Жанр: Детектив
Медвежий угол
...ействительно был не по силам. Он и ходил-то с трудом.
- Ну довел ты себя! - неодобрительно покачал головой Гуров. - Молодой еще мужик, а
посмотришь - просто древнегреческие развалины какие-то... Чего бегаешь-то? Совесть
нечиста? - Гуров всмотрелся в лицо Легкоступова, по которому промелькнуло испуганное
выражение, и вдруг сообразил: - А-а-а, вон оно что! Так это ты, дорогой, Савинова с
Рахимовым на нас навел! Ну да, больше некому! Ты один знал, куда мы собрались. Что же
это ты, Борис Владимирович, своих закладываешь? Нехорошо!
Гуров говорил с иронической интонацией - всерьез принимать поступки этого человека
было невозможно, его болезнь была сильнее любых этических норм - но Легкоступов тем не
менее был очень смущен.
- Лев Иванович, ради бога... - забормотал он, пряча глаза. - Не хватило характера -
каюсь. Слабость проклятая! Я ведь вам от всей души... А вон как получилось. Это все водка!
- Заложил, значит, - удовлетворенно сказал Гуров. - А я-то голову ломал, откуда
Савинов про наши планы узнал!
- Это все цыгане! - с готовностью подхватил Легкоступов. - Они видели, как я с вами
разговаривал, - и сразу Савинову стукнули. У них ведь как - сегодня мордуются, завтра
милуются - одной цепью повязаны... Ну, а Савинов потом ко мне домой нагрянул. Я как раз
на ваши деньги, извиняюсь, разговелся маленько. А тут он. Тонко подошел, сука! Издалека
начал - про здоровье, про пенсию, посочувствовал. Ну, я и расслабился, каюсь. Сами знаете,
что у трезвого на уме... И не заметил, как сболтнул лишнего. Рад бы воротить, да слово не
воробей... А я слышал, вы в Моисеевом лесу Смигу нашли?
- Еще бы немного, и нас бы там тоже всех нашли - на манер Смиги, - ответил Гуров. -
Тебе спасибо.
- Я же извинился! - с отчаянием сказал Легкоступов, нервно дергая кадыком.
- А-а! Ну, это другое дело, - сохраняя на лице полную серьезность, кивнул Гуров. - А
сейчас куда летишь, пилот?
- Да вот, пожрать маленько купил, - торопливо проговорил Легкоступов. - Сейчас
закушу и на боковую - устал я сегодня что-то... Так я пойду?
- Да что ж с тобой делать - иди, - вздохнул Гуров. - Только ты уж не очень-то...
закусывай! Я смотрю, ты этим делом хорошо затарился - на целую компанию хватит! Не
многовато тебе будет?
- А? Это вы насчет... - Легкоступов растерянно покосился на сетку, которую
старательно прятал от Гурова. - Да я это... Может, ребята зайдут. Знакомые... Я уж чтобы не
бегать лишний раз... Ну, до свидания, Лев Иванович!
С этими словами бывший летчик круто повернулся и, спотыкаясь, заторопился прочь.
Гуров с некоторым недоумением посмотрел ему вслед и еще раз подивился обильному
содержимому драной сумки Легкоступова. Дорогие продукты, хорошая водка, баночное
пиво - трудно было поверить, что этот жалкий человек привык таким образом принимать
гостей. Да и какие у него могут быть гости?
Гуров смотрел ему вслед, и какая-то неясная мысль постепенно созревала в его голове.
Вдруг он махнул рукой и крикнул:
- Эй, Легкоступов, подожди! Еще вопросик имеется!
Легкоступов остановился и напряженно уставился на подходящего к нему Гурова.
Дождевые капли стекали по его щекам и застревали в трехдневной щетине. В глазах снова
был страх.
- Извини, сразу не сообразил, - сказал Гуров, улыбаясь. - Голова уже не так быстро
работает, как бывало. Да и ваша экология, наверное, сказывается... Короче, кто про что, а
вшивый про баню... Я опять насчет твоих запасов, - он указал на сумку с продуктами. -
Неудобно напрашиваться, но уж больно аппетитно смотрится! Не возражаешь, если я к тебе
в гости загляну? Пожалуй, тяпнем с тобой по маленькой, закусим хорошенько... А, что
скажешь?
Гуров готов был поклясться, что Легкоступов побледнел. Он затравленно оглянулся и с
натянутой улыбкой ответил:
- Да неудобно вроде, Лев Иванович? Вы, такой человек, и в гости к бомжу!
- Да какой же ты бомж, когда у тебя дом есть? - удивился Гуров. - Пенсию получаешь,
вон какие разносолы позволить себе можешь... Кстати, вчера у тебя и копейки не было, а
сегодня накупил столько, что пятидесяти рублей и близко не хватит! Откуда же у тебя
деньги?
У Легкоступова задергалось веко. Глядя мимо Гурова, он неловко засуетился и робко
сказал:
- У вас это... сигаретки не найдется? То есть чего это я? Я же купил!
Он полез в карман и достал сигареты - руки мелко дрожали. Теперь ему куда-то нужно
было девать свою ношу, чтобы прикурить. Легкоступов с тоской посмотрел на сумку, на
пачку сигарет, которая уже промокла от дождя, и с какой-то тупой покорностью спрятал ее
обратно в карман.
- Ладно, как хотите, а вам я врать не могу, Лев Иванович! - вдруг проникновенно
сказал он. - За горло он меня взял, понимаете? За глотку!
- Это ты о ком? - спросил Гуров, начиная догадываться.
Легкоступов подозрительно огляделся, будто ожидал, что из-за пелены дождя вот-вот
появится тот, кто взял его за глотку, и, приблизив лицо, с жаром прошептал:
- Заварзин у меня прячется, Лев Иванович! Каюсь и рву на себе волосы! Но если вы
мне не поможете - я погиб! Окончательно и бесповоротно погиб!
- Ну, конечно же, помогу, - сердито сказал Гуров. - Никто не допустит твоей гибели.
Надо было сразу сообщить обо всем...
- Вы не понимаете! - страстно прошептал Легкоступов. - К великому сожалению, я
этому монстру обязан всем - свободой, жизнью, всем!
- Что за чепуха! - сказал Гуров. - С какой это стати ты ему обязан?
- Вам скажу, - смиренно произнес Легкоступов. - Года три назад было у меня
умопомрачение. Взял грех на душу. Взломал ночью киоск со спиртным - в беспамятстве
был, понимаете? Напился вдрызг! Ну и повязали меня, конечно. Проснулся уже на нарах, а
сам ничегошеньки не помню - как взломал, как меня взяли... Белое пятно! Хозяин киоска
разорвать меня хотел. Я ведь не только его ограбил - я ему там, извините, помочился... Не в
себе был, что поделаешь! Но ведь у нас как - состояние опьянения считается отягчающим.
Так что светил мне срок, Лев Иванович. А какой из меня зэк - с моим-то здоровьем? Это
когда-то Легкоступов запросто по утрам пятьдесят отжиманий делал...
- Ну, это лирика, - улыбнулся Гуров, вспомнив любимое выражение следователя
Макарова. - Ближе к делу. Как я уже догадываюсь, Заварзин тебя тогда отмазал, и ты ему
теперь по гроб благодарен, так ведь?
Легкоступов кивнул, потупившись, как ребенок.
- А теперь припомнил тебе этот должок, попросив у тебя убежища, - продолжал Гуров.
- Всего на неделю, - ответил Легкоступов. - Он сказал, вот уляжется маленько, и
только меня и видели...
- Ну что же, задумано неплохо, - сказал Гуров. - Кому придет в голову искать
начальника милиции в доме Легкоступова, верно?
- Никому не придет! - заверил Легкоступов. - Вот даже и вы не сразу догадались,
правда же? Конечно, у меня обстановка не та, что Александр Николаевич у себя дома
привык - грязновато и амбре, так сказать... Но тут уж не до жиру, как говорится... Я так
понял, его как главного зачинщика разыскивают? Выходит, это он Подгайского заказал?
Тогда, конечно, совсем его не жалко! А ошибки тут никакой быть не может?
- А это мы сейчас у него самого спросим, - сказал Гуров. - Ты же всю эту жратву ему
нес? Ну так пошли!
- Это... - замялся Легкоступов. - Может, вы один? Мне неудобно как-то. Все ж таки он
вроде как благодетель мой.
- Строго говоря, это я твой благодетель, - заметил Гуров. - А Заварзин сейчас для тебя,
как балласт - не сбросишь его, на дно пойдешь. А в одиночку я идти не могу, сам
понимаешь. Мне ведь он не откроет. Чего доброго, еще и стрелять начнет.
- Может, - серьезно произнес Легкоступов.
- Вот видишь, значит, без тебя мне никак! - сказал Гуров. - А чтобы нам совсем уж не
страшно было, сейчас мы за товарищем в гостиницу зайдем. Бог, говорят, троицу любит.
- Да меня-то богу в любом виде не с руки любить, - вздохнул Легкоступов. - Уж
слишком я, это... грешник большой!
- Ничего, - хлопнул его по плечу Гуров. - Для бога раскаявшийся грешник милее
десяти праведников. А ведь ты у нас, того, раскаялся вроде?
- Окончательно и бесповоротно, - подтвердил воспрянувший духом Легкоступов.
Деревянный домик Легкоступова с покосившимся забором и висящей на одной петле
калиткой угрюмо нарисовался в дождливых сумерках. Его подслеповатые окна были
прикрыты ставнями, и сквозь щели не пробивалось ни единого луча света.
- Не представляю, чего он там делает, в этом гадюшнике, в темноте! - без обиняков
заявил Крячко. - Тараканов нешто гоняет? У тебя, Легкоступов, есть тараканы?
- Куда же без них? - философски заметил бывший летчик.
- Небось и клопы водятся? - с живейшим интересом продолжил Крячко. - Жуть! Лева,
я боюсь клопов!
- Кончай трепаться! - посоветовал Гуров. - Лучше присмотри себе местечко
поукромнее. У тебя, Легкоступов, окна только на улицу выходят? Или можно каким другим
путем из дома выбраться?
- В основном на улицу, - ответил Легкоступов. - Есть в задней комнатке еще окошко,
но мелкое. Крупный мужчина в него не пролезет.
- Ясно, - сказал Гуров. - Заварзин у нас мужчина крупный. Значит, Стас, будешь за
этими окнами следить. А мы с Борисом Владимировичем через парадный вход...
- Конечно, начальство всегда выбирает себе местечко потеплее, - проворчал Крячко. -
Легко сказать - следить! А спецодежда? На улице не месяц май... Вона как хлещет!
- Для того и начальство, чтобы на своем месте находиться, - назидательно заметил
Гуров. - А спецодежду ты одну уже сносил. Костюмчик припоминаешь? - хитро
прищурился Гуров.
Крячко горестно покачал головой.
- Так и знал, что теперь мне этого не забудут! - сказал он. - Начальство, оно
злопамятно.
Легкоступов с уважением прислушивался к разговору, даже не пытаясь в него
вникнуть. По его небритому лицу было видно, что бывшего летчика точит какая-то
невеселая мысль. Улучив момент, он ее озвучил.
- Лев Иванович, а может, вообще не заходить? - с надеждой сказал он. - Подождем.
Александр Николаевич проголодается и сам выйдет...
Оперативники переглянулись.
- Видишь, к чему приводит твоя болтовня! - с упреком сказал Гуров Крячко. - Люди
принимают ее всерьез и тоже начинают фантазировать... А ты, Легкоступов, думай головой!
Неужели ты и правда решил, что полковник Гуров будет ждать под дождем, пока господин
Заварзин почувствует голод? Неужели не видишь абсурда?
- Ох, вся моя жизнь - большой абсурд! - театрально констатировал Легкоступов. -
Ладно, сделаю, как вы скажете. Только вы уж не дайте ему со мной расправиться, Лев
Иванович!
- Еще этого не хватало! - грозно сказал Гуров. - Расправиться! Теперь ему даже с
ужином не скоро удастся расправиться. Только сделаем так... К дому подойдем вдоль
стеночки. Ставни, конечно, закрыты, да и на улице не светло, но чем черт не шутит?
Вместе с Легкоступовым они пошли к дому, прижимаясь к заборам, а Крячко занял
наблюдательную позицию под чахлым, насквозь промокшим деревом напротив закрытых
окон Легкоступова.
Бывший летчик не без усилия отодвинул в сторону свою изуродованную калитку, и они
проникли на крошечный, но ужасно грязный и захламленный двор. Можно было подумать,
что на этом пятачке располагается пункт приема старья или даже свалка.
Легкоступов заметил изумленный взгляд своего спутника и уже приготовился по
своему обыкновению давать многословные объяснения такому феномену, но Гуров
предупредил его, выразительно приложив палец к губам. Легкоступов опомнился, кивнул и с
замирающим сердцем поднялся на собственное крыльцо. Гуров обошел его и встал сбоку от
двери, приготовив на всякий случай оружие.
Тем временем Легкоступов, поставив на пол сумку с продуктами, выудил из
нагрудного кармана связку ключей и, бренча ими, принялся отпирать замок. Ему явно было
не по себе, и замок долго не поддавался. Но наконец раздался спасительный щелчок, и дверь
со скрипом отворилась.
Они вошли в маленькие сени. Здесь тоже кругом валялись кучи мусора и пахло чем-то
кислым. Вторая дверь была заперта изнутри. Легкоступов легонько постучал в нее согнутым
пальцем.
Никто не отозвался. Но Легкоступов тут же сказал извиняющимся тоном:
- Александр Николаевич, это я! Не беспокойтесь!
Изнутри послышался негромкий шорох, потом звякнул засов. Дверь медленно
приоткрылась, и Гуров услышал недовольный приглушенный голос Заварзина:
- Тебя только за смертью посылать! Где шлялся? Еще, не дай бог, притащил за собой
кого-нибудь... Входную дверь запер? Нет, конечно! Эх, и артист ты, Легкоступов! Давай
сюда сетку и быстро запирай дверь!
Легкоступов покорно протянул ему сумку и сделал шаг назад. Гуров не стал больше
ждать - рванул дверь на себя и с пистолетом в руке оказался лицом к лицу с Заварзиным. В
наступившей тишине грохот упавшей на пол провизии показался оглушительным.
Несколько секунд они стояли друг против друга, не делая никаких движений и не
произнося ни слова. В полумраке лицо Заварзина казалось совершенно белым, словно маска,
вылепленная из гипса. На нем был гражданский костюм, мешковатый и весь измятый -
должно быть, полковник спал, не раздеваясь. Темнота за спиной Заварзина тоже пахла
кислятиной. По крыше монотонно стучал дождь.
- Ты вроде, Гуров, в гости пришел? - наконец произнес Заварзин. - Признаться,
неожиданность, хотя и не сказать, что приятная... А говорил - в гости не ходишь! Сам по
себе, мол...
Он храбрился и старался держаться так, будто ничего особенного не случилось, но в
его тоне проскальзывало огромное, еле сдерживаемое напряжение.
- Зачем эти отвлеченные разговоры, Александр Николаевич? - негромко сказал в ответ
Гуров. - Ты же знаешь, что я не в гости пришел. Если оружие при тебе, советую сдать от
греха подальше.
- А ты кто вообще такой, чтобы мне советовать? - сузил глаза Заварзин. - Не ты меня
сюда ставил, не тебе и решать, что со мной делать...
- Сюда не я тебя ставил, - хладнокровно заметил Гуров. - Именно сюда ты сам от
правосудия спрятался. За компанию с тараканами. И решать, что с тобой делать, я не
собираюсь. А вот к тем людям, которые будут решать, я тебя непременно доставлю. Можешь
не сомневаться.
- Неужели стрелять будешь? - спросил Заварзин. - Своего, мента? И рука не дрогнет?
- Был свой, - сказал Гуров. - Да весь кончился. Клади, Александр Николаевич, на пол
оружие и выходи по-хорошему!
- Дождь на улице, сыро, - с кривой усмешкой сказал Заварзин. - Может, пока здесь
посидим, закусим? Чем бог послал... - он кивнул на сумку, валявшуюся у его ног.
- Нечего закусывать-то, - возразил Гуров. - Ты, Александр Николаевич, с перепугу
всю водку переколол. Делай лучше, что я сказал...
Заварзин задумчиво посмотрел на него, потер щеку и опустил руку в боковой карман
пиджака. Гуров мотнул дулом пистолета и предупредил:
- Только не торопись! Нервы у меня уже не те, что раньше. Вдруг что покажется?..
Заварзин ничего не ответил и медленно-медленно вытащил из кармана свой пистолет.
Держа его за ствол двумя пальцами и не сводя глаз с Гурова, полковник присел и положил
оружие на пол. Гуров отступил в сторону. Заварзин поднялся и, наклонив голову, шагнул к
выходу.
- Доволен? Твоя взяла, да, Гуров? - спросил он сквозь зубы, когда они вышли под
холодный дождь.
- А я что - даром пашу огород третий десяток лет? - усмехнулся Гуров. - Можно
иногда и урожай собирать.
Эпилог
Чинный коридор министерства неожиданно наполнился совершенно неприличным
шумом, эхо от которого понеслось вдоль высоких стен и стыдливо замерло в отдалении.
Полковник Гуров и генерал Орлов, оба свежевыбритые, в парадных мундирах, спешившие
на прием к министру, невольно умерили шаг и отыскали глазами источник странного шума.
Дверь в приемную заместителя министра Свирского была распахнута, и там на пороге
разыгрывалась странная сцена. Какой-то невысокого роста гражданин в прекрасно сшитом
костюме доказывал что-то самому Свирскому, да так эмоционально, что чуть ли не срывался
при этом на крик. Он был предельно возбужден и плохо владел собой.
Свирский смотрел поверх его головы смущенно и терпеливо, точно разговаривал с
душевнобольным и не знал, как от него отделаться. Однако сам держался весьма деликатно и
совсем не повышал голоса. Секретарь Свирского, моложавый широкоплечий подполковник,
стоял рядом, не вмешиваясь, но и не сводя глаз со странного посетителя ни на секунду.
А тот, видимо, был настолько обманут в своих лучших ожиданиях, что горячился все
больше и переходил все рамки приличий и осторожности.
- Нет, я не понимаю, почему это министр вдруг не может меня принять! - натянутым
как струна голосом, наверное, в сотый раз произносил он, пытаясь ухватить Свирского за
пиджак. - Этого не может быть! Между прочим, мы лично знакомы...
- При чем тут это? Ну как вы не понимаете, Анатолий Федорович, - вздымая брови,
втолковывал Свирский. - Это даже еще хуже, при сложившихся обстоятельствах...
Поверьте, по-человечески я вам даже сочувствую, но в какое положение вы меня ставите?
Ведь на вас заведено уголовное дело! Вы под следствием, понимаете? Вашей деятельностью
занимается ФСБ! И в такой ситуации вы настаиваете на личной встрече с министром!
Подумайте, как это будет выглядеть со стороны. Нет, это положительно невозможно! Да и,
откровенно говоря, Анатолий Федорович, та позиция, которую вы заняли, мне совсем не
близка. Совсем не близка! - замминистра поджал губы. - Сейчас, когда правительство
придает особенное значение именно экологическим проблемам, вы делаете вид, что ничего
особенного не произошло и те отходы, которыми вы отравили половину своей области, не
более чем невинная шалость... А кроме того, не забывайте, на вас по-прежнему падает тень
от трагической гибели Подгайского...
- Да пошли вы со своим Подгайским! - окончательно взорвался Воронков.
Разумеется, это был он, собственной персоной, подрастерявший несколько прежнюю
вальяжность и самоуверенность, но от этого не казавшийся менее опасным. "Впрочем,
нервишки у него начинают уже сдавать, - подумал Гуров, с любопытством рассматривая
нахохлившегося "химического короля". - Наверное, здорово его прищучили. Все можно
спрятать, но куда денешь кладбище химических отходов? Особенно когда твоих людей взяли
там с поличным. Да, господину Воронкову сейчас не позавидуешь, хотя обвинение в
убийстве ему так и не удалось предъявить".
- Когда Воронков был нужен, то ему все двери открыты были! - продолжал бушевать
"король". - Между прочим, и здесь тоже! А когда Воронков в беду попал, его и знать не
хотят? "По-человечески сочувствую"! - передразнил он. - Еще бы не сочувствовал! Забыл,
как я тебя в Светлозорске принимал?
Свирский отпрянул и побледнел.
- Вы забываетесь, уважаемый! Это уже переходит все границы! - совсем другим,
ледяным тоном произнес он, заложив руки за спину. - Немедленно покиньте министерство,
или я приму меры!
Воронков будто опомнился. Он вдруг умолк и опустил плечи. Еще секунду он сверлил
Свирского неприязненным взглядом, а потом резко развернулся и быстро пошел прочь, едва
не налетев при этом на Гурова. Ноздри его раздувались от еле сдерживаемого гнева.
- Зря охотились, Анатолий Федорович? - добродушно спросил Гуров.
Воронков словно наткнулся на стену. Он поднял глаза и непонимающим взглядом
уставился на Гурова. Потом узнал и с отвращением сказал:
- А, это вы! Что вам надо? О какой охоте идет речь?
- Ну как же, - напомнил Гуров. - Вы еще говорили, что охотились вместе с нашим
министром и вам только стоит его попросить, как меня сразу лишат должности и отправят в
богадельню. Выходит, зря порох тратили?
Воронков снова вперился в смеющиеся глаза Гурова и после долгой паузы сказал:
- Рано смеешься! Воронков еще себя покажет! Я тебя в бараний рог скручу!
Он шагнул мимо и быстро пошел по устланному бесшумным ковром коридору -
маленький, взъерошенный и донельзя взбешенный. Гуров с любопытством смотрел ему
вслед, когда генерал Орлов дотронулся до его плеча и невозмутимо заметил:
- Что-то сдаешь ты, полковник! Ведь он тебе угрожал - при исполнении, между
прочим, при погонах и прочей амуниции... А ты что же?
Лицо его было абсолютно серьезным, и лишь в глубине зрачков прыгали веселые
искорки. Гуров почесал в затылке и покаянно сказал:
- А ведь получается, что и вправду угрожал! Вот времена настали - даже в
министерстве не чувствуешь себя уверенно. Что делать-то, Петр?
- "Олд Спайс" купи, - посоветовал Орлов. - Только с ним будешь чувствовать себя
по-настоящему уверенно.
И они оба рассмеялись, опять нарушив чинную тишину министерства. Свирский
посмотрел на них с неудовольствием.
- В театр сатиры пришли, весельчаки? - спросил он и напомнил: - Поторапливайтесь,
министр вас давно ждет!
Закладка в соц.сетях
