая, что до утра может и не дожить, он связал шторы, простыни, кое-какую
найденную в комнате одежду, сделал веревку, вылез в окно и спустился из
мансарды, с высоты пяти метров, вниз. На его счастье, собаки, жившие в доме,
оказались куда человечнее хозяев.
Когда он кулем упал на куст боярышника, к нему подбежали с глухим рыком
две огромные немецкие овчарки. Но почуяв запах цыганских собак, - чихнули,
фыркнули, но кусать не стали, одна из овчарок, сука, даже лизнула цыгана в лицо.
И он пополз к калитке
- А вот дальше, товарищ старший лейтенант, - глядя в лицо - Лукича
большими, черными, честными глазами заверил цыганский "барон", ничего" не помню.
Помню, что полз, поднимался, шел, падал, полз, снова поднимался, пока не
выбрался на лежневку, тут меня и подобрал тот сердобольный человек.
Лукич виновато покосился на дверь. Услышал натренированным ухом, что идет
доктор. И точно, в палату заглянул доктор Метревели Гурам Гуриевич, погрозил
Лукичу прокуренным пальцем:
- Мы же договаривались, товарищ старший лейтенант, что Вы всего на
"минуточку". А сидите уже час.
- Не час, а полчаса. Но ещё минуточку, и все.
- Засекаю, - улыбнулся доктор и снова мягко просочился своим большим
полным телом в чуть приоткрытую дверь.
- Вы только охрану у моего дома и в больнице поставьте, - попросил
"барон".
- Охрана уже выставлена. Уголовный розыск Смоленска уже пошел, как
говорится, по следу, меня другое интересует.
- Спрашивайте.
- Почему раны новом нанесены как бы веером, что за причуда у бандитов?
- А не знаю. Но думаю, действительно - причуда. Тот, что колол меня, делал
это крайне болезненно, но так, что я не терял сознания. Пытка словом, гражданин
начальник.
- Нет уж, лучше Вы меня пока по прежнему - старшим лейтенантом называйте.
Может, если чистосердечно во всем признаетесь, обращение "гражданин начальник" и
не понадобится. И второе, скажите пожалуйста, женщины в доме были?
- В каком? В моем?
- Нет, в бандитском коттедже, там, в лесу.
- Нет.
- А следы их пребывания? Если, конечно, смогли заметить.
- Думаю, что бывали. Так, намеки...Видите ли, когда я лежал на полу и меня
кололи ножом в спину, я, чтобы как-то отвлечься от страшной боли, пытался
переключиться на какие-то мелочи. Вот, замечаю, на полу под кроватью лежит
женская заколка для волос, вот в углу, перед платяным шкафом, что-то блеснуло. У
меня на золото глаз наметанный, не исключаю, что сережка золотая с камушком,
скорее всего гранат не очень дорогая, - выпала, может, у дамы, закатилась. Так
что, вполне возможно, что дамы бывают. Для чего?
- Я не спрашиваю, для чего. И так ясно - банда привозила на "субботник".
Или есть другие версии?
- Есть, товарищ старший лейтенант. Могли ведь какую - нибудь коммерческую
даму привезти, чтобы, как меня, - пытать?
- Изнасиловать и пытать, требуя выдать другие драгоценности, - задумчиво
не столько спросил, сколько заметил в утвердительной форме Лукич.
- Вот именно, вот именно. Когда так больно, выдашь все, что есть.
- Так почему же Вы, "барон", терпели пытки и не выдали?
- Так у меня ничего нет, клянусь детьми, все что есть - дом и счет
Сбербанке. И то, что украли бандиты. Трудовые накопления за много лет.
- Ну, это вы будете рассказывать смоленским сыскарям ...
- А вы кто же, извиняюсь?
- А я из Рудного. Ваш, так сказать, сосед. Скажите, место указать сможете?
- Смогу. Мне бы только на ту дорогу, куда я выполз, попасть, а там я смогу
указать.
- Ну, это как доктор разрешит. А мы - так сразу. Кстати, учтите, вам
помощь розыску и следствию зачтется. Понимаете, о чем я?
- А то? - хитро улыбнулся "барон", и поморщился от боли. - Лучше с вами,
чем против вас, я правильно понимаю новую ситуацию в стране, или что-то
поменялось, пока я был в лесу?
- Не поменялась. И не поменяется в ближайшее время. Так что банду мы
возьмем.
Версия 3. 11 августа 1998г. Лейтенант Деркач. "Маньяк".
Лейтенант Деркач ещё раз перечитал ориентировку, полученную из линейного
отделения милиции станции Рудный.
Ваше решение? - важно спросил он своего помощника, младшего лейтенанта
милиции Ванечку Семенова, любимца всего УВД, и прежде всего его женской части,
вернувшегося из отпуска и ревностно приступившего к своим обязанностям помощника
следователя.
Старик учитель, это Иван Ксенофонтович Родимцев, я у него в школе учился.
Он вел рисование и черчение.
- Как он был в молодости по женской части?
Я его в молодости не знал, - виновато признался Ванечка. - А так то он
очень рассеянный был. Женат, вообще то. Жена у него Варвара Степановна, очень
приветливая старушка. Я как-то к нему домой ходил, в пятом классе, относил
акварели после конкурса, так она чудесными пирожками с капустой меня кормила.
- Пирожки к делу не относятся, - грустно заметил Деркач и проглотил
голодную слюну. - Значит, старик был не ходок по женской части?
- Ништяк -, уверенно отмел сомнения следователя Ванечка.
- Три монашенки?
- Это вообще не версия, товарищ лейтенант. Нет, ну правда, Сережа, -
перешел на "неформальную лексику" помощник следователя. - Знаю я этот монастырь.
Приличные дамы.
- Полагаешь, и проверять эту версию нет нужды?
- Ну Вы ваще... Время тратить...
- Тогда остается...
- Странный мужчина, с длинными волосами и бегающими глазками, -
торжественно заключил Семенов.
- Вот за этим длинноволосым ты и поедешь в Москву.
- В Москву? - обрадовался Ванечка.
- Рано радуешься: даю тебе одни сутки в белокаменной.
- Да что за сутки можно делать?
- На след выйти. Поработаешь на вокзале в Москве с электронщиками.
- Не понял, Сергей Иваныч...
- Эх ты, молодо-зелено, - с явным превосходством посмотрел Деркач на
своего помощника. - На вокзалах Москвы установлены телекамеры, которые фиксируют
всех приезжающих в столицу. Камера должна была поймать и нашего патлатого. Ты
точно проверил, что в Рудном его никто не знает?
- Обижаете, Сергей Иваныч.
- Значится так, - явно подражая одновременно капитану Жеглову и капитану
Петруничеву, произнес Деркач. - Идешь к коллегам на вокзале, просишь кассету
прокрутить на 8 - 9 августа, то есть за утро девятого - когда поезд прибыл в
столицу. Они 15 суток кассеты хранят. Так что застанешь. Отсмотри, не встречал
ли его кто, если сел в такси, - может быть, камера зафиксировала номер такси или
внешний вид таксиста. Пройдись по следу, словом. Хоть что-то привези, чтоб нам
эту версию либо продолжать раскручивать, либо похоронить.
- О, точно, вспомнил. Этот длинноволосый приезжал хоронить к нам Рудный.
- Кого.
- Скрипача из ресторана "Магнолия". Он от пьянства умер. И на похороны
приезжали его сестра из Брянска и этот патлатый, вроде как в консерватории
вместе учились. Это я вчера узнал, когда вы мне поручили проработать версию
"пассажиры".
- Ну так что ж ты молчал, едрена лапоть. Значит, хоть кто-то может дать о
нем сведения? Родственники скрипача, коллеги?
- Никак нет. Сестра его видела в первый и последний раз. Правда, имя
вспомнила - Вениамин. А коллеги так бухали на похоронах, что и свое имя сейчас
не вспомнят.
- А когда ж ты с сестрой говорил?
- А в Брянск сегодня утром на всякий случай позвонил.
- Ох, "младшой", далеко пойдешь. Ишь ты какой предусмотрительный. Значит,
кое-что у нас есть. Зовут его Веня, скрипач, Консерватория.
В Москве Ванечка сразу зашел к коллегам из транспортной милиции.
Прокрутили пленку записи приезда пассажиров.
- Вот он, - обрадовано закричал Ванечка, увидев на экране патлатого
"скрипача". Укрупнить можно?
- В милиции все можно, - рассмеялся пожилой веселый капитан. И приказал:
- Укрупнить и распечатать кадр. Тот, где патлатый голову вверх поднял.
Наверное, на часы посмотрел. Хороший кадр, - залюбовался он укрупненным
изображением пассажира на экране.
Через несколько минут принесли распечатку. Это было уже что-то. Имя,
профессия, фотография. Он уже собрался уходить, когда в аппаратную заглянул
усталый мордастый лейтенант, взглянув на изображение на экране, он хмуро
спросил:
- Этим козлом кто интересуется?
- Я, - признался удивленно Ванечка.
- А на хрена он тебе нужен? - все так же равнодушно спросил мордатый
лейтенант, наливая в стакан воду из графина и жадно отхлебывая её.
- Есть версия, что он...Ну, словом, данный гражданин подозревается в
совершении особо тяжкого преступления.
- И вполне возможна вещь, - мрачно заметил лейтенант.
- Это ещё почему? - заинтересовался веселый капитан.
- Я тот состав - из Смоленска, так? Точно, из Смоленска. Я тот состав
принимал. Мне этого козла вонючего бригадир и два проводника с рук на руки
сдали.
- Что же он натворил? - насторожился Семенов.
- Я, конечно, извиняюсь, - лейтенант без тени вины на лице взглянул на
девушек - сержантов, дежурных операторов за пультом. - Но он обоссал там рабочий
тамбур. Говорит, не мог ждать, когда в санитарной зоне туалеты закрыли.
- Ну-ка, ну-ка, - поторопил его Семенов. - Что дальше-то?
- Не запряг, не понукай, молодой ишшо, важно поставил его на место
мордатый лейтенант. - А что дальше? Дальше - тишина. "Матросская".
- Не понял? - насторожился Ванечка.
- А когда я его вел уже по вокзалу в отделение, мне навстречу запыхавшиеся
мед - братья в белых халатах. "Извиняйте, товарищ лейтенант, говорят, припоздали
к поезду". В том смысле, что это их пациент оказался. Его только на похороны
друга отпустили. Но без сопровождающего. Он тихий. Но псих. Так что с вокзала
все-таки его обратно в психушку повезли.
- В какую? И вправду в "Матросскую тишину"? - спросил Ванечка.
- А это мне без разницы. Это я так, для обозначения характеру учреждения.
Тебе надо, ты его и ищи.
- Да, спасибо, товарищ лейтенант. Очень вы мне помогли.
- Работа такая у нас, всем помогать, - мрачно заметил мордатый лейтенант
и, выпив залпом ещё один стакан воды натянул на голову фуражку и молча вышел...
Через три часа настырный Ванечка, с благодарностью вспоминая милых девушек
из Справочно - информационного центра МВД на Житной, сидел в кабинете директора
одной из психиатрических клиник АМН на улице Монтажников дом 45.
- Наш пациент, - приветливо и доброжелательно заметил академик Игорь
Викторович Мирнев, лишь бегло взглянув на фотографию. Действительно отпускали
его на похороны друга, очень уж он убивался, что не попрощается с товарищем по
консерватории. Надеялись, что ему станет лучше. Увы, я ошибся. Ему стало хуже, -
будем менять методику.
- Его действительно зовут Вениамин? - на всякий случай спросил Ваня.
- Да, Вениамин Викторович Рутгайзер, холост, немец по национальности,
выпускник консерватории, человек безусловно одаренный.
- Я могу ему задать несколько вопросов?
- Боюсь, просто задать вопросы нашему пациенту - не эффективно.
-?
- Дело в том, что после возвращения его из поездки у него снова развилась
глубокая депрессия, мы вынуждены были ввести ему определенные медикаменты, не
буду вдаваться в подробности, но он сейчас в совсем обычном состоянии. Он не
способен реагировать даже на простые вопросы.
- Что же делать? Я вечерним поездом должен выехать в Рудный. Сергей Иваныч
дал мне всего сутки.
- А кто такой Сергей Иваныч?
- О, это очень строгий начальник мой. Лейтенант.
Седой академик и совсем молоденький младший лейтенант с пониманием
улыбнулись друг другу.
- Во избежание для Вас наказания со стороны строгого Сергея Иваныча мы
пойдем на небольшой риск и проведем запланированный сеанс коррекции не завтра, а
сегодня. При Вас. Дело в том, что нами разработаны новейшие методики выявления
скрытых тенденций в психике человека, мы можем определить скрытые отношения к
самоубийству, наркомании, убийству, изнасилованию...
- Это то, что мне надо, Игорь Викторович. Этот Ваш пациент, честно говоря,
подозревается в убийстве и изнасиловании.
- Крайне мало вероятно, молодой человек. Крайне мало вероятно. У меня от
нашего скрипача совсем другие впечатления. Но чтобы снять все претензии грозного
лейтенанта Деркача, - улыбнулся академик, - я при вас проведу сеанс, Вы его
запротоколируете, и мы с Вами подпишем документ, который и ляжет в уголовное
дело, подтверждая, что версия с Вениамином Рутгайзером, - тупиковая.
... В кабинет два санитара ввели понурого Рутгайзера. Ванечка вздрогнул,
увидев прямо перед собой предполагаемого убийцу и насильника.
Молодая симпатичная, но несколько старомодная/прическа "короной", туфли на
широком низком каблуке, никакой косметики/ женщина усадила Рутгайзера на стул
перед компьютером, на экране мелькали графики, из наушников, надетых на голову
пациента, слышалась приятная музыка, сквозь которую прорывались вопросы
академика, которые он задавал в микрофон, находясь в соседней комнате. Он
спрашивал о разном - о тонкостях скрипичной музыки, о детстве, о друзьях по
консерватории, о первой любви. Вопросы касались и готовности пациента совершить
неблаговидный поступок, его способности к насилию, его сексуальных пристрастий.
Прозвучали и вопросы, связанные с пребыванием пациента в городе Рудном, - с кем
встречался, кто активно понравился, а кто нет, не осталось ли о поездке
негативных воспоминаний, какой-то тревоги, страха?
Рассматривая картинку на дисплее, академик пояснял Ванечке:
- Это половина нашей работы - диагноз. Вторая половина - коррекция. То
есть установка на погашение негативных, асоциальных, криминальных устремлений и
наоборот, установка на усиление позитивных желаний.
Вы дали пациенту его любимую музыку, в данном случае это Вивальди, а в
музыку заложили вопросы и советы, как мы их называем, "фабулы"
- Это что ж такое? Я имею в виду не Вивальди, это такой итальянский
композитор, у нас в ДК ансамбль учителей исполнял. Я про "фабулы".
- Это, как я уже имел честь заметить, своего рода советы. Когда человек
душевно болен, его многое тревожит. Мы снимаем эти тревоги. Более того, мы
дезавуируем - приказом врача - те страхи, которые волновали нашего пациента ещё
в детстве. Нет, тут нет ни какой патологии в области секса. В основе болезни
Вениамина Рутгайзера - творческая закомплексованность в раннем детстве,
возможно, виной тому были некорректные замечания его педагогов, обстановка в
семье. Но сексуальной патологии или склонности к насилию нет.
- Так и запишем? Вы абсолютно уверены, профессор??
- Вообще то процедура интенсивной психокоррекции занимает от 1, 5 до 7
часов, - тогда снимается ломка у наркомана, психическая зависимость. И под
наркозом мы даем вторым фоном следующую фабулу: выбросить из психики всю
накопившуюся в ней гадость, как из грязной губки. А дальше - социальная
адаптация, заполнение очистившегося пространства. Впрочем, Вас, похоже, молодой
человек эти наши проблемы уже не волнуют. Фактически, я уверен, что пациент
Рутгайзер через полгода будет полностью вылечен от шубообразной шизофрении,
которую мы пока что ему диагностируем.
- Так он шизофреник?
- А что вы удивляетесь, и Фрейд был шизофреником. Но я его вылечил бы.
- Нет, профессор, семи часов у меня нет. Давайте запротоколируем то, что
представляет интерес для дела. Для уголовного дела. И прежде всего, что больной
шизофренией пациент Рутгайзер абсолютно точно не мог, находясь на похоронах
друга в г. Рудный, убить и изнасиловать девушку. Как Вы говорите, не мог по
определению.
- Да, конечно, такую гарантию я дать могу.
- И последнее, стыдливо потупил голубые глаза Ванечка, - нельзя ли всетаки
получить, как это у вас называется, вытяжку его мужского семени.
- А, все-таки не доверяете Вы науке, граждане милиционеры...
- Доверяем. Но это, - Ванечка шаловливо улыбнулся, - не для меня, а для
товарища Деркача. Чтоб окончательно снять вопрос.
- Ну, если надо окончательно снять, тогда конечно. Мария Ивановна,
возьмите из "банка данных" пробы крови и спермы пациента Рутгайзера и выдайте их
товарищу, - он взглянул на погоны Семенова, - лейтенанту
- Вот спасибо то, Вы нам столько времени сэкономили!
- И это хорошо, время - это то, что мы особенно не умеем ценить. А так,
если что, - милости прошу. Хотя у Вас лично, по моему первому впечатлению, с
психикой все в порядке. В коррекции не нуждаетесь.
С вокзала Ванечка позвонил в ГУВД, передал через дежурного по городу:
Версия с "патлатым" музыкантом - тупиковая...
11 августа 1998г. Версия 4. Круги вокруг "Кристалла".
Когда офицеры вышли из кабинета, генерал Тишаев оглядел синими как
васильки, правда, в последнее время начавшими выцветать от усталости глазами
двух лучших оперативников области:
- Я понимаю, мужики, дел у всех много. Но дело по "Кристаллу", - это для
нас как лакмусовая бумажка, помните, в школе уроки химии? Вот... От того,
насколько быстро и успешно мы раскроем это дело, зависит репутация смоленской
милиции.
- Вы полагаете, товарищ генерал, коли нас в двоих после совещания
оставили, что убийство девушки в Рудном и директора музея в Смоленске, на заводе
"Кристалл" - звенья одной цепи? - спросил Петруничев.
- Возможно, возможно, капитан... Во всяком случае опыт подсказывает мне, что
если, как показывают оперативно - розыскные мероприятия в Рудном, девушку убили
ради крупного драгоценного камня на перстне, а в Смоленске в это время убивают
директора музея алмазов на заводе "Кристалл" и, как показала первая же
приблизительная ревизия в музее, из музея похищают два крупных камня, то делайте
со мной что хотите, я вижу определенную связь.
- Эксперты предполагают, что камень на перстне убитой Багучевой мог быть
очень крупным.
- Цена алмаза зависит не только от величины, - со знанием дела заметил
генерал Тишаев, - но и от цвета, прозрачности, отсутствия включений, дефектов,
трещин... Мы не знаем и форму, тип огранки на перстне Багучевой, если вообще этот
перстень - не миф, не романтическое предположение ваших экспертов.
- Наших, товарищ генерал. В экспертизе участвовали специалисты и ГУВД
Смоленска.
- Ну, не придирайся, капитан. Наших. В любом случае нам заочно трудно
оценить камень на перстне Багучевой. А вот два камня, похищенные в музее завода,
имеют вполне реальную ценность.
- И сколько же стоят эти "камушки"?
- Примерно... по миллиону долларов каждый.
- Но если такие дорогие камни, почему же не были похищены другие экспонаты
музея?
- Это, как бы, разные технические задания. А решение каждой задачи и
требует времени. Похититель и убийца, или, если угодно, убийцы, эксперты не
уверены в том, сколько людей проникло на территорию музея, вскрыл лишь один из
стендов кругового обзора. Возможно, ему или им помешал директор музея,
заработавшийся в этот вечер в своем крохотном кабинетике при экспозиционном зале
и неожиданно для бандитов вышедший в зал. А после убийства уже было не до
решения других задач. Кроме того, я допускаю, что бриллианты были заказаны.
Похитители выполнили задачу, вскрыли куб кругового обзора, охраняемый четырьмя
системами защиты, в том числе лазерной, взяли бриллианты и, возможно, подумывали
о том, чтобы прихватить кое-что для себя. Но директор помешал.
- Будем отслеживать, не появятся ли брильянты на рынке?
- Бесполезно. Они широко известны. Один - королевской огранки в 86
фацетов, второй - "величественной" огранки в 102 фацета, так называемая огранка
"Магна". У камней даже имена есть: "Иван" да "Марья", учитывая, что найдены они
были в одном заборе в якутских месторождениях и один, "Иван", чуть крупнее
"Марьи". Знаменитая пара. Их продать труднехонько. Тут скорее всего - заказ
коллекционера. В общем, в Москву я во всех нужные инстанции сообщил, а пока
здесь работать надо. Через час подъедет директор завода Александр Иванович
Шкапов. Он приболел, гипертонический криз, стенокардия, лежит у себя на даче.
Сильно огорчился происшествием в музее, но от госпитализации отказался. Жду его
с минуты на минуту, - устало проговорил Тишаев и нажал кнопку селекторной связи
с секретарем:
Четыре стакана горячего крепкого чаю с лимоном и, как придет Шкапов сразу
ко мне. Что? Так что ты сидишь там, мало ли я говорил, не беспокоить.
Глаза генерала налились кровью, в левом глазу лопнул сосудик, веко нервно
подергивалось. Он невидящими глазами обвел присутствующих в кабинете офицеров.
- Слушаю тебя, Иван Силантьевич? Так...Так...Точно убит? Может, ранен? Что
врачи говорят? Врачи "Скорой" констатировали смерть? Так... Так. Твои действия?
Объявил операцию "перехват"? Дорога от дачи только в сторону города? Значит,
дорогу перекрывать поздно. Ушла сволота. Закрыть город. Давай по тревоге весь
свободный наличный состав. Ну СОБР и ОМОН в первую очередь... Докладывайте мне
каждый час. Да полковник Ревунков сию минуту выезжает на место.
- Что случилось, товарищ генерал?
- Полчаса назад возле своей дачи убит директор "Кристалла" Шкапов.
Шкапова хорошо знали все трое. Это был крепкий хозяйственник и цельный, с
высоким чувством человеческого достоинства, человек. Он устоял и сохранил завод
в хаосе либеральных реформ, единственный из директоров имевшихся тогда семи
ограночных предприятий, выстоял. Выстоял, а потом превратил "Кристалл" в одно из
лучших предприятий отрасли. Тишаев главным достоинством директора считал его,
как он говорил, "профессиональный патриотизм". Не в том смысле, что патриотизм
был его профессией, а в том, что в пику иным своим коллегам, ратовавшим, не без
корысти, за огранку российских алмазов за рубежом Шкапов предлагал принцип
"российские алмазы превращать в российские же брильянты". Вместе с гендиректором
компании "Алмазы России-Саха" Вячеславом Тыршевым, Шкапов выступал против
создания неоправданно льготных условий для бельгийско-израильского капитала в
ущерб российским ограночным предприятиям.
- Это ведь именно Шкапов-, тихо заметил Тишаев, - добился тогда
невозможного, - корпорация "Де Бирс" допустила смоленский завод/ПО/ "Кристалл" в
число избранных покупателей, которым алмазы продавались без посредников.
- Сильный был мужик, - подтвердил Ревунков.
- Ты сейчас, Юрий Иваныч, поедешь на место. Там уже твои люди выехали с
"тревожными чемоданчиками". Действуй, доложишь свои предположения когда
разберешься в ситуации.
- Прежде чем ехать, товарищ генерал, дайте минуту на обговаривание версий.
Вы сами как считаете, политический заказ мог быть? Скоро выборы?
- Абсурд.
- Под Вас могли подкапываться? Во первых, Вы со Шкаповым дружили, это весь
город знал, во-вторых, Вы в последнее время, - ну, согласен, не Вы, а все мы, -
поприжали устойчивые преступные группировки, может, такое ЧП и на Вас пятно
бросит?
- Крайне маловероятно. Искать надо среди тех, кто вошел в столкновение со
Шкаповым в деле, кто в нем увидел опасного конкурента.
- Ну, так тут следки как минимум в Москву поведут. А то и в Брюссель в
Якутск, в Тель - Авив...
- Этим пусть Москва занимается. Ты первые тропки протопчи, А там
московские асы подхватят эстафету. Сейчас Министру буду звонить.
- Товарищ генерал. Вы в этом деле собаку съели, ещё минуту задержусь. Если
суть ТЗ пойму, быстрее работать буду. Вот и у нас в газетах, и Вы в частных
беседах говорили о качестве смоленских брильянте? . За счет чего Шкапов
добивался этого? Может, была другая возможность "обуздать" его, не убивая?
Видишь ли, Юрий Иваныч, большинство Западных производителей предпочитают
полную автоматическую обработку алмаза, у нас же автоматы подведены к каждому
станку, к каждому огранщику, но сам мастер решает, какую операцию доверить
автомату, а какую произвести вручную
...Закладка в соц.сетях
