Жанр: Детектив
Смертельная комбинация
...ул и улыбнулся:
- Можешь даже потрогать.
Потом протянул руку и осторожно поправил ей волосы. Она отстранилась и
уткнулась лицом в подушку.
- Этот сон, - сказала она глухо, - какой страшный сон, господи... Этот
барак, свеча, зеркало, удавленник... Я кричала и не могла проснуться...
Я поежился. Что-то знакомое было в ее сне.
- Где ты пропадал столько времени? - сказала она в подушку.
Ну и ну, оказывается, это я пропадал!
Она все лежала на животе и обнимала подушку, а мне теперь спешить некуда, и
я ждал, пока она успокоится. Потом не выдержал и ущипнул ее под одеялом. Я
просто хотел немного подбодрить ее. Она ударила меня по руке и села на кровати,
держа одеяло под подбородком.
- Как ты сюда попал? - спросила.
Я показал на окно.
- Но ведь...
- Пустяки, метра три по карнизу. Если бы это было не так высоко, я
справился бы намного быстрее... - я сделал паузу и подумал, что настала моя
очередь спрашивать.
- А как ты сюда попала?
- Лисенок... Это Юля, - пояснила, - дала ключи. Мне надо было спрятаться, и
она помогла.
- По-моему, эта девица не питала к тебе дружеских чувств.
- Она их и сейчас не питает. Только раньше я ей мешала, а теперь - уезжаю.
Ей выгодно, чтобы я уехала без скандала - легче будет занять мое место. В нашем
светском обществе.
- Но почему ты уезжаешь? И что случилось в твоей
квартире? Кстати, я хотел бы зажечь верхний свет - не люблю
сидеть в потемках.
- Тут не надо, - она откинула край одеяла и спустила босые ноги на пол. -
Давай на кухне, я там занавесила окно покрывалом. И отвернись, пожалуйста, мне
надо переодеться.
- Ну все, пойдем, - позвала она и пошла впереди меня.
Рита была в туфлях почти без каблуков и казалась совсем маленькой и
беззащитной.
Зажгла плиту, поставила чайник. Потом достала из шкафа чашки и насыпала в
них растворимого кофе. Она чувствовала себя тут вполне уютно.
- Ты здесь бывала раньше? - спросил я, но она не ответила, а ушла в комнату
и вернулась с нераспечатанной пачкой "Лаки Страйк". Когда чайник закипел,
разлила воду по чашкам и села напротив.
Я курил и разглядывал ее сквозь облачко дыма. Рита казалась школьницей,
пусть немного распутной, но все же невинной. Я имею в виду своих сверстниц,
какими их запомнил. В сущности, мы были последнее невинное поколение.
- Ты меня изучаешь, да? - Рита взяла обеими руками чашку и поднесла ее к
лбам. - Наверное, я должна тебе объяснить, что не имею никакого отношения к
этому убийству.
- Тогда почему ты прячешься?
- Они ворвались утром в квартиру, связали меня, запихнули в ванную, а потом
сидели на кухне и пили мой коньяк. Я слышала
их разговоры - они ждали тебя. Я им не нужна была. Потом кто-то
пришел и сказал, что ты убежал. Они ушли, а мне осталось
распутать веревку. Я боялась появляться у себя дома... Весь день
пряталась то в кино, то... Потом позвонила Лисенку и взяла у нее
ключи от этой берлоги. Она сказала, здесь безопасно.
- Не хочешь сообщить в милицию, что на тебя напали?
Рита грустно улыбнулась и достала из пачки сигарету.
- Мне нельзя иметь дело с милицией, - сказала она тихо, - я очень много
знаю лишнего. Мне бы быстро заткнули рот. Для этого существуют сокамерницы и
несчастные случаи. Все покупается за деньги.
- Ты хочешь сказать, тебе известно, кто убил директора?
Девушка замотала головой:
- Таких кандидатур можно найти сколько угодно. Кроме меня и моего мужа.
- Твоего мужа? А в милиции придерживаются другого мнения.
- Это я ему посоветовала увезти тело. Но убил не он.
- Ничего не понимаю, - сказал озадаченно. Зачем ему тело, если задушил
кто-то другой.
- Ремень на шее, - она постучала пальцем себе по горлу, - это был ремень
моего мужа, с такой пряжкой. Но ведь он не такой дурак, чтобы воспользоваться
собственным ремнем в собственном подъезде. Его просто решили подставить...
Она внезапно замолчала и опустила голову.
- Но если ты не при чем, чего тебе было бояться?
- Я тебе уже рассказывала, с чего начинала, - теперь она не поднимала глаз,
и я видел только склоненную макушку. - Кроме хорошей фигуры и всего прочего, что
нравится мужикам, у меня
было еще одно достоинство - я не трепалась. А когда люди крутят
дела - только такие мне были нужны, только такие могут помочь в
жизни, - им всегда нужен посредник, который не болтлив и умеет
организовать нужную встречу, устроить все красиво и безопасно.
Сначала это понял один из моих друзей и стал пользоваться. Потом люди, с
которыми он у меня встречался, тоже стали приглашать своих знакомых... Иногда
они просто выпивали, иногда играли в карты, а то и приводили девиц или о чем-то
договаривались.
- Воровская малина? - спросил я с усмешкой.
В этот момент мне хотелось ее ударить.
- Воры тоже приходили, - сказала она с вызовом и посмотрела в упор, -
только большей частью приходили вполне уважаемые лица. Не всегда и не всех
приглашаешь к себе домой, кабинет или ресторан. Вполне уважаемые люди...
- Вроде директора комбината?
- Я ведь с самого начала не морочила тебе голову, не уверяла, что я
невинная овечка, - она чуть закусила губу.
- Ладно, проехали, - я кивнул.
- И ты еще спрашиваешь, почему я прячусь? - она прижала к пепельнице
незажженную сигарету и сломала ее. - Если мной заинтересуются органы, как,
по-твоему, с точки зрения людей, которые были у меня в гостях, не будет
опрометчиво позволить мне распустить язык? Ведь никто не даст им гарантии, что я
не начну рассказывать все подряд, если на меня как следует там нажмут? А я ведь
слышала многое.
Я не знал, насколько она права, но в глазах у Риты был такой неподдельный
страх, что я поверил - люди, с которыми она встречалась, достаточно опасные
создания.
- Вот почему я отсюда сматываюсь, - она провела ладонью по лицу, словно
стряхивая паутинку. - Никто не должен знать, куда я уеду. Я просто исчезну,
начну на новом месте и постараюсь не совершать прежних ошибок.
- Но ты до сих пор не уехала...
- Да, - она подняла на меня странно заблестевшие глаза, - я
не могла уехать, пока ты здесь... Только не задумывайся над этим,
ни к чему тебе над этим задумываться...
- Не понял...
- Я сбежала из семьи, где меня ненавидели, я шаталась по вокзалам и
подвалам, где встречала всяких подонков, потом мне удалось вырваться из нищеты,
пробиться в этот мир, а тут тоже одни подонки, и муж у меня подонок, и все
кругом... Я обречена была обалдеть от первого, кто отнесется ко мне по-доброму,
будь то мужчина, ребенок или собака.
- Замечательное сравнение, - я отпил остывающий кофе, - очень удачное
сравнение.
И засмеялся. А она вдруг посмотрела на меня с яростью.
- Черт бы тебя побрал, - произнесла Рита медленно, - я ведь влюбилась в
тебя. Я совсем обезумела, разве ты не видишь?
Я замер с чашкой в руке, потом осторожно поставил ее на стол, словно боялся
расплескать. Я на самом деле этого не увидел.
- Ну что - ты молчишь? - глаза ее потемнели еще больше, хотя, казалось,
некуда больше темнеть.
Несколько дней назад я был беззаботным малым, которому ничего не стоило
полюбить такую девушку, как Рита. С такими глазами, губами, фигурой....
- Тебе... неприятно мое прошлое? - сказала она с запинкой.
- Дело не в этом. Мне нет дела до твоего прошлого...
- Хочешь сказать - тебе все равно? Нет до меня дела?
- Почему же? Вовсе не это хотел сказать... - я ощущал какую-то пустоту
внутри себя.
Да, несколько дней назад мне ничего не стоило полюбить такую девушку...
- Тебе наплевать на меня?
Промолчал.
- Я тебе нисколько не нравлюсь, да? - у нее запылали щеки. -
Не хочешь отвечать?
- Почему же? - повторил я, а ощущение пустоты усиливалось.
В таком состоянии я склонен совершать безрассудные поступки, - я тебя тоже
люблю.
- Уедем, - Рита встала и подошла ко мне. - Уедем вместе.
- Да, конечно, - я обнял ее за тонкую талию и прижался щекой к бедру, - чем
не выход?
Я почувствовал, как она вся напряглась при этих словах.
- Тебе не дает покоя убийство? - спросила, проведя пальцами по моим
волосам. - Но ведь про это можно просто забыть.
- Угу. Можно. Со временем.
Через ткань одежды я чувствовал тепло ее тела, и от этого в душе словно
распрямилась пружина. Усталость накатывала волнами.
- Для этого есть милиция, пусть они ищут, - упрямо сказала Рита.
- Да. Только я все делал вовсе не потому, что сомневался в способностях
профессионалов или хотел им помочь.
- Тогда зачем? - в голосе ее послышалось недоумение.
- Вокруг столько зла, и надо попробовать, на что ты способен. Я хочу
сказать, способен ли ты противостоять ему в одиночку, как умеешь. Тут дело не в
технике сыска или приемах рукопашного боя, а в том, хватит ли у тебя воли пройти
по карнизу. Важно знать, на что ты способен.
- Идеализм, - сказала она высокомерно.
- Может быть, - я уже совсем спал, обнимая ее за бедра. - Только я хочу
знать, что во мне заложено. Иначе как определишь, на что имеешь право
рассчитывать в этой жизни. Я хочу рассчитывать на многое...
- Становление личности? - холодно поинтересовалась Рита.
- Наверное. Я не хочу тебя обманывать...
- Значит, мы вместе никуда не уедем?
- Почему? Вот найду его... или их...
- Нет! - она отпрянула в сторону, - я не хочу опознавать тебя в морге. Я не
хочу связать свою жизнь с потенциальным смертником. Если тебя не убьют завтра,
то убьют через неделю, месяц, год. Я пыталась понять тебя, пыталась с первого
нашего разговора, с первой встречи. Может быть, у тебя обостренное чувство
долга, может, любопытство, может, свой интерес? Нет! У тебя просто
патологическая страсть искушать судьбу, - она выкрикивала слова, как
ругательства. - Я не хочу, не желаю постоянно бояться за тебя. Ты сумасшедший,
это ты спровоцировал кошмар этих дней. Когда один все время лезет на рожон,
остальные тоже теряют голову...
- Уж не я ли подсунул труп в подъезд твоего дома?
- Да, - она смотрела на меня бешеными и яркими, как звезды, глазами, - не
удивлюсь...
- Успокойся, - я прикурил две сигареты и одну протянул ей, - тебе было бы
неплохо выпить стаканчик и немного успокоиться. В этой дыре найдется пара
стаканчиков винца?
- Ты сумасшедший, - она прижала ладони к пылающим щекам, - ты
сумасшедший...
- Мне уйти? - я бросил сигареты в пепельницу и встал, - не люблю истерик.
- Уходи! Только по карнизу, как пришел, это доставит тебе удовольствие.
Ненавижу...
Она вдруг размахнулась и ударила меня ребром ладони по скуле. Я на
мгновение ослеп от обиды, потом с силой схватил ее за плечи. Она попыталась
вырваться, как в тумане промелькнули ее испуганные глаза, сползавший с тонких
смуглых плеч халат, обнажившаяся грудь, снова халат, смятый под нашими телами,
ее руки, одновременно отталкивающие и удерживающие меня. Женщина извивалась,
поднимая бедрами переплетенные тела с такой силой, что, казалось, пол прогибался
под нами. Я чувствовал на лице ее горячее дыхание, которое становилось все чаще,
пока вдруг не взорвалось воплями дикой кошки...
Утреннее солнце нашло лазейку между шторами и разбудило меня. Я лежал
поперек широкой кровати, вытянувшись во весь рост и закинув руки за голову.
Приоткрыл веки и увидел Риту, она сидела в кресле, поджав под себя стройные
ноги, и, улыбаясь, смотрела на меня. Глаза ее сияли. Я окончательно проснулся.
- Ты даже во сне с кем-то борешься, - сказала она со смехом, - я уже давно
на тебя смотрю.
И потом, без всякого перехода:
- Я люблю тебя.
Я открыл рот, чтобы ответить, но она протестующе махнула рукой:
- Ничего не говори. Я тебя раскусила. Ты любишь, только если готов убить от
ярости.
- Выбрось это из головы, - я рывком сел и огляделся, - а то я буду каждый
раз получать по физиономии, если ты вдруг надумаешь проверить мои чувства.
Она засмеялась.
- Надо скрыть следы преступления, - я смущенно оглядел устроенный в комнате
беспорядок. - Мы вели себя достаточно бесцеремонно. Она состроила недовольную
мину и по-звериному потянулась, упираясь руками в подлокотники кресла. Потом
встала.
Пока я умывался и перебинтовывал съехавшую повязку, она заправила постель и
аккуратно сложила мои вещи.
В прихожей я наткнулся на чемодан. Он стоял под вешалкой, коричневый и
пузатый, с блестящими металлическими замками.
Я спросил:
- Когда ты успела собрать вещи?
Мне показалось, она смутилась.
- Я еще несколько дней назад сложила чемодан и отнесла его в камеру
хранения. Но ведь я не знала, сколько времени потребуется, чтобы тебя отыскать,
и принесла вещи сюда. Надо было во что-то переодеваться... Халат, например...
- Запасливая, - я покачал головой, - а вот мне даже побриться
нечем.
- Да, не мешает... - она на мгновение задумалась, потом радостно
улыбнулась, словно вспомнила, - у меня же электробритва в чемо...
И осеклась.
- Что? - я удивленно смотрю на нее, - а больше в твоем чемодане мужских
вещей нет?
Она колеблется, потом отвечает:
- Да, куртка, рубашки... самое необходимое... Не смотри так. Ты же не
можешь меня ревновать к мужу!
- Веселенькое дело, - я чуть не расплескал кофе, - значит, вы собирались
вместе уехать? Меня ли ты ждала в этой квартире?
- Перестань, - она рассерженно бросила надкусанный бутерброд на тарелку, -
когда я собирала вещи, то понятия еще о тебе не имела...
- Ничего не понимаю, - я от изумления стал искать сигареты, - значит, ты
хотела уехать прежде, чем заварилась эта каша? Почему?
- А если я не захочу отвечать?
- Ты только не подумай, что я и сам не соображу. Ты заранее знала, что
директора убьют в ту ночь. И ты знала, что тебя будут подозревать по той простой
причине: случиться это могло не без твоего участия. Вам понадобился человек,
которого не заподозришь в предварительном сговоре, выражаясь юридически. А дело
было так: я только что приехал, никого в этом городе не знаю. Алик сажает меня в
машину, говорит, что человек, который, кстати, ни разу не повернулся ко мне
лицом, это - директор. А потом я нахожу труп в подъезде. Уже настоящего
директора. И я
был уверен, что убили человека, с которым я только что вместе
ехал. И убили его тоже только что. Так я и сказал в милиции,
поэтому они ищут того, кто мог это сделать в те десять -
пятнадцать минут, пока я топтался у подъезда. Ну а у
настоящего убийцы, конечно же, есть на это время железное
алиби.
- Но почему ты решил, что этот таинственный убийца - это я?
- Ты знала, что у директора на руках большие деньги. И ты собиралась
уехать, собрала вещи. Для того, чтобы бросить дом, работу и вот так уехать,
нужны очень веские причины. Если ты заранее спланировала это убийство, такие
причины у тебя были.
- Зачем мне тогда понадобилось просить Виктора вывезти
труп? - она усмехнулась, - ведь тем самым я испортила себе алиби...
то алиби, которое ты только что мне выдумал.
- Вовсе нет. Если бы тело сразу нашли, не так-то трудно было определить,
убили ли директора только что или час-два назад. Но после того как труп пролежал
столько времени на свалке, точное время убийства уже нельзя определить.
- Но я бы тем самым подставила своего мужа. Неужели ты считаешь, что я
такая дура, чтобы не додуматься, - когда его обвинят в преступлении, он не
станет прикрывать меня.
- Если деньги директора у тебя, он будет молчать. Он ведь рассчитывает на
свою долю.
- Какая доля, что ты говоришь! - она всплеснула руками. - Ты представляешь,
что ему может быть за убийство?
- Его никто не сможет в этом обвинить.
- Верно, он ремонтировался в тот вечер и звонил мне из мастерской. Его все
там видели. А звонил он мне, сам знаешь, уже
после того, как ты нашел труп.
- Ну вот, видишь? Убил не он. А то, что труп спрятал, так ведь его задушили
ремнем Виктора, вот он и испугался. Убедительная версия?
- Убедительная, - она кивнула. - И правильная.
- Можно и по-другому посмотреть. Ремень оказался на шее директора вовсе не
потому, что кто-то хотел подставить твоего мужа, а наоборот, чтобы он смог
"объяснить", как его якобы подставили, и поэтому он спрятал тело. А на самом
деле он его спрятал, как я уже сказал, чтобы нельзя было точно определить время
убийства.
- Ты сумасшедший, - она сжала кулачок. - Совершенно очевидные вещи ты
выворачиваешь наизнанку.
- Но ведь директор в машине был фальшивый. Значит, кто-то спланировал
убийство?
- Ясно кто - Алик.
- Он не смог бы в одиночку. Труп должны были вытащить на лестницу незадолго
до моего появления, иначе на него наткнулся бы кто-нибудь другой. Пока гости
сидели за столом, разве ты не выходила несколько раз на кухню? Все хозяйки так
делают.
- Ты ошибаешься, - у нее губы ходили ходуном, - ты во всем ошибаешься, но
твоя ошибка будет стоить мне жизни... Неужели это тебя не остановит? Разве после
вчерашнего... Разве ты не любишь меня?
- Люблю, - я еще удерживал на лице одеревенелую улыбку, - но что от этого
изменится?
За спиной послышался шорох.
Рита в ужасе открыла рот, чтобы закричать.
Я резко обернулся.
В дверях стоил главный психиатр города, его отвислые щеки дрожали, словно
им необходим был бюстгальтер.
- Как вы сюда попали? - спросил я.
- Не забывайте, квартира моя, и ключ от замка тоже мой. Вы слишком
увлеклись разговором и ничего вокруг не замечали.
- Ты? - я посмотрел на Риту.
Глаза ее были широко открыты и полны страха.
- Ты все подстроила?
- У вас мания преследования, - толстяк дребезжаще рассмеялся, - шизофрения.
Без госпитализации не обойтись...
- Да пошел... - я шагнул к нему, а он с неожиданной для его комплекции
быстротой отпрыгнул в глубь коридора и закричал:
- Мальчики! Живо сюда!
Я и опомниться не успел, как дверь на лестницу распахнулась и через
мгновение толстяк уже спрятался за широкими спинами... Вошли двое, и обоих я
знал в лицо. Боксер, с коротко стриженной башкой, словно вырастающей из плеч,
без всякого намека на шею, и еще тот, в кожаной куртке.
- Нет, не смейте, - я услышал сзади крик Риты, и в тот же момент боксер
проверил прочность моего пресса.
Я уже давно не в форме, а это напоминало удар кувалдой под дых. Я отлетел к
стене, скорчившись от боли, пространство вокруг потемнело. Но не упал, только
колени подогнулись. Мотнул головой в сторону, уклоняясь от второго удара, и
резко ткнул боксера кулаком в пах. Тот охнул и отступил на шаг, что позволило
мне ухватиться рукой за стул, который секундой позже обрушился на нападавшего.
- Девку, держи девку! - крик толстяка заставил меня посмотреть на Риту.
Она была похожа на прыгнувшую пантеру, когда, сжимая длинный кухонный нож,
кинулась на второго. Но он ловко перехватил одной рукой ее запястье, а другой
ударил в подбородок. Я не успел прийти на помощь, а мужик в кожаной куртке уже
завернул ей руку за спину, отобрал нож и приставил его к груди.
Я заметил, что руки у мужика дрожали, а в такой ситуации истерик может
наломать дров... Я замер в бессильной
ярости, стиснув зубы. На полу завозился боксер, он приподнялся,
опираясь на локти, потом с трудом встал, ощупывая голову.
- Ты мне за это ответишь, - с угрозой произнес он.
- Я предупреждал, мальчики, - подал голос из прихожей толстяк, - это сущий
дьявол. Только мне он нужен целеньким... пока.
Боксер открыл кран и, смачивая ладонь, стал стирать кровь с глубокой
ссадины на лбу. Все это время он не упускал меня из виду, и по глазам его я
чувствовал, что ничего хорошего ждать не приходится.
- Обыщите их, - приказал толстяк, - сначала девку.
Мужик в кожаной куртке перебросил нож боксеру и полез в карманы ее халата.
- Убери руки, скотина, - вдруг спокойно, сквозь зубы сказала Рита.
Парень заржал, отбросил в сторону полу халата и сжал пальцами обнаженное
бедро... Забыв обо всем, я рванулся вперед, и тут же боксер, переложив нож в
левую руку, правой вдогонку ударил меня в затылок. Оглушенный, я упал лицом
вниз.
- Свяжи девку, - слышал я сквозь розовый туман, - что в чемодане, ну-ка
посмотри.
Я лежал на полу и не мог пошевелиться. Сложно паралитик. Краем глаза я
видел, как коричневый чемодан принесли из прихожей, вывалили все вещи на пол,
копались в них, а потом прошлись ногами. Я чуть приподнял голову и увидел Риту.
Руки ее были связаны за спиной, халат распахнулся, и она вся сжалась в комок,
словно пыталась прикрыть собою голые ноги.
- Они ничего не найдут, - тихо сказала Рита, - потому что я не брала...
- Э-э, клиент уже оклемался, - сообщил боксер.
Я успел подняться на четвереньки, когда он ударил.
И, прежде чем провалиться в узкий черный мешок, услышал испуганный крик
Риты и слова толстяка:
- Не убейте его. Пока...
Глава третья
Я пришел в себя, как после удушливого сна. Я лежал минут десять,
бессмысленно уставясь на тусклую лампочку, на дверь, обитую железом, серые
оштукатуренные стены, покосившийся умывальник в углу. Только потом я понял, что
лежу на кровати в комнате - нечто среднее между больничным боксом и тюремной
камерой, и что лежу я ногами к дверям.
После того как я определился в пространстве, мне захотелось посмотреть на
часы. Я поднял руку, занывшую в суставах, и увидел, что часов не было, а сам я
одет в застиранную байковую пижаму. Потом я с трудом сел на кровати, нашел на
цементном полу стоптанные парусиновые туфли.
Некоторое время подождал, пока пройдет головокружение. Потрогал лицо.
Правая сторона заплыла, и над бровью были
наложены швы. Я стал припоминать, как сюда попал. Но, кроме
тягучего черного омута, в котором я утонул после удара боксера,
ничего вспомнить не мог.
Никогда еще я не вырубался так глубоко и надолго.
Рассекли бровь - еще полдела, но... Я перевел взгляд на маленькое
зарешеченное окно под потолком.
За окном была ночь.
Если я провалялся в ваксе столько времени, то не понятно, как я из нее
выплыл? Зародилось подозрение, и я быстро закатал рукава. Так и есть - на руке
был след от укола. Утихомирили меня, подлецы. Накачали всякой дрянью. Что ж,
толстяк выполнил
свое обещание насчет госпитализации, даже лечение началось.
Принудительной госпитализации, стоит отметить.
Рот пересох, и я давно уже безуспешно тер языком потрескавшиеся губы.
Встал, подошел к умывальнику, открутил край. Но из него выпала только ржавая
капля и растеклась по фаянсовой поверхности. Позвать кого-нибудь? Потребовать,
чтобы соблюдали Женевские договоренности о военнопленных? Как бы не так. Пусть
думают, что я пока замороженный. У меня есть чем заняться...
Я обследовал свою камеру, дверь - сантиметр за сантиметром, прикрученную к
полу кровать, попытался дотянуться до окна, пока в изнеможении снова не лег,
уставившись в потолок. Я строил планы, как мне отсюда выбраться.
Планы были бесперспективные.
И еще я думал о Рите.
Когда я думал о Рите, мне хотелось повеситься.
Примерно через час я услышал, как за дверью по коридору проскрипели шаги,
потом лязгнул отпираемый замок. Дверь открылась, и на пороге появился боксер. Я
заметил, что в руках он вертит деревянную палку, больше похожую на дубинку.
- Пошли, - сказал он, - хозяин ждет.
Конечно, можно было попытаться что-нибудь сделать, только если я и
справлюсь с ним, что весьма сомнительно, все равно не узнаю, как отсюда
выбраться. Путеводителя он, кажется, не захватил.
Значит, стоит притвориться покорным и между делом выяснить, какие коридоры
в этом гадюшнике ведут к свету. Вот тогда меня не остановить...
Надеюсь.
Кажется, он понимал, что я не опасен, и вертел дубинкой, скорее, просто
так. Лоб у боксера был заклеен пластырем.
- Тебе повезло больше, - сказал я и ощупал бровь.
- Пошли, пошли, - поторопил он и выдавил из себя некое подобие улыбки.
В конце коридора мы остановились перед двойной решеткой, перегораживающей
проход, и он достал ключи.
- Здесь раньше тюрьма была, - хмыкнул боксер. - До пятьдесят третьего.
Потом перековали мечи на орала. Психушки нужны любой власти.
Я согласился.
Боксер открыл замок и, слегка подтолкнув меня, вышел следом. Мы поднялись
по лестнице на несколько пролетов. На всех окнах были решетки. По дороге нам
никто не встретился.
- Сюда.
Он открыл еще одну, но уже обыкновенную дверь, и мы попали во вполне
приличный холл, с обшитыми пластиком стенами и красными ковровыми дорожками на
полу. Тут совсем немного мебели, но выглядела она достаточно новой. В дополнение
к мебели был молодой человек, смуглый, с черными усиками и пушистыми ресницами.
Он сидел в кресле, ноги его, в узких начищенных ботинках, покоились на низком
журнальном столике. Молодой человек рассматривал свои ногти и пытался походить
на гангстера из кино. Увидев нас, он медленно встал, чуть заметно
кивнул, мол, подождите, и исчез за дубовой дверью.
Боксер вытер ладонь о штанину. Я заметил, что ему не по себе.
Через минуту молодой человек появился снова, остановился в дверях н сказал:
- Можно.
Проходя мимо, я встретился с ним взглядом, и меня передернуло от омерзения.
Никогда еще я не встречал таких мутных глаз.
Молодой человек чуть заметно усмехнулся и как бы невзначай стал поправлять
рубашку. Пиджак его при этом распахнулся, и увидел, что из-за пояса торчит
рукоятка ТТ.
Комната, куда мы вошли, была небольшая и светлая. Вдоль стен - стеллажами с
книгами, возле окна - массивный стол. За столом восседал толстяк в белом халате
и белой шапочке. Сейчас он был похож на доброго доктора Айболита, не в меру
располневшего и побритого. Ну, а какие зверюшки были в его лечебнице, я успел
убедиться.
- Прошу садиться, - добрый толстый доктор указал пальцем на стул посреди
комнаты.
Я сел, с независимым видом закинув ногу на ногу. Но в моем наряде это
выглядело не слишком эффектно. Боксер встал за моей спиной, держа палку
наперевес.
- Ну-с, - доктор потер руки, - вас интересует, куда попали?
Я покачал головой, потом вдруг спросил:
- Как вас зовут?
От неожиданности он заморгал и ответил:
- Семен Семенович. Устроит?
- Мне-то какое дело. Пусть будет Семен Семенович. Ягар, правда, звучит
эффектнее.
Он замахал руками и захихикал, словно я сказал что-то невероятно смешное.
Потом открыл ящик стола и достал исписанный лист бумаги.
- Поступило заявление с просьбой... Я цитирую: "Выяснить состояние
психического здоровья гражданина...", - он поднял глаза
...Закладка в соц.сетях
