Жанр: Детектив
За все наличными
...к полуночи, тогда только начинается настоящая
игра.
— Наверное, и нам следует заявиться одновременно с теми, кто привык
играть по-крупному, — не то спросил, не то предложил Борз.
— Разумеется, нечего нам светиться раньше времени. Придем ровно в
полночь, с курантами, как Германн в "Пиковой даме". А сейчас, если ты не
возражаешь, давай дойдем до пирса — это как раз напротив ночного клуба и
казино — и поедем на двухчасовую прогулку в открытом море, последнюю на
сегодня. Слышишь, объявляют об этом по радио с прогулочного теплохода?
Подышим морским воздухом, мы с тобой, считай, уже забыли его запахи, да и
днем понежиться на пляже не удалось... — И они торопливо направились к
це-почке ярких огней, обозначавших причал.
Ближе к полуночи, когда прогулочный теплоход вынырнул из темноты
Сердоликовой бухты на простор Коктебельского залива, поселок уже погрузился
в кромешную тьму южной ночи, и лишь редкие светящиеся окна давали знать о
человеческом жилье да здравницах на берегу. Вдруг чуть правее темнеющего
жилого массива ярко вспыхнули огни, зазывно заплясала неоновым светом
реклама, словно мираж ненашенской жизни возник в вязкой киммерийской ночи. И
кто-то у борта, рядом с братьями, обращаясь к своей компании, со знанием и
азартом сказал:
— Казино врубило огни. Фейерверка только не хватает, ей-богу. Может,
заглянем к ним в бар? — Но дружки вяло отреагировали на приглашение.
Даже причал, не считая сигнальных огней, встретил их темнотой,
безмолвием, ночной прохладой — чувствовалось, что праздник кончился, и
припозднившиеся отдыхающие с теплохода расходились молча, по-чему-то перейдя
на шепот, зябко кутаясь кто во что попало.
Почти последними сошли с кормы и кавказцы, но не в пример остальным они
выглядели бодрыми, отдохнувшими. Пришла пора окунуться в разгульную светскую
жизнь — после ноля часов, как любил выражаться Борз.
3
Рекламные сполохи огней с моря выглядели куда эффектнее, наряднее,
праздничнее, чем вблизи. Рядом они показались ярмарочными, балаганными,
лишенными всякого вкуса. В метровой неоновой вывеске "Казино" не включалась
буква "К", и надпись выглядела курьезно. Первый этаж бывшего ресторана
"Эллада" занимал ночной клуб "Серж", названный, видимо, в честь владельца
заведения, там имелся небольшой, на пять столиков ресторан и играл джаз --
квинтет, приглашенный на лето из Харькова. Ни оркестр, рекомендованный как
вполне приличный, ни ресторан с браконьерской севрюгой не интересовали
братьев, и они сразу поднялись на второй этаж, в то самое "...азино".
Еще по дороге с причала они заметили нарастающее оживление по мере
приближения к злачному месту. Когда прогулочный теплоход швартовался, братья
обратили внимание, что с противоположной стороны пирса подчалил скоростной
катер из Феодосии, и, судя по репликам и респектабельной одежде пассажиров,
эти люди приехали специально в казино. Хорошо освещенная платная стоянка
перед ночным клубом оказалась на треть заставлена роскошными иномарками,
встречались среди них и дорогие кабриолеты с откидным верхом, изумительных
расцветок. Судя по всему, азартные игроки уже давно заняли свои излюбленные
места на втором этаже.
Так оно и было. В огромном зале, в торце которого находился бар,
располагались два больших стола для игры в рулетку, они словно делили
помещение на сектора. В промежутках между ними и баром, в четырех местах у
стоек, в высоких креслах сидели игроки в блэкджек — карточной игры, очень
похожей на распространенное в быту "очко".
Хотя наверняка где-то мягко стрекотал кондиционер и работала вытяжная
вентиляция, в зале висел густой табачный дым — отличительная черта всех
наших ночных заведений. На Западе, где идет настоящая борьба за здоровый
образ жизни, давно существуют и рестораны, и казино, и ночные клубы для
некурящих. Некурящие братья переглянулись, невольно поморщившись, но выбора
не было, и они неспешно обошли зал, присматриваясь.
Сразу стало ясно, что столы для рулетки, стойки для игры в блэкджек и
многое другое поставила английская фирма "Эдванс" — скоро они увидели и ее
товарный знак. Подобное оборудование, просторные кожаные диваны и кресла с
высокой спинкой, обтянутой хорошо выделанной кожей северного оленя из
Гренландии, они не раз встречали в Европе. В игорном бизнесе действуют
жесткие стандарты, не отступили от них и здесь. У столов для игры в рулетку
свободных мест не было, ставки делали из-за спины сидевших вокруг
столешницы, крытой особым зеленым сукном, — ситуация, наиболее любимая
крупье: когда у игроков нет возможности спокойно анализировать варианты. Но
при желании возможность сыграть предоставлялась: одни отходили, другие
подходили, но занявшие кресла завсегдатаи своих мест не покидали. Попытать
удачу в блэкджек оказывалось легче, там игроки за стойкой ме-нялись куда
чаще, чем за рулеткой. Игра в разных концах зала уже набрала обороты, и
фишки оценивались в десять долларов. Раздавались голоса, предлагавшие
перейти на стодолларовую отметку и объединиться за одним из столов, но
достаточного количества желающих не набиралось — такая сумма не по карману
даже многим, разъезжающим на "мерседесах".
За одним из карточных столов играли уже по-круп-ному, и братья заняли
первые освободившиеся места. К удивлению банкомета, они сразу увеличили и
без того высокие ставки, и что еще удивительнее, Борз выиграл восемь ставок
подряд, а Аслан — четыре. Через час они оставили везучий стол, отойдя к
бару с солидной суммой. В зале волной прошелестело: крупный выигрыш...
крупный выигрыш... С этого мгновения и до последних минут пребывания в
казино кавказцы были в поле зрения администрации, игроков и просто
завсегдатаев престижного клуба. За стойкой бара они тоже долго не
задержались: выпили по чашке кофе-капуччино и бокалу местной минеральной
воды "Алушта", отказавшись, к огорчению бармена, и от экзотических
коктейлей, и от редких сортов виски, и от французского шампанского.
Выигранную гору фишек банкомет пересыпал в аккуратную фирменную коробку
казино и по просьбе Алихана перенес на один из столов для игры в рулетку,
где она и дожидалась хозяев рядом с крупье. Заполненная до краев дорогими
фишками, коробка привлекала внимание играющих, они, да и крупье тоже,
понимали, что с появлением у этого стола везучих кавказцев игра пойдет
по-крупному. Среди посетителей игорного зала находились гласные и негласные
хозяева заведения. Они профессиональным взглядом фиксировали все
происходящее вокруг и понимали, что сегодняшняя ночь складывается не в
пользу казино, а тут назревал еще взлет ставок в рулетку. Поэтому, пока
братья неторопливо пили кофе, в кабинете директора владельцы спешно
инструктировали лучшего крупье. И впрямь, как только братья подошли к столу,
крытому зеленым сукном, и попросили стоявших рядом передать коробку с
фишками, тут же сменили крупье, но это вряд ли кому бросилось в глаза, игра
к тому времени становилась все напряженнее и азартнее, а ставки все выше и
выше.
Свободных кресел у стола для братьев не нашлось, не удалось им даже
встать рядом, так много оказалось желающих в этот вечер попытать счастья в
рулетку, и они расположились через стол, напротив друг друга. Вероятно, эта
неустроенность, отсутствие возможности собраться, сконцентрироваться,
перекинуться парой слов или советом, записать и проанализировать выпавшие
номера и цвет хотя бы за три-четыре хода, как поступают большинство завзятых
игроков в рулетку, сказалась на игре и стоила им очень дорого. Через час на
дне коробки перекатывалось всего с десяток фишек, проигранным оказался не
только весь карточный куш, но и пять тысяч долларов кровных. Но в этот
момент освободилось сразу два кресла рядышком, никто из стоявших рядом не
стал на них претендовать, и крупье взглядом предложил кавказцам занять место
у стола...
К этому времени крупье совсем успокоился и условным сигналом попросил
себе смену. Повеселевшие владельцы дали добро, их интересовали уже другие
столы и другие игроки — они были уверены, что фортуна на сегодня
отвернулась от молодых людей в белых элегантных костюмах. Но через полчаса,
когда один из хозяев, проходя мимо стола, увидел возле каждого из кавказцев
по полной фирменной коробке фишек — а уж он-то знал, на сколько они тянули,
— он мигом кинулся на первый этаж, в ночной клуб "Серж", куда отправился
перевести дух самый опытный крупье казино. Но и смена крупье не спасала
положения, фартовой выпала ночь для будущих хозяев Коктебеля. И только очень
внимательный человек мог заметить, что молодые люди не испытывают особого
восторга или хотя бы радости от неожиданно свалившейся удачи — перед ними
стояла иная задача: проиграть тысяч десять — двадцать долларов, запустить
"голубков" Тоглара и в Крыму. А опытный крупье, которому с трудом удавалось
держаться невозмутимым, равнодушным к чужому выигрышу, все сгребал и сгребал
в сторону бывших морских десантников длинной и изящной лопаточкой все новые
и новые горы фишек. Неожиданно игра перешла за стодолларовую отметку, как
настаивали в начале вечера самые азартные игроки, инициатива исходила от
проигрывающих, да и администрация казино не возражала, она тоже несла
ощутимые на глаз убытки и желала резко переменить ход событий.
В первые полчаса игры по новым ставкам, казалось, тактика казино
удалась, и госпожа удача переметнулась на другой край стола, где сидела одна
молодящаяся дама в бриллиантовом колье и два крепких парня с тяжелыми
золотыми цепями на коротких шеях, одетых не в привычный "Адидас", а в тонкие
шелковые костюмы, наверняка от Версаче или Армани. Заметно повеселели и
братья — вроде начал сбываться их план.
Когда крупье в очередной раз передвинул их солидную ставку к нервной
даме со сбившимся на спине колье, Борз поднял лицо от зеленого сукна и
оглядел сгрудившихся возле стола любопытных. Первый, кого он увидел, был
Ион, Бессараб.
Тот стоял с дружками, но уже без девицы, где-то во втором-третьем ряду
столпившихся за креслами людей, и откровенно таился, не хотел попадаться им
на глаза. Но деньги, азарт, витавший над залом, а особенно за этим столом,
словно приковали его, и он задержался чуть дольше, чем следовало. Этого
мгновения хватило Алихану, чтобы он понял: экспресс "Москва — Симферополь"
отошел у крыс пока на второй план и теперь они попытаются разыграть другую
смертельную карту, на которой неожиданно оказалась их собственная с братом
жизнь. О своей догадке Борз сразу не сказал Аслану, а продолжал делать
ставки в прежнем ритме, уже обмозговывая действия Бессараба в ближайшие
полчаса, как только они покинут казино. В эти минуты Алихан действовал
механически, пригоршнями сыпал фишки наугад, но странно, лопаточка крупье из
сандалового дерева в какие-то четверть часа вернула им все недавно
утерянное.
Пересыпая часть фишек в коробку Аслана, Борз сказал брату на родном
языке:
— На входе нас будут поджидать знакомые из ресторана.
Брат, не поднимая головы, ответил беспристрастно:
— Значит, Всевышний не хочет, чтобы мы перекладывали свои заботы на
плечи других... — и после небольшой паузы, делая крупную ставку на "чет" и
"красное", добавил: — Уйдем не позже, чем через полчаса, они не
рассчитывают, что мы скоро покинем фартовый стол.
В эти мгновения никто из них не предполагал, что игра закончится чуть
раньше, и не только для них. Какие-то невидимые и неосознанные импульсы
подсказали игрокам за столом, что кавказцы, задававшие весь вечер тон в
казино, собираются уходить, и оттого ставки снова круто взмыли вверх. К тому
же появилось еще несколько запоздавших любителей рулетки, которые без
размышлений включились в сумасшедшую гонку. Теперь перед каждым запуском
рулетки зеленое поле стола было сплошь заставлено разноцветными фишками --
такое обычно случается раз-два за вечер, а тут стало нормой.
В один из таких моментов, когда все уже сделали ставки и звучало
последнее предупреждение крупье, Алихан вдруг взял три полные коробки и
бросил их на "зеро" — ему не терпелось поскорее схлестнуться с поджидавшими
их на улице бандитами. Зал затих, не понимая, почему кавказцы так легко
отказываются от крупного выигрыша, ведь поставить на "зеро" — все равно что
потерять: желанный ноль иногда не выпадает неделями. Крупье, перед тем как
запустить шарик, вопросительно глянул в сторону хозяев — уж слишком высока
была ставка для молодого заведения, при стодолларовой цене за фишку, но те
кивком дали добро. А через секунду рев радости и отчаяния буквально взорвал
продымленный зал — выпало "зеро".
Кто-то из владельцев тотчас объявил о закрытии и пригласил
счастливчиков для расчета в кабинет директора.
Пока один из управляющих обхаживал гостей, угощая их кофе и закусками
из ресторана "Серж", другие спешно подсчитывали убытки — к такому
сокрушительному поражению они оказались не готовы ни финансово, ни морально.
Минут через двадцать в кабинет, где шла пустопорожняя светская беседа об
игорных домах в Париже и Лондоне, Лас-Вегасе и Монте-Карло, ввалились все
совладельцы рулетки: они могли выплатить только половину
стопятидесятитысячного выигрыша, об остальной сумме следовало договориться
мирно или придется закрывать казино. Когда братьям объявили, что владельцы
не в состоянии выплатить весь выигрыш сразу, гости приняли это сообщение
невозмутимо. Хозяева боялись иной реакции, предполагая, что за этими
счастливчиками стоят непримиримые конкуренты.
— Какой вам нужен срок? — спокойно спросил Алихан, он, как и хозяева,
совсем не хотел, чтобы казино в Коктебеле закрылось.
— Две недели... — подумав, ответил один из совладельцев и поспешно
добавил: — Мы готовы оставшуюся сумму доставить по вашему адресу.
— Спасибо, — отрицательно покачал головой Алихан. — Не стоит
обременять себя особыми хлопотами, отнесите деньги хозяину ресторана "У
Хромого черта", на набережной, а он знает, кому их передать, — и встал,
чтобы откланяться.
— Не нужна ли вам машина или сопровождающие для безопасности? Такие
деньги в Крыму могут вскружить шальные головы, — предложил один из явно
теневых руководителей.
— И за это спасибо, но мы с удовольствием прогуляемся вдвоем... — И
братья, пожав протянутые на прощанье руки, поспешили к выходу.
Когда они появились во дворе ночного клуба, то увидели опустевшую
автостоянку. Роскошные кабриолеты разъехались, отплыл и катер на Феодосию,
его сигнальные огни еще мелькали вдали на волнах, разошлись и завсегдатаи из
"Сержа", кругом, казалось, разлились покой и тишина. Неоновые вывески
погасли, на территории горел один слабенький фонарь у розария, а за оградой
стояла кромешная тьма, ни огонька — энергетический кризис.
Еще на высоком крыльце, откуда наверняка они хорошо просматривались
из-за ярко освещенного подъезда, Аслан достал свой "плейер", не спеша надел
наушники и тотчас услышал голоса затаившихся невдалеке в кустах людей.
— Появились лохи, да еще с музыкой...
Другой голос добавил:
— Да хоть с гармонью, значит, ничего не подозревают... чайники.
А третий бас, наверняка Бессараба, подытожил:
— Что музыка, это хорошо, значит, без охраны, без машины, тогда бы
облом. Но я везучий... Будем мочить ножами, как договорились. А теперь
вперед! Сзади они могут почуять "хвост"... Устроим им засаду у стройки, там
и закопаем, как в прошлый раз... Сворачивать им некуда, дорога одна... — И
разговор оборвался, послышались быстро удаляющиеся шаги.
— Ясна программа? — обернулся Аслан к брату, пряча "плейер" в карман,
и объяснил, где их поджидают.
Как только они вышли со двора, оба, как по команде, склонившись,
достали из-под широченных модных брючин прилаженное у щиколотки оружие: у
Алихана оказался в руках пятнадцатизарядный итальянский пистолет
"бернанделли", у Аслана — семнадцатизарядный голландский "глок", оба с
глушителями. На сегодня, после "калашникова", это были самые почитаемые
игрушки у отечественных киллеров и их будущих жертв: банкиров,
предпринимателей, коммерсантов.
Когда в сумерках они бежали к причалу на последний рейс прогулочного
теплохода, оба отметили, что на пирс и в казино ведет одна дорога вдоль
моря, густо обсаженная разросшимися кипарисами и серебристыми тополями.
Приметили они и глубокий осыпа-ющийся котлован заброшенного долгостроя --
нового корпуса "Голубая волна". Образ жизни и время приучили их замечать все
вокруг. Планируя свой визит в казино, они отдавали себе отчет, что будут
возвращаться глубокой ночью, поэтому подобный расклад с засадой тоже держали
в голове. А тут Бессараб, как на блюдечке, выложил точное место встречи --
можно сказать, преподнес подарок, что бывает не часто. В руках у них
бесшумное скорострельное оружие, и право первого выстрела тоже за ними, ведь
Бессараб открыто объяснил: будем мочить, и могилу им определил...
— Не торопись, убавь шаг, — придержал Аслан брата, — нужно, чтобы
глаза привыкли к темноте. На этот раз все преимущества на нашей стороне. Не
находишь, чересчур все удачно складывается? Не нравится это мне, как-то
нечестно.
— У них зато по-благородному... — огрызнулся Алихан и вдруг зло
добавил: — Стреляем только подельников Бессараба, ему я хочу сказать пару
слов, он не заслуживает легкой смерти...
Минут через пять глаза привыкли к мраку, и, несмотря на темень, дорога
вблизи просматривалась. До котлована оставалось метров двести, когда Аслан
тихо попросил брата:
— А теперь давай рассказывай мне громко по-русски анекдот, желательно
новенький. Надо снять с них напряжение — ведь идут люди с хорошим
настроением, с крупным выигрышем... глупые овечки на заклание... Чайники,
как он сказал...
Через несколько минут, когда они, деланно покатываясь со смеху,
приближались к котловану, Алихан, особо чувствительный к запахам, уловил
сигаретный дым и тут же у единственного дуба, под которым вечером работал
фотограф с обезьянкой, заметил мелькнувший огонек сигареты.
— Как только пройдем этот старый дуб, они набросятся сзади, чтобы
кончить одним ударом под лопатку, приготовься...
Не переставая балагурить и смеяться, они приближались к роковому месту,
все ближе и ближе к дубу, правда смещаясь от него чуть правее, к морю, к
краю дороги, чтобы лишить нападающих возможности легко запрыгнуть им на
спину.
Едва братья минули облюбованное фотографом место, сзади у них раздался
легкий шум, на который они мгновенно развернулись, — два здоровенных парня
с ножами в руках пытались в рывке достать их, а третий, чуть поодаль --
видимо Бессараб, — бежал на страховку. Почти одновременно прозвучало два
хлопка, слившихся в один, — так гасятся пистолетные выстрелы новейшими
глушителями, — и Бессараб не понял, отчего оба его подельника разом
рухнули, словно поскользнулись, и распластались на асфальте, а сам он
оказался ловким приемом сбит с ног. Когда длинное холодное дуло пистолета,
ломая зубы, впихнули ему в рот, до Бессараба дошло, отчего "поскользнулись"
его подручные и на каких "чайников" они наехали.
Ожидая такого же тихого выстрела, Бессараб почему-то вспомнил
отрезанную голову другого своего подельника, беспредельщика Кувалды,
обнаруженную однажды поутру у себя в огороде.
Однако выстрела не последовало, зато человек с пистолетом в руке сказал
тихо, но внятно:
— Бессараб, ты умрешь не потому, что хотел отнять наши жизни и
закопать нас, как собак, безымянными, в грязном котловане, — за это
заплатили своей жизнью твои дружки. Ты умрешь, потому что ты, крыса,
обираешь старого и малого, ты живешь западло. Мы приговорили тебя еще
вечером, когда ты задумал пустить под откос поезд. Убить и искалечить сотни
людей... Ради наживы...
Наверное, в этот момент Бессараб начал седеть на глазах, потому что
наутро, когда его обнаружат, в его буйной цыганской шевелюре не будет ни
одного темного волоса. Быть может, он и впрямь подумал, что настигла его
карающая десница Господа. Иначе откуда узнали эти молодые чеченцы, что он
решил убить их и закопать в котловане?.. Пустить под откос экспресс "Крым"?
Откуда?.. Откуда?..
— Ты не заслуживаешь ни ножа, ни пули. Ты хотел доллары, ты их и
получишь... — И оторвав дуло пистолета от окровавленных губ, Алихан вдруг
стал в истерике впихивать ему в рот пачку долларов...
Стоявший рядом с ним Аслан добавил из своих рук еще одну пачку... Минут
через пять набитый долларами Бессараб затих...
В тот же самый день на излете августа, когда в ресторане
"Редиссон-Ростов" Тоглар ужинал вместе с очаровательной девушкой из магазина
"Астория", а братья Цуцаевы разорили казино в Коктебеле, Слава Неделин, по
кличке Картье, отмечал день рождения в московской гостинице "Пекин". Точнее,
гулял в одноименном ресторане, популярном среди столичных завсегдатаев еще с
шестидесятых годов. В недавние времена китайский ресторан стал излюбленным
местом московских фарцовщиков, и днем зал был переполнен: здесь обедали
деловые люди, крутившие свой бизнес на Садово-Кудринской в торговом центре
"Кабул". Кстати, в молодые годы слыл своим человеком в ресторане и Вячеслав
Кириллович Иваньков, известный теперь всему миру под кличкой Япончик, ученик
легендарного, недавно умершего в собственной постели Монгола. В обеденный
перерыв за персональным столом в глубине за-ла, у эстрады, Япончик собирал
дань с фарцовщиков. Для полноты характеристики модного ресторана следует
напомнить, что в свое время шеф-повар "Пекина" оказался резидентом китайской
разведки. Не лишним будет сказать и то, что в "Пекине" во время московского
тура игр всегда останавливалось тбилисское "Динамо", где в ту пору блистали
Михаил Месхи и Слава Метревели... На третьем этаже, в буфете, часто можно
было встретить за стаканом портвейна великого актера Олега Даля, забегавшего
из расположенного напротив театра "Современник". Шумной некогда была
гостиница "Пекин", и китайский ресторан при ней процветал.
Конечно, Неделин праздновал свое двадцативосьмилетие в "Пекине" не
оттого, что питал слабость к историческим стенам, помнившим молодого
Япончика, отнюдь; новые времена — новые рестораны. У крутых парней ныне
свои престижные заведения. Правда, любят заглянуть сюда, по доброй памяти,
люди старой гвардии, обожающие китайскую кухню и помнящие, что знаменитый
суп из акульих плавников стоил в ту пору ровно три рубля! Слава Неделин --
завсегдатай ночных клубов "Метелица", "Арлекино", "Сохо", "Карусель" и
других, более богемных, где собираются люди искусства, как, например,
"Пилот", — как раз не мог отпраздновать день рождения ни в одном из них, не
вызвав обиды хозяев других заведений, потому и выбрал старомодный "Пекин".
Но, честно говоря, "Пекин" и был больше по душе Неделину — армию он
отмантулил во Владивостоке, в самоволках приохотился к китайским
ресторанчикам, выросшим там как грибы. К тому же он не любил "парижскую"
тесноту новых ресторанов и ночных клубов, то ли дело социалистический размах
отгроханного в пятидесятых "Пекина" — высочайшие, в два этажа, потолки,
простор зала сродни даже не футбольному, а полю для гольфа, солидная,
тяжелая, из редчайших пород дерева мебель, обтянутая толстой, хорошо
отполированной бычьей кожей, массивные столы, которые, если и захочешь, не
опрокинешь. Тончайший фарфор столовых и чайных сервизов, расписанный сценами
из жизни богдыханов. К тому же китайская сторона, недавно ставшая
совладельцем ресторана, сделала своими силами роскошный ремонт. Лучшие
художники, дизайнеры, архитекторы Поднебесной вернули залу прежнюю красоту и
величие. Нет, не случайно, отнюдь не случайно Картье выбрал именно
"Пекин"...
Для долгого застолья, торжественных мероприятий китайские рестораны
подходят более всего: блюда за вечер меняют раз двадцать, все они легкие,
красочно приготовленные и поданные, много экзотики.
Меню он составлял со знающими людьми, и радикальных блюд — типа черных
яиц тридцатидневной выдержки — избежал, однако китайскую водку-ханжу,
зеленого, красного, синего цветов, настоянную на змеях, заказал. Среди
приглашенных были люди с неординарным вкусом, их ни "Абсолютом", ни "Камю"
не удивишь — пройденный этап.
Прием в честь дня рождения давал Неделину возможность лишний раз
напомнить о себе как о человеке оригинальном, широкой натуры, прожигателе
жизни — с одной стороны. С другой — как удачливом предпринимателе, занятом
непонятно чем. О роде своей деятельности он говорил небрежно, как о чем-то
недостойном его тонкой души: импорт-экспорт, — и это отбивало у
любопытствующих желание узнать подробнее, чем занимается фартовый Картье.
Хотя фирму он имел на самом деле и слыл своим человеком среди некоторой
части банкиров и крупных предпринимателей, но и это знакомство состоялось на
почве досуга: в казино, на всяких модных тусовках, вернисажах, показах
высокой моды. Однако о таких существенных деталях он умалчивал, только
вдруг, при удобном случае, когда разговор заходил о какой-нибудь важной
персоне, мог небрежно вынуть визитку с именем упоминавшегося с придыханием
господина и бросить как бы невзначай, что они, возможно, встретятся с ним
завтра в клубе. Он умел поддерживать свой рейтинг, не давал погаснуть костру
разговоров о себе, умело и вовремя подбрасывая в него "дровишки".
Конечно, его имиджу поспособствует и новый белый шестисотый "мерседес",
припаркованный на платной стоянке перед "Пекином"... Автомобиль появился у
не-го всего неделю назад, и, конечно, не все, кому надо, его видели, и хотя
последняя Славкина машина, японская "мазда", производила впечатление, но
"мерс" есть "мерс". К тому же с "мерседесом" он заполучил такое
покровительство, которое не идет в сравнение даже с личным парком иномарок.
Можно сказать, что "мерс" Картье достался бесплатно, но ведь пришлось из-за
него рисковать жизнью, ставить судьбу на кон — в прямом смысле слова.
Есть люди, которые постоянно ходят по лезвию ножа, таким был и Неделин,
и, наверное, ему больше подходила бы кличка Канатоходец. По природе своей он
не был игроком и славы "каталы"
...Закладка в соц.сетях
