Жанр: Детектив
Королева сыска
...анниками. Он, Роман Павлович, не собирался ни угрожать, ни
сулить награды Юмашевой за то, чтобы она отстала от "угонял". Выгнав телохранителей
на мороз, он, Роман Павлович, дал понять, что плевать они хотели и на нее, и на всех
ментов оптом. Надо будет - перемерзнете, захотим - потом изойдете.
- Отбросим эвфемизмы и назовем вещи своими именами, - продолжал блондин. - Вы
хотите найти того, кто заказал Марьева. Не стану спрашивать, зачем он вам понадобился,
- понадобился, и все. Ну, допустим, вы его найдете... А как докажете, что это именно он -
заказчик? А может, исполнитель? Не смешно. Исполнитель будет молчать.
Свидетелей, разумеется, нет. Вы с ветряными мельницами сражаетесь, Гюзель
Аркадьевна...
Гюрза резко вырвала руку из пальцев Романа Павловича. И, вперив свой знаменитый
взгляд в переносицу собеседника, медленно и внятно процедила сквозь зубы:
- Да мне на.., не нужен твой заказчик, ясно?!
Мне нужно имя того, кто стучит вам с Литейного.
Благодаря кому меня ушли из Главка. И кто два года назад доложил вам, что Гюрза
знает достаточно о Марьеве, чтобы прижать и его, и всю эту шайку. Так и передай. И еще
скажи: я буду ворошить вашу помойку до тех пор, пока твои боссы сами не принесут мне
стукача на блюдечке с каемочкой. Или пока я сама до него не доберусь.
В последнем случае все будет гораздо хуже. Для Османа Ваграновича.
Она хотела хлопнуть дверью джипа так, чтобы стекла посыпались, но не вышло:
импортная тачка не позволила издеваться над собой и закрылась с тихим звуком,
похожим на зевок. Ну и плевать.
Хорошо это она ввернула про Османа. Блондинчик так и застыл с открытым ртом -
небось не ожидал, что она знает имя его босса. Ничего, дружок, Гюрза всегда была бабой
неожиданной и непредсказуемой. Запахнув полы пальто, она быстро пошла обратно. На
задубевших охранников, бывших ментов, старающихся делать вид, будто возвращаются в
машину с достоинством, а не лезут в притягательно теплый салон, как в шлюпку тонущего
корабля, она не смотрела. То ли стыдилась чего-то, то ли не хотела смущать ребят.
6.12.99, вечер
"Автомобили, автомобили, весь белый свет заполонили". Был такой шлягер в конце
восьмидесятых, исполнялся группой "Веселые ребята". Гюрза даже помнила клип. Очень
годится этот шлягер как гимн к делу Марьева. И для сегодняшнего дня подходит как
нельзя лучше. Час назад она грела озябшие ноги в джипе "Паджеро", а сейчас вдыхает
бензиновые пары печки "Жигулей" шестой модели. Какая машина лучше? А та, мои
дорогие, в которой вас больше любят.
- Сюрприз на сюрпризе... - отвесил челюсть Виктор, когда Юмашева рассказала ему о
рандеву. - Елки-палки, значит, кто-то в УВД... Значит, эти типы знали все, что творится
на Линейном?
- Ну почему - "знали"? - равнодушно пожала плечами Юмашева. Чувствовала она себя
так, будто, ополовинив тарелку супа, увидела на дне дохлую муху. - Знают и теперь.
Стукачок-то никуда не делся.
- Вот черт, как же я сам-то не допер - вас слили из-за того, что стукач испугался, будто
Марьев и его сдаст!..
- Ага. В свое время, как только меня ушли, я написала несколько писем, "секретных
сообщений", и рассказала в них все, что узнала о группе Марьева: "В работе по такому-то
делу мне стало известно то-то и то-то". Ну, ты знаешь, как это делается. Вот. Сообщения
направила в отделы Главка.
- И кто он, стукач этот? - жадно спросил Виктор. - Вы узнали?
Гюрза опять пожала плечами и на этот раз промолчала.
- Понимаю... - Виктор яростно взъерошил волосы на макушке. - Вам вся эта заваруха с
поиском заказчика нужна только для того, чтобы выудить у "угонял" имя стукача. Так?..
Нет, постойте.
Что-то сложно очень получается. А почему вы не хотите подключить друзей из Главка?
У вас же остались там друзья. Пусть пошерстят, кто из своих ссучился.
- Нет, - усмехнулась Юмашева. - На Литейный я не пойду, Витюша. На Литейный я
теперь ни ногой. Я обиделась. Пусть сами ко мне придут да еще прощения попросят - вот
тогда посмотрим.
А то самыми умными себя считают. Но я-то умнее, да? А друзья... Тоже отпадает. Ну
что я им скажу?
Орлы, мне, мол, доподлинно известно, что среди ваших доблестных командиров есть
предатель, который на врага работает, но доказать это я не могу.
А вы найдите его и расстреляйте. Так, что ли?
Фигня.
Они помолчали. Ни колонок сзади, ни колонок спереди, впрочем, как и
автомагнитолы, в "Жигулях" Виктора не было, потому молчали в полной тишине.
- Что-то вы рисково играете, Гюзель Аркадьевна, - вздохнул Виктор. - Не опасаетесь,
что "угонялы" за вашу настырность вас же и того, как Сергея Геннадьевича?
Юмашева беспечно махнула рукой.
- Не боись. Они меня и пальцем не тронут.
Знают ведь прекрасно, собаки, что все те же мои орлы кого угодно откуда угодно
достанут, если с моей головы хоть волосок упадет. Орлы - это, знаешь ли, сила. Так что
еще повоюем.
Она немного кривила душой. Прекрасно знала, что далеко не весь состав МВД
бросится на поиски обидчика столь известной особы, как Гюрза. Есть и у нее враги, есть
инертность системы, есть, как это ни печально, более важные дела. И возможные
обидчики это хорошо знают. Так что вариант с потенциальным покушением не совсем уж
бредовый.
"Но все равно никаких мер защиты себя, любимой, принимать не стану, - решила она. -
А буду жить как жила. В конце концов, с какой стати защищаться должна я - страж
закона? Я все делаю в его, закона, рамках... И потом, как защищаться?
Попросить, чтобы выделили охрану? Вот уж дудки.
У меня своя личная жизнь, и соваться в нее я не позволю никому. Какие-то незнакомые
парни будут ходить за мной по пятам, торчать сутки напролет в моей любимой квартирке,
а я их угощай кофе, укладывай спать на мою раскладушку, развлекай во время их бдений?
Ни за что!
Пусть идет, как идет. Грохнут - значит, сама виновата. Значит, не фиг было лезть в
мужские игры и становиться сыщиком... В общем, будет проблема - будем решать.
Я - игрок? Пожалуй. Но не в рулетку и не в покер - это скучно. Я игрок в жизнь...
Кроме того, была уже попытка поохранять меня. И чем все закончилось?"
Лет эдак пяток назад, когда Гюрза еще служила в Главке, один не в меру ретивый
коллега через своих "барабанов" получил информашку, что, дескать, преступный мир
решил покончить с опасным явлением по имени Юмашева и планирует покушение на нее.
И мало того, что он сам поверил в такую бредятину, так еще и убедил в этом руководство.
Руководство переполошилось. Руководство вознамерилось немедля встать на защиту
столь ценной сотрудницы. Как ни противилась Гюрза, как ни убеждала, что если уж
мента захотят мочкануть, то никто об этом болтать не будет, а раз болтают, значит, точно
пальцем не тронут, - все впустую.
Юмашевой вменили обязательное ношение оружия, каковое она уже год как не брала в
дежурке, и попытались приставить охрану. Ну, от охраны она отказалась наотрез, а вот
ствол пришлось взять.
Один из оперов (как его там звали?), загоревшись идеей защищать и оберегать, заорал,
что, мол, опасно майору идти домой в одиночестве, и навязался в провожатые.
Провожание вышло еще то: решив отметить начало охоты на Гюрзу, они купили в ларьке
две полуторалитровки грейпфрутового ликера и почти уговорили их в ближайшем садике.
На виду у всех снайперов, наемников и киллеров.
"Почти" - потому что остатки ликера опер (Андрюшка Ярцев его звали, вот как!) сунул
ей в оперскую сумку. Где благовонный напиток успешно и пролился.
На следующий день весь Главк ходил за Юмашевой по пятам и тревожно
принюхивался: уж не запила ли знаменитая Гюрза со страху перед опасностью
покушения? Да нет, вроде не пахнет изо рта. А что за шлейф тогда тянется за нашей
аккуратисточкой Гюрзой?.. Не один день прошел в поисках источника запаха; на фоне
этих поисков мнимая угроза покушения как-то поблекла, а потом и вовсе пропала, об
этом уже и не вспоминали.
Вот так и поохраняли Гюрзу...
7.12.99, день
До дна было не более полутора метров, и под волнами колыхались и причудливо
изгибались стены и дно, выложенные крупным черно-белым кафелем. Волны порождал
невысокий, коротко стриженный человек лет пятидесяти. Он неторопливо добрел до
противоположной стороны небольшого бассейна, разгребая перед собой чистейшую
голубоватую воду широкими ладонями. Ухватился за никелированный поручень и присел,
окунувшись с головой. Вынырнул, отфыркиваясь, стер капли с лица, пригладил кучерявые
волосы. Развернулся и столь же неспешно двинулся обратно. По лесенке вынес свое
грузное нагое тело, поросшее густой седой порослью, завернулся в простыню и сел в
шаткое пластиковое креслице. Взял со стола початую бутылку "Аквавиты", приник к
горлышку толстыми губами. Сделал несколько жадных глотков.
На душе у него было неспокойно. Что-то непонятное происходило вокруг. А
неясностей человек не любил. Он сумрачно посмотрел на колышущуюся у самых ног воду,
облизывающую кафельный бережок, словно там, в ее глубине, мог найти ответы на свои
вопросы.
Ответов, однако, в глубине бассейна не было.
Над головой неприятно гудели неоновые лампы.
Человеку не нравилось здесь, среди искусственного света и ненастоящей морской
воды. Как и большинство людей, выросших вблизи моря, плавать он не умел, а сюда, в
закрытый оздоровительный комплекс "Гефест" на Малой Подъяческой, точнее в бассейн"лягушатник",
- ходил только для того, чтобы прохладной, насыщенной солями и
витаминными добавками водой смыть с тела усталость, подумать на "бережку" в
одиночестве.., ну, и иногда переговорить кое с кем с глазу на глаз.
Предстоящий разговор тяготил его. Практически впервые в жизни он не знал,
правильное ли решение принял, верно ли поступает. Обычно подобные проблемы его
долго не волновали. Все проблемы разрешались быстро и без особых раздумий. Без
оглядок на последствия. Но сегодня...
Дверь за его спиной бесшумно распахнулась, и в помещение "лягушатника" шагнул
светловолосый мужчина лет тридцати, в джинсах и сером, грубой вязки свитере на голое
тело. Грузный человек в простыне живо оставил бутылку и порывисто поднялся
навстречу.
- Валера! Жду тебя. Проходи.
По восточному обычаю он по-братски обнял гостя. Потом приобнял за талию и повел к
столику. Горестное выражение моментально исчезло с его лица, как и вялость движений.
Теперь это был бойкий, открытый кавказец.
- Молодец, что зашел. Садись. Как дела?
- Идут, - односложно ответил гость.
Он знал манеру своего работодателя поговорить о пустяках, прежде чем переходить к
делу, и не торопился. Когда понадобится, дедуля сам все скажет. И останется лишь
обсудить цену.
- Извини, кушать не предлагаю - здесь кушают такое, что стыдно. Гамбургерышамбургеры,
фри... Что за фри такое?
- Нет, кушать не хочу, - улыбнулся тот, кого назвали Валерой, усаживаясь напротив и
сцепив руки на животе. - Покушать можно и в другом месте.
- Правильно! - взмахнул руками грузный. - Всему свое время. Здесь купаются и
отдыхают. Ты купаться не хочешь? Сходи, я подожду, а?
Валера отрицательно помотал светлой гривой волос.
Нельзя сказать, что кавказец не любил Валерия.
Он просто был к нему равнодушен. Относился к парню как к человеку, который
изредка выполняет его личные просьбы деликатного характера. Один из винтиков
общества, которым с недавних пор управляет именно он, Осман Вагранович.
- Ну, как знаешь. Хоть водички попей - это нехорошо, ты гость, а я тебя и порадовать
ничем не могу.
- Водички - это можно, - согласился Валерий и набулькал в чистый бокал "Аквавиты".
Пригубил. Отставил. - Вы как поживаете, Осман Вагранович?
Говорили они негромко, но чуткое эхо бассейна подхватывало слова и гулко разбивало
о влажные стены. Даже собственные голоса казались беседующим нереальными.
- Да разве это жизнь?! - поморщился Осман Вагранович. - Проблемы, проблемы...
Носишься туда-сюда, устраиваешь, чтобы всем хорошо было, а все равно неладно
получается. А тут милиция еще... - Он печально махнул рукой.
Валерий едва заметно поднял брови. Отблески волн ползали по его худощавому лицу.
Что-то быстро на этот раз Осман переходит к деловой части беседы. Без предварительной
болтовни. И очень не понравилось Валере упоминание милиции - особенно в свете
разговора. И куда клонит?
Заметив реакцию собеседника, пожилой грузин успокаивающе усмехнулся.
- Ты не беспокойся. Я милиции ничего плохого не сделал. Они меня не трогают, я им
не мешаю... Но в любом стаде есть баран, который все стадо портит, правильно? Только
не баран, а коза.
Женщина, понимаешь? Что ей надо - не знаю, клянусь... Но ведь крутится вокруг,
выискивает чего-то, а чего - самой небось неизвестно.
В конце ноября Осман почувствовал некое слабое движение вокруг себя, что-то вроде
легкого сквознячка. Двадцать восьмого числа какие-то менты пришли к его шестерке
Болеку и из этого трусливого барана вытрясли кое-что по убийству народного избранника
Марьева. Тогда Осман внимания на это не обратил. Все равно никто ничего доказать не
сможет. Но потом эти же менты заявились в контору к Тенгизу - и контора приказала
долго жить. Это был уже ощутимый удар, и Осман впервые ощутил тревогу. Он навел
справки о женщине-сыщике и встревожился еще больше. Ведь из-за двухлетней давности
писем именно этой бабы своему руководству пришлось грохнуть Марьева-депутата: она
подошла слишком близко к его группировке, а Марьев-арестант начал бы петь, что твой
Меладзе, и сдал бы всех. Необходимо было заткнуть ему глотку. И разве Осман виноват,
что марьевское место в результате занял именно он?.. Хотя паниковать было еще рано -
Тенгиз лег на дно, а больше ни одна душа не знала, кто заказал депутата, - Осман впал в
мрачную задумчивость. Он не понимал, что нужно этой бабе, а непонятки его
раздражали. Однако потом баба с помощью дружка-мента зачем-то принялась
выпытывать у марьевского прикормыша подробности о гибели депутата. И это
обеспокоило старого грузина не на шутку. Если так пойдет и дальше, то...
На столике запиликал сотовый, но быстро замолчал, потому как был переключен на
режим автоответчика. Осман Вагранович брезгливо посмотрел на "трубку". Потом поднял
глаза на гостя и вздохнул.
- Звонят, чего звонят? Даже здесь беспокоят.
Отдохнуть не дают... О чем я говорил, Валера?
- О женщине из милиции, - бесстрастно ответил Валерий. Пока он никаких выводов не
делал.
Ждал продолжения. Хотя упоминание конкретного стража порядка не понравилось
ему еще больше.
Обычно в разговорах с кавказским работодателем никогда напрямую не
обговаривалось, что именно должен был совершить Валерий, - все строилось на намеках и
полутонах, однако они прекрасно понимали, о чем идет речь. И если Осман собирается
убрать эту женщину-мента... Знать, совсем из ума выжил.
- Какая женщина?! - возмутился Осман Вагранович. - Не женщина - мент в юбке.
Женщина дома сидит, обед делает и детей растит, да? А эта с пистолетом по городу
бегает. Что ей надо от меня, не пойму. Деньги вообще не берет. Гордая. Хотел по-людски
поговорить с ней, своего человека послал, так она, представляешь, его обратно отправила,
честное слово! Не правильно это, плохо... - Он вдруг стих, устало потер левую сторону
широкой волосатой груди.
Осман соврал насчет того, что намерения противника ему неизвестны. Чертова Гюрза
высказала требования предельно ясно: ей нужен был человек на Литейном, который за
определенную плату сдает кавказцу информацию о планах и работе некоторых
ментовских отделов - в частности угонного. Но тут уж Осман уступать не собирался. У
ментов свои стукачи, у них свои. По-честному, да?
- Устал я, Валера. Старею, наверное. Женщину вот на место уже поставить не могу. Ты
пей водичку, Валера, пей, не "бордо", но вкусно.
Валеру Осман Вагранович подобрал в девяносто шестом, аккурат после первой
чеченской войны, когда молодой боец разведроты, чудом живой и не раненый, вернулся в
родной город, где оказался без работы, без денег в восьмиметровой комнатке на
Петроградской. Познакомил их охранник в офисе; Осман сразу обратил внимание на
молодого парнишку, готового на все ради приличного существования. Старик не ошибся в
своем выборе: щекотливые поручения Валерий исполнял четко, грамотно, без лишних
вопросов и сомнений - лишь бы деньги платили. А Осман платил ему исправно,
ежемесячно, несмотря на то, есть для него "работа" или нет, а что там происходит в
голове белобрысого паренька, кавказца волновало мало.
- Осман Вагранович, - нерешительно заметил гость, - надеюсь, вы понимаете, что
пересекаться с милицией...
- Это не милиция, слушай! - вскинулся грузин. - Это женщина! И она работает сама, без
приказа... - Он запнулся, точно раздумывая, стоит ли продолжать, но продолжил:
- Валера, ты мне как родной сын, я о тебе очень беспокоюсь. Сережу Марьева
помнишь, упокой бог его душу? Кто его убрал - не найдут никогда, это я тебе обещаю,
потому что никому не нужно. Небольшой человек он был, хоть и депутат. Никому не
интересно копать глубоко. А эта женщина копает. Зачем - не знаю. Но она была в семье
Сережи. Почему-то спрашивала у дочери про ее знакомого. Того самого, который погиб
два года назад...
Блестящие водянистые глаза Османа Ваграновича вдруг потемнели. Он прочистил
горло и сказал:
- Мне это не нравится.
Это, наверное, было ошибкой грузина. Он знал, что Марьев испытывает к падчерице
тайные и далеко не отцовские чувства. Знал и то, что Сергей Геннадьевич ревнует
падчерицу ко всем ее приятелям - а особенно к последнему увлечению Алены.
За бутылкой настоящей домашней чачи будущий депутат, разбрызгивая пьяные слюни,
рычал, что самолично придушит сопляка, и Осман, тоже захмелевший, ответил: не надо,
дорогой, руки марать, найдутся люди для такой работы. Марьев ухватил соратника по
"бизнесу" за рукав пиджака: что, правда сумеют помочь? И дорого стоит? А Осман сказал:
"Для тебя, дорогой, - ничего не стоит!
Потому что твои слезы - это мои слезы, а я не люблю плакать".
Так сказал Осман, потому что уже тогда строил далеко идущие планы в отношении
"пахана". Хотел повязать его кровью. И на следующий день связался со своим личным
исполнителем.
Пятнадцатилетний приятель марьевской дочки погиб от его, Валеры, руки, по просьбе
Османа Ваграновича. "Валера, - сказал ему грузин, - я тебя как брата прошу. Это не
работа, это просто дружеская услуга.., за деньги. Моему другу очень мешает один биджо .
Он его дочку хочет трахнуть.
Надо бы проучить засранца, а? Помоги, Валера, Я добро не забываю..." Валера помог -
как умел.
Так, чтобы смерть юнца осталась нераскрытой. Но теперь вдруг какая-то баба из
ментовки вновь копает это дело... Нет, видно, зря тогда Осман Вагранович впутался в дело
с дружком падчерицы. И уж тем более зря поручил его Валере...
- Не бойся, - ласково похлопал он Валеру по руке. - Твоей вины тут нет, я тебя тогда
попросил - ты сделал. Спасибо. Это будет только между нами, да?
- Она расследует убийство Марьева? - напрямую спросил Валерий.
Осман Вагранович нахмурился. Очень быстро соображает Валера. Надо быть
осторожнее...
- Да нет же, богом клянусь, нет! - искренне воскликнул грузин. - Эта сука просто
помогает одному неумному оперу из районного отдела. Без нее опер - так, тьфу, пустое
место. А вот она когда-то Сережу чуть не посадила.., да не волнуйся ты, говорю! Ее потом
уволили с Литейного, послали блядей ловить. Она никакой власти не имеет.
Только это.., консультировать, да? - может. И правильно, скажу, нечего таким бабам в
милиции делать.
- Но на хахаля дочки она вышла...
- Да, - нехотя признался Осман Вагранович. - Вот поэтому я и беспокоюсь, Валера,
дорогой. За тебя. Не за себя. Тут уж я тебе приказывать не могу. Даже просить не могу. Я
тебя просто предостерегаю как сына. Сам думай, как быть.
Нет, напрасно Осман послал его поработать с юнцом. Засветил хорошего
исполнителя... Ну ничего, еще одно дело - и с ним можно будет расстаться. Жалко, а надо.
- Осман Вагранович, одно дело - какой-то депутат, а другое - мент. Ее дружки ведь
землю носом рыть начнут, если с ней что-то случится. Солидарность у них...
- Кто говорит - что-то случится? - удивился грузин. - А если и случится, кто рыть
будет? В третий раз повторяю: она уволена в шестерки, ее там, - указательный палец в
потолок, - никто не любит, точно. Ненавидят
ее за сучий характер...
И потом, она же никому не докладывается. Никто не знает, что она интересуется этим
маленьким биджо. Мальчишка, оперок этот, не в счет, без нее он ничего не добьется. Все
чисты. Она даже не русская, татарка, что ли, какая-то мусульманка. Знаешь, как русские к
мусульманам относятся? Хуже, чем к кавказцам.
- Десять, - негромко произнес белокурый киллер.
- Побойся бога, Валера! - вскинулся Осман Вагранович. - Мне эта женщина нужна?
Нет. Тебе она нужна. Она не меня ищет, она тебя ищет.
Семь.
Валера нехорошо улыбнулся и посмотрел прямо в глаза работодателю. Осман взгляд
выдержал.
Разумом он понимал, что ничего этот молокосос с ним не сделает. Парень нуждается в
нем, да к тому же охрана грузина видела, как он входил в бассейн.
Сама же его и пропустила - по распоряжению Османа Ваграновича, так что выйти
отсюда он не сможет, - но сердечко все равно екнуло. Ай-ай-ай, нехорошо. Нельзя такими
глазами смотреть на хозяина. Придется скоро Валеру уволить... После того, конечно, как
он решит проблему с Гюрзой...
- Правильно, - спокойно согласился киллер. - Марьев вам помешал - я с ним
разобрался.
Сопляк какой-то помешал - с ним разобрался тоже. Но мент - это хуже всех Марьевых
вместе взятых. Да еще и, судя по всему, мент непростой.
Последствия непредсказуемые. Так, что - восемь с половиной.
Осман покряхтел для порядка (в душе он готовился согласиться пообещать и
пятнадцать тысяч баксов) и махнул рукой.
- Ай, пусть по-твоему будет. Согласен. Восемь тысяч - только потому, что хочу, чтоб
тебе хорошо было. Я виноват, не надо было дружка Сережиной дочки трогать, я на тебя
беду накликал. Договорились, да?
Валера нехотя кивнул.
- Завтра подъезжай ко мне в офис, я тебе все про эту женщину расскажу, что знаю. А
теперь извини, я поплавать хочу.
Осман Вагранович встал. Скинул простыню и, не стесняясь наготы, осторожно
спустился в бассейн и несколько раз присел, привыкая к прохладе воды.
Встал и Валерий. Несколько секунд задумчиво смотрел на широкую спину
работодателя, потом бесшумно вышел за дверь. Он был спокоен и собран. Слово было
произнесено, цена названа. В сущности, какая разница - депутат или мент? Если работать
профессионально, никто концов не найдет. Обычно так и бывает. Так будет и сейчас.
Потому что он всегда работает профессионально.
Глава 6
7.12.99, вечер
- Гюзель, что ты тут делаешь?
На такой вопрос нельзя ответить серьезно. Но выдумывать шутку смешнее, чем "грибы
собираю", сил не было. Устала она чего-то сегодня. Авитаминоз, наверное. Фруктов
больше кушать надо.
- В паспортный стол зашла, - скучно и честно ответила она.
Она умотала с рабочего места раньше положенного, отложив на утро завтрашнего дня
написание отчета об успешно проведенной сегодня операции под кодовым названием
"Банщик". Она еще хотела по дороге домой заскочить в одно районное отделение, в
паспортный стол. Посещение стола напрямую увязывалось не с чем-нибудь, а с выданной
сегодня получкой. Зная свойство получки мгновенно испаряться, Юмашева решила, не
откладывая, вернуть долг - срок отдачи уже просрочила на месяц. Правда, она знала, что
Юле не так уж жизненно необходимы ее деньги - неплохо муж зарабатывал, но бремя
долга тяготило Гюрзу. Не надо бы и вовсе делать долгов, но если настроение поганое, а
покупка приглянувшегося пальто сможет его поднять.., короче, женщины ее поймут...
- Во здорово, что ты зашла! - радовался знакомый опер, с которым она столкнулась в
коридоре по пути к паспортному столу, так искренне и бурно ликовал, будто свершилось
чудо из чудес.
Опера звали Володей, он был из старательных, но большим сыщицким талантом не
награжденных.
Причины его радости выяснились незамедлительно.
- Слушай, Гюзель, не получается у меня женщин разговорить. Мужика любого
расколю, а с женщинами туго. Почему так? Но не в этом дело.
А в том, что сидит у меня в комнате одна деваха.
Отпускать ее обидно, потому что знаю - она это, она. Но не пробить. Два часа бьюсь, и
без толку.
Помоги мне, а? Ты с ба.., женщинами умеешь. О!
Она же работала под проститутку. А проститутки - эти совсем по твоей части.
- А в чем там дело? - сам собой вылетел вопрос, хотя на языке вертелся отказ. Слово
"проститутка" подействовало или что-то другое. Или милицейский бес попутал.
Володя охотно принялся рассказывать:
- Девка молодая и, в принципе, симпатичная.
Знакомилась с мужиками, желающими оторваться, обещала три короба удовольствий
за умеренную плату, заманивала в заранее выбранный подъезд заранее выбранного дома.
А там заводила в лифт, куда следом заскакивал ее сообщник. Ее дружбан огревал
похотливца по башке тяжелым неустановленным предметом, но не насмерть. После чего
парочка вдвоем устраивала интенсивный шмон в карманах терпилы, снимала с него
ценную верхнюю одежду, перстни и смывалась. Пятнадцать таких случаев по району,
представляешь? Поможешь, а, Гюзель?
Почему она согласилась, почему сказала: "Хрен с тобой, пошли посмотрим, что за
краля у тебя?"
Куда вдруг, словно вода в сливную воронку, ушла усталость? Правда, она выдвинула
Володе два условия: первое - он за нее сходит в паспортный и отдаст Юле долг, второе - у
нее всего час свободного времени, если за час не выйдет, не обессудь, есть еще дома
дела...
Когда она ввалилась домой, все плыло перед глазами от усталости. Допрос Володиной
девахи продолжался четыре часа. Ну, не смогла она встать, все бросить и уйти, когда
минул час, девка не раскололась к тому времени, но Гюрза уже почувствовала, что
дожмет ее. Что никуда та от нее не денется, сознается во всем, как миленькая. И дожалатаки!
На пятом часу обработки выбила чистосердечное признание в двадцати шести
преступных эпизодах, имевших место в лифтах нашего города. А также выяснила
фамилию и адрес сообщника молодой дурехи, в которого та была влю
...Закладка в соц.сетях
