Жанр: Детектив
Аукцион начнется вовремя
...ришла
и как раз застала меня в разобранных чувствах. Она подтвердит.
- Уже подтвердила. Так. - Бутырцев выключил магнитофон, нажал кнопку, и
у дверей возник конвоир. - Вы сейчас чересчур перебираете с юмором, Томилин,
расстанемся до следующей и скорой встречи. И мой вам совет: постарайтесь
быть к ней готовы!
Оставшись один, Бутырцев некоторое время сидел, откинувшись на спинку
кресла и закрыв глаза. Затем поднял трубку, когда ответили - попросил:
- Сагарадзе? Мне нужны показания сотрудников отделения Союзпушнины,
имеющих доступ в складские помещения. Да-да, Завьялова, Самохина,
Русановой... Именно сейчас. Жду.
Служащие гостиницы "Советская" никогда не могли пожаловаться на
отсутствие постояльцев, а в дни, предшествующие аукциону, тем более.
- Постойте-ка, минуточку, куда вы? - Швейцар на входе догнал быстро
прошедшего человека, загородил дорогу. - Попрошу карточку. Вы у нас
проживаете?
- Обязательно. Вот - убедитесь.
У лифта была толпа. Мальцев подошел к киоску "Союзпечать". Сзади кто-то
сказал:
- Ну как, не скучаем после столицы? Добрый вечер, - Воронцов приветливо
улыбался. - Днем я не представился и мог показаться бестактным, зато хотел
спасти вас от пройдохи Мартенса. Воронцов, Сергей Александрович.
- Мальцев, Виктор Сергеевич. Я все понял и не в претензии. Вы и здесь
не оставляете гостей без внимания?
- Только некоторых, - рассмеялся Воронцов. - Как раз собрались
компанией, а мужского контингента недобор. Не присоединитесь?
- У меня рабочий режим, - покачал головой Мальцев. Но через плечо
Воронцова увидел двух мужчин и Елену Андреевну рядом с тремя рослыми
девицами. И добавил раздумчиво: - Хотя чем черт не шутит, когда бог спит...
Надо же день прибытия отметить!
- И чудесно. Давайте я вас представлю.
Воронцов подвел его к стоявшим поодаль и, хотя Мальцев резковато
освободил панибратски прихваченное плечо, объявил радушно:
- Наш московский гость любезно согласился провести вечер вместе с нами!
Прошу любить и жаловать: Мальцев, Виктор Сергеевич, золотое перо всемирно
известного агентства печати "Новости".
- Зоя.
- Вика...
- Тамара...
- А это коллеги из Польши: Збигнев Данецкий, Лешек Охыра, мои давние
друзья, - пояснил Воронцов. - Лена, вы и словечка не пророните?.. Елена
Андреевна Русанова, наш скромный сотрудник с решительным характером.
В тоне Воронцова или в молчании Русановой Мальцев ощутил нечто такое,
что не позволило ему упомянуть о дневной встрече. Он лишь слегка поклонился:
- Мальцев. Очень рад знакомству.
Вскоре поднялись на десятый этаж, где Данецкий занимал люкс. Хозяин
принимал широко, хорошо владел русским и вообще оказался веселым и приятным
мужчиной. Охыра улыбался, всем подливал и был не очень речист, в силу того
что не обладал столь объемным словарным запасом. А Воронцов сыпал
прибаутками и анекдотами, являя собой ту самую душу общества, какая способна
объединить самое разнородное собрание.
Два очень вежливых официанта успели не раз навестить номер, ни в
закусках, ни в напитках недостатка не ощущалось, а кассетная магнитола
выдавала все, на что была способна.
- ...Стоит посмотреть обязательно! Такие невозмутимые, респектабельные
господа, все на свете они видели, а совершенно меняются на торгах, - танцуя
с Мальцевым, пышноволосая Зоя говорила с мстительным удовольствием. - В раж
войдут и друг на друга злобными волками смотрят!
- Коммерция - дело нешуточное. Кто как, а я серьезного коммерсанта
уважаю... Вы завтра участвуете в показе? Обязательно приду на вас
посмотреть.
- Буду ждать, - обласкала взглядом девушка. - Только, знаете, везде
одинаково... Конечно, у Гальки лучшие ансамбли и музыка для выходов
подобрана специально!.. Ее подают особо, раз Воронцов старается.
- Кто-кто подается так роскошно?
- Да Вика же... Вон с поляком танцует. Она вообще Галина от рождения,
но теперь - Виктория, для звучности. Виктория Лохова, Советский Союз, первая
беговая дорожка! Умора.
- Где-то я слышал эту фамилию, - постарался припомнить Мальцев. - А
может быть, в журналах или в аукционном проспекте читал.
- В журнале мод ее часто снимают. Только сейчас она бы и фамилию свою
сменить рада в связи с этим случаем... Вы же знаете, конечно?
- Знаю, разумеется. А что я знаю?
- Ну-у, какой, - охотно рассмеялась Зоя. - Сторож, который исчез, ведь
он тоже Лохов был... Такое несчастье, собольки просто роскошные пришли, все
ахали!
И оба поляка танцевали, а Воронцов, налив в фужер минеральной воды,
выжимал туда лимон. Когда Мальцев посадил свою даму и подошел к столу взять
пепельницу, Воронцов спросил негромко:
- Разведка произведена? Она ничего, правда, злючкой бывает... А в
женщине ценна доброта. Как считаешь?
- И доброта тоже, - согласился москвич. - Мы уже на "ты"?
- Конечно, если нет возражений. Давай чокнемся, только я водичкой... Не
представляешь, до чего пить надоело! А с иностранцами иначе никак, входит в
распорядок общения. Ты в Москве где обитаешь?
- Звездный бульвар знаешь?
- Там, у киностудии, что ли?
- Нет, у кинотеатра "Космос". Эта Русанова, она всегда сидит мраморной
нимфой?
- С ней в компании нечасто приходилось общаться. Ее Охыра пригласил,
консультировался у нее насчет партии песцов... А штучка с секретом! Живет
без мужа, одевается хорошо, хотя зарплата не ахти, обводы корпуса сам видишь
какие... И ни на кого в упор не глядит! Попробуй, но если хотя бы разрешит
проводить - я обязуюсь всухую сжевать собственный галстук!
Данецкий был в приподнятом настроении, подойдя с бутылкой, сразу налил
в емкости беседующих.
- Не можно отделяться для деловых контактов. На то будет срок завтра...
Панове, прошу поднять бокалы за здравие сиятельных дам, красящих наше
собрание!
- Виват! - поддержал Охыра воодушевленно.
Мужчины выпили, дамы тоже не остались безучастными к тосту.
В магнитоле хрипловато напевала про амор итальянка. Мальцев поставил
бокал, пересек комнату и остановился перед Русановой.
Та вздохнула и поднялась.
- Накал веселья повышается, - отметил Мальцев, когда повел в танце
партнершу. - Вы не устали?
- Я плохо танцую или у меня понурый вид?
- Танцевать с вами удовольствие, а вид - радующий глаз... Просто это я
несколько сник от обилия впечатлений. Может быть, нам уйти потихоньку? Через
часок.
- Уже нам? - усмехнулась она. - Не знаю, нам ли, но я уйду очень скоро.
Кружа с Викой Лоховой, Воронцов нет-нет да поглядывал на Русанову и ее
партнера. Пара оставляла отменное впечатление, этого нельзя было не
признать. Но что-то ежилось внутри, когда он смотрел на Мальцева: вот
танцует себе человек и танцует, с партнершей беседует, а обвались сейчас
потолок, он и к этому будет готов... Постоянная готовность ко всему, что бы
ни произошло, вот что в том чувствовалось! Это что же, журналистская
практика такое вырабатывает? - подумал Сергей Александрович, удачно ответив
на очередной и довольно коварный вопрос Вики.
Ветер раскачивал на столбе фонарь под жестяным колпаком, и желтое пятно
света то и дело выхватывало из полутьмы угол дощатого забора.
За забором залаяла собака, услышав чьи-то шаги, двое человек, пройдя
вдоль него, пересекли световое пятно, направились к продуктовой палатке
поодаль.
- Привет, Любушка, пивца не осталось? - искательно спросил один,
облокотясь на узкий прилавок перед оконцем.
- Откуда бы? Хватился на ночь глядя, - продавщица убирала с витрины
перед стеклом какие-то банки, передвигала картонные ящики. - Закрылась я
давно, зато тут торчу, что завтра хозяйство сдавать... Другая теперь
хозяйничать будет, а я отмучилась с вами, слава богу, ханыги несчастные! Иди
домой, жена ждет сидит, а он все-о пиво к ночи ищет.
- Да я так, вдруг осталась бутылочка. Веселее б стало до остановки
топать...
- Ну и пошли, Вить, - позвал жаждущего его спутник. - Чего зря ля-ля
разводить.
- Ладно, счастливо, Люба!
- Идите-идите... Ох, мужики! И без вас скушно, ну и с вами маета.
Продавщица обозрела оставляемое хозяйство и, переставив еще поглубже
одну из коробок, опустила навесную раму на оконце.
И в это время оттуда, где лаяла за забором собака, вышел еще один
человек.
Сгорбившись, приволакивая ногу, он подошел к палатке, постучал в
стекло.
- Простите, мне бы пачку чая, если можно.
- Ну закрыто же, видите! - вознегодовала Люба из-за стекла. - Одним -
пива, этому - чаю, что я вам, всю ночь дежурить буду? Да и нету его, один
кофейный напиток... - И вдруг сжалилась, рассмотрев за стеклом лицо
старика. - Будете брать? Мне ждать некогда.
- Нет-нет, я бы чаю... Извините.
Старик отошел от палатки, на самом краю колеблющегося фонарного пятна
остановился, сунув в рот сигарету, охлопал карманы - искал спички.
Рука с зажигалкой выдвинулась из темноты, огонек вспыхнул после щелчка,
погас на ветру, и зажигалка щелкнула снова.
- Н-ну? - спросил поднесший огня. - Будешь тут прикуривать или к себе
позовешь? Ловко ты нырнул, да теперь дошла коза до воза: хотим послушать,
кто Шмеля прибрал!
Увидев, что за спиной говорившего темнела другая фигура, старик
невольно обернулся к палатке: продавщица уже навешивала замок.
- Я... Да как вы меня поразнюхали? - Лицо старика передергивалось от
волнения, потом окаменело, и глаза расширились в ужасе. - Как прибрал? Кто?
Я ничего не знаю, ребятки, обождите... И худо мне, сердце дрыгает.
- А кому хорошо? Только птичке-ласточке, пока зима не пришла... Ты не
придуривайся, темнила, а шагай к месту, где занорился, пока прямо тут не
оставили. Ну!
С противным повизгиванием качался фонарь на столбе, светилась запертая
палатка. Не очень далеко раздался низкий сигнал электрички.
Старик, сгорбившись еще больше, поплелся в сторону забора, за которым
лаяла собака, и две тени двинулись за ним.
Русанова сама предложила идти пешком, и, охотно согласившись, Мальцев
сразу вспомнил краткую характеристику, данную ей Воронцовым: "Живет без
мужа, одевается хорошо, хотя зарплата не ахти..." Вспомнил и поймал себя на
том, что подосадовал, ибо таилось в сказанном нечто бросающее тень на
женщину, идущую рядом, а эта женщина ему нравилась, что было совсем
некстати.
- ...Самые высокие цены обычно итальянцы дают, - рассказывала Елена
Андреевна. - Особенно когда доходит до модных мехов.
- Это какие же?
- Рысь, волк, серебристо-черная лисица, норка по-прежнему... И,
конечно, пресловутый соболь, он только нами представляется. Входит в моду
светлый хорь.
- Хорек? - удивился Мальцев. - Вот никогда подумать не мог... А вы
какой мех любите?
- Белку, - рассмеялась она. - Нет, правда. Я ведь когда гляжу на
шкурки, почему-то вижу самих зверей. Рысь, волк, лиса, хорек - одна
кровожадная шатия. А белка никого не трогает, славная такая.
- А соболь, значит, вам тоже не нравится?
- Ну, этот никому спуску не даст! Ночной хищник, не брезгует никем. Из
одного семейства куньих: соболь, куница, хорек, норка, выдра, барсук...
- И барсук из этих? - в удивлении приостановился Мальцев. - Он не похож
на них совсем и спит зимой, как медведь... Вы меня не морочите?
- Зачем же? - опять засмеялась Русанова. - Просто все пальцеходящие, а
он из стопоходящих и тоже хищник, правда, не столь активный, раз только на
земле охотится и зиму спит. А на Дальнем Востоке живет куница-харза, такая
крупная, что даже на косуль нападает.
- Экая дрянь! Но шашлык из косули - вкусно, приходилось пробовать... Ну
вот, теперь вы остановились, вы против шашлыка из косули?
- Я против того, чтобы проходить мимо дома. И остановилась, потому что
пришли, - Елена Андреевна заглянула в подворотню. - Только, знаете,
проводите чуть дальше, у нас двор жутковатый.
Старый двор и впрямь казался недобрым в эту пору, у подъезда Русанова
вздохнула с облегчением.
- Спасибо, что проводили.
- Подождите, - Мальцев взял ее руки в свои. - Ведь мы ушли с
изысканного ужина как раз перед кофе с мороженым... Мороженое, ну его, а
кофе хочется. Не пригласите?
- Вот это да! - сказала она, и в лице было одно любопытство. - Самое
удивительное, что нет желания возмутиться. Вы всегда так напористы?
- Всегда, - сокрушенно признал Мальцев. - И действительно, душа просит
хорошего кофе, а я знаю, что вас никто не ждет.
- Все-то вы знаете, - нахмурилась Русанова, высвободив руки. - Я
видела, как вы беседовали с Воронцовым, и поняла, что речь шла обо мне...
Он-то очень прост в обращении с женщинами, а о вас я думала иначе.
- Значит, все-таки думали... Это хорошо. Чем же провинился Воронцов?
- Ничем особенным. Мужчина как мужчина: пригласил на прогулку на своем
катере, потом других гостей высадил и был очень предприимчив... По-моему, с
тех пор сердится на меня, - она снова вздохнула. - И вы еще обидитесь, что
прогоню... Идемте, напою вас кофе, пусть и ни к чему это к ночи.
На второй этаж поднялись молча, Елена Андреевна повозилась с ключом,
отворила дверь.
- Проходите и не судите, гостей не ждали.
Мальцев шагнул в освещенный коридор, а из комнаты вышел мальчик лет
десяти.
- Вот хорошо! - сказал, окинув гостя взглядом с материнским прищуром. -
Я сколько раз в окно смотрел, все нету и нету... А тебя проводили.
- А меня проводили... Уже поздно, но ты здоровайся и веди человека к
себе, я на кухне разберусь.
- Здравствуйте. Я Дима Русанов, прошу сюда.
- Виктор Сергеевич, вечер добрый.
Озадаченный Мальцев последовал за ним в небольшую комнату. Письменный
стол освещала настольная лампа, на шахматной доске застыли фигуры. Он
подошел, заглянул в запись ходов, лежавшую рядом.
- А почему конь на це-шесть не сыграл? Хотя да - тогда ладья выходит на
седьмую с угрозой. И потом третьим ходом можно выиграть качество. Понял.
- Вы мастер? - с уважением посмотрел на него мальчик.
- Нет, я дилетант. Но с большим стажем.
На кухне Елена Андреевна зажгла газ, поставила чайник. Достав из
шкафчика кофемолку, засыпала зерна, но не включила ее. Застыла в
задумчивости, держа ее в руках, и рассеянно улыбалась чему-то.
Воронцов с презрением относился ко всем, кто выказывал хотя бы
маломальское подобострастие перед иностранцами, называл таковых
"обшарашками", и уличенный в этакой слабости интересовал его с той поры
только как мишень для злых насмешек. Но кодекс джентльменства чтил, хотя не
без своеобразных отклонений. Во всяком случае, всегда выглядел безупречно,
прилагая к тому немало стараний.
И в утро после пирушки у поляков встал, как обычно, рано, и гимнастику
проделал полностью, а после долго отмокал пол душем.
Одевшись, пораздумал, заходить ли в спальню, но именно там остался
телефон, и пришлось войти.
- Тебя когда ждут, сокровище? - спросил он, разглядывая прихваченные с
собой галстуки.
- В двенадцать, - не открывая глаз, ответила Вика. - Разве нельзя
собираться потише? Голова разламывается.
- А ты пей больше... Смотришь в телевизоре про алкоголиков? Очень
поучительно.
- Ты мастер поучать, - она открыла глаза, и в них была открытая
неприязнь. - Поучал Татьяну, потом наставлял Элку, образовал, как мог, меня
и теперь, кажется, заскучал... Ну сунься опять к этой скромнице, к
Русановой, давно вокруг кружишь! Хотя к ней твой новый приятель неровно
дышит: весь вечер глаза пялил. И что там нашел!
- Да уж нашел, по-видимому, - Сергей Александрович остановил свой выбор
на одном из галстуков и, застегнув рубашку, ловко повязал его. - Ты хороша,
спору нет... Но если судить строго и здраво, то представляешь из себя не
более чем роскошную куклу. А она - женщина. Большая разница, заметь... За
тобой заехать?
- А пошел ты... - Вика села и взяла с тумбочки у кровати сигареты. -
Что же ты шьешься со мной? Обещал, чего ни обрисовывал про роскошную жизнь,
пока обхаживал... А я проживу и без тебя!
- Вряд ли, ума не хватит, - он тоже достал и размял сигарету, но
раздумал курить натощак. - Все, что я обещал, - сделано. Ты одета и обута на
зависть многим трудящимся, имеешь работу, о которой мечтала, и свою
зарплату, как мне известно, откладываешь на книжку... На большее я не
рассчитан, по-видимому, характером слаб. А воровать в наше время опасно,
милочка: год воруешь - десять кукуешь! Что касается нашего брака, то позиция
моих предков тебе известна. По ряду веских причин приходится с ней
считаться. И запомни...
Накрытый подушкой телефон на полу заверещал жалобно и глухо. Воронцов
присел, послушал, решая, брать или не брать трубку, но тихие трели
продолжались, и подушка была отброшена.
- Говорите. Ну я, я, разумеется. Что у тебя голосок вибрирует? И на
службу заявился до времени. А-а-а... Понятно. Кого - всех? Это, брат, не
всех, а ответственных! Ясненько, сейчас выезжаю... Я сказал - сейчас. Положи
под язык валидол и жди.
Повесив трубку, понаблюдал мрачно за курившей Викой, усмехнулся.
- Самохин бурлит: снова милиция нагрянула, затеяли очередной опрос...
Чует кошка неладное, где-то, что-то и как-то он напортачил в сем дельце,
по-видимому.
- И пусть бы его прижали, активиста противного! - злорадно пожелала
Вика. - Терпеть таких не могу.
- Так ведь и он тебя, вполне заслуженно причем... Яришься, что
характеристику на поездку не подписал? Правильно сделал; пусти такую Дуньку
в Европу, после стыда не оберешься... И каков бы ни был - он мой товарищ,
значит, помогу, чем смогу.
- Ох, на здоровье, только отваливай скорее! Да, - вспомнив, она
подалась вперед агрессивно. - Ты хотел что-то напомнить... Не забыл - что?
- Как можно! Я хотел напомнить, что тебе сегодня надо выглядеть
обворожительно. Салют!
Живя на шестом этаже, Воронцов никогда не пользовался лифтом и теперь
сбежал вниз, прыгая через ступеньку. На дворе привычно обошел-оглядел своего
"Жигуленка", а через двадцать минут уже был возле работы.
Со всего хода лихо вогнал машину в узкий просвет меж другими, запирая
дверцу, увидел идущего к подъезду Мальцева, взмахнул рукой.
- Виктор! И шествуя важно, походкою чинной... Ты к нам прямо как на
службу являешься. Привет!
- Привет. А зачем я приехал? Не одними кутежами заниматься.
- Фа, фа, фа, какие мы деловые. Кстати, зря вы так рано ушли. Ну и как
провели вечер? Или он закончился утром?
- Вот что, - Мальцев, подступив ближе, взял его галстук, накрутил на
палец цветастый лоскут материи, слегка дернул. - Если хочешь остаться
приятелем - придержи язык! Откусишь.
- Все так серьезно? - сочувственно кивнул Воронцов. - Тогда извини.
Вообще я не пошляк, это наносное. Развилось в результате общения с
представителями разлагающегося общества. Идем?
- Сначала пожуй галстук, поскольку Русанову я все-таки проводил.
- Попозже, ладно? Там, понимаешь, пинкертонов понаехало для бесед, и
каков я буду с отъеденной частью туалета! Еще решат, что оторвал,
перебираясь через забор склада... Пожалей.
- Просьба уважена. Но! - поднял палец Мальцев. - Скажи ты мне: что это
многие обиняками насчет Вики Лоховой прохаживаются? Девушка, по-моему,
славная, а мало понятные намеки слышу.
- А это, видишь, Вике не повезло: сторож, который исчез, ей родным
дядей приходится. Ну как людишкам не использовать столь удобный повод для
болтовни?
- Да, подарочек бедняжке... Тогда пошли. События событиями, но я не
оставил надежды у вашего главного босса интервью заполучить.
И они оба вошли в подъезд.
Подполковник Бутырцев беседовал с Леонидом Петровичем Самохиным в
кабинете старшего товароведа, справедливо решив, что вызовами к себе в
управление можно понапрасну взбудоражить людей. Начал разговор, интересуясь
распорядком аукциона, и лишь потом, как бы походя, стал задавать более
прицельные вопросы.
Дошло и до вопроса о том, где находился Самохин в вечер,
предшествовавший ограблению. Оказалось, что Леонид Петрович с женой был на
даче у Воронцова, в Репине.
- ...То есть она не его, родителей, но у него там флигелек свой, хотя
родные тоже милейшие люди, и собрались мы все в большом доме.
- Простите, кто - все? - полюбопытствовал Бутырцев.
- Ну, сами родители, Сергей Александрович, из наших сослуживцев были
Гамбарян с женой, Русанова Елена Андреевна. Она вечером на электричке
подъехала, а возвращалась оттуда с нами.
- Когда?
- На следующий день, - Самохин очень волновался. - Да, конечно, на
следующий день, утром... Дача большая, я выпил, и жена за руль не пустила.
Мы там заночевали.
- И Воронцов тоже?
- Ну разумеется. Он утром выехал позже нас, а у города обогнал.
- Понятно, - задумчиво посмотрел на него подполковник. - А почему вы
так волнуетесь, Леонид Петрович? Ведь ничего предосудительного в вашем
поведении нет.
- Я не знаю... А волнуюсь очень! - искренне признал Самохин. - Я,
товарищ Бутырцев, со дня кражи все время волнуюсь и ничего с собой поделать
не могу!
- С ночи кражи, - поправил Бутырцев мимоходом. - С ночи, в которую вас
в городе не было... Скажите, Русанова - дельный работник? Я интересуюсь у
вас, как у непосредственного начальника.
- Работник - да. Знающая, толковая и исполнительная.
- Ваш ответ заставляет задать другой вопрос: а что она за человек?
- Ну как вам сказать, - едва замялся Самохин. - Некоторые странности
есть: например, не сразу замечаешь, что очень интересная женщина, а заметив,
понимаешь, что - очень... Я несвязно, да? И не о том?
- Продолжайте, продолжайте!
- Несколько высокомерна, что ли... Нет вкуса к общественной работе и
чересчур прямолинейна!
- А как это проявляется?
- Недипломатична она с людьми, я, например, считаю, что по правилам
хорошего тона людям надо прощать некоторые незначительные промашки и
проступки. И в лицо высказывать, что о них думаешь, не всегда тактично. При
том необщительна, не помню, чтобы кого-то домой пригласила...
- Но в гостях появляется, судя по вашему рассказу, - напомнил Бутырцев.
Самохин позволил себе несколько загадочно улыбнуться, прежде чем
продолжить.
- Тут, видите, особый случай. Воронцов за ней ухаживал - это и другие
пробовали, - а его родителям Елена Андреевна очень по сердцу пришлась!
Что-то у него с ней произошло, и встречаться они перестали, а тут он
попросил обязательно приехать, чтобы старикам удовольствие доставить. Он мне
сам это объяснил.
- И приехала она на электричке, хотя и вы с женой, и сам Воронцов
отправились в Репино на машине!
- Да. - Самохин обвел взглядом свой кабинет и лишь потом посмотрел на
Бутырцева. - Дело в том, что она решила еще раз просмотреть соболей перед
скорой распродажей. И задержалась на работе.
- То есть задержалась на складе, решив просмотреть ту самую партию,
которая пропала, так?
- Так, - подтвердил Самохин. - Именно ту.
- А вы не давали никаких указаний на этот счет? Или, может быть, просто
обмолвились, что хорошо бы еще раз все проверить как следует... А поскольку
из вашей характеристики явствует, что она сотрудник исполнительный, - могла
принять замечание, как руководство к действию.
- Нет, ничего подобного не было, - твердо возразил Леонид Петрович. - И
у меня немалый стаж работы, отсюда и опыт, и возможность полагаться на
собственное мнение. А я проверил всю партию досконально! Вместе с нею, с
Русановой, между прочим...
Прождав Харлампиева больше часа и получив заверение суровой секретарши,
что ранее полудня аудиенции у него не добьешься, Мальцев решил немного
прогуляться. Проходя мимо небольшого холльчика возле кабинета старшего
товароведа, увидел Елену Андреевну.
- Добрый день! - присел он рядом обрадованный. - Прождал понапрасну
высокое начальство, решил навестить вас, а вы здесь... Очень рад видеть.
- Здравствуйте. Виктор Сергеевич... Только день не слишком добрый
получается, поскольку сижу и жду, когда опять вызовут для беседы с милицией.
Омерзительное ощущение!
- Да перестаньте нервничать. Какая-нибудь формальность, что-то забыли
уточнить, проверить алиби лишний раз. Доверяя - проверяй, зачастую
руководствуются и таким правилом. Если хотите, я буду ждать тут, и только
свистните, немедля явлюсь на помощь.
- Но какую вы окажете помощь? - Она неожиданно улыбнулась. - Я ведь
действительно умею свистеть. Умела, во всяком случае... В детстве никогда с
девчонками не играла, все с мальчишками и с мальчишками! А что касается
алиби, как вы говорите, так оно у меня наивернейшее, - Русанова уже без
улыбки посмотрела на него. - В тот вечер я была на даче с Воронцовым.
Нет-нет, не с ним, а у его родителей, и там еще наши сотрудники были.
- Вы, оказывается, и с родителями его дружны, - холодно удивился
Мальцев. - Тогда алиби и впрямь превосходное.
- Не говорите так. Я с ними не дружна, хотя они славные, и не знаю,
зачем ему так понадобилось меня приглашать! Мне кажется, что родные
недовольны его близким знакомством с одной... ну неважно, с кем. У них
юбилей был, он пригласил не только меня, еще наши поехали, показалось
неудобным отказать. И я утром не с ним, а с Самохиным вернулась.
- Понимаю: юбилейные торжества затянулись...
- Я поздно приехала, старики меня специально ждали, и вскоре
попрощаться постеснялась... Тем более что остались все. Фу, получается,
будто я оправдываюсь, как глупо!
- Действительно, совершенно ни к чему. Вы все эти детали не мне, а там
изложите, - кивнул Мальцев в сторону двери. - И раз поведение ваше
безупречно и опасаться вам нечего - я
...Закладка в соц.сетях
