Жанр: Детектив
Разбитые маски
...ене. Не к новой, так к старой, что ли... А когда я ушла, у меня возникла одна
идея. Хотелось подстраховаться. Понимаете,
мне нужна была гарантия, что он вернется к жене... Может, я поступила жестоко...
- Женщина вздохнула. - Я послала
телеграмму. Адрес я знала, как-то просмотрела его паспорт, просто из
любопытства. Там была прежняя прописка.
- Вы послали телеграмму Ирине?! - Тут даже Самохин не выдержал. Он был
изумлен этим признанием.
- Да, ей.
- Но почему именно бывшей жене?!
- Да разве эта дурочка, - женщина пренебрежительно кивнула на дверь, -
сможет с ним справиться? Господи
помилуй, на таких, как она, мужчины воду возят. Делайте теперь со мной, что
хотите. Если несчастье случилось из-за этой
телеграммы, я готова отвечать.
Самохин только покачал головой. Он едва не сказал, что, вероятно, так и
было, - если бы Ирина не явилась в гости к
бывшему мужу, тот вряд ли решился бы на прыжок из окна. Но что он мог утверждать
с определенностью? Против бывшей
жены Владыкина были только косвенные улики. Правда, с каждым днем их
накапливалось все больше.
- Вы оказали своему другу очень плохую услугу, - заключил он. - Не
знаю, придется ли вам за это отвечать, скорее
всего, нет. Но надо же было понимать, что вы имеете дело с больным человеком!
- Вы кого имеете в виду? Витю или Ирину? Он отмахнулся:
- Ладно, идите.
- Мне снова придется подписывать показания? - осведомилась женщина,
вставая с постели и оправляя
задравшуюся на коленях юбку. - Давайте сделаем это побыстрее! Я ухожу в отпуск,
мы хотим куда-нибудь съездить всей
семьей. Кстати, вы еще не связались с Филимоновой?
Она тут же пожалела о вырвавшемся вопросе. По лицу Самохина было
понятно, что он успел забыть об этой
второстепенной свидетельнице. В данный момент его волновало совсем другое.
Люди начали расходиться до неприличия поздно, когда за окнами совсем
стемнело. Ольга, валясь с ног, провожала
их и принимала пьяные, вымученные соболезнования. Искренне переживала и плакала
только одна старуха - дальняя
родственница Виталия. Но, взглянув на ее оплывшее, бледное лицо доброй идиотки и
запачканное соусом платье, Ольга
поняла, что та находится в глубоком маразме и слезы у нее льются сами собой.
Захлопнув, наконец, дверь, она без сил
опустилась на пыльный ящик с кафелем.
Истерично всхлипнул дремлющий за столом Илья. Звякнуло какое-то стекло,
на кухне полилась вода. "Неужели
кто-то остался?" - обморочно подумала Ольга. И почти удивилась, увидев
выходившую в коридор девочку. Она уже успела
о ней забыть.
- Где мне лечь? - спросила та.
- Сейчас покажу. Мама ушла?
- Раньше всех. Когда вы еще говорили в спальне со следователем.
- Откуда ты его... Хотя конечно. - Ольга с усилием встала, ноги ее
почти не держали. - Не знаю, где тебя положить.
- Ну, если вы с дядей Ильей ляжете в спальне, я устроюсь на диване, -
деловито предложила Таня. И, увидев
затравленный взгляд, хитро улыбнулась: - Да не прячьтесь от меня, я все знаю.
Думаете, это для кого-нибудь тайна?
- Ты вообще слишком многое знаешь. - Ольга пошла за ней в столовую
расталкивать Илью: - Ну, вставай же,
поимей совесть! Все давно ушли!
- Отвали, - пробормотал мужчина, прикрывая лицо локтем. - Я сплю.
- Надрался как свинья, - с удовлетворением произнесла девочка,
критически наблюдая за ними.
И тут у Ольги сдали нервы. Все, что ей приходилось сносить последние
дни, последние месяцы, выплеснулось в
ненавистном крике:
- А ну заткнись, соплячка, или я тебе задницу надеру!
Она бы никогда не поверила, что способна так обратиться к ребенку, даже
самому капризному. Ни один
избалованный ученик в лицее не мог довести ее до истерики. А уж кричать на
падчерицу - какую-никакую, а родню... Но ей
было уже все равно. Развернувшись к Тане и безжалостно тряся ее за плечи, Ольга
даже не замечала, что девочка выше ее,
шире в плечах и, конечно, легко может дать сдачи. Та не сопротивлялась, но и не
пугалась. Она как будто наблюдала за
происходящим со стороны, вынося безмолвные оценки. И женщина вдруг опомнилась.
Она опустила руки и тихо
извинилась.
- Да ничего, - спокойно ответила та. - Мать часто меня колотила.
- Прости, - убито повторила Ольга. Она уже чуть не плакала. - Я просто
измучилась.
- Давайте его растолкаем и отведем на постель, - предложила Таня, будто
не слыша извинений. - А то он может
скатерть стянуть.
Вместе они осуществили эту сложную операцию. Илья вяло отбивался,
пытался что-то возразить, но в конце
концов был отведен в спальню и криво уложен на кровать. Таня позаботилась даже о
том, чтобы его ноги не свисали на пол.
Она с трудом водрузила их на покрывало и с удовлетворением оглядела свою работу:
- Вот так нормально. Оля, а где вы будете спать? Смотрите, он может вас
облевать.
Она говорила почти весело, будто такая перспектива таила в себе нечто
забавное. И Ольга, махнув рукой, наконец
заплакала.
Глава 17
На рассвете легкие облака превратились в черные тучи, и наконец пошел
дождь. Крупные капли ударили в
подоконник, тот отозвался гулкой жестяной дрожью. На кухне резко захлопнулось
открытое на ночь окно. От этого звука
женщина и проснулась. Она открыла глаза, нашла взглядом смутный квадрат окна.
Потом взглянула на мужчину, спавшего
рядом в неудобной, скрюченной позе. Его подушка давно свалилась на пол, Илья
лежал, неловко подогнув под себя руку, и
тихо постанывал во сне.
Ольга поморщилась - от него пахло перегаром. Осторожно, стараясь не
касаться пьяного, выбралась из постели и
вышла в соседнюю комнату.
- Я не сплю, - быстро откликнулся тонкий тихий голос.
Ольга наугад нашла диванчик, вчера из-за поминок его передвинули в
самый угол. Девочка сидела подложив под
спину подушку и зябко обхватив себя за локти. Ольга осторожно присела на край
дивана. "Значит, это мне не приснилось с
похмелья. Да и много ли я выпила? От силы рюмку-другую. Таня в самом деле живет
у меня".
- Дядя Илья так стонет, - сострадательно сказала девочка. - У него чтото
болит, наверное. Или он хочет пить.
- Скорее отлежал себе руку, - шепотом ответила Ольга. - Послушай, мы с
тобой никогда не дружили, да и
неудивительно... Как ты на такое решилась?
- Прийти к вам? - Та вздохнула. - Нужно было где-то пересидеть. У нас
дома просто невыносимо, после всего, что
случилось... Я смотрю ей в глаза и вижу, что она врет!
- Ты в самом деле давала какие-то показания? - недоверчиво спросила
женщина. - Неужели ты всерьез
предполагаешь, что твоя мама сама себя обокрала?
Девочка подтвердила, что иначе и быть не могло. В ее голосе вновь
прозвучали какие-то маниакальные, упрямые
нотки. Ольга поняла: этой темы нельзя касаться - все равно Таня будет стоять на
своем.
- Если бы вы знали, как мне за нее стыдно, - неожиданно горячо
заговорила девочка, подавшись вперед и сложив на
груди руки. В этот миг, в дождливых утренних сумерках, в молитвенной позе, с
распущенными волосами, она походила на
изображение какой-то юной средневековой мученицы. - Мне всегда, всегда было за
нее стыдно! Она всех ненавидит, даже
меня!
- Танечка, этого не может быть...
- Может! - перебила та. - Что вы вообще о ней знаете? Удивляетесь, что
я пошла в милицию доносить на мать?
Если бы вы перенесли то, что переносила я, вы бы давно донесли! А я терпела,
молчала. Если бы папа не погиб, я бы
никогда не стала вмешиваться.
Таня говорила сбивчиво, жалобно, то и дело вытирая слезы. Ольга больше
не пыталась ее перебить. Исповедь этой
девочки, о которой она почти ничего не знала, причиняла настоящую боль. В
особенности потому, что иногда в ее тоне
прорывалась яростная ненависть, такая же явная, как и неестественная.
- Мне ведь некому рассказать, никто не поверит! Один раз я попробовала
пожаловаться бабушке, а та сказала, что я
дрянь, потому что так ужасно отношусь к маме. Что мама страдалица, ей попался
плохой муж и все ее несчастья из-за этого.
Бабушка считает, что мама этого не заслужила... Она говорит, что у мамы два
высших образования, и поэтому того, что я
говорю, просто не может быть! - Девочка раздраженно пожала плечами: - А что
толку от этих высших образований? Она все
равно ругается и даже дерется. При чем тут дипломы? Даже если бы их было пять...
Таня горестно поведала о своих тоскливых днях рождения - за всю жизнь у
нее не было собственных гостей, мать
приглашала только родственников, потому что считала, что дети все испортят и
перепачкают. В доме поддерживался
идеальный порядок, но радости от этого было мало.
- Как в тюрьме или в больнице, - говорила девочка. - Если кто-то уронит
на пол бумажку, начинается скандал. Она
всегда говорила, что мы с папой грязнули, что мы делаем все, чтобы ее замучить и
свести в могилу. Скажет тоже! У нас
знаете сколько пылесосов? Три! Она все покупает, покупает вещи, будто не может
остановиться! - Таня горестно
всхлипнула: - В холодильнике продуктов навалом, а когда раз в год приходят
гости, она тут же старается сэкономить,
заглядывает всем в тарелки, а потом ругается, что ее ввели в большой расход. И
все у нее или дураки, или сволочи.
Постоянно говорит, что упала общественная мораль...
Ольга подняла брови.
- На себя бы посмотрела! - возмущенно воскликнула девочка. - Она
думает, мораль - это когда нудишь над ухом,
все на свете запрещаешь и не пользуешься косметикой! Вот тогда ты правильная,
тогда тебе все можно! Ненавижу ее!
- Но тебе все равно придется туда вернуться, - сказала Ольга, когда
бесконечный поток жалоб иссяк. - Ты можешь
говорить что угодно, но если она захочет тебя вернуть домой, никто ей не
помешает. Особенно я. Я тебе никто!
Девочка покачала головой и сказала, что жить с матерью ей больше
никогда не придется. Она так решила и все для
этого сделает.
- Лучше что угодно, чем это. И у меня получится. Вы все еще узнаете,
что я была права!
Ирина выглядела подавленной, а ее адвокат - недовольным. Он сидел рядом
с ней и то и дело посматривал на
массивные, дорогие часы. В разговор не вмешивался, комментариев не делал.
Казалось, он явился только потому, что
нанимательница оплатила потраченное время. Женщина поглядывала на него то с
недоверием, то с мольбой, но тот так и не
проявил рвения за все время, пока она сражалась сразу с двумя следователями.
Сперва Самохин держался скромно, коротко поздоровался, сел в углу и не
задавал вопросов. Но Ирина сама
обратилась к нему:
- Когда мне вернут деньги и браслет? Вообще, когда все это кончится?!
Вы отрываете меня от работы, от семьи, я
теряю с вами время, а результатов не видно!
Самохин заверил ее, что следствие идет полным ходом. Просто пока
маловато данных. Они собирают информацию.
Ирина поджала губы:
- Вы будете это говорить без конца! Чего вы ждете? Какие еще данные
нужны, чтобы посадить Русакова?! Вы же
нашли у него краденые вещи!
- Дело в том, что у него имеется алиби на момент ограбления вашей
квартиры, - все так же вежливо и спокойно
пояснил Самохин. - И с этим приходится считаться!
- Он мог действовать через подставных лиц! Например, Ольга...
- У нее тоже есть алиби.
Ирина заерзала на стуле, резко повернулась к адвокату, явно ожидая его
поддержки. Тот скучающе перелистывал
записную книжку. Казалось, он думает о чем-то другом.
- Может, алиби фальшивое, - попыталась она настоять на своем, но
следователь ее огорчил. Узнав, что
непричастность Ольги к ограблению могут доказать чуть не десять человек кряду -
неподкупные работники ресторана
"Аквариум", Ирина была разочарована. - Тогда ищите кого-нибудь еще, - недовольно
сказала она. - Почему меня опять
вызывают?
- У нас есть еще кое-какие вопросы, - успокаивал ее Самохин. - Чисто
формальные. Я ведь говорю: дело находится
на этапе сбора информации. В частности, нам хотелось бы знать, где именно вы
сами провели тот час, пока ваша дочь
дожидалась приема у зубного врача и была у него в кабинете?
Женщина откинулась на спинку стула. Смотреть на нее было и странно, и
страшно - лицо вытянулось, глаза
забегали и, вдруг по-кошачьи сузившись, остановились.
- А именно, - уточнил Самохин, - с половины двенадцатого до часа дня?
- Что вы имеете в виду? - процедила Ирина. Она отрывисто поправила
воротничок блузки, взглянула на адвоката...
Безуспешно, тот даже не повернул головы. - Я сидела с дочерью в приемной. Ну
может, немного прошлась по магазинам.
- Вы привели дочку к врачу, усадили ее и сразу ушли?
Та усмехнулась.
- Что в этом криминального? У меня не так много свободного времени,
чтобы просиживать в приемной сложа
руки! Да, я вышла. Нужно было кое-что купить.
- Когда вы вернулись, ваша дочь все еще была на приеме у врача?
- Нет, - вымученно ответила та. - Она уже вышла и ждала меня. Откуда вы
все это... Неужели?! - Ирина побледнела
и невольно повысила голос: - Она это вам сказала? Сама Таня?! Да она сошла с
ума! Она только и твердит, что ненавидит
меня, что я виновата в смерти ее отца! Ей нельзя доверять!
- И однако все сказанное ею пока является правдой?
Ирина была вынуждена с этим согласиться. Женщина нервничала все больше
и начинала путаться в показаниях.
Какие магазины она посетила? Не помнит. Но у нее была какая-то конкретная цель?
Может быть, для хозяйства столько
всего нужно... Женщина даже изобразила милую улыбку, которая сразу погасла,
когда она заметила, как многозначительно
переглядываются два следователя и какую недовольную мину состроил ее адвокат.
- Ну, попадись она мне, - пробормотала Ирина, явно теряя представление
о времени и месте.
Адвокат наконец ожил. Он выразительно взглянул на свою подопечную, но
та зло отмахнулась:
- Эта поганка вся в отца, ей бы только нагадить! Да, я выходила из
приемной, была в магазинах! Это считается
преступлением?! И вообще, о чем речь? Почему я должна что-то доказывать?! Я
пострадавшая, это меня обокрали!
- Вы можете назвать магазины, которые посетили? Показать товарные чеки?
Вспомнить, что именно приобрели?
- Я не обязана это делать!
- В общем-то обязаны, - доброжелательно сказал Самохин. - Дело в том,
что алиби должны доказать все, кто имеет
отношение к делу.
- По-вашему, я сама себя ограбила?!
- Это не так редко встречается, к слову, - заметил второй следователь.
Он уже начинал терять терпение, видя, как
женщина изворачивается и злится. - Я, правда, вашего дела не веду, но...
- Ну так не лезьте!
У Самохина создалось впечатление, что адвокат ухитрился болезненно
ущипнуть свою подопечную. Во всяком
случае, его правая рука вдруг скрылась за спинкой стула, на котором сидела
Ирина, и женщина незамедлительно
подпрыгнула и замолчала. На ее лице выразилось крайнее изумление.
- Попрошу не грубить, - повысил голос хозяин кабинета. - Постыдились
бы! Люди работают, а вы пришли и завели
базар! Вам задают вопросы - отвечайте!
- Но я не помню, где была... - Ирина явно подрастеряла свой кураж.
Сейчас она выглядела подавленной и жалкой. -
Я не смогу ничего доказать... Когда мы с дочерью вернулись домой и я вдруг
увидела открытую дверь... Так перепугалась,
что все перезабыла!
- Дверь действительно была открыта настежь?
- Да. Воры бросили ее...
- А может, замок все-таки был закрыт? Хотя бы один?
Ирина нахмурилась:
- На что вы намекаете, не понимаю? Замок был... Постойте. - Она
неожиданно запнулась и подняла на Самохина
расширенные блестящие глаза: - Вы знаете, все, что было в тот день, так
перепуталось... Я уже не уверена... Может быть,
один замок и был заперт... Тот, который защелкивается. Но это же не имеет
значения, правда? Ведь все остальные были
открыты, а я, когда ухожу, запираю все!
- А у кого хранятся ключи?
- У меня, у Тани, есть еще пара запасных связок. Те лежат дома, в
передней. Но ключи не пропадали! И потом,
какое это имеет значение, ведь замки были взломаны!
- Замки ваши абсолютно целы, и вы сами в этом убедились, - возразил
Самохин. - Они работают, вы пользуетесь
ключами, и никаких проблем не возникает. Исцарапаны только накладки, чтобы
создать впечатление взлома. Кстати, Ирина
Юрьевна, почему вы до сих пор не поменяли замки? Ведь воры могут вернуться?
Та загнанно ответила, что не сделала это просто за недостатком
свободного времени. И потом, она же совсем не
разбирается в системах, и лишних денег нет - ограбили подчистую...
- А жемчуг оставили?
Женщина машинально провела рукой по шее. Сегодня на ней не было никаких
украшений. Ее адвокат попрежнему
глядел в блокнот. Самохин все время пытался понять, чем он так усердно
занимается, и вдруг, разглядев
расчерченную на клетки страницу, понял - тот составляет кроссворд!
- Да, жемчуг... - прошептала Ирина. - В самом деле, они его не
заметили. Жемчуг лежал на подзеркальнике, и я
просила Таню...
- Не говорить об этом нам. Почему?
Ее глаза наполнились слезами. Ирина покачала головой и сказала, что она
испугалась. Испугалась, что они не
воспримут ее горе всерьез, если в доме останется хоть что-нибудь ценное. От ее
былой заносчивости не осталось и следа.
Она достала носовой платок, на этот раз используемый по назначению, и обратилась
к Самохину со слезной просьбой
верить ей и не слушать то, что выдумывает ее больная дочь!
- Разве девочка больна? - удивился он. - Таня производит впечатление
очень разумного подростка.
- Настолько разумного, что она готова оговорить родную мать, -
всхлипывала Ирина. - Если бы вы знали, сколько я
от нее натерпелась! Неужели вы позволите ей запудрить вам мозги?! Ой,
простите...
Она бросала вокруг затравленные взгляды, и было видно, что женщина
начинает бояться сказать лишнее. Адвокат
целиком ушел в составление кроссворда, но по его сдвинутым бровям и играющим на
скулах желвакам было видно: он был
уже не рад заработку, на который польстился.
- Но ожерелье лежало на виду, - терзал женщину Самохин. - На
подзеркальнике в спальне. Верно? Как же воры,
перерыв всю квартиру, не заметили такого дорогого украшения?
- Спросите у них!
- Спросим, - пообещал Самохин. - Ирина Юрьевна, я все-таки хочу, чтобы
вы припомнили, где были, пока ваша
дочь лечила зубы. Это очень важно, и, наверное, вы сами понимаете почему.
Ирина ответила, что понимает, и даже слишком хорошо. Они не могут найти
настоящих воров и потому цепляются
к мелочам, чтобы посадить хоть кого-нибудь! Зачем ей было грабить собственную
квартиру?
- Но ведь ваши картины и драгоценности были застрахованы? Включая
остальное имущество, в том числе
украденное? - Самохин с удовлетворением подумал о копиях страховых полисов,
которые лежали у него в ящике стола. Их
доставили нынче утром совершенно неожиданно. К ним обратился представитель
страховой компании, с помощью которой
Ирина предусмотрительно обезопасила свое имущество. После долгих переговоров
стороны пришли к взаимному
соглашению: Самохин предоставит вам возможность ознакомиться с результатами
дела, а те раскроют ему тайну страховки.
- Ну да, конечно, - подтвердила Ирина. - Это слишком большие ценности,
чтобы оставить их на произвол судьбы.
- На какую сумму были выданы полисы?
- Не помню.
- Я вам напомню, если желаете. - Самохин вежливо улыбнулся. Он
чувствовал, что загоняет жертву в тупик. - Если
вам удастся доказать, что вас действительно ограбили, то в таком случае сумма
страховых выплат вполне компенсирует
ваши расходы на ежемесячные взносы. Тем более, что вы застраховались совсем
недавно, вскоре после развода.
Ирина продолжала терзать мокрый носовой платок. Ее адвокат наконец
проснулся. Закрыв блокнот, он сказал, что
время, когда были выданы страховые полисы, и сумма страховки никакого отношения
к делу не имеют. Его подзащитная
была ограблена, и, прежде чем в чем-то ее обвинить, нужно найти прямые улики. А
он пока их не видит.
- Нельзя же требовать слишком многого, - сказал этот пухлый розовый
человечек. - Прошло уже десять суток с
того времени, как Ирину Юрьевну обокрали, а вы спрашиваете ее о таких мелких
подробностях только сейчас.
Женщина благодарно на него посмотрела. Она была настолько подавлена,
что даже не пыталась защищаться
самостоятельно.
- Я согласен, что Ирина Юрьевна с самого начала повела себя несколько
неосмотрительно, - благожелательно
продолжал адвокат. - Конечно, когда она увидела разоренную квартиру, ей на ум
сразу пришли люди, с которыми она в
последнее время конфликтовала. Но вы и сами спрашивали ее, кого она подозревает.
Неудивительно, что моя подопечная
назвала вам бывшего мужа, его нынешнюю супругу и Русакова. Я, кстати, никогда не
считал, что кто-то из этих людей
способен на ограбление. У меня достаточно большой опыт, чтобы разбираться в том,
кто решится на грабеж, кто нет. Эти
люди не из таких. Все мы сейчас в этом убеждаемся, у них есть алиби... Но раз
доказана их непричастность, это еще не
значит, что в числе подозреваемых остается сама Ирина Юрьевна и больше никто. За
ее квартирой могли следить, ее
имущественное положение ни для кого не составляло тайны, каждый мог догадаться,
что там можно поживиться...
Он говорил плавно и убедительно. И хотя Ирине явно хотелось что-то
добавить к сказанному, она сдержалась.
Самохин вздохнул:
- Дело вовсе не в том, что у них есть алиби. Я не могу сбросить этих
людей со счетов, так как против каждого из
них имеются веские улики. У Русакова найден украденный браслет и деньги. Прежде
всего нужно выяснить, как все это к
нему попало. Пояс, принадлежавший Ольге Денисовне, - она сама его опознала, -
использовался, чтобы увязать узел с
крадеными вещами. Вследствие этого...
Ирина не выдержала:
- Я же говорила! Вот почему этот пояс мне знаком! Я наверняка видела ее
в халате!
- Вы и халат вспомнили? - осведомился Самохин. - Очень хорошо. Но всетаки
как же получилось, что, помня
такие мелочи, вы не можете вспомнить, где провели целый час, будь то даже десять
дней назад!
- Я покупала продукты! - все на том же эмоциональном подъеме заявила
она. - Молоко, хлеб, овощи! И никаких
кассовых чеков у меня нет!
- Ну вот вы и вспомнили. А в каких магазинах делали покупки?
- В разных. Буду я обращать внимание на магазины, когда иду за хлебом!
- отмахнулась она. - Да, теперь я
вспомнила все! Я привела дочь к врачу, убедилась, что перепутала время приема,
нам осталось ждать еще целых полчаса.
Тогда я усадила Танечку в приемной, велела ждать, а потом накупила целых два
пакета продуктов, потому что холодильник
был почти пустой. Мне даже пришлось вернуться домой, чтобы не таскаться с
пакетами...
- Как?! - вскочил Самохин. - Вы возвращались домой?! И только сейчас
мне об этом говорите?! Ирина Юрьевна,
вы хоть понимаете, что это многое меняет?
- Что меняет? - испугалась она. - Но это же такая мелочь, я ничего не
делала, только забежала на кухню и положила
покупки в холодильник. И сразу пошла обратно, к Тане...
Адвокат тоже заерзал на стуле. Он был страшно недоволен и бросал на
свою подопечную пронзительные, недобрые
взгляды. Женщина, не понимая этих знаков, окончательно растерялась:
- Я ничего там не брала, честное слово! И когда заходила, все замки
были заперты, как я их оставила, а вещи на
месте!
- Во сколько вы вернулись? - зло спросил Самохин. - Вы хоть понимаете,
какие проблемы мне создаете? Повашему,
это игрушки?! Во сколько?!
- Не помню!
- Когда вы вернулись в приемную, ваша дочь еще была у врача или уже
дожидалась вас?
- Дожидалась, - обрадовалась Ирина.
- Так это было уже после часа дня?
- Не может быть, - пробормотала она, сразу забеспокоившись. - После
часа?
- Это ваши собственные показания. Вы с дочерью вернулись домой в час
двадцать пять, и к тому времени квартира
уже была ограблена.
- Наверное, я заходила домой не в час, - прошептала Ирина. - Раньше...
Около полудня, вероятно... Но это были
какие-то пять минут... Всего пять минут!
- Ей нужно время, чтобы вспомнить поточнее, - вмешался адвокат, видя,
что та окончательно пала духом. - Дайте
нам небольшой перерыв. Она успокоится и все вспомнит.
- Как это могло быть в час? - продолжала бормотать Ирина, ни к кому
конкретно не обращаясь. - Тогда они бы не
успели вывезти вещи... Значит, я была там в полдень. И сразу, как я ушла, они
взломали дверь Следили, наверное?
- Замки взломаны не были, - бросил Самохин. - Ирина Юрьевна, у вас есть
ключи от квартиры, где проживал ваш
бывший супруг со второй женой?
Та посмотрела на него как на персонаж из дурного сна. И твердо
ответила, что ключей у нее нет.
- Вы в этом уверены? Может быть, после развода забыли отдать ему
связку?
- Ничего я не забывала и вообще ходила туда редко. Там жили его
родители, - отрезала она. - А я не хожу в гости
без приглашения. Зачем вы спрашиваете меня о каких-то ключах? Что, их тоже
ограбили?
- Напротив, им кое-что подбросили. - Самохин закрыл папку и встал. - Я
жду вас после обеда, Ирина Юрьевна.
Надеюсь, к тому времени вы приведете свои воспоминания в порядок.
Даже когда он вышел из кабинета, его продолжал преследовать
затравленный взгляд женщины. И он от души
понадеялся, что его коллеге удастся завершить начатое.
Ирина тоже вознамерилась уйти, но ее попросили задержаться.
- Собственно, это я вас вызывал, - заметил хозяин кабинета. - А у моего
коллеги было к вам только несколько
мелких вопросов.
- Ничего себе мелких. - Она неохотно опустилась на стул. - Я уж
чувствую, что вы все ополчились против меня.
- И напрасно, - возразил тот. - Мы просто-напросто сопоставляем факты.
Ирина Юрьевна, я цитирую ваши
собственные показания. Утром в субботу вы получили от кого-то телеграмму,
заключавшую незнакомый вам адрес. Само
по себе странно, не правда ли? Вы сразу решили выяснить, что это означает, и
поехали по этому адресу, бросив все дела.
- Да, - подтвердила Ирина. - Я почувствовала неладное.
- И ровно в два часа пополудни, по вашим словам, вы уже встретились со
своим бывшим супругом. Так?
Утвердительный кивок.
- Вы пробыли у него в квартире полчаса, поговорили о каких-то семейных
проблемах... Никакой ссоры или
выяснения отношений не было.
- Да, на этот раз обошлось, - согласилась Ирина. -
...Закладка в соц.сетях
