Жанр: Детектив
Нажать крючок
...ются
застрелить утром, когда он выйдет из дома.
Снайпер где-то рядом, но время прицельного выстрела еще не пришло.
Вызывать
своих помощников Марголин не хотел; кто знает, не оказался ли один из них тем,
к
кому сумели подобрать ключ. Можно было провернуть простейшую комбинацию и
покинуть дом под вполне надежным прикрытием посторонних людей, не
подозревающих
о своей незавидной роли. Если все пройдет гладко и снайпер не догадается об
истинной цели происходящего, то отложит ликвидацию. Можно было выдумать
предлог
и выдернуть к дому наряд милиции или скорую помощь. Марголин делать этого не
стал. Он чувствовал, что этим утром выстрел не прозвучит.
Он спокойно вышел из подъезда и остановился, прикуривая сигарету. Он
представлял собой отличную мишень. Порыв ветра взметнул полы плаща,
демонстрируя
отсутствие бронежилета, и погасил огонек зажигалки. Марголин, поворачиваясь к
ветру спиной, чиркал ребристым колесиком. В таких условиях с задачей мог
справиться любой непрофессионал.
За сорок три года нервы изрядно поизносились. Когда-то его готовили так,
что он мог прыгнуть с парашютом в латиноамериканские джунгли, без всякого
снаряжения, самостоятельно раздобыть документы и деньги и пересечь страну из
конца в конец, выдерживая стычки с полицией. Пять лет он работал на спокойном
месте в Германии и стал свидетелем разрушения Берлинской стены и объединения
двух стран. К такому его уж точно никто не готовил - в семидесятые годы, в
бытность его курсантом, это и в кошмарном сне не могло привидеться.
Дымя сигаретой, Марголин двинулся прочь от дома. и предательская теплая
струйка пота все-таки сползла между лопаток. Он передернул плечами и поднял
воротник плаща.
Он вышел к пятиэтажке со стороны подъездов, постоял под окнами, выбрал
крайний и стал подниматься. Чердачная дверь оказалась полуоткрыта. Марголин
осторожно переступил порог, готовый к любым неожиданностям, хотя и знал, что
их
не будет.
Помещение делилось на несколько секций, превышавших число подъездов.
Бомжи
тут почему-то не обитали, и лишь в угловой комнате, видимо, баловались
подростки. Вдоль стен тут валялись одноразовые шприцы, использованные
презервативы, а стены украшали мастерски выполненные изображения поганок,
портрет загадочного существа с гипертрофированной грудью и гигантским половым
членом и объяснения в любви Сташевскому и "нанайцам". Какой-то юный диссидент
синим маркером каллиграфически вывел: "Президент - лох!", не поясняя, правда,
кого конкретно он имеет в виду, а ниже, уже красным цветом, был выполнен
ответ:
"Сам ты лох!", из чего можно было заключить, что начинающий правозащитник
критиковал фигуру дворового масштаба.
Марголин прошел в комнату, где вдоль стены вытянулся полосатый, цветов
американского флага матрас и в изголовье стояла ржавая банка с окурками.
Створки
окна были закрыты неплотно, и в щель толщиной в палец со свистом врывался
ветер.
Марголин заметил на полу крохотный комочек довольно свежего пепла.
Определять сорт табака по пеплу он не умел, но все-таки это был не "беломор",
закаменевшие окурки которого на три четверти заполняли банку из-под тушенки.
Приподняв матрас, Марголин обнаружил окурок от сигареты с белым фильтром,
густо
испачканный малиновой губной помадой. От рывка ткань треснула, и под ноги
Марголину высыпались разноцветные бумажки. Носком сверкающего ботинка он их
рассортировал и только потом, присев на корточки, внимательно осмотрел. Старая
сберегательная книжка со вкладом в один рубль восемьдесят копеек и полдюжины
ветхих купюр образца тридцатых годов.
- Запишем в загадки, - пробормотал Марголин, вкладывая все это богатство
обратно и поправляя матрас...
Улица встретила его ливневым дождем, так что по дороге до стоянки
Марголин
промок насквозь.
Едва устроившись на сиденье, он достал мобильный телефон и связался с
Вадимом. Помощник в это утро находился на квартире очередной подруги, которых
развел столько, что путался в именах. После выпитого накануне и ночных
упражнений он пребывал не в лучшей форме, но не дал Марголину повод усомниться
в
своей боеготовности. Уже три месяца он вел разгульную жизнь, о чем Марголин не
догадывался.
Услышав приказ возобновить операцию с Кристиной, Вадим бодро
отрапортовал.
Скосив глаза на спящую рядом девушку, он произнес пару неосторожных фраз,
которые, однако, ничего не говорили человеку непосвященному. Когда разговор
закончился, он бросил трубку под кровать и ровно на пятнадцать минут
провалился
в глубокий, восстанавливающий силы сон, после чего встал и принял душ. Еще
около
часа он собирался, гремел посудой на кухне, наконец входная дверь за ним
закрылась.
Лежавшая на кровати девушка открыла глаза, потянулась и встала.
Радиотелефона у нее не было, и она воспользовалась обычным аппаратом,
предварительно подключив к нему кодирующее переговоры устройство. Один номер
отозвался долгими унылыми гудками, по второму ответили сразу, и она, не
называя
себя, дословно пересказала подслушанный разговор. Сообразительностью она не
отличалась, но память у нее была хорошей, за что ей и платили приличные
деньги.
За знакомство с Вадимом была обещана дополнительная премия, которую она
мысленно
уже всю истратила.
Уверенность Марголина в исключительной ненадежности человеческой натуры
еще
раз нашла свое подтверждение.
У Маленького Лени нет высококлассного ликвидатора. Марголин знал это
абсолютно точно. Кацман прикармливал тройку "мокроделов", готовых разорвать на
куски любого, но их способности не шли дальше того, чтобы подкараулить в
подъезде хилую жертву и разрядить в нее магазин пистолета или открыть
шквальный
огонь из "Акээма" по невинным гражданам. В соответствии с возможностями им
подбираются и задания. Такая мишень, как Марголин, не по зубам.
Приказ о ликвидации последовал из Москвы - в этом Марголин ничуть не
сомневался. О прибытии в Новозаветинск иногороднего снайпера он бы непременно
узнал, а значит, заказ сделан местному.
Группа толстозадых финансистов и политиков решила, что он выполнил свою
роль и должен покинуть сцену. Они не станут забивать голову разработкой
деталей.
Они принимают принципиальное решение. "Логово" - удобный отвлекающий вариант.
Никого в столице деятельность его не волнует, не тот уровень, но в итоге все
стрелки сведутся именно на "Логово". Никто не бросится за него мстить и
проводить ответные акции, но факт останется фактом, рано или поздно "Ядро"
использует сей факт в своих интересах.
День тянулся долго. Марголин опять много ездил и встречался с людьми.
Результаты встреч его радовали. Одно мероприятие, которое он начал сразу после
обеда, заняло намного больше времени, чем он рассчитывал, но, как и все
остальные, завершилось удачей. Поздним вечером он приехал в одну из своих
квартир, торопливо выпил стакан чая с бутербродом и лег спать.
Через четверть часа после того, как в окнах погас свет, неприметная
личность в кепке и короткой кожаной куртке, укрываясь от дождя под дырявой
крышей домика детской площадки, нажала светящиеся кнопки мобильного телефона.
- Он на Мичуринской. Лег спать.
Квартира была взята под аудиоконтроль, так что последнее утверждение
основывалось не только на данных наружного наблюдения. Хозяин пестрой кепки в
течение пяти минут нетерпеливо слушал, как скрипит под тяжелым телом старая
кровать, а потом чуткие микрофоны уловили и исправно донесли нарастающий храп
объекта. Марголин всегда засыпал быстро, и наблюдатель, потративший немало
времени на изучение его личности, давно это знал.
- Спасибо, - донеслось из трубки, и разговор закончился.
Наблюдатель тоскливо закурил. Ему предстояло дежурить до утра, а размер
полученного гонорара не позволял схалтурить. Впрочем, скоро все это должно
закончиться.
А за три часа до того" как состоялся этот короткий диалог, два начинающих
опера, сильно волнуясь, вошли в кафе "Романс". Им повезло, они незаметно
слились
с толпой у стойки, заказали по чашечке черного кофе и принялись смиренно его
цедить, контролируя входную дверь. Про деньги на оперрасходы они только
слышали
во время учебы в школе милиции, но держать их в руках не приходилось, а потому
оперативно-розыскные мероприятия по раскрытию тяжкого преступления они
проводили
на свои. Суммы, которую можно было наскрести в карманах дешевых кожаных
курток,
с трудом хватало на четыре чашки кофе. Время, которое предстояло провести в
"Романсе", было неизвестно, и потому лейтенанты цедили напиток мелкими
глотками.
Ветрова прикатила на такси после полуночи, и ее появление оба вчерашних
курсанта проморгали. Появление Кати в зале вызвало оживление, раздались
приветственные пьяные выкрики, но до стойки этот шум не долетел, и если бы
Катя
приняла приглашение и уселась за столик, судьба ее могла бы сложиться иначе.
Однако она двинулась по залу и через минуту попала в поле зрения начинающих
оперативников.
- Гляди, она, Кристина! - Рыжеватый Гладков ткнул напарника ботинком, и
тот, отряхивая штанину, отозвался:
- Не ори, сам вижу.
Катя прошла в двух метрах, и они услышали аромат ее духов.
- Моя любимая туалетная вода, - пробормотал стриженный наголо Лаптев,
чтобы
не молчать.
Окружающая обстановка была откровенно враждебной, и задача опознать
преступницу и доставить ее в отделение не казалась простой. Достаточно
посмотреть на рожи посетителей. Хватай любого - и не ошибешься, на каждом
столько висит, что и высшей меры окажется мало. В зале наверняка десятокдругой
стволов, да и прочей дряни в бездонных карманах пиджаков и кожаных курток
окажется предостаточно.
Двух "Макаров" хватит, чтобы обуздать такую толпу, если действовать
решительно, но откуда этой решительности взяться, если еще три года назад они
сидели за школьной партой, а последние шесть месяцев им непрестанно
вдалбливали,
в соответствии с мировоззрениями начальника главка, что милиционер всегда не
прав и вообще сволочь.
- Мы свое дело сделали, - наклонившись, жарко зашептал в ухо напарника
Лаптев. - Надо звать подмогу и трясти этот долбаный притон к долбаной
матери...
- Не мешай, - отмахнулся Гладков. Отступать или звать на помощь ему не
хотелось.
Катя взгромоздилась на высокий табурет и, бросив рядом куртку и сумочку,
болтала с барменом, облокотившись на стойку так, чтобы собеседник, не
напрягаясь, мог заглянуть в разрез блузки. Судя по виду бармена, картина эта
его
давно уже не вдохновляла, через пять минут он все-таки приготовил и поставил
перед девушкой бесплатный коктейль. Катя одарила его улыбкой и взялась за
стакан.
Гладков соскочил с табурета и направился к ней.
- Ты куда? - зашептал Лаптев, но грохот музыки заглушил его голос.
Гладков и сам не знал куда. Вернее, он знал - куда, но совсем не
представлял как. Подойдя к Кате, он остановился, и она, выждав минуту, томно
обернулась.
Взгляд ее начал тускнеть, когда Она оценила потрепанную одежду опера.
- Привет, - нервно улыбнувшись, сказал лейтенант.
- Здорово, - неожиданно грубым голосом отозвалась Ветрова, оглядела его с
головы до ног и лениво спросила: - Мент, что ли?
- Ага, - легко согласился Гладков и придвинулся ближе.
Катя надменно измерила расстояние, говорить ничего не стала, глотнула
коктейля.
Ощутивший приближение неприятностей бармен. следил за ними.
- Поговорить надо, - сказал Гладков.
- У тебя денег не хватит разговоры со мной вести,- не оборачиваясь,
отозвалась Катя и с хрюканьем выцедила остатки напитка.- Славик, налей еще. Я
плачу.
Славик кивнул и подхватил новый стакан, но смешивать коктейль не
торопился,
следил за опером.
- А я и без денег обойдусь, - со злостью ответил Гладков. - Уголовный
розыск.
- А мне насрать, - все так же не оборачиваясь, отозвалась Катя.
И это переполнило чашу терпения лейтенанта. Он схватил ее за локоть и
рывком сдернул со стула. Ветрова вскрикнула, без тени возмущения и высокомерия
в
голосе, от неожиданности. Удерживая Катю за правую руку, Гладков сгреб с
табуретки ее вещи.
- На!
Свободной левой рукой Катя машинально подхватила сумку и куртку, и опер
поволок ее к выходу.
- Минутку! - От столика шагнул мордоворот в расстегнутой до пупа рубахе и
с
пудовым крестом на груди.
Выдернув пистолет из наплечной кобуры, Гладков щелкнул предохранителем и
оскалился:
- Давай, герой, прыгай!
Зал замер. Крестоносец, не отводя взгляда от ствола, попятился. Остальные
молчали, и даже музыка куда-то пропала, только шипение и треск доносились из
мощных колонок.
- Милиция! - еще раз рявкнул Гладков от дверей. - Кто, сука, дернется,
пристрелю на х...й!
Описав стволом пистолета размашистую восьмерку, он вытолкнул притихшую
Катю
на улицу.
Спустя минуту из дверей выскочил перепуганный Лаптев.
- Ты что? А если б...
- Помолчи! А ты одевайся! - Гладков напялил на ошарашенную Ветрову
куртку.
- Вперед!
Отделение милиции располагалось в трех минутах ходьбы от "Романса".
Гладков
втолкнул задержанную в двери дежурной части и только после этого перевел
дыхание.
- Все...
- Ну ты даешь.- Очухавшийся Лаптев хлопнул его по плечу.
Через час, когда дежурный "уазик" вез Катю в отделение, на территории
которого она с подругой совершила разбой в целях завладения чужим имуществом -
именно так, с точки зрения закона, трактовались их шалости с клофелином,- в
столичном аэропорту Шереметьево объявили, что авиарейс сообщением Москва-Париж
по метеоусловиям принимающей стороны откладывается до восьми часов утра.
8
Дождливая осенняя ночь. Порыв ветра сорвал капли с деревьев, и опять
тишина. Когда шум падающих на землю капель стих, стали четко слышны
размеренные
шаги человека, двигающегося по дорожке вдоль дома.
Наблюдатель, который засек Марголина и караулил квартиру до утра, в своем
гардеробе имел удобные ботинки на толстой резиновой подошве, но накануне
сильно
их промочил, до утра они не высохли, и пришлось обувать жесткие лакированные
туфли, не приспособленные для бесшумной ходьбы. Ошибся он не только с обувью.
Надо было надеть толстый свитер и теплое нижнее белье, утром он не рассчитывал
застрять на ночь и не подумал об этом.
Ночь тянулась бесконечно медленно, одежда отсырела, и к пяти часам утра
мужчину стало знобить. Двадцать лет назад такие мелочи его не волновали, он
мог
лежать в засадах сутками, не думая о последствиях. Он понятия не имел, с какой
целью "выпасает" человека, фамилию которого ему не назвали, и не стремился это
узнать. Зачем? Сегодня один, завтра другой.
До конца работы ничего серьезного произойти не могло, а дрожь
усиливалась,
надвигалась простуда. Больничные листы на его теперешней работе никто не
принимал. Мужчина поднял воротник куртки и быстрым шагом направился к
остановке,
где желтели яркие пятна круглосуточно работающих ларьков.
Первый киоск был пуст. На окошке второго висела табличка "Закрыто".
Плотные
многоярусные ряды бутылок и консервов не позволяли разглядеть, что там внутри,
но слух уловил ритмичное позвякиванье посуды.
Наблюдатель повернулся к дому. Можно было пройти еще метров шестьсот и в
следующем оазисе ночной торговли разжиться спиртным. Но тогда дом терялся из
виду и на десять-пятнадцать минут обстановка становилась неконтролируемой. Он
знал, что ничего за это время не случится, и все равно колебался. Странно: на
государственной службе, когда платили ему копейки, он строго соблюдал
инструкции. Сейчас, когда было за что страдать, он хотел их нарушить.
Выбор был сделан. Сутулясь, он торопливо зашагал к следующей остановке, и
через пять минут спящий дом слился с окружавшей его чернотой.
В торговой зоне рядом с трамвайным парком ночная жизнь била ключом.
Оглашали округу пьяные выкрики, издалека щекотал ноздри запах горячей пищи,
светились витрины и слепили автомобильные фары. Машин было много: "Жигули",
принадлежавшие, очевидно, ларечникам, боевые джипы и менее броские модели с
явно
криминальным душком. Дверцы распахнуты настежь, в замках торчали ключи - их
хозяева не боялись ничего. Развернувшись тупой задней стенкой к витрине
ларька,
стоял бело-синий милицейский УАЗ. Двери его тоже были приоткрыты, а водитель
за
рулем неспешно поедал шаверму. Три других члена экипажа, двое в форме и стажер
в
гражданке, расположились за белым пластиковым столиком на краю освещенной
площадки, деля компанию с молодыми бандитами. Или своими коллегами,
отдыхающими
после службы...
В обступившей гудящий пятачок темноте мужчина чувствовал себя намного
спокойнее и увереннее. Стараясь не привлекать к себе внимания, он торопливо
обошел площадку по кругу и остановился у крайнего киоска. На нижней полке
выстроились жестяные баночки с коктейлями и водкой. Мужчина слышал про них
много
неприятных историй, но самому травиться не случалось, к тому же его устраивал
объем. Мужчина наклонился к окошку и сказал, обращаясь к оказавшемуся перед
его
лицом массивному заду продавщицы:
- Мне баночку "Черной смерти", шоколад за три сто и ментоловую жвачку.
Зад сполз с прилавка, лениво переместился сначала вправо, потом влево.
Через минуту пухлые руки выбросили покупателю товар. Лица он так и не увидел.
Рассовав покупки по карманам, мужчина остался стоять, ожидая законных
трех
тысяч сдачи. Отдавать деньги ему не торопились.
- Девушка, вы ничего не забыли?
Если бы он саданул кулаком по витрине или, еще лучше, полоснул ларек
автоматной очередью, на него бы обратили внимание и обслужили как положено.
Если
бы он подошел днем, события тоже развивались бы по-другому. Но ночью на этой
отдельно взятой территории действие писаных законов приостанавливалось.
Звучавший в киоске мат замолк, одновременно, но совпадению, вырубилась и
доносившаяся из укрепленного над ларьком с шавермой динамика музыка.
- Я и не посмотрела, скока он дал, - услышал мужчина хриплый голос,
принадлежавший, очевидно, роскошному заду.
- Бля, Ленка, я те скока раз говорил, чтоб считала? Тебя, с-сука,
когда-нибудь так нае...ут!
Сбоку киоска приоткрылась дверь, и, держась за ручку, высунулся
красномордый парень в распахнутой куртке.
Саша Стрельцов был известен угрозыску и окрестной братве под кличкой
Стрелец. Украшающие его руки татуировки говорили опытному человеку, что он
прошел школу колонии для малолетних. После отсидки неоднократно подозревался в
кражах и грабежах, во прямых улик не было, свидетели и испуганные потерпевшие
его не опознавали, и, самое главное в округе орудовали несколько десятков
таких
же "стрельцов", так что заняться каждым из них и отправить по этапу физически
было невозможно.
Прежде чем наехать на незнакомого мужика, следовало определиться, что он
собой представляет и какие могут быть последствия. Стрелец зорко огляделся.
Присутствие патрульного наряда его не пугало. Оказавшись перед альтернативой:
сунуть очередному лоху в морду и провести ночь в привычной камере отделения,
тем
самым поддержав свою репутацию, или спустить все на тормозах, - он не
задумываясь выбрал бы первое. Мужик однозначно ничего из себя не представлял,
а
все последствия конфликта, в крайнем случае, выльются в заяву, которую тот
может
написать, когда очухается.
- Ты чего наезжаешь? - спросил Стрелец и шагнул из ларька.
Улаживанию на месте возможного инцидента с властями могло способствовать
то, что к Ленке, которую он лет десять назад изнасиловал и которая стала после
этого его хорошей подругой, в последнее время все чаще заглядывал старший
патрульного наряда. Правда, его тянуло к ней, только когда он находился сильно
под мухой, но картины это не меняло - обратиться к нему с просьбой она могла,
а
будучи подкрепленной парой бутылок сорокаградусной жидкости, просьба эта
наверняка была обречена на успех.
- Слышь, ты! Чего наезжаешь? - Стрелец сделал еще шаг и неосторожно
наступил в лужу.
Кроссовка моментально промокла, и участь лоха была решена.
- Тебе че, не дали чего-то? Не видишь, человек с утра работает, устал, а
ты
к нему лезешь. Сам не помнишь, чего платил, а предъявы строишь.
Наблюдатель был растерян. Мастером рукопашного боя он никогда не был и
понимал, что одолеть здорового и, главное, ощущавшего себя здесь хозяином
положения парня у него вряд ли получится. Присутствие за спиной милицейского
патруля уверенности не прибавляю. Конечно, убить его они не дадут, но
вмешаются
не раньше, чем он окажется лежащим в луже.
- А ну, пошли разберемся. - Парень взял его двумя пальцами за рукав
куртки
и, нагло глядя в глаза, потянул к проходу между ларьками, в темноту.
"Черная смерть" торчала из бокового кармана куртки, и мужчина обхватил
банку двумя пальцами. Сашка удивился, но не испугался. Он знал всякие приемы,
а
вот как можно использовать жестяную, емкостью 0,33 литра банку, не
представлял.
Лена хлебнула пива, рыгнула и, отерев губы, высунулась из окошка, с
интересом наблюдая за происходящим. Она любила дать повод парням подраться,
даже
если потом противники, помирившись, лупили ее саму.
Открывая банку, пятившийся спиной вперед мужчина первый раз увидел ее
лицо,
и потреблять купленные у Лены продукты резко расхотелось.
Щелчок сорванного ключа заставил Стрельца напрячься и изготовиться для
удара коленом в пах, но лох, не думая сопротивляться, жадно приник ртом к
баночке. Брезгливо ухмыляясь, Саша смотрел, как широко раздулись щеки жертвы,
и
думал, что надо повременить, иначе тот блеванет выпивкой ему прямо на одежду.
За
куртку, которая была сейчас на нем надета, платить не пришлось, он снял ее с
одного придурка, который теоретически был что-то ему должен. Испортится эта
куртка - всегда найдется, с кого снять другую.
Стрелец подумал, что лох почему-то долго не глотает, и как раз в этот
момент тот поднял голову, а в следующую секунду плотная струя сорокаградусной
жидкости ударила ему в глаза, мгновенно лишив зрения.
Саша взвыл, выпуская мужчину и прикладывая ладони к лицу. Через минуту он
был бы готов вскинуться и разорвать, затоптать противника, но чужое колено
врезалось ему между ног, кулак в ухо, а потом, когда он согнулся, усиленный
весом тела удар локтем пришелся на самую слабую часть позвоночника и сместил
диски.
Иногда загнанный в угол человек бывает способен на самые неожиданные
трюки.
Ленка глотала пиво и не заметила, как перед ларьком появился мужик,
которому полагалось валяться в грязной луже позади освещенного пятачка. Ее
схватили за блузку и сильно дернули на себя. Впечатавшись лбом в стекло, она
подумала, что вернулся Стрелец.
- Где деньги, сука?
Деревянной рукой она протянула смятые пять тысяч. Новый толчок отбросил
ее
к задней стенке. Из глаз посыпались искры, звякнула и покатилась под прилавок
перепачканная помадой пивная бутылка. Она вылетела из ларька и срывающимся
голосом заверещала:
- Милиция! Грабят!
- Во Ленка, совсем обкурилась, - прокомментировал старший наряда,
сочувственно качая головой.
А виновник переполоха быстрым шагом двигался туда, уходить откуда ему
никак
не следовало. Посмотрев на часы, он выматерился. Он отсутствовал почти сорок
минут.
Вбежав во двор, мужчина перешел на шаг. Нужные окна по-прежнему были
темны.
В квартире стояла тишина, даже храпа не было слышно. Обеспокоенный, он
пристроился на мокром сиденье беседки, забыв про остатки водки и раздавленную
плитку шоколада в кармане. Через пять минут чуткий микрофон уловил и донес до
наблюдателя скрип кровати. Он успокоился и взял банку.
В четырехстах метрах от мокрой отполированной скамейки, на которой
пристроился наблюдатель, у тротуара остановилась машина. Погасли фары и смолк
шум двигателя, но водитель оставался в кабине, и сквозь лобовое стекло "Волги"
было видно, как он курит сигарету и, видимо, чего-то ждет. Дворовая кошка на
мгновение отвлекла его внимание, потом ярко вспыхнувший кончик сигареты
высветил
спокойное лицо.
Невдалеке прогрохотал трамвай, и, словно ожидавшие этого сигнала, в доме
загорелись несколько окон. Водитель затянулся и раздавил окурок в пепельнице.
Подсвечивая спичками, бомж тщательно исследовал мусорный контейнер. Под
молочной коробкой и россыпью картофельных очисток лежал старый пиджак.
Перегнувшийся через край контейнера бомж не поленился поднять и его, так что
терпение было вознаграждено. Пол-литровая пивная бутылка перекочевала в
безразмерную матерчатую сумку, и бомж, вытирая руки о пальто, заковылял
дальше.
Он сильно хромал на правую ногу, но передвигался бойко, а двор, который он
пересекал, был ему хорошо знаком. Таких, как он, водилось в округе немало, так
что посторонний взгляд мог задержаться на его сутулой фигуре лишь долю
секунды.
Растворившись в тени, бомж проскользнул вдоль стенки дома и вошел в подъезд.
Шагнувший на чердак человек уже не производил впечатление бездомного,
хотя
и был одет в те же самые грязные обноски и тащил на левом плече нелепую сумку
из
клетчатой ткани. Обойдя все помещение и убедившись, что никого больше там нет,
человек бросил сумку на пол и закрыл все двери.
Он вынул из окна стекло - не хотел привлекать внимания открытыми
створками.
Надел кожаные перчатки - чтобы не повредить палец. Когда все было закончено,
он
убрал перчатки в сумку, присел на валявшийся у стены матрас и тщательно
обмазал
руки специальным составом, на несколько часов создающим на коже пленку. Держа
руки на весу, он дал раствору высохнуть. Услышав, как в противоположном доме
хлопнула дверь, он бесшумно поднялся и посмотрел в окно, хотя уже знал, что
это
не Марголин.
Из подъезда торопливо выскочил мужчина в спортивном костюме.
Остановившись,
он накинул на голову капюшон и затрусил вдоль дома, держа руки опущенными и
встряхивая при каждом шаге кистями.
Отойдя от окна, Алексей снял и бросил на матрас свое длинное пальто,
оставшись в толстом свитере и утепленных брюках с отвисшими коленями. На
правом
плече, стволом вниз, висела снайперская винтовка Драгунова. Он проверил
оптический прицел и положил оружие на матрас, набросив сверху пальто.
Оставалось
ждать. Из сумки Алексей извлек раскладной стул, пристроил его так, чтобы
держать
в поле зрения подъезд, и сел, сложив руки на коленях. Через минуту он поправил
в
ухе миниатюрный наушник и снова замер, глядя в одну точку.
Дождавшись семи часов, наблюдатель снялся со
...Закладка в соц.сетях
