Жанр: Детектив
Шоу двойников
...нулись два бильярдных шара, и рот бледно-зеленого превратился
из "О" в "~".
Глаза его затуманились.
"Все, - подумал "Бронежилет", - достаточно одного прямого удара... А,
может, проще чуть-чуть толкнуть.
В этот момент женщина в платье с таким декольте, что лучше бы ей просто
вырядиться голой, неуклюже размахнулась, как размахиваются женщины, собираясь
что-то бросить далеко, и швырнула на арену бутылку.
Спустя мгновение донышко бутылки вошло в соприкосновение с темечком
"Мистера Бронежилета".
Он покачнулся, наклонился вбок, и медленно стал заваливаться вниз.
Тем временем глаза бледно-зеленого прояснились. Он увидел, что противник
лежит на земле.
Теперь глаза его вспыхнули ярко, торжествующе и мстительно. Последнее,
что
увидел "Мистер Бронежилет", прежде чем провалиться в темноту, это как на его
теле прыгает и как-то ухает при этом бледно-зеленый, а разбитое лицо того
кажется безносым.
Даму в декольте попросили немедленно покинуть бои. Она была так пьяна,
что,
возмутившись, облевала охранника.
Поединок признан недействительным.
Вздох разочарования прокатился по залу, где проводились подпольные бои.
Бледно-зеленого оттащили. "Мистера Бронежилета" унесли.
Кровь засыпали песком.
- Здесь, - человек со сломанным носом остановил машину. - Как раз
подходящее место, чтобы избавиться от тела.
Вместе с напарником они вылезли, открыли багажник и выволокли оттуда
окровавленного человека.
- Здесь уже был случай, когда турист упал со склона, - пояснил свой выбор
Сломанный Нос. - Турист переломал себе все, что можно. Разницы не будет
никакой,
- и он поглядел на человека, который лежал у них под ногами. Затем достал
бумажник, который принадлежал покалеченному человеку.
Просмотрел, а потом обратно рассовал по кармашкам кредитные карточки,
затем
вложил увесистую пачку банкнот из собственного кармана:
- Никакого ограбления, у полиции и сомнений не должно возникнуть, что это
несчастный случай. А вот с паспортом... Пусть кто-нибудь из твоих людей
съездит
с этим паспортом в Германию. В компьютер должны занести сведения, что этот
человек выехал из страны.
- Может, столкнем его еще дальше по склону? Чтобы наверняка? - предложил
помощник.
- Нет, - Сломанный Нос оказался настроен очень решительно.
- Парень хорошо дрался. Последний шанс мы должны ему оставить.
ДАСТ ИСТ ФАНТАСТИШ
С двух сторон голову пациента стягивала стальная скоба, к которой был
привязан груз. Груз не давал поврежденным позвонкам давить друг на друга.
Разбитое лицо представляло собой комическую маску, в которой непонятно, где
нос,
а где - уши. Один глаз полностью заплыл, но в щелочке между распухших век на
другой стороне блестел зрачок. Этот зрачок, казалось, жил самостоятельной
жизнью, отдельной от закованного в гипс и скрепленного стальной проволокой
тела.
Зрачок с интересом наблюдал за медсестрой, которая ставила телу клизму.
Это была уже вторая "кружка Эсмарха" и пациент сильно раздулся, но
результата - никакого. Кишечник отказывался функционировать.
Медсестра была пожилая, еще двенадцатилетней девочкой она ухаживала в
госпитале в Берлине, где ее отец работал хирургом, за ранеными солдатами,
привезенными с Восточного фронта. После войны им удалось всей семьей
перебраться
в Швейцарию. Теперь она скрывала свой возраст, иначе ей ни за что бы не
получить
эту работу. А без госпиталя свою жизнь она не представляла. Тоталитарная
закалка.
Другая медсестра, средиземноморской внешности, держала судно. Она была
родом из итальянского кантона.
- Надо позвать герра Розенфельда, - предложила итальянка.
Розенфельд был молодым врачом, неженатым, и потому весьма интересным в ее
глазах. А пациент ей был совсем неинтересен. Может, "при жизни" он и был
крупным
мужчиной, но сейчас похож на сломанную и выброшенную на помойку куклу.
- Попробуем старый способ, - поджала губы пожилая медсестра.
Молоденькая отвернулась, увидел, что та засовывает пациенту палец в
задний
проход.
- Больно? - спросила она.
Распухшие веки на мгновение сомкнулись, спрятав зрачок, и тут пациент
словно взорвался, изукрасил и себя, и халаты медсестер.
- Дерьмо, - сказала немка.
- А вы что ожидали? - вдруг поинтересовался пациент разбитыми губами.
- Да, да, - сказала яркая крашеная блондинка. - Яволь.
Немецкий язык она учила еще в школе.
- Это наш товарищ. Наш комрад, - она еще раз посмотрела на документы,
которые разложил перед ней полицейский чиновник. - Не комрад, конечно, всего
лишь актер, маленькая роль в фильме. Мы снимаем шоу, понимаете? Куда, зачем? -
запротестовала она, увидев, что чиновник жестом просит ее пройти следом за
ним.
- У нас нет денег платить за лечение, у нас есть страховая медицинская
карточка,
пусть они теперь и занимаются...
Чиновник что-то принялся объяснять, из чего блондинка не поняла ни слова.
Потом снова призывно махнул рукой.
- Вот бестолочь какая, - вздохнула блондинка по-русски, - объясняю же ему
-
я-то тут при чем?
Выйдя из полицейского участка они сели в машину и не спеша, притормаживая
у
каждой пешеходной "зебры" добрались до госпиталя. Потом, мимо дежурной
медсестры, проследовали в палату, где лежал похожий на забинтованную мумию
человек.
- Этот? - спросил полицейский по-немецки, и тут же повторил на
английском.
- This?
- Откуда я знаю, когда он так упакован? - возмутилась блондинка и сделала
круговые движения рукой вокруг собственной головы, словно что-то на нее
наматывала.
Полицейский подозвал пожилую медсестру, и, как догадалась блондинка,
потребовал, чтобы с пациента сняли повязку. Медсестра возражала. Ее немецкий
был
какой-то резкий, лающий, в отличие от того, как говорил на том же языке
швейцарский полицейский.
Полиция победила. Блондинку попросили выйти из палаты и подождать в
коридоре. Ей хотелось закурить, но она не знала, разрешено ли, а спросить у
топтавшегося рядом чиновника было неудобно.
Наконец, медсестра позвала их обратно. Поначалу блондинка боялась
посмотреть на пострадавшего, но встретив требовательный взгляд полицейского,
пересилила себя.
У лежавшего на койке человека был сломан нос, выбиты передние зубы и
несколько глубоких ссадин.
С двух сторон голову стальная скоба. Один глаз полностью заплыл. Но все
равно сомнений не было - это тот самый человек, чьи документы она недавно
рассматривала.
Полицейский тоже это понял и даже не стал снова спрашивать:
- This?
А только утвердительно кивнул.
- Я свободна? - облегченно вздохнула блондинка, а он снова кивнул, но
только сделал жест, как будто что-то подписывает.
- А, протокол? - улыбнулась она, считая, что слово "протокол" на всех
языках звучит одинаково. - Протокол опознания?
Уже направляясь к дверям, она на мгновение задержалась у койки
пострадавшего. Медсестра не только сняла повязки с его лица, но и разбинтовала
остальное тело. Остался только гипс на обоих ногах и левой руке.
Когда-то это был крупный, красивый мужчина. Кажется, совсем недавно
блондинка сама нашла его в подмосковном стриптиз-клубе и предложила сняться в
шоу двойников.
- Бедная сломанная кукла, - вздохнула она, и, хотя и встретила
неодобрительный взгляд медсестры, мягко погладила его по обнаженной груди.
- Ой, - вдруг сказала блондинка и отдернула руку, словно провела ею по
раскаленной плите.
Полицейский встрепенулся.
- Нет, нет, ничего, - успокоила его женщина, а себе под нос пробормотала.
-
Просто чудо какое-то. Даст ист фантастиш.
Франсуа был новеньким санитаром. Еще вчера он был ночным портье в дешевом
мотеле на окраине Цюриха, но служба трудоустройства студентов предложила ему
эту
работу в госпитале. У Франсуа накопилась масса проблем, начиная от предстоящих
двухнедельных военных сборов, и до старенького мерседеса, который он разбил
из-за того, что какой-то идиот бросился под колеса. Поэтому на работу
приходится
добираться городским транспортом, а подружка запросто может с кем-нибудь
переспать, пока он будет изображать из себя альпийского стрелка.
Наверное, поэтому, увидев открытую дверь в пустую палату, где только что
сделали влажную уборку, он не задумываясь вкатил туда пациента. Пострадавшим
был
намибиец, провозивший в кишечнике упакованный в капсулы героин. Когда
таможенники предложили ему пройти на личный досмотр, он бросился бежать и
вышиб
головой прочное стекло, которое, по замыслу создателей, должно было выдержать
удар пули. Пациенту наложили с десяток швов, и достали из задницы героин, а
теперь он спал после дозы успокоительного, так что ему тоже было все равно,
где
провести эту ночь.
Голова и конечности африканца были все в повязках, так что он напоминал
мумию.
...А тем временем два человека остановились у стойки дежурной медсестры.
Один из них держал в руке букет вызывающе желтых цветов, а другой - газету.
- Наш друг попал в ваш госпиталь, - сказал с акцентом тот, что с газетой.
-
Вот, здесь написано, - он показал заметку о несчастном случае, в результате
которого некто неизвестный свалился с высокой набережной.
- Мы приехали снимать кино, - с еще большим акцентом пояснил парень с
цветами, лицо которого по независящим ни от кого причинам выглядело уродливым.
-
И надо же было такому случиться! Мы его искали несколько дней, пока не увидели
эту газету. Какой ужас, - он сделал вид, что промокнул рукавом выступившие на
глазах слезы.
- Этот парень был очень известным актером в нашей стране, - с гордостью
сообщил парень с газетой.
- Он раздевался перед публикой, - пояснил другой. - Мужской стриптиз.
- Мы хотим его навестить, - добавил первый.
- В нашей стране так принято - навещать, - уточнил второй.
Немного подивившись на странных посетителей, медсестра назвала номер
палаты, где лежал их друг. Случай-то был не криминальный, поэтому никаких
особых
условий в связи с этим пациентом не предусматривалось.
Обыкновенный несчастный случай.
А тем же временем русского пациента вымыли в специально приспособленном
для
этого помещении и переложили на другую каталку, в чистые простыни.
Пожилая медсестра подсоединила капельницу.
- У вас хорошо получается, - зрачок под распухшими веками весело
сверкнул.
- Что именно? - спросила медсестра.
- Входить. Будь то в вену, будь то в... - он не стал уточнять.
- И у тебя все получится, - вдруг улыбнулась медсестра. - Во время войны
я
видела парней с куда более серьезными ранениями.
Она сама удивилась этой, неожиданно откуда нахлынувшей симпатии в
незнакомому пациенту.
- У что стало с этими парнями? - поинтересовался больной.
- Они научились играть в гольф, раскатывая на инвалидной коляске?
- Человек ко всему привыкает, - сказала она.
- Мне не подойдет коляска, - серьезно возразил больной.
- Я же сказала, у тебя все получится, - сказала пожилая медсестра и
вдруг,
не сознавая, что делает, наклонилась и поцеловала его в лоб.
Он казался ей ребенком. Ее никогда не рожденным ребенком.
Хорошо, что никто этого не видел.
Несмотря на то, что он напустил на себя серьезный вид, полицейскому
чиновнику откровенно нравилась эта яркая блондинка. Такие снимаются в
порнофильмах, подумал он, и представил ее голой.
Что-то шевельнулось в его организме.
- Все? - спросила блондинка, ставя размашистую подпись. - Вы сможете
забрать пострадавшего через несколько дней, - сообщил полицейский, и
представил
ее же, голую, сидящую прямо на его столе. Если монитор отодвинуть на край,
вполне...
По статистике, здоровые мужчины думают о сексе шесть раз в течение часа,
когда не спят. Этот думал чаще.
- Зачем мне его забирать? - возмутилась блондинка. - Я ему не
родственница.
"Нет, пусть лучше она обопрется руками на край стола и, нагнувшись,
расставит пошире ноги", - полицейский чиновник достал платок и вытер
вспотевшие
ладони.
- Можно один вопрос? - спросила блондинка.
"Сейчас она спросит, свободен ли я вечером, - с надеждой подумал
швейцарец.
- Но вечером я обещал детям покататься вместе с ними на велосипедах..."
- Эти документы, - блондинка показала пальчиком на паспорт пострадавшего,
использованный авиационный билет и тощий бумажник. - Они были у него в
кармане?
- Да, - еле сдерживая вздох разочарования сказал полицейский.
- Странно... - по-русски удивилась блондинка.
- Не понимаю? - по-немецки переспросил полицейский.
- У меня сегодня свободный вечер, - сообщила блондинка на его родном
языке.
- О! - сказал чиновник, и немного подумав, добавил:
- О?
...А тем же вечером, когда полицейский чиновник катался с детьми на
велосипедах, в палату, где лежал намибиец, зашли два белых человека. Один из
них
держал на вытянутой руке букет желтых роз, а другой похлопывал себя по ляжке
свернутой в трубочку газетой.
- Здесь, - сказал по-русски тот, что с газетой.
- Ты уверен? - переспросил другой.
- На сто процентов. С какой стати понадобилось бы этой дежурной вешать
нам
лапшу на уши? Она назвала эту палату.
- Он? Они подошли поближе.
Негр застонал под бинтами.
- Разве поймешь, когда он весь запакован? Но, по размеру, вроде подходит.
- Тогда нечего рассусоливать...
Сквозь дурманный сон африканец услышал какой-то клацающий звук, но не
понял, откуда он идет, а в это время посетители уже достали из подплечной
кобуры
пистолеты с неуклюжими глушителями на стволах, и, как по команде,
одновременно,
произвели по десять выстрелов каждый в лежащего перед ними человека. По
последней пуле они выпустили в замотанную бинтами голову.
Бросив на простыню, на которой кровавыми пятнами проступали следы от
выстрелов, оружие, они собрались было уходить, когда один, тот, что поменьше
ростом и криворотый, смахивающий на гоблина, хихикая, вернулся и положил
сверху
букетик цветов.
- От товарищей по оружию, - давясь смехом, пояснил он.
Белые так и не додумались выяснить, какого цвета кожа у человека под
бинтами. На то они и белые.
Выстрелов не было слышно даже в коридоре, а труп медсестра итальянского
происхождения обнаружила только утром.
Полиция, занимавшаяся расследованием этого убийства, так и не смогла
допросить дежурную медсестру, потому что ее той же ночью застрелил из
автоматической винтовки бой-френд, собиравшийся на военные сборы.
Спасаясь от жизненных неурядиц, Франсуа после дежурства в госпитале,
накачался наркотиками, которые провез в страну неизвестный ему африканец.
Франсуа, вообще-то, не был наркоманом. Так получилось. Ну и с девушкой,
которой
он снес половину черепа первым же выстрелом, тоже - так получилось.
Случай с Франсуа попал на первые полосы утренних газет. А про
застреленного
в госпитале намибийца - в самом конце. Он ведь не был гражданином этой страны,
к
тому же, этим наркодельцам - туда и дорога.
Оба случая попали в ленту новостей, их перепечатало до полусотни крупных
газет по всему миру. И назавтра, если первого попавшегося спросить, кого
убили,
он бы, без сомнения назвал швейцарскую медсестру. А подумав, вспомнил бы про
наркокурьера.
И не слова про собственного соседа.
Кстати, а что там, с соседом?
АЛЬПИЙСКАЯ ИДИЛЛИЯ
Пациента называли "Найк". Никто не знал его настоящего имени, и поэтому
называли его Найком.
Именно такой фирмы были кроссовки, в которых он учился ходить.
Сначала он просто стоял, опираясь на специальные поручни. Секунд десять -
пятнадцать, пока не терял сознание от боли. Разорванные нервные корешки
спинного
мозга сигнализировали - у тебя нет ног, у тебя нет ничего, выше четвертого
позвонка. То есть, мясо с костями и всякими там железами имеют место, но все
равно вроде как убоина.
Найк приходил в себя, и снова пытался встать. Он так стискивал при этом
челюсти, что оставшиеся зубы стесались примерно на треть.
Найк смотрел через толстое стекло окна палаты для на горы. Он любовался
ими. И когда Альпы блистали под солнцем, и когда туман цеплялся за вершины,
как
тюлевая занавеска под сквозняком за ручку оконной рамы. Особенно ему нравился
маленький замок, всего одна крепостная башня, высокая стена и двухэтажный дом.
Все это умещалось на крохотном утесе у подножья огромной горы, заслонявшей
небо.
От персонала Найк слышал, что хозяева замка, поколения которых владели им с
семнадцатого века, готовы уступить родовое гнездо всего за два миллиона
швейцарских франков.
- Красиво, - резюмировал Найк, поставив фарфоровую чашечку с недопитым
кофе
на серебряный поднос.
- К вам пришел ваш юрист, - медсестра в белоснежном халате заглянула
через
полуоткрытую дверь.
У нее были золотистые волосы под сверкающим белизной головным убором, как
у
монашки, великолепные белые зубы, и молочная кожа, какая может только
получиться, если взрастить такое чудо природы на молоке альпийских коров,
пасущихся на стерильных лугах предгорий. Не сообразишь даже, что было
белоснежнее и чище - она сама, или ее одеяние.
Найк кивнул и попросил принести еще кофе для юриста.
Когда они остались вдвоем с лысеющим швейцарцем лет тридцати, Найк
спросил:
- Как погода? Надеюсь, вам удалось выкроить время, чтобы немного
покататься
на лыжах?
- Конечно, - во-первых, юрист привык, что все иностранцы уверены - смысл
жизни местных жителей заключается в спуске с крутых заснеженных склонов. Сам
он
страдал плохим зрением настолько, что не видел дальше вытянутой руки, к тому
же
повредил мениск в детстве, катаясь на велосипеде. Во-вторых, о лыжах не могло
быть и речи, потому что сезон уже закончился. Но клиент имел право на любой
вопрос.
- Наши дела? - вопросительно спросил Найк.
Вернее это можно было перевести, как "наш бизнес".
- Осталось немногое, - юрист поправил очки, - подтвердить вашу личность.
Как только это будет сделано, деньги, обнаруженные таможенной службой в
багаже,
переведут с депозитария на счет вашей фирмы.
- Подтвердить личность? - Найк благодушно развел руками. - Наверное, это
несложно? Вы сами могли бы это сделать. Недаром вы меня разыскали в этой
клинике, значит, вы знаете меня в лицо. Проблем не будет, разве что придется
оформить мое опознание в присутствии какого-нибудь государственного чиновника?
- Сожалею, но необходимо подтверждение страны, выдавшей вам удостоверение
личности.
- Зачем? Мои документы видели в мотеле, где я останавливался. У них до
сих
пор должны храниться мои вещи... Я надеюсь, - добавил он после паузы.
- Вещи пропали, - юрист выглядел растерянным.
- Не подумал бы, что такое возможно в Швейцарии. Я думал, положи бумажник
на тротуаре, а потом вернись за ним через пару часов...
- Сожалею, - юрист снял очки и протер стекла, по толщине не уступавшие
линзам телескопа. - Но портье утверждает, что постоялец, занимавший указанный
вами номер, рассчитался и уехал на следующий день по приезду. Портье сам
вызывал
ему такси.
- Ложь.
Юрист надел очки и заморгал под ними доверчивыми голубыми глазами.
- Ложь, - повторил Найк.
- Портье дал показания полиции, - сказал юрист, как само собой
разумеющееся. - Значит, это правда.
- Ну конечно же! - Найк хлопнул себя по лбу. - Они ведь сменяются. Когда
я
приехал, дежурил ночной портье. А когда некто, выдававший себя за меня,
забирал
вещи, дежурил уже другой. Надо сопоставить их описание внешности, и тогда...
- Сожалею...
- Чему на этот раз?
- Оба портье составили фоторобот. Независимо друг от друга. Взгляните,
мне
удалось достать копии с обоих, - юрист раскрыл папку и протянул Найку два
плотных листа бумаги.
Найку было достаточно одного взгляда.
- На обоих изображен я, собственной персоной, - вяло произнес он.
- Сожалею...
- Наоборот, чего тут сожалеть, - забормотал Найк, путая слова нескольких
языков. Потом взял себя в руки. - Вот мое лицо. А вот ваш фоторобот. Значит -
это я!
- Сожалею, - повторил как заклинание юрист, - но согласно информации,
которой обладает полиция, человек с вашими документами выехал из страны.
Однако
багаж он не забрал...
- Какой багаж? - встрепенулся Найк.
- Мы же обсуждали этот вопрос при первой встрече.
- Ну, конечно... - Найк растеряно улыбнулся. - Травма головы, - он
дотронулся до виска. - То помню, то не помню...
- Вы оставили в цюрихском аэропорте чемодан с ...миллиона долларов. И
поручили мне получить этот багаж, перечислив впоследствии сумму на счет
учрежденной фирмы...
- Да помню я это, помню, - чуть ли не крикнул Найк. - А почему вы их до
сих
пор не получили и не перечислили, едрена матрена, - заключил он по-русски.
- Необходимы документы, - юрист вздохнул от того, какой непонятливый
клиент. - Документы, подтверждающие, владелец багажа и владелец фирмы - одно и
то же лицо. И это лицо - вы.
- Но разве я не передал вам при нашей встрече все необходимые документы?
-
удивленно спросил Найк.
- Вы отдали мне билет и карточку на багаж. - родным языком юриста был
немецкий, и хотя по-английски он говорил бегло, все равно испытывал
затруднение,
когда необходимо было втолковать.
- Так в чем же дело!
- Теперь предстоит доказать, что вы и владелец билета - одно и то же
лицо.
- Каким образом?
- Кто-то должен подтвердить вашу личность.
Разговор сделал очередной виток и замкнулся.
- Но вы, вы-то видели мои документы! Вы же гражданин этой страны, к тому
же
лицензированый юрист. Наверняка вам поверят!
- Не знаете нашу полицию. Они уже провели расследование и доказали, что
владелец багажа выехал из страны. Ну, предположим, не владелец, а кто-то,
воспользовавшийся вашим паспортом. Но все занесено в компьютер. Ни одна
полиция
в мире не любит сознаваться в собственных ошибках, а уж швейцарская - тем
более.
- Что же мне делать?
- Вернуться в Россию. И там восстановить свою личность. Наверняка у вас
есть медицинская страховка, где указан ДНК. С новым паспортом вы вернетесь в
Цюрих...
- Медицинская страховка, где указан мой ДНК? - явно веселясь, переспросил
Найк. - Дальше отпечатков пальцев мы пока не продвинулись, - пояснил он, но
по-русски.
- Сожалею... - навязчиво повторил юрист, который, конечно, не понял слов,
произнесенных на незнакомом ему языке.
- А если меня там убьют? - поинтересовался Найк с ни к чему не
обязывающей
улыбкой.
- Сожалею (I am sorry).
Если бы юрист говорил на родном немецком, он бы смог выразить сочувствие
более искренне.
Найк взял с подноса чашечку кофе и допил ее до дна аккуратным мелким
глотком, как будто коньяк. Потом так же аккуратно поставил на место.
- Мы можем составить документ, что я, именно моя личность, которую сейчас
вы видите перед собой, есть тот самый владелец зарегистрированной в княжестве
Лихтенштейн фирмы? - спросил он.
- Конечно. Это очень просто, так как я являюсь президентом компании...Но
это только половина проблемы. Мы не можем доказать, что вы являетесь хозяином
багажа с миллионами...
Найк сделал жест, который можно было бы понять, как - заткнись.
- Если будут документы, что владелец фирмы и хозяин багажа - одно и то же
лицо...
- Нет проблем. Ваш счет пополнится этой суммой, - кивнул юрист. - Я бы
предложил сразу перевести их в евро. Американская валюта сейчас не так
надежна,
как раньше.
- Тогда я хочу составить завещание, - Найк налил себе еще с пол чашки
кофе
и разбавил его сливками. - Со всякими там вашими ДНК. Договоримся, - он
посмотрел на наручные часы с календарем. - Седьмого числа, у вас в офисе,
Цюрих.
Могу даже прихватить справку от своего лечащего врача, что уже нахожусь в
здравом уме. Но и вы приготовьтесь, чтобы все было сделано быстро и в
соответствии с законами. И качественно. ДНК и все прочее.
- Но... - швейцарец замялся, словно решаясь что-то сказать.
- Еще кофе? - предложил Найк.
- Хочу, чтобы вы меня правильно поняли, - жестом он отказался от
предложенной чашки. - Я - ваш поверенный. Я защищаю ваши права. Вы можете
придумать мне задание, какое в голову попадет. Но если я не буду понимать, что
вы хотите - я не смогу выполнить свою работу.
- Вы просите, чтобы я увеличил гонорар?
- Нет, - юрист покачал головой. - Вы полностью оплатили мою работу. Но
если
я буду находиться в заблуждении, - оба собеседника продолжали испытывать
неудобство, что приходится изъясняться на неродном языке, - то не смогу
выполнить свою работу. А это плохо отразится на моем бизнесе. Я должен знать
тот
минимум, который должен знать, - подытожил он и про себя обозвал по-немецки
английский язык "дерьмом".
- Нет проблем, - вздохнул Найк. - Я поясню. Хотите знать, откуда деньги?
- Нет. Их уже проверили. Купюры не фальшивые, их номера не числятся в
списке похищенных.
- А я все равно скажу, - заявил Найк с плохо скрываемым злорадством. -
Эти
деньги русской мафии. Пока я нахожусь здесь, в клинике, им до меня не
добраться.
Когда я выйду отсюда, у них появится шанс, процентов пятьдесят. Недаром в
Швейцарии лучшая в мире полиция.
- Да, мы живем в полицейском государстве, - с некоторой национальной
гордостью сообщил юрист. - Не только здесь, но и за стенами этой клиники вы
будете в безопасности. Я даже знаю, как обеспечить вам круглосуточную охрану,
-
признался он, чуть подавшись вперед, потому, что этот парень из варварской
страны ему определенно нравился.
Хотя, это минус ему, как профессионалу. Беспристрастность! Куда она
подевалась?
- Ну да, конечно, - Найк налил ему кофе, и добавил сливок.
- И не спорьте, пейте на здоровье, - проворковал он по-русски.
- Не понимаю... - насторожился потомок ландскнехтов, близоруко заморгав
под
толстыми стеклами очков. - Не знаю этот язык...
- Плиз, - Найк улыбнулся и протянул ему чашечку. - Пожалуйста.
- О, конечно. Спасибо.
- Когда я вернусь домой... - Найк продолжал улыбаться, - чтобы
удостоверить
свою личность, - пояснил он, - меня там убьют. Непременно убьют, - сообщил он
тоном, не позволяющим сомневаться.
- Я... - юрист занервничал, снял очки и снова протер и без того чистые
стекла, - У меня есть связи в дипломатической службе. Можно организовать вашу
охрану даже в Москве...
- Пустое, - махнул рукой Найк.
- Но...
- Завещание, - сказал он. - Кому все достанется после моей смерти?
Тут Найк вдруг решительно встал, а потом, крадучись, подошел к двери и
решительно распахнул ее.
- Осторожнее, я принесла вам горячий кофе, - воскли
...Закладка в соц.сетях
