Жанр: Детектив
Экстремальная маргарита (криминальный талант 2)
...порадую ее по
полной программе!
- Только не убейте ненароком, - посоветовал Илья.
- Я испортила вам рубашку, - заметила Настасья, наконец отстраняясь от
Здоровякина. - Как вы теперь пойдете домой?
И правда, сорочка пребывала в совершенно диком состоянии - словно ее использовали
в качестве салфетки для снятия макияжа.
- Постойте, я сейчас.
Настасья отодвинула зеркальную створку гигантского встроенного шкафа и,
порывшись на полках, протянула Илье запечатанную в прозрачную пленку рубашку:
- Вот. Купила Никите и не заметила, что дали не тот размер. А вам будет в самый раз.
Только цвет другой. Придется придумать легенду для жены. Вы ведь ей наверняка не станете
говорить, что провели вечер у меня?
Вопрос риторический, - слегка покраснев, согласился Илья. А в легенде не было
никакой необходимости. Во-первых, Маша не видела, в чем он ушел утром на работу,
во-вторых, она вообще не помнила, какие рубашки присутствуют в гардеробе мужа, так как
никогда их не стирала и не гладила. Илья находился на самообслуживании.
Закрывая шкаф, Настасья увидела себя в зеркале и едва не завопила от ужаса:
- Я, оказывается, в таком виде!!! - и вновь исчезла. Теперь в ванную.
...Скомканный конец вечера, однако, закончился романтичным прощанием в саду.
Последнее летнее тепло, наполненное пощелкиванием, потрескиванием и стрекотом всякой
микроскопической живности и краткими ариозо птиц, настраивало на интимную волну.
Листья деревьев шелестели, перебираемые ветерком, тонко пахло хвоей и влажностью
земли. Сюда примешивался аромат яблок, лежавших в траве под яблоней. Разнообразные
цветочные запахи с клумбы дополняли восхитительную одорологическую композицию.
Хотелось обниматься, целовать друг друга и гулять всю ночь под звездным небом. Но, увы,
Здоровякин должен был идти домой.
- Мы так и не выпили на брудершафт, - вспомнила Настасья. Она держала капитана
под руку и склонила голову к нему на плечо. Она уже умылась и поэтому не представляла
опасности для новой рубашки. - Может быть, перейдем на "ты" без поднятия бокалов?
- Согласен, - кивнул Илья. - Перейдем
Сейчас он находился во власти противоречивых чувств. С одной стороны, он мысленно
благодарил Бога за то, что в спальне он и Настасья удержались в рамках приличий и не
дошли до крайней степени разврата. Супружеская измена представлялась добропорядочному
отцу семейства актом глубочайшей подлости.
С другой стороны, бурное воображение Ильи рисовало ему упущенный финал сцены на
кровати: он раздирал на две тряпочки легкое шифоновое платье Настасьи, покрывал
страстными поцелуями ее грудь, шею, лицо, настойчивым питоном обвивал прекрасное тело
женщины... И далее по тексту. Увы, это были только фантазии...
- Спасибо, что не оставил меня сегодня одну. Я безмерно тебе благодарна. Сейчас
наемся снотворного, и ночь пролетит незаметно.
- Не вздумай! - заволновался Илья. - Еще отравишься. А завтра? Завтра ведь тоже
будет вечер? И ты снова будешь одна.
- Но завтра со мной останется Валентина, - успокоила заботливого сыщика Настасья.
Илью немного покоробило невольное сопоставление его с толстой домработницей.
Значит, Настасье было безразлично, с кем коротать вечер, с ним или с трудолюбивой
Генриховной, она просто боялась остаться в доме одна и утонуть в тоске и отчаянии?
- А мы сможем с тобой еще увидеться? - спросила Настасья. - Снова в неофициальной
обстановке? Илья, ты считаешь меня чудовищем?
- Почему?! - изумился Здоровякин.
- Не успела похоронить мужа, а уже цепляюсь за другого мужчину, - безжалостно
охарактеризовала свое поведение Настасья.
- Я не считаю тебя чудовищем, - признался Здоровякин. Настасья казалась ему скорее
ангелом.
Домой он добрался к полуночи. Дети спали, Машка стучала на кухне клавишами
ноутбука.
- Как я по тебе соскучилась, - призналась она, не отрывая взгляда от монитора. -
Что-то вы с Санькой сегодня заработались... Ты извини, на ужин только банальная
"Докторская". Не удалось вырваться в магазин.
- Я поел, - сообщил Илья, обнимая жену сзади за плечи и целуя в затылок. Ласковый
поцелуй был наполнен мольбой о прощении. Маша, конечно, ничего не поняла. - Пойдем
спать. Это приказ.
Машка тихонечко заскулила, выпрашивая у мужа пару часиков компьютерного
времени. Ей очень хотелось поработать еще.
Глава 16
Квартира Маргариты напоминала скорее спортивный зал, нежели апартаменты
одинокой, отлично зарабатывающей девушки. Где трельяж, уставленный косметическими
наборами, баночками с кремом и пудрой, шкатулками с бижутерией? Где удобная кровать с
пышными подушками и нарядным покрывалом, в которой долго нежится по утрам томная
красавица? Где вместительный платяной шкаф, набитый модной одеждой? Где, наконец,
миленькие тапочки с розовыми помпонами?
Подобные прелести отсутствовали. Два дорогих тренажера стояли бок о бок. Лестница
с турником и кольцами вгрызлась в потолок металлическими распорками. Штанга,
разнообразные эспандеры и гантели кучей лежали у стены. В углу комнаты громоздилась,
попахивая машинным маслом, какая-то запасная деталь к мотоциклу. На письменном столе
сиял зеленым экраном портативный компьютер - Маргарита только что просматривала
электронный дневник. В "Списке неотложных дел" значилось: поздравить с днем рождения
школьную подругу, обязательно купить упаковку апельсинового сока и средство от комаров,
заняться поисками работы.
После загадочного исчезновения предпринимательницы Ариадны Михайловны, на
которую Маргарита, честно говоря, очень рассчитывала, вопрос о новом месте работы встал
в полный рост. Нужно было срочно искать работодателей, не надеясь на родное охранное
агентство. Агентство "Бастион" являлось юридической крышей для Маргариты и
поддерживало отменными рекомендациями, но вряд ли могло предложить перспективного
клиента сейчас, когда распутывалось дело об убийстве бизнесмена Кармелина. Весьма
сомнительно, что кто-то возжелал бы заполучить в телохранители девушку, только что
распростившуюся с прежним боссом при столь печальных обстоятельствах. Маргарита
должна была полагаться только на собственные силы и инициативу.
Маргарита уже видела своим новым шефом обаятельную Ариадну Михайловну, но та
ловко "сделала ноги" в неизвестном направлении, ничего не объяснив. Поразмыслив о ее
внезапном исчезновении и необъяснимом фокусе с растворившимся в пространстве офисом
фирмы, Маргарита пришла к выводу, что, возможно, бизнес Ариадны Михайловны совсем
не так легален, легитимен и прозрачно чист, как утверждала рыжеволосая
предпринимательница. Отсюда тайна, мистификация, обман, загадка. Вполне реально,
бизнес-леди собиралась использовать Маргариту в незаконных махинациях, но девушка ее
не устроила по каким-то причинам, и Ариадна нашла более удачных кандидатов для
аферы...
Всем этим мыслям Маргарита предавалась не лежа на диване или попивая утренний
кофе, а настойчиво преодолевая километр за километром на велотренажере "Кеттлер".
Эластичный костюм промок, челка прилипла ко лбу, хрустальные бисеринки пота покрыли
все лицо. В таком взмыленном состоянии Маргарита отправилась к входной двери, когда
позвучал звонок. Направилась с видимым сожалением и недоумением: сожалея, что было
прервано ее увлекательное занятие (она еще собиралась пристроиться к штанге), недоумевая,
кто бы это мог быть. К ней нечасто приходили гости.
- Настасья! Что стряслось?
Настасья ступила на порог. В отличие от телохранительницы она выглядела так, словно
собралась на великосветский раут - безупречный костюм цвета баклажана, фиолетовые
сумка и туфли. Ни слова не говоря, Настасья размахнулась и, вероятнее всего, залепила бы
Маргарите огненную пощечину, но та отреагировала автоматически: она молниеносно
увернулась, зажав локоть противницы у себя под мышкой и выкрутив ей кисть.
- Отпусти, - запищала Настасья. - Вцепилась! Маргарита освободила Настасьину руку.
На ее лице выражалось удивление пополам с настойчивой решимостью не дать себя побить.
В комплекс услуг не входила обязанность подставляться под удар, если клиенту захочется
сорвать злость на телохранителе.
- Ты что?! - возмутилась Маргарита.
- Я ведь спрашивала тебя про любовницу! Ты знала, что у Никиты она была! И ничего
мне не сказала! - закричала Настасья, приближаясь к той заветной черте, где начиналась
полноценная, живописная истерика.
- Так. Пойдем.
Усадив агрессивную гостью на диван, Маргарита слетала на кухню и принесла
холодной воды, вылив предварительно в стакан полфлакона пустырника.
- Пей!
- Фу, какая горечь! - сморщилась Настасья, глотнув бледно-зеленой отравы. -
Маргарита, ну как ты могла меня предать? - уже не злобно, а жалобно спросила она.
- А что мне было делать? Стучать? - Как противно ощущать себя последней дурой! Ты
хотя бы намекнула мне! Ведь ни одного, представляешь, ни одного подозрения ни разу у
меня не появилось... А ты все знала...
- Да ничего я не знала! - возмутилась Маргарита. - Случайно увидела их вместе.
Никиту Андреевича и эту девушку. Я честно предупредила твоего мужа, что оказалась в
двусмысленном положении. Поэтому и собиралась уволиться.
- А Никита? Что он тебе сказал?
- Чтобы успокоилась и не суетилась.
- Подлец!
Настасья опустила глаза. Когда она вновь подняла их на Маргариту, в ее взоре
светилась горечь и обида.
- Знаешь, для человека ужасно чувствовать, что он безразличен другому человеку. А я
всегда знала, что в глубине души тебе на меня абсолютно наплевать!
- Отлично! - изумилась Маргарита. - Кому ты это говоришь? Для меня забота о твоей
жизни и здоровье - предмет профессиональной чести. Я расшибусь в лепешку, чтобы с тобой
ничего не случилось
- А ты утверждаешь, что мне на тебя наплевать!
- Да, именно! Ты как врач советской закалки. Они привыкли видеть в пациенте не
человека, а воплощенную болезнь. И ты тоже воспринимаешь меня как предмет, который
надо охранять и беречь. А что творится у меня в душе, тебе безразлично. Более того,
подозреваю, что и функции телохранителя для тебя в тягость. Ведь тебе нужен риск,
опасность. Ты устроилась работать в охранное агентство лишь потому, что знала: здесь будет
больше возможностей пощекотать себе нервы, чем в каком-нибудь скучном офисе. Ну
почему, почему ты не сказала мне о любовнице?
- Потому и не сказала, чтобы не травмировать твою нежную душу! - заорала
Маргарита, окончательно выходя из себя. Настасья была близка к истине. - Любовница
могла появиться и исчезнуть, ты бы ничего не узнала, ваши отношения с Никитой не
изменились бы. Удовлетворив свое любопытство, он убедился бы, что ты ему дороже всех на
свете.
- Да? Однако эта девица, прежде чем исчезнуть, его отравила...
Маргарита, уже разинувшая рот для нового аргумента, осеклась. А Настасья, немного
помолчав, нерешительно спросила:
- А как она выглядела?
- Ты прекрасно знаешь, как она выглядела, - пожала плечами Маргарита. Она взяла
полотенце и вытерла лицо. После отчаянной разминки полагался душ, но дебаты с Настасьей
никак не прекращались. - Тебя ведь спрашивали о ней оперативники в день... в ту самую
субботу. И описывали ее внешность. Фигуристая полуодетая блондинка, ярко накрашенная.
Именно ее я видела вдвоем с Никитой.
- Я понимаю. Только я хочу знать твое мнение
- Как ты ее оцениваешь?
- Настасья! Какое это теперь имеет значение!
- Меня мучает вопрос, который преследует всех обманутых жен: чем она лучше меня?
- Она совсем не лучше тебя. Вульгарная, нагловатая девица.
- Да?
- Точно. Несомненно, этим и купила Никиту Андреевича. Мужчины жаждут
разнообразия. После знакомства с утонченными шедеврами искусства их тянет на грубую
порнографию. Пойдем выпьем кофе. Я еще не завтракала, - вспомнила Маргарита, стараясь
уйти от неприятной темы.
- Я тоже. Только я ничего не хочу.
У меня ничего и нет. Кроме кофе, - успокоила Маргарита начальницу, больше
похожую на подругу. - Правда, сначала мне надо в душ. Я занималась, когда ты ворвалась ко
мне, размахивая граблями.
- Извини, я такая нервная в последнее время
- Сама на себя не похожа.
- Было бы удивительно, если бы ты хранила олимпийское спокойствие, - заметила
Маргарита и направилась в душ. - Я быстро, буквально десять минут.
- Можешь особо не торопиться. Потом выпьем кофе и отправимся в контору.
Каждое утро для Александра начиналось с трудовой повинности: немного сдвинутый
на аккуратности, он гладил себе свежую рубашку или футболку. Пульсатилла задумчиво
наблюдала за процессом, сидя на табуретке, и ее усы мелко подрагивали, когда утюг с
шипением выпускал пар.
- Ты пойми правильно, Пульсатиллочка, - разглагольствовал капитан, лихо орудуя
утюгом. - Настасья для меня - субъект оперативно-розыскной деятельности. Да, конечно,
она произвела на меня впечатление существа возвышенного, тонкого, интеллигентного, ну, и
просто очаровательная женщина - "нежнее нежного лицо твое, белее белого твоя рука, от
мира целого ты далека", как сказал поэт, ты его не знаешь, Мандельштам. Но меня
привлекает Маргарита, я тебе уже говорил. Короче, Настасья как объект сексуальных
домогательств меня совершенно не волнует. Меня волнует один-единственный вопрос -
почему из двух молодых людей, с которыми ей довелось общаться, она выбрала не
феноменально симпатичного, образованного, вальяжного, потрясающе интересного
джентльмена Валдаева, а этого неотесанного чурбана Здоровякина? Ответь мне,
Пульсатилла, не отводи в сторону взгляд. Нет, ты пойми, Настасья мне не нужна, мне нужна
Маргарита. Но самолюбие-то играет, требует объяснений подобной несправедливости.
Думаешь, эта неповоротливая горилла, этот туго соображающий питекантроп, этот простой,
как шуруп, парень, напрочь лишенный эротической фантазии, проснулся сегодня утром в
собственной постели? Как бы не так! Ставлю двести долларов, которых у меня нет, что
сегодня утром он проснулся на огромной кровати в особняке Настасьи. Единственное
объяснение, способное родиться в моем изощренном мозгу, заключается в том, что Настасья
не устояла перед размерами. Да, как им всем нравятся двухметровые амбалы типа
Здоровякина, на фоне которых можно воображать себя крошечной наивной первоклассницей
в белых гольфиках и с бантиками. Другого объяснения, Пульсатилла, я не могу тебе
предложить.
Пульсатилла смотрела на Сашу золотисто-желтыми глазами и молчала. Кончик
пушистого жемчужно-серого хвоста нервно трепетал на гладком пластике табуретки,
показывая, что какие-то мысли одолевают и Пульсатиллу тоже.
Когда, напялив идеально отглаженную рубашку, схватив папку, звякнув ключами от
машины (сегодня Саша решил отправиться на работу на своей неновой "девятке") и
дружески прикоснувшись к спине кошки, Валдаев покинул квартиру, Пульсатилла,
оставшись в одиночестве, вздохнула и тоскливо мяукнула. Она была слишком горда, чтобы
выразить Александру сожаление по поводу его ухода.
Бутик "Галерея цветов" располагался в самом центре города, на Дебютной улице.
Денег, вложенных в реставрацию помещения и оплату услуг, оказанных армией дизайнеров,
хватило бы на несколько лет безбедного существования семьи Кармелиных. Парфюмерный
магазин был дорогой игрушкой, подаренной президентом "Пластэка" жене, чтобы избавить
ее от приступов скуки. Настасья сначала талантливо руководила ремонтом, вкладывая
безумные суммы в отделку, потом упоенно летала первым классом в Европу, перенимая
опыт и договариваясь о прямых поставках, затем умело организовывала широкомасштабную
рекламную кампанию... Клиентов можно было пересчитать по пальцам. В бутике витали
сказочные ароматы, неземное благоухание нежными волнами окатывало посетителей, но
цены были недоступны.
Все шло к грустному финалу под названием "Гибель Помпеи".
Настасья и Маргарита прошли в кабинет. Здесь тоже чувствовался размах не
ограниченного в средствах человека. Если судить по нагромождению офисной техники,
можно было подумать, что Настасья управляла не бутиком с несколькими продавцами, а по
крайней мере металлургическим комбинатом.
Следом за владелицей магазина и ее телохранительницей просочилась бухгалтер. Она
смотрела на хозяйку сочувственно, помня о том, какую личную драму та недавно пережила,
но все же должна была выяснить шкурный вопрос.
- Настюша Сергеевна! Деньги-то будут в этом месяце? - спросила она. - У меня баланс
дымит
Даже на зарплату девочкам не хватит.
Настасья и Маргарита переглянулись и дружно сели за компьютеры. Настасья вывела
на экран колонки цифр, а Маргарита запустила карточный пасьянс, зная, что утопающей
фирме она все равно ничем не может помочь.
- Люся, денег в этом месяце не будет. От "Пластэка" мы больше ничего не дождемся,
ты понимаешь. Иди сюда, будем думать, - пригласила Настасья бухгалтера к рабочему
столу.
Люся уселась рядом с начальницей, и они напряженно уткнулись в монитор.
Маргарита раскладывала пасьянс и думала о том, что еще пара недель - и она будет
свободна от обязательств перед Настасьей. Она уже мечтала о новой работе - опасной,
напряженной, рискованной, хотя и не знала, удастся ли что-то найти. Но пресные будни,
полностью лишенные интриги и остроты, убийственно влияли на ее здоровье.
Внезапно выдали зарплату, и в обед друзья позволили себе прокатиться на
раздолбанной "девятке" Валдаева в сторону ресторанчика "Тбилиси", известного отличным
шашлыком, невысокими ценами и душевным обслуживанием.
Сначала, для разминки, Илья уселся на забытый кем-то сотовый телефон.
- Мне нравится, что ты не мелочишься, - заметил Александр. - Если уж на что-то
садишься, то это всегда оказывается вещь ценная и полезная в хозяйстве, а не какая-нибудь
ерунда типа дырявых перчаток. Помнишь, ты у меня дома сел на мышеловку? Пульсатилла
поседела от ужаса, услышав твой рев.
- Шашлычок. Ему три, мне четыре, - сказал Илья официанту, отдавая мобильник. -
Вот, возьми
- Хозяин, наверное, сейчас за ним вернется. А какого хрена у тебя мышеловка лежала в
кресле? Ты представляешь, куда она могла мне прицепиться?!
- Я собирался ее починить, -г с невинными глазами заявил Валдаев.
Шашлык был подан через минуту в сопровождении овощей и зелени. От вина и пива
детективы мужественно отказались, надрывно вздыхая.
- Насколько я понял, она не нуждалась в ремонте, - буркнул Здоровякин, срывая с
раскаленного шампура первый кусок пропитанного маринадом мяса. - И потом, мышей
должна ловить Пульсатилла.
- Что ты! - возмутился Саша. - Моя нежная девочка! Ее стошнит. Кстати, а как там
поживает твоя нежная девочка? Которая прописана по адресу Оранжевый бульвар, 18?
Илья внезапно оглох на оба уха. Он сосредоточенно грыз мясо, не поднимая глаз на
друга. Потом признался:
- Чего-то не хватает. К шашлыку.
- Ясно чего, - вздохнул Валдаев. - "Мерзавчика". Но Зуфаралимыч нас не поймет.
Унюхает.
- А мы себе не простим.
- Да, ты прав. Ничего нет хуже внутренних противоречий, разрывающих тебя на части.
Берем
- Один? Два?
- Один, - решился Здоровякин. - Двух будет уже мало. А один - в самый раз.
Через секунду к ним мчался официант, неся на подносе запотевший шкалик с водкой.
Натюрморт на столе приобрел композиционную завершенность, а физиономии
оперативников порозовели.
- Я еще не сделал комплимент твоей офигительной рубашечке, - чавкнул приставучий
Валдаев. - Подлинный Карден, посмотрите-ка! С каких это пор скромные менты стали
одеваться у Кардена? Эй, не слышишь меня? Ты дома-то ночевал?
- Ночевал! - с грозным пафосом ответил Здоровякин. Он сейчас гордился тем, что не
оправдывает подозрения друга. Хотя ему удалось провести ночь рядом с женой отнюдь не
благодаря собственной моральной устойчивости, а из-за сдержанности Настасьи.
- Ну, рассказывай, рассказывай, - в горячем нетерпении подбодрил Илью Александр. -
О чем вы говорили?
Понимая, что отвязаться не удастся, Илья в скупых выражениях передал другу сюжет
вчерашней встречи.
- М-да... Ты только о еде и думаешь, жирный боров! Слушай, а ты не полагаешь, что
слишком быстро Настенька забывает мужа? Еще и траур не снят, а она зовет в гости
мужчину?
- Не пытайся изображать из себя ханжу. Она боялась одиночества, тоски, кошмаров...
- А случайно, не наша ли прекрасная девочка и отравила Кармелина? Может, она
никогда и не любила мужа? Выгода-то налицо: представь, какое состояние ей досталось в
тридцать два года!
- Брось. Если бы она была убийцей, то и на пять метров не подпустила бы к себе
чужого мужика. Изображала бы вдову, измученную печалью.
- Наверное, ты прав. Кармелин, случайно, не оставил завещания? Ты не спросил?
- Забыл.
- Ты, я думаю, обо всем на свете забыл, после того как она скормила тебе тонну черной
икры, а потом заманила в спальню.
- Но ведь у нас ничего не было.
- Что ж ты ушами хлопал? Смелости хватило только на икру. Берегись, Здоровякин.
Любовь красавицы подобна испепеляющему пламени.
- Во-первых, с чего ты решил, что Настасья ко мне неравнодушна, а во-вторых, почему
это она должна меня испепелить?
- Слова не мои, а древнего ассирийца Ахикары.
Он тебе, конечно, не знаком. Если Настасья тебя полюбит, от твоего счастливого брака
останутся руины, а сам ты превратишься в мумию, иссушенную страданиями и угрызениями
совести. Ну, признайся, уже ведь начал терзаться?
- Да, начал.
- И от Настасьи все внутри горит, и Машку жалко, да?
- Да.
- И перед детьми до слез стыдно, да, нет?
- Да, - хмуро выдавил Илья.
- Вот видишь.
Но шашлычные палочки, несмотря на невеселый оборот беседы, исправно исчезали с
блюда.
- Кстати, - вспомнил Илья, - если бы Настасья решила изобразить из себя любовницу
Кармелина, в открытую маяча в день убийства около его дома, она наверняка надела бы не
белый, а черный парик, чтобы кардинально изменить внешность. Девица ведь не пыталась
проскользнуть незаметно, значит, хотела, чтобы ее запомнили именно в виде шикарной
блондинки. А Настасья и в самом деле является шикарной блондинкой.
- Ты прав. К тому же у них с Маргаритой стопроцентное алиби, мы ведь проверяли. Да
ты не волнуйся, я просто так намекнул на возможную причастность Настасьи к смерти ее
мужа. Чтобы поднять твой тонус.
- Не надо мне ничего поднимать. У меня все в полном порядке. Спасибо за заботу. Ого!
Посмотри в окно! На противоположной стороне улицы наш итальянец встречается с
какой-то мадам.
Действительно, Валдаев увидел в окне Маурицио Бартолли. Он увлеченно что-то
говорил элегантной даме лет сорокасорока пяти, поддерживая ее под руку. Оперативники
забыли про обед и, вытягивая шеи, как гусята, уткнулись в стекло. Сорокалетняя дама,
несмотря на возраст, восходящий к мезозойской эре, смотрелась великолепно. Строгий
брючный костюм облегал точеную фигуру, воротник белоснежной блузки подчеркивал
свежий цвет лица. В мочках ушей вспыхивали и гасли бриллианты. Филигранно
подстриженные волосы блестели на солнце и ложились на плечи идеальным полукругом.
- Помчались! - заторопился Валдаев, выпрыгивая из-за стола и бросая на скатерть
несколько купюр. - Они садятся в машину! Поедем за ними!
За руль села дама, Бартолли устроился на месте пассажира. Красавец "чероки" чинно
тронулся с места, сопровождаемый скромной "девяткой", крадущейся следом чуть ли не на
пуантах. Неразлучной парочкой они проехали несколько километров. Женщина вела
автомобиль уверенно, спокойно, технично.
- А что нам от них надо? - вяло поинтересовался Здоровякин. Его разморило после
плотного обеда, и он уже почти спал в мягком, кресле, предоставив Александру
контролировать ситуацию.
- Проверяем Бартолли.
- Как ты его проверяешь?
- Сижу на "хвосте".
- Гениально. Ну Бартолли, ну едет куда-то, и что? Может, соотечественницу встретил,
итальянку? От этой женщины веет европейским шиком.
- А откуда у нее джип с нашими номерами, если она итальянка? На роль
блондинки-убийцы она не тянет - старовата. Хотя фигурка вполне ничего.
- Зато Бартолли у нас под подозрением, как возможный заказчик убийства.
- Ну, продолжай тогда. Ого!
Пока они спорили, притормозив на красном, случилось непредвиденное. "Чероки",
стоявший первым у светофора, почти дождался желтого света, резко дал газу, развернулся
практически на одном месте на сто восемьдесят градусов и поехал в обратную сторону по
встречной полосе.
- Нас засекли!!! - восторженно заорал Александр
Он безуспешно попытался совершить подобный маневр, но время было упущено.
Образовалась небольшая пробка. Перекресток заполнил гул возмущенных сигналов.
Прекрасные в своем негодовании водители громко выражали хозяину "девятки",
перекрывшей движение, различные пожелания на дальнейшую жизнь. Самым ласковым из
них было "чтоб ты удавился, кретин!". Непробиваемый Валдаев, в жизни которого бывали
моменты и посложнее, закончил переползание на встречную полосу с разворотом. Плотный
поток автомобилей растянул элементарную, в принципе, процедуру на добрых пятнадцать
минут. "Хвост" бесславно оторвался от преследуемого "чероки".
- Нет, ну ты видел! - не унимался Валдаев. - Как она нас сделала!
- Не нас, а тебя, - поправил друга Здоровякин. - Что ты уши развесил на светофоре.
Болтать надо было меньше.
- Нет, ну ты прикинь! - никак не мог успокоиться Саша. - Засекла! И как ловко
смылась!
Валдаев направил автомобиль в сторону Петербургской площади. Вскоре они уже
сидели в кабинете и предавались горестному анализу ситуации.
- Кажется, мы с тобой неудачники и лопухи, - подвел неутешительный итог
Здоровякин. - Я вчера упустил подружку Кобрина, ты сегодня - Бартолли с его
таинственной мадам. Алло, да, - бросил Илья в трубку загорланившего телефона. - На,
возьми, это тебя...
- Валдаев.
Здравствуй, Саша, - раздался голос Аллочки, секретарши из "Пластэка". - Я звоню
тебе по поручению Юлии Тихоновны Кармелиной. Она вернулась из Москвы и, узнав, что
ты ее разыскивал, просила передать, что завтра в десять утра подъедет к вашей мрачной
конторе.
- Почему мрачной? - удивился Александр. - У нас очень симпатичное зданьице.
Недавно отремонтированное, покрашенное в веселенький желтый цвет.
- Но ведь у вас есть подвалы и застенки? Несомненно. В общем, дай указание, чтобы
Юлию Тихоновну к вам пропустили. Только, пожалуй
...Закладка в соц.сетях
