Жанр: Детектив
Кто придет меня убить
...е - ночной рубашки. Голову ломило, рука,
которую она во сне подвернула под себя, страшно затекла, была тяжелая и чужая... Но еще
хуже, чем самочувствие, были ее мысли. Точнее, никаких особенных мыслей не было,
кроме одной: с Олегом что-то случилось! Теперь сомнений не было. Почти сутки прошли
после его звонка, и до сих пор - ничего нового.
Он дал бы ей знать о себе, если был бы в состоянии.
Ждать больше не стоило. "Я звоню в милицию, - решила она, - и подаю в розыск". Ей
припомнилось что-то об обязательных трех сутках отсутствия человека, после которых
начинают его искать. Но как ей выдержать эти сутки? И откуда их считать? Со
вчерашнего утра, когда он позвонил? Или с утра третьего сентября, когда он исчез? А если
Олег вернется? Что он скажет, если она заявит в милицию? Он страшно не любил всякого
рода панику, мог ее со света сжить за такой звонок.
"Мне даже посоветоваться не с кем... - подумала Анна. - Не с Алисой ведь
откровенничать. А она, наверное, еще спит. И что нам делать? Что мне делать?!
Идти на работу?! Отправлять ее в школу?! Но ведь Олег запретил выходить из дому...
Какой-то тупик, полное безумие. Я с ума сойду! Нет, уже сошла. Звоню в милицию".
Она поднялась с дивана, помахала рукой, пытаясь привести ее в нормальное состояние.
Но какое там нормальное! Все тело было как эта рука - онемевшее, больное, чужое... Анна
поплелась на кухню, поставила на плиту чайник, сполоснула глаза холодной водой...
Не было сил даже умыться как следует. В комнате дочери было тихо, дверь прикрыта -
Алиса спит. "Я не пущу ее в школу, - решила Анна. - Мало ли что! Боже мой, но как нам
тут сидеть вдвоем, ждать непонятно чего! И что мы будем есть?" В холодильнике почти
ничего не осталось. Были кое-какие консервы, маленький кусочек колбасы, остатки
масла, вчерашний суп...
Два последних дня ей было не до магазинов. Хлеб кончился. Булочная была рядом, на
бульваре, и Анна вяло заглянула в кошелек. "Надо сбегать, пока Алиса не проснулась, -
подумала она. - И молока надо взять".
Она поняла, что без умывания не обойдешься, прошла в ванную комнату, отвернула
кран с горячей водой... Стало немного легче, она даже решила, что, когда вернется,
примет ванну. Эта процедура всегда успокаивала ее. Ее любимая пена для ванны стояла
на полочке, напоминая о нормальной жизни, о семейном уюте, о блаженстве
отдыхающего в горячей воде тела... И все вещи вокруг были такие милые, такие
привычные, но казались ей в это утро совсем чужими и ненужными. И как она успела
привыкнуть к этой квартире?! И почему она никогда не думала, что здесь ничего понастоящему
ей не принадлежит.
Разумеется, когда она выходила за Олега, ей было не до имущественных вопросов. Все
было так, как решил он сам. Анна осталась прописанной в своей бывшей квартире,
которую в будущем собирались разменивать. Это имело какой-то практический смысл,
вовсе незачем было выписываться оттуда и создавать себе новые проблемы. Но теперь,
когда она вспоминала это, ей почему-то не нравилось поведение Олега. Его
собственнические высказывания: "Моя квартира - это моя квартира". "И никогда, ни разу
он не сказал - наша квартира", - вспоминала она.
За шумом льющейся в раковину воды она не услышала, как вошла дочь. Увидела ее
отражение в зеркале, охнула, обернулась:
- Как ты меня напугала!
- Доброе утро, - ответила Алиса, словно не заметив ее раздражения. - Мама, мы
сегодня куда-нибудь пойдем?
- Куда, например? - Анна отвернулась, принялась намыливать руки.
- В школу я пойду?
- Нет, наверное, - скрепя сердце ответила Анна.
Ей совсем не нравилось, что ребенок пропускает занятия, но ничего другого она пока
придумать не могла. - Я позвоню туда, скажу, что ты больна.
Алиса пристально смотрела ей в спину, Анна заметила это в зеркале. Потом дочь
склонила голову на плечо и сказала:
- А как же ты учила меня не врать?
- Что?! - Анна вскинулась, встряхнула над раковиной мокрые руки. - Что ты себе
позволяешь?! Кто врет?!
- Ты, мама, - твердо ответила дочь, не сводя с нее глаз и ничуть не испугавшись. - Я
ведь здорова.
- Ну... - Анна немного приутихла. Конечно, дочь была права: Анна всегда
проповедовала ей, что нужно честно исполнять свои обязанности, даже самые мелкие, и
не искать отговорок, чтобы не делать какую-нибудь работу. - Знаешь, маленькая, не всегда
нужно быть такой прямолинейной. Бывают ситуации... Впрочем, это сложно объяснить.
Дочь издевательски кивнула и вышла, прикрыв за собой дверь. "Вот так падает
родительский авторитет, - подумала Анна. - Нет хуже, когда ребенок поймает тебя за
руку, когда ты не выполняешь того, чему его сам учил... Тогда все воспитание летит к
черту! Но сейчас у меня просто нет сил что-то объяснять... Какое уж тут воспитание! Все
приходится отложить до лучших времен. Как ванну с пеной. Как многое другое. А что я
скажу, когда позвоню себе на работу?! Больна?! Все поймут, что у меня что-то неладно,
ведь я в жизни не болела, хоть с этим у меня все хорошо. И врать стыдно, очень стыдно.
Нет, Паша прав, я не умею врать правдоподобно! Меня так легко уличить во лжи...
И никогда так много не приходилось врать, как сейчас!
Значит, надо учиться". "И учить этому ребенка!" - добавил какой-то внутренний голос.
Анна раздраженно сорвала с вешалки полотенце, вытерла лицо, прошла в спальню, чтобы
одеться. Она натянула свитер, юбку попроще, собрала сумку и крикнула Алисе:
- Я в магазин! Никому не открывай!
В коридоре раздалось быстрое шарканье тапочек - Алиса выбежала из своей комнаты.
Анна с изумлением увидела, что лицо у девочки перепуганное.
- Мам, - задыхаясь, проговорила она. - Мама, не ходи! Не надо!
- Как это? - Анна замерла у двери. - Почему не надо? Ты что, боишься оставаться дома
одна?! Я ведь скоро вернусь! Ну, будь молодцом!
Она уже собралась открыть засов, как Алиса умоляюще прошептала:
- Мамочка, не ходи туда... Там, знаешь...
- Ну что? - Анна почувствовала что-то неладное.
Нет, это был не просто детский каприз. Алиса была смертельно напугана, только очень
старалась этого не показать. - Что случилось? Ты можешь сказать прямо?
- Там стоит машина, на которой вчера приезжал тот мужик! - выпалила Алиса. - С
самого утра стоит у подъезда! Это его машина, я ее узнала!
Анна опустила руки и беспомощно посмотрела на дочь. У нее не было слов, чтобы
ответить что-то, успокоить ребенка, а сказать что-то было необходимо:
Алису так и трясло. Она продолжала взахлеб рассказывать, делая большие глаза и
показывая рукой в сторону столовой:
- Ее видно из окна! Я проснулась рано-рано, думала, посмотрю, какая погода...
Подошла к окну, вижу - стоит. Я ее сразу узнала! И там кто-то есть, я видела...
Только не поняла кто. Он не выходит. Мам, это он, тот, вчерашний!
Анна наконец совладала с собой и сказала почти спокойно:
- Глупенькая, почему же ты мне сразу не сказала?
- Не хотела тебя расстраивать, - тихо ответила Алиса. Девочка вдруг показалась Анне
такой маленькой и несчастной, что она на миг забыла о собственных бедах, обняла ее,
прижала к груди и прошептала, целуя склоненную русую голову:
- Ничего, ничего, маленькая моя... Ты его не бойся! Он ничего нам не сделает. А
может, ты ошиблась?
Это не его машина? Пойдем, ты мне покажешь.
Они прошли в столовую, припали к окну, и Алиса указала пальцем на машину,
стоявшую возле бровки тротуара, напротив подъезда. Кроме этой машины, там стояло
много других, но девочка безошибочно выделила эту.
- Неужели ты узнала ее? - засомневалась Анна. - Разве ты разбираешься в машинах?
- Эту я узнала... - Девочка пристально вглядывалась в машину. - Она такая красивая, я
еще вчера заметила. Мам, а какая это марка?
- "Деу", по-моему, - ответила Анна, - а цвет называется "графит". Принеси мне
карандаш, я запишу номер. Отсюда хорошо видно.
Но Алиса никуда не пошла. Она вгляделась внимательнее и вдруг схватила мать за
рукав свитера, оттащила ее от окна.
- Что такое? - воскликнула та.
- Мама, он на нас посмотрел! - прошептала Алиса. - Задерни скорее штору!
Анна послушалась, и легкий тюль скрыл от них окно. Тогда она повернулась к дочери:
- Ты уверена, что он смотрел? Там ведь тонированные стекла, что делается в салоне, не
видно!
- Мама, я тебе клянусь - он смотрел! - Алиса была вне себя. - Мам, что делать? Смотри,
он выходит! Это он, толстый!
Она раздвинула складки тюля, и Анна сделала то же самое. Действительно, девочка не
ошиблась. Из машины вылез человек - вчерашний посетитель. Он постоял возле открытой
дверцы, посмотрел прямо на их окно, закурил, с минуту разглядывал свои наручные
часы... Потом бросил сигарету и двинулся к подъезду.
Через секунду в квартире пискнул сигнал домофона - он открыл дверь внизу. "Значит,
не соврал, Олег дал ему наш код... - обморочно подумала Анна. - Серия вторая. Я не могу".
- Иди в свою комнату и сиди там! - приказала она дочери.
- Мама...
- Не суйся в коридор! - Анна не собиралась с ней спорить, говорила тоном приказа, и
девочка повиновалась. Но как только она скрылась в своей комнате, Анна пожалела, что
осталась одна. Ей было страшно. Она собрала свою волю в кулак, велела себе говорить с
визитером коротко и не пугаться. Пусть убирается! К чертовой матери! Теперь она будет
умнее - сразу вызовет милицию. Ей есть что сказать милиции, пусть только попробует ей
угрожать! Она вспомнила про номер машины - она его так и не записала. Звать Алису
было поздно - в дверь уже позвонили.
- Кто? - резко спросила Анна.
- Как будто вы не видели кто, - мрачно ответил знакомый голос. - Откройте.
- Как, опять вы?! - Анна изобразила голосом яростное удивление. - Мне это надоело,
знаете ли! Я сейчас же звоню в милицию.
- Я тоже, - нагло ответили ей.
- Что? Что это значит? - Она напряглась, ожидая ответа и ругая себя за промедление.
"Нужно сразу звонить, хватит с ним болтать!"
- Мне, моя дорогая, давно желательно позвонить в милицию и кое-что рассказать им
про вашего муженька... - ядовито сказал мужчина. - Если я до сих пор молчал, то только
потому, что ожидал, что он со мной расплатится. А он, как я понимаю, спрятался? Ладно,
поговорим по-другому. Он дома, да?
- Его нет второй день... - Анна сбилась на другой тон, совсем не повелительный. Она
осторожно спросила:
- А... Что вы там говорили про милицию? Вы блефуете, да? Он ничем подобным не
занимался!
- Много вы знаете, чем он занимался. - Его голос звучал издевательски. - Звоните,
давайте! Он обрадуется Пусть сам позвонит!
- Я вам говорю, его нет дома... - неуверенно ответила она. - Вы мне не верите? Его нет,
правда нет.
Я собираюсь подать в розыск.
- Ладно мозги мне пудрить! - разозлился он. - Ну, вот что, дорогая моя! Вы там можете
звонить, не звонить, но пока он не выйдет, я отсюда не уеду. Он меня обманывает. И не
только меня. Скоро сюда приедут еще люди. Если его правда нет, тем хуже для вас.
Уж я позабочусь, чтобы он ответил за свои делишки.
Если он прячется от меня где-то, то позвоните ему и скажите, что я здесь. И лучше
пусть приезжает. Я вас предупредил - никто из вашей квартиры не выйдет и никто в нее
не войдет.
- Вы... Как вы смеете?!
- Я - очень даже смею! - взорвался он. - Олег мне должен такую сумму, что я очень
даже смею! Если он не хочет платить, пусть продает квартиру! Мне это безразлично!
- Но, прошу вас... - Анна потеряла всякую уверенность в себе, она волновалась и
говорила умоляюще. - Чем же виноваты мы?!
- Вы его жена, так ведь? Так пусть он усвоит, что не один на свете! - злобно отвечал
тот. - Много о себе думает, паршивец...
Анна ни словом не возразила, она напряженно слушала, кусая губы, борясь с собой.
Звонить в милицию?
Сказать, что какие-то бандиты обложили квартиру, где находится она и ее ребенок''! А
Олег... Правду ли говорит этот тип? Ей вспомнилось, что милиции Олег страшно боялся,
исключал всякие контакты с ней, даже не пытался заявить, когда машину обворовали,
разбили стекло, вытащили магнитолу и его новую дубленку. Это было в конце февраля,
они тогда еще не были женаты, и она, конечно, не могла ему что-то советовать. Но ее
тогда поразило, что он резко отказался куда-либо жаловаться. Подумала, что он просто не
такой человек, что он любит решать свои проблемы сам.
Возможно, тогда она ошиблась. Он был бы рад заявить куда-то, но не мог себе этого
позволить. Анна была вне себя и молила Бога только об одном - пусть этот человек уйдет!
Пусть он ее только запугивает, пусть он уйдет! Но он не уходил, стоял за дверью и громко
сопел, если прижаться ухом к дверной щели, можно было это услышать.
- Я вам обещаю... - совсем уже сломленная, проговорила она. - Как только он позвонит
мне, я сразу дам ему знать о вас! Но, Боже мой... Он правда пропал. Я не знаю, что делать!
Может, катастрофа... Он звонил вчера утром, обещал скоро приехать и не приехал. Я
просто не знаю, что мне делать...
Поверил он ей или нет, но ответил немного спокойней:
- Да ладно вам. Если его нет, я не требую, чтобы вы открывали. Я ведь не грабить вас
пришел! Мне просто нужны мои деньги. Вы женщина здравомыслящая, кроме того, у вас
ребенок... Убедите его, что платить надо. Он не понимает даже таких простых вещей.
Ладно, договорились. Я буду внизу, в машине. Если что новое будет - откройте окно,
помашите мне рукой... Буду посматривать в вашу сторону.
И пусть он не думает, что сможет меня обмануть!
Последние слова прозвучали снова угрожающе, она ничего не ответила. Потом
послышался шум подъехавшего лифта, мужчина открыл дверь, вошел, и лифт уехал. Анна
побежала в столовую. Через минуту она увидела, как он подошел к своей машине, открыл
дверцу и удобно устроился на переднем сиденье.
- Мам, я записала его номер... - За ее спиной стояла Алиса, протягивала ей сложенную
бумажку. - Можно, наверное, позвонить в милицию?
- Спасибо, - автоматически ответила Анна, спрятав бумажку в кулаке. - Ты молодец.
Что бы я делала без тебя?
Ее голос звучал безжизненно, и девочка насторожилась:
- Мам, что он тебе сказал?! Мам, он что, угрожает нам?!
- Алиса, иди к себе, прошу тебя, - ответила Анна, продолжая глядеть на улицу. -
Займись чем-нибудь.
Хотя бы английский повтори.
Девочка не ожидала такого ответа. Она стояла, водила по паркету носком тапки и
исподлобья разглядывала мать.
- Ма-ам... - протянула она наконец, - мам, а мы что, правда никуда не можем выйти?
Анна не ответила, и та настойчиво повторила:
- Этот мужик тебя напугал, да? Он не дает тебе пойти в магазин?
Эти слова напомнили Анне, что хлеба у них нет.
Почти ничего нет. На тех продуктах, которые есть в холодильнике, проживешь не
больше двух дней. Есть еще разные крупы, и можно варить каши на воде...
Вода-то в кране есть всегда. Такие размышления напугали ее. "Неужели я серьезно
отнесусь к словам этого подонка?! - спросила она себя. - Не могу выйти?!
Глупости! У нас нет хлеба, нет молока, и вообще..."
Алиса стояла у нее за спиной и ждала. Надо было что-то решать. То, что Анна
бездействовала, скверно влияло на ребенка - девочка была вся на нервах, так и дрожала.
"В конце концов, можно попросить соседей что-то купить, - решила Анна. - Жаль, что я
ни с кем не познакомилась! Впрочем, Олег говорил, тут остались только старые бабушки
в коммуналках, и еще стоят пустые квартиры, там делают евроремонт. Гм, просить вроде
некого... Бабушки сами никуда не ходят, им носят продукты на дом, а работяги... Может, и
купят булку, но как им объяснишь, почему молодая здоровая женщина цветущего вида не
может сходить за ней сама?!" Она решила не торопиться, пока не предпринимать
отчаянных шагов. Перед лицом новой опасности она даже меньше думала об Олеге, хотя
теперь была совершенно уверена, что с ним что-то случилось.
Но если это автокатастрофа - почему милиция до сих пор не известила ее? В таких
случаях извещают. Права у него были с собой, в конце концов, существуют номера на
машине, машину всегда можно опознать.
Может быть, он где-нибудь отсиживается, боится попасть на глаза кредиторам. Но в
таком случае почему он даже не подумал, что те могут шантажировать его женой и
ребенком?! Или... Или ему совершенно наплевать на них?! Такая мысль впервые пришла в
голову, и она поразилась, как реальна она была, эта мысль, как хорошо ложилась на все
предыдущее поведение Олега. Но в это невозможно было поверить!
- Мам, мы будем завтракать? - Голос дочери вывел ее из оцепенения. Она повернулась
и постаралась улыбнуться Алисе:
- Сейчас, маленькая! Только вот хлеба нет... Я сварю кашу, ладно?
Девочка кивнула.
Глава 8
Две невероятно мокрые пожилые дамы выцарапались из леса и наконец увидели
дорогу.
- Господи... - прошептала одна. - Наконец-то!
Сходили за грибами, молодцы!
Вторая молча отряхивала спортивные брюки от приклеившихся семян какого-то
растения. Обе дамы были весьма легко одеты для утренней прогулки по сырому
подмосковному лесу: на ногах почерневшие от грязи кроссовки, на плечах порванные в
клочья целлофановые дождевики, в руках легкомысленные пакетики...
В пакетиках болтался десяток грибов - на двоих. Половина грибов явно была червивая.
Дамы стояли, тяжело отдуваясь после последнего броска через кусты.
Заблудились они почти сразу, как только вошли в лес, и плутали около двух часов,
отчаянно пытаясь выйти к какому-нибудь населенному пункту. В лес они вошли далеко от
железной дороги, и поэтому не могли ориентироваться по шуму электричек, в сторонах
света не разбирались совершенно, да и солнце затянуло облаками - невозможно было
определить, где запад, где восток... Они страшно промокли, замерзли и проголодались и
были уверены, что заблудились навеки.
Поэтому шум автострады, который внезапно донесся до них, был просто милостью
Божьей! Дамы ринулись на этот упоительный звук, не разбирая дороги, окончательно
изодрались о колючки и в конце концов увидели вдали дорожную насыпь, по которой как
раз удалялся грузовик - в сторону Москвы, судя по указателю на обочине.
- Что делать будем? - спросила одна дама, сразу повеселев. - Вроде нам в другую
сторону надо идти...
- Идти?! - возмутилась ее подруга. - Я больше не выдержу! Я уже простыла... Давай
поймаем машину, пусть нас до дачи довезут?
- А деньги? У тебя есть хоть что-нибудь?
- Наши расплатятся, когда нас туда привезут... Ну, я тебя прошу! Нам ведь неизвестно
сколько топать!
Дамы одновременно вздохнули и посмотрели на свою обувь и потом двинулись к
дороге.
- Место какое-то дикое... - ворчала одна. - Машин нет совсем. Пока дождемся когонибудь...
- Осторожно, овраг! - воскликнула другая. - Ой, я чуть ногу не сломала!
Этот овраг невозможно было заметить, пока не подойдешь к нему вплотную. Он
подходил к самой дороге там, где она поворачивала, и узкой полосой вдавался в дикую
луговину. Видно было, что этот овраг пытались как-то оформить - по обочинам его росли
маленькие кустики, которые должны были задерживать оползание почвы. Издали дамы
приняли их за естественно выросший лесок. Вблизи лесок раздавался и открывал круто
уходящий вниз обрыв. На дне оврага тоже рос кустарник, оттуда пахло сыростью, гнилой
листвой, грибами...
- Ексель-моксель... - проворчала вторая дама. - Напоследок нам повезло... Как его
обходить-то?! Смотри, куда он тянется?!
- Вроде в другую сторону ближе... Пойдем налево, там поднимемся на дорогу.
Дамы устало ковыляли вдоль оврага. Кроссовки отяжелели и весили больше
килограмма каждая, пакеты с крохотными грибочками назойливо болтались возле колен и
напоминали о неудачном походе.
Подружки больше не разговаривали - берегли силы.
Время от времени они подбирались к кустарнику и определяли глубину оврага - можно
перелезть на дорогу или нет? Внезапно одна вскрикнула и указала на дно оврага рукой:
- Ой, гляди! Гляди!
Вторая поглядела и тоже охнула - совсем тихо. Они неподвижно стояли и смотрели на
зеленый бок машины.
Она была так надежно укрыта на дне оврага, что заметить ее можно было, только
специально заглянув туда.
С дороги же она была абсолютно невидима.
Через минуту одна из дам изрекла нечто осмысленное:
- Да уж, нашли мы грибочек... Как ты думаешь, что это такое?
- Машина... - лязгая зубами, ответила другая. - Не видишь, что ли? Зеленая...
- Сама вижу, что не красная, - разозлилась подруга. - Почему она так валяется? Смотри,
как помята.
- Наверное, ее туда спихнули.
- Кто?! Тут же не свалка старых автомобилей! Сама упала!
- Откуда?!
- С неба! Ты видишь, тут поворот? Наверное...
И обе они вообразили, как зеленая машина внезапно теряет управление, не
вписывается в поворот и рушится в овраг, где никто и никогда ее не заметит. От этих
мыслей им стало плохо.
- А внутри кто-нибудь есть? - тихо прошептала та, что обнаружила машину первой. -
Как ты думаешь? Вдруг там люди?
- Я не вижу. Там темно.
- Ой, что делать? Надо кому-то сообщить... Может, еще живы...
- Давай спустимся! - предложила более храбрая. - Вдруг там в самом деле люди?! Надо
будет помочь. Сами они не вылезут, если до сих пор не вылезли.
- Я крови боюсь!
- Я нет, что ли?! - рассердилась та. - Ладно, я полезу. Подержи пакет. А ты стой
наверху и, если увидишь машину, тормози! Надо будет в милицию сообщить!
- - Не лезь! Вдруг взорвется!
- До сих пор не взорвалась, - мрачно ответила подруга, вцепилась руками в кусты и
осторожно заскользила кроссовками по склону. Проехав так несколько шагов, она вдруг
замерла, склонилась над приблизившейся дверцей машины и шустро полезла наверх.
Подруга ждала ее там ни жива ни мертва.
- Ну точно. Там сидит мужик.
- Ой, Боже мой...
- Не ори. Он мертвый. Ему уже не поможешь. Наверное, всю ночь лежал... Знаешь, у
него голова как-то странно повернута. А машины проезжали?
- Ни одной. Что нам теперь делать?
- Голосовать!
Дамы бросились прочь от оврага и быстро достигли шоссе. Там они устроили засаду по
обеим сторонам, чтобы не пропустить ни одной машины. Первой повезло той даме,
которая охраняла подступы к Москве: на дороге показалась легковушка, едущая в ту
сторону.
Дама выскочила на проезжую часть и отчаянно замахала. Машина проехала еще
несколько метров и затормозила. Подруги бросились к ней. За рулем сидел молодой
парень в кожаной куртке и внимательно оглядывал их. Дамы в этот миг забыли, как
выглядят, и наперебой заговорили:
- Машина... В овраге, там... Мужчина мертвый...
Зеленая машина.... Милицию...
- Милицию? - задумался парень. - Тут дальше есть пост.
- Вы туда едете? Сообщите им! Пожалуйста!
- Ладно, сообщить могу. А вы поедете?
- Мы? - Подруги переглянулись и решительно заявили:
- Нет, мы домой, мы и так проваландались в лесу... Еще начнут расспрашивать, как и
что... Сил больше нет.
- Ладно, - проворчал парень. - Только я-то тут при чем? А мужчина точно мертвый?
- Точно, точно!
- Ладно, - вторично произнес он, - сообщу.
И ни слова больше не сказав, стартовал и понесся вдаль. Дамы облегченно вздохнули.
- Ну, повезло нам... - говорила одна, подхватывая свой пакет и бредя по дороге прочь от
места катастрофы. - Теперь душа спокойна... Бедняга! Как он навернулся! И наверное,
семья ждет, не знают, куда пропал... Ужас какой-то! Если бы не мы...
- Это точно, если бы не мы, его еще неделю бы никто не нашел, - подтвердила вторая. -
Машина!
И они одновременно подняли руки. Попутная легковушка подобрала их и повезла
прочь, в сторону дачного поселка.
А машина, едущая в сторону Москвы, уже приближалась к посту милиции. На подъезде
парень сбросил скорость до максимально дозволенной, перекинул через грудь ремень
безопасности, даже лицо у него изменилось - напряглось, стало каким-то тупым и
сосредоточенным... Пост проплыл мимо, остался позади... Ремень полетел в сторону, он
постепенно набрал прежнюю скорость и засвистел сквозь зубы. В багажнике у него
лежало незарегистрированное охотничье ружье. Он одолжил его на несколько дней у
приятеля, собирался потренироваться в прицельной стрельбе на своем дачном участке, и
встреча с милицией вовсе не входила в его планы.
Объявили перерыв на пятнадцать минут. Олеся вышла из-под ока фотокамеры,
осторожно присела на табурет в углу студии. К ней подбежал визажист, что-то весело
сказал, обмотал вокруг руки чистое полотенце, принялся рассматривать ее лицо... Олеся
давно уже научилась относиться к своему лицу как к чему-то постороннему и могла
думать о чем угодно, в то время как ее подпудривали и подкрашивали. Глаза устали, и еще
немного - начали бы слезиться от яркого света прожекторов. Кроме того, она вся
покрылась гусиной кожей - была почти раздета.
Вокруг звучала веселая французская речь. Она не понимала почти ничего и была этому
даже рада. Ей вспомнилась подруга, которая тоже приехала во Францию на работу после
выигранного московского конкурса фотомоделей. Та сразу начала учить язык, тем более
что была еще школьницей, каждое утро посещала лицей, занималась как проклятая...
"Она, наверное, добьется чего-то среди них... - с легким презрением подумала Олеся. - Но
ничего особенного, могу ручаться! Разве что выйдет удачно замуж. А так.... Как только мы
станем им не нужны и неинтересны, нас выбросят вон. В конце концов, кому мы тут
нужны?
Саша долбил мне - учи язык, старайся, бросай курить, а то сразу выгонят. Тут многие и
марихуаной балуются, но мне это до лампочки. Нет, я - это я, а если я кого-то не
устраиваю - тоже плакать не стану. Тем более из-за французов!"
Мягкая пуховка с пудрой прошлась по ее лицу, Олеся вздрогнула от неожиданности,
сразу заученно улыбнулась. Визажист подкрашивал ей губы, что-то лепеча на своем
птичьем языке. Потом он занялся ее скулами, тронул их румянами - слегка. Вся эта
косметика служила для того, чтобы создать эффект "совершенно не накрашенного лица".
Лицо Олеси - изможденное, с острым подбородком, и все же такое юное и свежее - как
нельзя лучше подходило для этой цели. Реклама нового шампуня продвигалась полным
ходом. Та фирма, с которой Олеся заключила контракт, брала для рекламы лишь очень
юных моделей и почти всегда - совершенно неизвестных. Что делалось потом с этими
моделями? Ничего. Реклама и давала им деньги, но это была редкостная удача,
...Закладка в соц.сетях
