Жанр: Детектив
Девять негритят
... все ясно. Искать надо в доме - больше негде.
Обыскать дом не составляло труда. Для начала прочесали пристройки,
потом перешли в само здание. В кухонном шкафу нашли сантиметр миссис
Роджерс и перемерили все простенки. Тайников обнаружить не удалось. Да и
где их поместишь в современном здании с его прямыми четкими линиями.
Сперва прочесали первый этаж. Поднимаясь наверх, они увидели через окно
Роджерса - он выносил подносе коктейлями на лестничную площадку.
- Поразительное существо - хороший слуга. Что бы ни случилось, он
сохраняет поистине олимпийское спокойствие, - заметил Ломбард.
- Роджерс - первоклассный дворецкий, - согласился Армстронг, - этого
у него не отнимешь.
- Да и его жена, - вставил Блор, - была отличной кухаркой. Судя по
вчерашнему обеду...
Они вошли в первую спальню. Спустя пять минут троица уже стояла на
лестничной площадке и смотрела друг на друга. В спальнях никого не обнаружили
- там просто негде выло спрятаться.
- А куда ведет эта лестничка? - спросил Блор.
- В комнату прислуги, - ответил Армстронг.
- Но должно же быть какое-то помещение под крышей, - предположил
Блор. - Ну хотя бы для баков с водой, цистерн и всякой такой штуки. Это
наша последняя и единственная надежда.
Вдруг сверху донесся звук шагов - тихих, крадущихся.
Его услышали все. Армстронг схватил Блора за руку.
Ломбард предостерегающе поднял палец:
- Тсс! Слушайте!
И тут они снова услышали: наверху кто-то крался, стараясь ступать как
можно тише.
- Он в спальне, - прошептал Армстронг, - в той, где лежит тело миссис
Роджерс.
- И как мы не догадались! - так же шепотом ответил ему Блор. - Ведь
чтобы спрятаться, лучше места не сыскать. А теперь ступайте потише.
Они поднялись вверх по лестнице, на маленькой площадке перед дверью
остановились и прислушались. В комнате, несомненно, кто-то был. Оттуда
доносился слабый скрип половиц.
- Вперед! - прошептал Блор. Распахнул дверь и влетел в комнату, Ломбард
и Армстронг ворвались следом за ним, и все трое остановились, как
вкопанные. Перед ними стоял Роджерс с охапкой одежды в руках.
Первым нашелся Блор:
- Простите, Роджерс. Мы услышали шаги и подумали, ну, словом, вы понимаете,
- он замялся.
- Прошу прощения, джентльмены, - сказал Роджерс. - Я хотел перенести
вещи. Думаю, никто не будет против, если я займу одну из пустующих комнат
для гостей этажом ниже. Самую маленькую. - Он обращался к Армстронгу.
- Разумеется, занимайте, - ответил тот, отводя глаза от прикрытого
простыней тела.
- Спасибо, сэр, - сказал Роджерс и, прижимая к груди охапку вещей,
спустился по лестнице вниз. Армстронг подошел к постели, приподнял простыню
и посмотрел на умиротворенное лицо покойницы. Страх оставил ее. Его
сменило равнодушие.
- Жаль, у меня нет с собой аптечки, - сказал он. - Хотелось бы узнать,
чем она отравилась. И давайте кончим розыски, - сказал он. - Инстинкт
подсказывает мне, что нам ничего не найти.
Блор сражался с задвижкой двери, ведущей на чердак.
- Этот тип ходит совершенно бесшумно, - сказал он. - Минуту или две
назад мы видели его на площадке. А ведь никто из нас не слышал, как он
поднимался.
- Потому-то мы и решили, что здесь ходит кто-то чужой, - заметил Ломбард.
Блор скрылся в темном провале чердака. Ломбард вынул из кармана фонарь
и полез за ним. Пять минут спустя трое мужчин стояли на площадке и
мрачно смотрели друг на друга. Они перепачкались с ног до головы, паутина
свисала с них клочьями. На острове не было никого, кроме них, восьмерых.
Глава девятая
- Итак, мы ошиблись, ошиблись буквально во всем, - сказал Ломбард. -
Выдумали какойто кошмар - плод суеверий и расходившегося воображения, и
все из-за двух случайных смертей.
- И все же, - Армстронг был настроен серьезно, - вопрос остается открытым.
Ведь я как-никак врач и коечто понимаю в самоубийствах. Антони
Марстон был не похож на самоубийцу.
- Ну, а это все-таки не мог быть несчастный случай? - неуверенно
спросил Ломбард.
- Что-то не верится в такой несчастный случай, - хмыкнул скептически
настроенный Блор.
Все помолчали, потом Блор сказал:
- А вот с женщиной... - и запнулся.
- С миссис Роджерс?
- Да, ведь тут мог быть несчастный случай?
- Несчастный случай? - переспросил Филипп Ломбард. - Как вы это себе
представляете?
Вид у Блора стал озадаченный. Его кирпичное лицо потемнело еще
сильнее.
- Послушайте, доктор, вы ведь давали ей какой-то наркотик? - выпалил
он.
Армстронг вытаращил на него глаза.
- Наркотик? Что вы имеете в виду?
- Вы сами сказали, что вчера вечером дали ей какоето снотворное.
- Ах, это! Простое успокоительное, совершенно безвредное.
- Но что же все-таки это было?
- Я дал ей слабую дозу трионала. Абсолютно безвредный препарат.
Лицо Блора побагровело.
- Послушайте, будем говорить напрямик: вы дали ей не слишком большую
дозу? - спросил он.
- Понятия не имею, о чем вы говорите, - взвился Армстронг.
- Разве вы не могли ошибиться? - сказал Блор, - Такие вещи случаются
время от времени.
- Абсолютная чушь, - оборвал его Армстронг, - само это предположение
смехотворно. А может быть, - холодным, враждебным тоном спросил он, - вы
считаете, что я сделал это нарочно?
- Послушайте, - вмешался Ломбард, - сохраняйте хладнокровие. Не надо
бросаться обвинениями.
- Я только предположил, что доктор мог ошибиться, - угрюмо оправдывался
Блор.
Армстронг через силу улыбнулся.
- Доктора не могут позволить себе подобных сшибок, мой Друг, - сказал
он, но улыбка вышла какой-то вымученной.
- Это была бы не первая ваша ошибка, - не без яда сказал Блор, - если
верить пластинке.
Армстронг побелел.
- Что толку оскорблять Друг друга? - накинулся на Блора Ломбард. -
Все мы в одной лодке. Хотя бы поэтому нам надо держаться заодно, И кстати,
что вы можете сказать нам о лжесвидетельстве, в котором обвиняют
вас?
Блор сжал кулаки, шагнул вперед.
- Оставьте меня в покое, - голос его внезапно сел. - Это гнусная клевета.
Вы, наверное, не прочь заткнуть мне рот, мистер Ломбард, но есть
вещи, о которых мне хотелось бы узнать, и одна из них касается вас.
Ломбард поднял брови.
- Меня?
- Да, вас. Я хотел бы узнать, почему вы, отправляясь в гости, захватили
с собой револьвер?
- А знаете, Блор, - неожиданно сказал Ломбард, - вы вовсе не такой
дурак, каким кажетесь.
- Может, оно и так. И все же, как вы объясните револьвер?
Ломбард улыбнулся.
- Я взял револьвер, так как знал, что попаду в переделку.
- Вчера вечером вы скрыли это от нас, - сказал Блор подозрительно.
Ломбард помотал головой.
- Выходит, вы нас обманули? - не отступался Блор.
- В известном смысле, да, - согласился Ломбард.
- А ну, выкладывайте поскорей, в чем дело.
- Вы предположили, что я приглашен сюда, как и все остальные, в качестве
гостя, и я не стал вас разубеждать. Но это не совсем так. На самом
деле ко мне обратился странный тип по фамилии Моррис. Он предложил
мне сто гиней, за эту сумму я обязался приехать сюда и держать ухо востро.
Он сказал, что ему известна моя репутация человека, полезного в
опасной переделке.
- А дальше что? - не мог сдержать нетерпения Блор.
- А ничего, - ухмыльнулся Ломбард.
- Но он, конечно же, сообщил вам и кое-что еще? - сказал Армстронг.
- Нет. Ничего больше мне из него вытянуть не удалось. "Хотите-соглашайтесь,
хотите - нет", - сказал он. Я был на мели. И я согласился.
Блора его рассказ ничуть не убедил.
- А почему вы не рассказали нам об этом вчера вечером? - спросил он.
- Видите ли, приятель, - Ломбард пожал плечами, - откуда мне было
знать, что вчера вечером не произошло именно то, ради чего я и был сюда
приглашен. Так что я затаился и рассказал вам ни к чему не обязывающую
историю.
- А теперь вы изменили свое мнение? - догадался Армстронг.
- Да, теперь я думаю, что мы все в одной лодке, - сказал Ломбард. - А
сто гиней - это тот кусочек сыра, с помощью которого мистер Оним заманил
меня в ловушку, так же, как и всех остальных. Потому что все мы, - продолжал
он, - в ловушке, в этом я твердо уверен.
Снизу донесся торжественный гул гонга - их звали на ленч.
Роджерс стоял в дверях столовой.
Когда мужчины спустились с лестницы, он сделал два шага вперед.
- Надеюсь, вы будете довольны ленчем, - сказал он - в голосе его
сквозила тревога. - Я подал ветчину, холодный язык и отварил картошку.
Есть еще сыр, печенье и консервированные фрукты.
- Чем плохо? - сказал Ломбард. - Значит, припасы не иссякли?
- Еды очень много, сэр, но все консервы. Кладовка битком набита. На
острове, позволю себе заметить, сэр, это очень важно: ведь остров бывает
надолго отрезан от суши.
Ломбард кивнул. Мужчины направились в столовую, Роджерс - он следовал
за ними по пятам - бормотал:
- Меня очень беспокоит, что Фред Нарракотт не приехал сегодня. Ужасно
не повезло.
- Вот именно - не повезло, - сказал Ломбард. - Это вы очень точно заметили.
В комнату вошла мисс Брент. Она, видно, уронила клубок шерсти и сейчас
старательно сматывала его. Уселась на свое место и заметила:
- Погода меняется. Поднялся сильный ветер, на море появились белые
барашки.
Медленно, размеренно ступая, вошел судья. Его глаза, еле видные
из-под мохнатых бровей, быстро обежали присутствующих.
- А вы неплохо потрудились сегодня утром, - сказал он, в голосе его
сквозило ехидство.
Запыхавшись, вбежала в столовую Вера Клейторн.
- Надеюсь, вы меня не ждали? - спросила она. - Я не опоздала?
- Вы не последняя, - ответила Эмили Брент, - генерал еще не пришел.
Наконец, все уселись.
- Прикажете начинать или еще немного подождем? - обратился к мисс
Брент Роджерс.
- Генерал Макартур сидит у самого моря, - сказала Вера. - Думаю, он
не слышал гонг, и потом, он сегодня не в себе.
- Я схожу, сообщу ему, что ленч на столе, - предложил Роджерс.
- Я схожу за ним, - сказал Армстронг, - а вы приступайте к завтраку.
Выходя из комнаты, он слышал, как Роджерс говорит Эмили Брент:
Что прикажете положить - язык или ветчину?
Как ни старались оставшиеся за столом пятеро, им никак не удавалось
поддержать разговор. Резкий ветер бился в окно. Вера вздрогнула.
- Надвигается шторм, - сказала она.
- Вчера из Плимута со мной в одном поезде ехал старик, - поддержал
разговор Блор. - Он все время твердил, что надвигается шторм. Потрясающе,
как они угадывают погоду, эти старые моряки.
Роджерс обошел гостей, собирая грязные тарелки. Вдруг остановился на
полпути со стопкой тарелок в руках.
- Сюда кто-то бежит, - испуганно сказал он не своим голосом.
Они услышали топот. И тут же, хотя им никто ничего не говорил, все
поняли... Будто по чьему-то знаку, они встали, уставились на дверь.
В комнату ворвался запыхавшийся доктор Армстронг.
- Генерал Макартур... - сказал он.
- Мертв! - вырвалось у Веры.
- Да, он мертв, - сказал Армстронг.
Воцарилось молчание - долгое молчание.
Семь человек смотрели Друг на друга, не в силах произнести ни слова.
Тело генерала вносили в дверь, когда разразился шторм. Гости сгрудились
в холле. И тут раздался вой и свист ветра - на крышу дома обрушились
потеки воды.
Блор и Армстронг направлялись со своей ношей к лестнице, как вдруг
Вера Клейторн резко повернулась и кинулась в опустевшую столовую. Там
все оставалось на своих местах - нетронутый десерт стоял на буфете. Вера
подошла к столу. Постояла минуту-две, и тут в комнату неслышными шагами
вошел Роджерс.
Увидев ее, он вздрогнул. Посмотрел на нее вопросительно и сказал:
- Я... я... пришел только посмотреть, мисс.
- Вы не ошиблись, Роджерс. Глядите: их всего семь, - сказала Вера неожиданно
охрипшим голосом.
Тело Макартура положили на постель. Осмотрев труп, Армстронг вышел из
спальни генерала и спустился вниз. Все сошлись в гостиной - ждали его.
Мисс Брент вязала. Вера Клейторн стояла у окна и глядела на потоки ливня,
с шумом обрушивавшиеся на остров. Блор сидел в кресле, не касаясь
спинки, тяжело опустив руки на колени. Ломбард беспокойно шагал взадвперед
по комнате. В дальнем конце комнаты утонул в огромном кресле судья
Уоргрейв. Глаза его были полуприкрыты. Когда доктор вошел в комнату,
судья поднял на него глаза и спросил:
- Что скажете, доктор?
Армстронг был бледен.
- О разрыве сердца не может быть и речи, - сказал он. - Макартура
ударили по затылку дубинкой или чем-то вроде этого. Все зашептались,
раздался голос судьи: - Вы нашли орудие убийства? - Нет.
- И тем не менее вы уверены, что генерал умер от удара тяжелым предметом
по затылку?
- Уверен.
- Ну что ж, теперь мы знаем, что делать, - невозмутимо сказал судья.
И сразу стало ясно, кто возьмет бразды правления в свои руки.
Все утро Уоргрейв сидел в кресле, сонный, безучастный. Но сейчас он с
легкостью захватил руководство - сказывалась долгая привычка к власти.
Он вел себя так, будто председательствовал в суде. Откашлявшись, он продолжил:
- Сегодня утром, джентльмены, я сидел на площадке и имел возможность
наблюдать за вашей деятельностью. Ваша цель была мне ясна. Вы обыскивали
остров, желая найти нашего неизвестного убийцу - мистера А. Н. Онима.
- Так точно, сэр, - сказал Филипп Ломбард.
- И, несомненно, наши выводы совпали, - продолжал судья, - мы решили,
что Марстон и миссис Роджерс не покончили с собой. И что умерли они не
случайно. Вы также догадались, зачем мистер Оним заманил нас на этот
остров?
- Он сумасшедший! Псих! - прохрипел Блор.
- Вы, наверное, правы, - сказал судья. - Но это вряд ли меняет дело.
Наша главная задача сейчас - спасти свою жизнь.
- Но на острове никого нет! - дрожащим голосом сказал Армстронг. -
Уверяю вас, никого!
Судья почесал подбородок.
- В известном смысле вы правы, - сказал он мягко. - Я пришел к такому
же выводу сегодня утром. Я мог бы заранее сказать вам, что ваши поиски
ни к чему не приведут. И тем не менее я придерживаюсь того мнения, что
мистер Оним (будем называть его так, как он сам себя именует) - на острове.
Никаких сомнений тут быть не может. Если считать, что он задался
целью покарать людей, совершивших преступления, за которые нельзя привлечь
к ответственности по закону, у него был только один способ осуществить
свой план. Мистер Оним должен был найти способ попасть на остров. И
способ этот мне совершенно ясен. Мистеру Ониму было необходимо затесаться
среди приглашенных. Он - один из нас...
- Нет, нет, не может быть, - едва сдержала стон Вера.
Судья подозрительно посмотрел на нее и сказал:
- Милая барышня, мы должны смотреть фактам в лицо; ведь все мы подвергаемся
серьезной опасности. Один из нас - А. Н. Оним. Кто он - мы не
знаем. Из десяти человек, приехавших на остров, трое теперь вне подозрения:
Антони Марстон, миссис Роджерс и генерал Макартур. Остается семь
человек. Из этих семерых один, так сказать, "липовый" негритенок, - он
обвел взглядом собравшихся. - Вы согласны со мной?
- Верится с трудом, но, судя по всему, вы правы, - сказал Армстронг.
- Ни минуты не сомневаюсь, - подтвердил Блор. - И если хотите знать
мое мнение...
Судья Уоргрейв манием руки остановил его.
- Мы вернемся к этому в свое время. А теперь мне важно знать, все ли
согласны со мной?
- Ваши доводы кажутся мне вполне логичными, - не переставая вязать,
проронила Эмили Брент. - Я тоже считаю, что в одного из нас вселился
дьявол.
- Я не могу в это поверить... - пробормотала Вера, - не могу...
- Ломбард?
- Совершенно с вами согласен, сэр.
Судья с удовлетворением кивнул головой.
- А теперь, - сказал он, - посмотрим, какими данными мы располагаем.
Для начала надо выяснить, есть ли у нас основания подозревать какое-то
определенное лицо. Мистер Блор, мне кажется, вы хотели что-то сказать?
Блор засопел.
- У Ломбарда есть револьвер, - сказал он. - И потом он вчера вечером
нам соврал. Он сам признался.
Филипп Ломбард презрительно улыбнулся.
- Ну что ж, значит, придется дать объяснения во второй раз. - И он
кратко и сжато повторил свой рассказ.
- А чем вы докажете, что не врете? - не отступался Блор. - Чем вы можете
подтвердить свой рассказ?
Судья кашлянул.
- К сожалению, все мы в таком же положении, - сказал он. - И всем нам
тоже приходится верить на слово. Никто из вас, - продолжал он, - по-видимому,
пока еще не осознал всей необычности происходящего. По-моему,
возможен только один путь. Выяснить, есть ли среди нас хоть один человек,
которого мы можем очистить от подозрений на основании данных, имеющихся
в нашем распоряжении.
- Я известный специалист, - сказал Армстронг. - Сама мысль о том, что
я могу...
И снова судья манием руки остановил доктора, не дав ему закончить
фразы.
- Я и сам человек довольно известный, - сказал он тихо, но внушительно.
- Однако это, мой дорогой, еще ничего не доказывает. Доктора
сходили с ума. Судьи сходили с ума. Да и полицейские тоже, - добавил он,
глядя на Блора.
Ломбард сказал:
- Я надеюсь, ваши подозрения не распространяются на женщин?
Судья поднял брови и сказал тем ехидным тоном, которого так боялась
защита:
- Значит, если я вас правильно понял, вы считаете, что среди женщин
маньяков не бывает?
- Вовсе нет, - раздраженно ответил Ломбард, - и все же, я не могу поверить...
- он запнулся.
Судья все тем же проницательным злым голосом сказал:
- Я полагаю, доктор Армстронг, что женщине было бы вполне по силам
прикончить беднягу Макартура.
- Вполне, будь у нее подходящее орудие - резиновая дубинка, например,
или палка, - ответил доктор.
- Значит, она бы справилась с этим легко?
- Вот именно.
Судья повертел черепашьей шеей.
- Две другие смерти произошли в результате отравления, - сказал он. -
Я думаю, никто не станет отрицать, что отравителем может быть и слабый
человек.
- Вы с ума сошли! - взвилась Вера.
Судья медленно перевел взгляд на нее. Это был бесстрастный взгляд человека,
привыкшего вершить судьбами людей.
"Он смотрит на меня, - подумала Вера, - как на любопытный экземпляр,
- и вдруг с удивлением поняла: А ведь я ему не очень-то нравлюсь".
- Моя милая барышня, я бы попросил вас быть сдержанней. Я совсем не
обвиняю вас. И надеюсь, мисс Брент, - он поклонился старой деве, - что
мое настойчивое требование не считать свободным от подозрений ни одного
из нас никого не обидело?
Мисс Брент не отрывалась от вязанья.
- Сама мысль, что я могу убить человека, и не одного, а троих, - холодно
сказала она, не поднимая глаз, - покажется нелепой всякому, кто
меня знает. Но мы не знаем друг друга, и я понимаю, что при подобных
обстоятельствах никто не может быть освобожден от подозрений, пока не
будет доказана его невиновность. Я считаю, что в одного из нас вселился
дьявол.
- На том и порешим, - заключил судья. - Никто не освобождается от подозрений,
ни безупречная репутация, ни положение в обществе в расчет не
принимаются.
- А как же с Роджерсом? - спросил Ломбард. - По-моему, его можно с
чистой совестью вычеркнуть из списка.
- Это на каком же основании? - осведомился судья.
- Во-первых, у него на такую затею не хватило бы мозгов, а во-вторых,
одной из жертв была его жена.
- За мою бытность судьей, молодой человек, - поднял мохнатую бровь
судья, - мне пришлось разбирать несколько дел о женоубийстве - и суд,
знаете ли, признал мужей виновными.
- Что ж, не стану спорить. Женоубийство вещь вполне вероятная, чтобы
не сказать естественная. Но не такое. Предположим, Роджерс убил жену из
боязни, что она сорвется и выдаст его, или потому, что она ему опостылела,
или, наконец, потому, что спутался с какой-нибудь крошкой помоложе,
- это я могу себе представить. Но представить его мистером Онимом, этаким
безумным вершителем правосудия, укокошившим жену за преступление,
которое они совершили совместно, я не могу.
- Вы принимаете па веру ничем не подтвержденные данные, - сказал
судья Уоргрейв. - Ведь нам неизвестно, действительно ли Роджерс и его
жена убили свою хозяйку. Не исключено, что Роджерса обвинили в этом
убийстве лишь для того, чтобы он оказался в одном с нами положении. Не
исключено, что вчера вечером миссис Роджерс перепугалась, поняв, что ее
муж сошел с ума.
- Будь по-вашему, - сказал Ломбард. - А. Н. Оним один из нас. Подозреваются
все без исключения.
А судья Уоргрейв продолжал:
- Мысль моя такова: ни хорошая репутация, ни положение в обществе,
ничто другое не освобождают от подозрений. Сейчас нам необходимо в первую
голову выяснить, кого из нас можно освободить от подозрений на основании
фактов. Говоря проще, есть ли среди нас один (а вероятно, и не
один) человек, который никак не мог подсыпать яду Марстону, дать снотворное
миссис Роджерс и прикончить генерала Макартура?
Грубоватое лицо Блора осветила улыбка.
- Теперь вы говорите дело, сэр, - сказал он. - Мы подошли к самой сути.
Давайте разберемся. Что касается Марстона, то тут уже ничего не выяснишь.
Высказывались подозрения, будто кто-то подбросил яд в его стакан
через окно перед тем, как он в последний раз налил себе виски. Замечу,
что подбросить яд из комнаты было бы куда проще. Не могу припомнить, находился
в это время в комнате Роджерс, но все остальные запросто могли
это сделать. - Перевел дух и продолжал: - Теперь перейдем к миссис Роджерс.
Здесь подозрения прежде всего падаю г на ее мужа и доктора. Любому
из них ничего не стоило это сделать.
Армстронг вскочил. Его трясло от злости.
- Я протестую... Это неслыханно! Клянусь, я дал ей совершенно обычную...
- Доктор Армстронг! - злой голосок судьи звучал повелительно. - Ваше
негодование вполне естественно. И тем не менее надо изучить все факты.
Проще всего было дать снотворное миссис Роджерс вам или Роджерсу. Теперь
разберемся с остальными. Какие возможности подсыпать яд были у меня,
инспектора Блора, мисс Брент, мисс Клейторн или мистера Ломбарда? Можно
ли коголибо из нас полностью освободить от подозрений? - Помолчал и сказал:
- По-моему, нет.
- Да я и близко к ней не подходила, - вскинулась Вера.
- Если память мне не изменяет, - снова взял слово судья, - дело обстояло
так. Прошу поправить меня, если я в чем-нибудь ошибусь: Антони
Марстон и мистер Ломбард подняли миссис Роджерс, перенесли ее на диван,
и тут к ней подошел доктор Армстронг. Он послал Роджерса за коньяком.
Поднялся спор, откуда шел голос. Все удалились в соседнюю комнату за
исключением мисс Брент, она осталась наедине с миссис Роджерс, которая,
напоминаю, была без сознания.
На щеках мисс Брент вспыхнули красные пятна. Спицы застыли в ее руках.
- Это возмутительно! - сказала она.
Безжалостный тихий голос продолжал:
- Когда мы вернулись в комнату, вы, мисс Брент, склонились над миссис
Роджерс.
- Неужели обыкновенная жалость - преступление? - спросила Эмили
Брент.
- Я хочу установить факты, и только факты, - продолжал судья. - Затем
в комнату вошел Роджерс - он нес коньяк, в который он, конечно, мог подсыпать
снотворное до того, как вошел. Миссис Роджерс дали коньяку, и
вскоре после этого муж и доктор проводили ее в спальню, где Армстронг
дал ей успокоительное.
- Все так и было. Именно так, - подтвердил Блор. - А значит, от подозрений
освобождаются: судья, мистер Ломбард, я и мисс Клейторн, -
трубным ликующим голосом сказал он.
Пригвоздив Блора к месту холодным взглядом, судья пробормотал:
- Да ну? Ведь мы должны учитывать любую случайность.
- Я вас не понимаю. - Блор недоуменно уставился на судью.
- Миссис Роджерс лежит у себя наверху в постели, - сказал Уоргрейв. -
Успокоительное начинает действовать. Она в полузабытьи. А что если тут
раздается стук в дверь, в комнату входит некто, приносит, ну, скажем,
таблетку и говорит: "Доктор велел вам принять это". Неужели вы думаете,
что она бы не приняла лекарство?
Наступило молчание. Блор шаркал ногами, хмурился. Филипп Ломбард сказал:
- Все это досужие домыслы. Никто из нас еще часа два-три не выходил
из столовой. Умер Марстон, поднялась суматоха.
- К ней могли наведаться позже, - сказал судья, - когда все легли
спать.
- Но тогда в спальне уже наверняка был Роджерс, - возразил Ломбард.
- Нет, - вмешался Армстронг. - Роджерс был внизу - убирал столовую,
кухню. В этот промежуток кто угодно мог подняться в спальню миссис Роджерс
совершенно незаметно.
- Но ведь к тому времени, доктор, - вставила мисс Брент, - она должна
была уже давно заснуть - она приняла снотворное.
- По всей вероятности, да. Но поручиться в этом я не могу. До тех
пор, пока не пропишешь пациенту одно и то же лекарство несколько раз, не
знаешь, как оно на него подействует. На некоторых успокоительное
действует довольно медленно. Все дело в индивидуальной реакции пациента.
Ломбард сказал:
- Что еще вам остается говорить, доктор? Вам это на руку, так ведь?
Армстронг побагровел. Но не успел ничего сказать, снова раздался
бесстрастный недобрый голос судьи.
- Взаимными обвинениями мы ничего не добьемся. Факты - вот с чем мы
должны считаться. Мы установили, что нечто подобное могло произойти. Я
согласен, процент вероятности здесь невысок, хотя опять же и тут многое
зависит от того, кем был этот "некто".
- Ну и что это нам даст? - спросил Блор.
Судья Уоргрейв потрогал верхнюю губу, вид у него был до того
бесстрастный, что наводил на мысль: а подвластен ли он вообще человеческим
чувствам.
- Расследовав второе убийство, - сказал он, - мы установили, что ни
один из нас не может быть полностью освобожден от подозрений. А теперь,
- продолжал он, - займемся смертью генерала Макартура. Она произошла сегодня
утром. Я прошу всякого, кто уверен, что у него или у нее есть алиби,
по возможности кратко изложить обстоятельства дела. Я сам сразу же
заявляю, что у меня алиби нет. Я провел все утро на площадке перед домом,
размышлял о том невероятном положении, в котором мы очутились. Ушел
я оттуда, то
...Закладка в соц.сетях
