Жанр: Детектив
Чикаго, 11
... с ней есть доля вины и лейтенанта Хэнсона.
Они не просто мужчина и женщина, случайно встретившиеся на лестнице. Она понравилась
лейтенанту Хэнсону не меньше, чем он ей. Уж женщина-то знает такие вещи! Она чувствовала
его взгляд, который следил за ней, пока она поднималась к себе. И чего стоило бы ему просто
позвонить и назначить ей свидание, чтобы они могли познакомиться поближе? Так нет! Если
бы он только позвонил, все могло бы сложиться по-другому. Если бы только она могла, она ни
за что бы не попала в такую переделку. Скорее всего, она была бы слишком поглощена
собственными чувствами, чтобы пытаться играть для Терри роль матери.
А теперь ее многократно изнасиловали, мистер Роджерс может умереть, а милый старик
Ла Тур попал из-за нее в серьезные неприятности. И все потому, что они пришли ей на помощь!
Мери замотала головой на подушке. Если даже она проживет сто лет, она никогда не
забудет своего смущения, когда мистер Ла Тур вошел в спальню и обнаружил, что Фрэнки с
ней делает. И она никогда не забудет его хриплого ответа на вопрос лейтенанта Хэнсона, когда
приехала полиция.
- Нет, - говорил старик лейтенанту. - Я знаю, что ты пытаешься сделать, Элайджа. Ты
стараешься обелить меня. Но я стрелял в этого маленького сукиного сына не потому, что он
пытался удрать. Когда я вошел в спальню, ожидая найти там мерзавца, не отпускающего Терри,
а нашел его, отделывающего мисс Дейли, у меня в голове просто помутилось. Ну, словно
ничего чистого и порядочного в этом мире больше не осталось. Поэтому, когда этот гад увидел
меня, с пистолетом в руке, и бросился наутек в ванную, все еще огрызаясь, но хныча от страха,
я пристрелил его. Я старался, чтобы все его гадкие кишки разбрызгались и вывалились прямо
на кафель в ванной.
Она заставила себя вернуться в настоящее. Теперь в соседней комнате лейтенант Хэнсон
спрашивал:
- Ничего, если я переговорю с ней?
- Только не слишком долго, - отвечал полицейский хирург. - Но предупреждаю, она
под воздействием седативных препаратов, да и "скорая", за которой я послал, будет здесь с
минуты на минуту.
- Мне нужно лишь несколько относящихся к делу фактов для предварительного
протокола.
- Но это не должно занять слишком много времени.
Мери села на кровати и попросила медсестру дать ей косметичку. Потом воспользовалась
компактной пудрой и помадой, чтобы хоть как-то привести себя в порядок. Затем, взбив
подушку и положив ее повыше, она откинулась на нее и принялась рассматривать свое лицо в
маленьком зеркальце пудреницы.
Несмотря на то что с ней произошли ужасные вещи, на лице это никак не отразилось.
Если не считать нескольких незначительных синяков и начинающего заплывать глаза - следов
ее. сопротивления, когда Фрэнки в почти истерическом припадке старался заставить ее
отвечать ему. На первый взгляд, она выглядела почти точно так же, как когда вернулась с
мессы, после проверки, остались ли на гранитном фасаде собора Святого Имени царапины от
пулеметных очередей.
Лейтенант Хэнсон вошел в комнату без стука, подошел прямо к кровати и уселся на стул,
который освободила для него медсестра.
- Меня зовут Хэнсон, лейтенант Хэнсон, мисс Дейли, - представился он. - Возможно,
вы меня помните. Мы с вами уже встречались.
Мери положила пудреницу в косметичку:
- Да. Помнится, мистер Ла Тур нас знакомил.
- Верно, - обрадовался Хэнсон. - А теперь, хотя я знаю, как вам это будет неприятно,
мисс Дейли, мне бы хотелось выслушать вашу версию происшедшего.
- Мою версию?
- Ну хорошо, - поправился Хэнсон. - Расскажите, что с вами произошло.
- Меня изнасиловали, - ответила ему Мери. - И делали это на протяжении почти двух
часов. Четыре подростка, которые поджидали Терри. Девочку, что живет в соседней
квартире, - пояснила она.
- Вы полагаете, что они сказали вам правду? Я имею в виду то, что они ждали именно
ее?
- Откуда мне знать? Но они действительно говорили, что встретили ее на частном пляже
где-то к северу от Тернбул-Вудс и что она согласилась вступить с ними в интимные отношения,
но в последний момент сбежала.
- Понятно.
Хэнсон предложил темноволосой учительнице сигарету:
- Но как вы там оказались, мисс Дейли?
Мери подождала, пока он даст ей прикурить от зажигалки, а затем сказала:
- Очень просто. Я слышала странные звуки - льющуюся воду, хлопанье дверцы
холодильника, слив унитаза. Я подумала, что вернулась Терри, пока я вздремнула. Поэтому, не
позаботившись о том, чтобы одеться, просто в одном халате, как я это часто делала, я вышла из
двери черного хода своей квартиры и вошла в ее незапертую дверь. Но вместо Терри я
обнаружила в гостиной четверых парней, которые ели бутерброды и запивали их пивом.
- Вы не испугались?
Мери выпустила дым в потолок:
- Сначала нет. Я учу таких же мальчишек пять дней в неделю в течение всего учебного
года. Но к тому времени, как я поняла, что они пьяны и, возможно, накачаны наркотиками,
было уже поздно что-либо предпринимать. Тот, кого они называли Фрэнки, встал между мной и
дверью.
- А потом?
- Когда я попробовала пройти мимо него, чтобы вернуться к себе, он закрыл мне рот
ладонью и сказал, что я никуда не уйду, по крайней мере до тех пор, пока Терри не вернется
домой и пока, как он выразился, она не получит того, что ей причитается.
- А они ничего не говорили о том, где она может быть и когда вернется?
- Нет, не говорили.
- Пожалуйста, продолжайте, мисс Дейли.
Школьная учительница сняла табачную крошку с губы:
- Я полагаю, что сначала они хотели просто связать меня и не дать предупредить Терри,
что ждут ее. Но я сопротивлялась, мой халат распахнулся, и вид моего тела привел их в
возбуждение. Пару минут, - горько продолжала она, - они только обменивались грязными
замечаниями о том, как ладно я "упакована", и ощупывали мои груди, ягодицы и остальное.
Потом один из них, не помню точно кто, предложил поразвлечься со мной, пока они будут
ждать Терри. - Она беззвучно заплакала. - Я умоляла их не делать ничего, о чем они потом
пожалеют. Я старалась внушить им, что я на десять лет их старше. Но они были слишком
возбуждены, чтобы слышать меня. И после того, как Фрэнки вытащил ролик пластыря из
кармана и заклеил мне рот, чтобы я не кричала, они оттащили меня в спальню Терри. Потом
они бросили меня на кровать, Гарри и Солли силой расставили мне ноги и держали их, а
Джо-Джо прижал лезвие ножа к моему горлу. Фрэнки обнажился и насильно взял меня. А когда
он закончил, его место занял Джо-Джо. Потом они вместе с Джо-Джо держали меня, и
смотрели, и делали мерзостные замечания, пока двое других... - Истерика готова была вот-вот
начаться, слезы лились по щекам Мери. - И когда они все сделали первый круг, то решили,
что мне это все очень понравилось, и решили повторить.
Лейтенант Хэнсон пытался найти слова утешения, но все, что он мог сказать, было:
- Мне очень жаль.
- Это вам-то жаль? - в запале бросила Мери. - Как, черт побери, вы думаете я себя
чувствую? Это ведь меня изнасиловали! Сейчас-то дом кишмя кишит полицейскими! А где вы
были, когда я в вас нуждалась?
- Мне жаль, - повторил Хэнсон.
Медсестра подала молодой женщине стакан с водой и две таблетки секонала:
- Хирург велел мне дать вам это, если я сочту нужным.
Мери положила таблетки в рот и запила их водой из стакана:
- И так продолжалось следующие два часа. Пока я не потеряла счет. Сначала один.
Потом другой. Но с Фрэнки было хуже всего. Потому что у него, похоже, была какая-то
навязчивая идея заставить меня отвечать ему. И каждый раз, как он изливал в меня свое грязное
семя, он говорил мне, как замечательно ему со мной, и какое у меня красивое тело, и насколько
я милее, чем та, кого он называл Розой. - Она допила воду и вернула стакан медсестре. -
Потом, после того как прошла, как мне показалось, целая вечность и мы с Фрэнки остались
вдвоем в спальне, а остальные парни ушли на кухню, мне удалось дать ему понять, что мне
нужно в туалет. И он позволил мне встать с кровати и пойти в ванную комнату одной. Он даже
разрешил мне закрыть за собой дверь. Но я не осталась в ванной. В полуобморочном состоянии,
совершенно голая, я прошла через нее в гостиную и дальше к входной двери. Мне даже удалось
открыть дверь, снять пластырь и позвать на помощь. - Кончики ее губ опустились. - Но
кто-то из парней закрыл дверь на цепочку. И не успела я ее снять, как Фрэнки услышал мой
крик, подбежал и ударил меня. И после того как он захлопнул дверь и заклеил мне рот новым
куском пластыря, он отволок меня в другую спальню и бросил на кровать. И тогда все началось
сначала. Он сказал, что устал от того, что бабы все время делают из него дурака. И поскольку я
хотела его обхитрить и навлекла на них неприятности криками о помощи, то, когда придет
Терри, она достанется другим ребятам. - Слезы лились по щекам Мери быстрее, чем она
успевала их вытирать. - И после того как он снова вставил свой член в меня, он совсем
обезумел. Потому что, как он говорил, он будет трахать меня до тех пор, пока я не отвечу ему,
пускай для этого потребуется вся ночь. И он все еще старался изо всех сил, когда мужчины
выбили входную дверь и мистер Ла Тур вошел в спальню. - Сильные рыдания сотрясали тело
Мери. - А теперь, пожалуйста, не заставляйте меня больше говорить об этом. Я больше не
могу.
Лейтенант Хэнсон поднялся на ноги:
- Большое спасибо, мисс Дейли. Сейчас нам было необходимо именно то, что вы нам
рассказали. По крайней мере, для составления предварительного протокола. - И добавил
довольно неловко: - И хотя я знаю, что это мало чем вас утешит, я не могу передать, как мне
жаль, что с вами произошло такое, и как бы я хотел не допустить этого. А теперь, - закончил
он спокойно, - постарайтесь заснуть. А завтра где-то днем, когда вы как следует отдохнете и
все впечатления от произошедшего слегка потускнеют, а доктора сделают все необходимые
анализы, я пришлю вам полицейского с пишущей машинкой, и вы продиктуете ему все, что
только что рассказали мне, а потом подпишите заявление.
Мери взяла бумажный носовой платок, который протянула ей медсестра, а потом
медленно покачала головой:
- Нет.
- Что - нет? - недоуменно переспросил Хэнсон.
- Никаких заявлений не будет, - сказала Мери. - Вы хотели знать, что произошло. Я
вам рассказала. - Она вытерла щеки носовым платком и бросила его рядом с кроватью на
пол. - Но я не собираюсь ничего диктовать и ничего подписывать. И уж определенно не
намерена повторять то, что только что рассказала вам, перед Большим жюри или судьей. -
Она на минуту замолчала. - Во-первых, я умру от стыда, если мне придется все это повторять
с места потерпевшего. Во-вторых, это будет стоить мне работы. А у меня нет ни малейшего
желания менять профессию и опять очутиться на улице, где я родилась, в качестве
единственной непрофессиональной шлюхи на Норт-Кларк-стрит со степенью доктора
философии. Я слишком долго и усердно работала, чтобы добиться того, чего я добилась. Я даже
не стану опознавать мальчишек. Я просто не хочу их снова видеть. И если вы попытаетесь
заставить меня давать показания, я буду отрицать, что это произошло, отрицать, что кто-то из
них силой принудил меня вступить с ним интимные отношения.
- Ну что вы, мисс Дейли, - запротестовал Хэнсон. - Я знаю, вам тяжело пришлось, и у
вас есть все основания для горечи. Но я к тому же знаю, что, будучи учительницей, вы, как и я,
отдаете отчет случившемуся и знаете, с каким трудом можно завести дело на
несовершеннолетнего.
- Да, это так, - сказала Мери.
Барбитураты, которые дала ей полицейская медсестра, начали действовать, и ее речь стала
чуть замедленнее.
- И не важно, что я скажу, как потерпевшая, или что вы, полицейские, сможете доказать,
с парнями не будет ровным счетом ничего. Как вы сказали, они - несовершеннолетние. И к
тому времени, как какой-нибудь сердобольный судья закончит свое выступление перед
присяжными, они, скорее всего, обвинят меня в совращении малолетних. Или это, или
какой-нибудь судья-импотент, вспомнив, как он здорово проводил время в мальчишеских
развлечениях в Эссексе, ударит с ними по рукам и отправит в трудовой лагерь или в
исправительное заведение на несколько месяцев.
- Согласен, в ваших словах есть доля истины, - согласился Хэнсон. - Но ведь есть же,
или по крайней мере должны быть, законы. Если же вы откажетесь давать показания, мы не
сможем открыть дела. А ведь один мужчина лежит в больнице с серьезным ножевым ранением,
и все потому, что он хотел вам помочь. И если негодяй Фрэнки умрет, а вы не подадите в суд,
старик будет иметь серьезные неприятности.
- Я все это понимаю, - сказала Мери. - И очень благодарна за то, что сделали для меня
мистер Роджерс, мистер Ла Тур и другие жильцы дома. Но мне придется найти какой-нибудь
иной способ выражения своей благодарности. - Ей становилось все труднее и труднее
облекать мысли в слова. - Потому что если того, что я сегодня потеряла, уже не вернуть, я не
хочу терять жизнь и доброе имя вместе со своей невинностью... Посмотрите на все это с моей
точки зрения, лейтенант... Если дело дойдет до суда, обо этом будут кричать все газетные
заголовки... И даже если совет по вопросам образования не предпримет никаких формальных
действий, как вы думаете, каково будет мне входить в класс, когда каждая девчонка и каждый
мальчишка будут Знать, что я участвовала в групповом сексе с четырьмя
мальчиками-подростками? И каждый мальчик, скорее всего, будет жалеть, что не оказался на
их месте, и размышлять о том, хороша ли я в постели...
Глаза Мери закрывались. Тело обмякло. Хэнсон подумал, что она заснула. Потом ее глаза
на мгновение открылись и она сказала хрипло, но четко:
- А все можно было так просто разрешить. И я скажу, как один работник социальной
сферы другому, вам бы следовало знать об этом, лейтенант Хэнсон. Как сказал бы мистер Ла
Тур, дело не стоит и выеденного яйца. Вам стоило лишь опустить один десятицентовик...,
десятую часть доллара..., одну жалкую монетку в телефон-автомат..., да еще получить
лицензию на брак. Я бы даже не стала настаивать на священнике.
Книга третья
Глава 16
Угроза жизни полицейских. В 1965 году в одном случае из десяти
служащие полиции подвергались нападениям во время исполнения своих
обязанностей. Подобная ситуация особенно характерна для южных
штатов, в Новой Англии положение более спокойное. Из 118
арестованных за убийство 113 полицейских 21 получили смертный
приговор, 41 приговорены к пожизненному заключению, 24 - к
отбыванию более коротких сроков, 4 отправлены в заведения для
душевнобольных. Кроме названного числа арестованных, 19 были убиты
полицейскими при исполнении служебных обязанностей, а пятеро
покончили жизнь самоубийством.
Из криминальной статистики
Шесть дней в неделю лейтенант Хэнсон завтракал, сидя в одной из отдельных кабинок
или на табурете перед стойкой в кафе-баре, находящемся в квартале от полицейского участка.
Несмотря на то что спал он сегодня меньше двух часов, ему не было причины изменять
обычный распорядок дня. Ровно в семь тридцать утра, зевая, но свежевыбритый и в лучшем
светлом летнем костюме и ярко-голубом шелковом галстуке, которые он обычно надевал для
выхода в общество, он вошел в зал кафе, уселся на табуретку перед стойкой и заказал свой
обычный завтрак.
Яичницу из четырех яиц. Двойную порцию ветчины. Двойную порцию мясной запеканки
с картофелем. Четыре тоста.
Кофе. И четыре пончика, чтобы умерить аппетит в ожидании, пока подадут заказ.
Макая пончик в кофе, который поставила перед ним на стойку восхищенная девушка, он
просматривал утреннюю газету, оставленную тем, кто занимал табурет до него.
- Тяжелая выдалась ночка, лейтенант? - спросила официантка.
- Бывает и хуже, - ответил ей Хэнсон.
Первый выпуск утренней газеты был подписан за несколько часов до того, как он лег
спать. В нем не слишком много нового сообщалось о происшествии в квартире 303
предназначенного под снос дома. Детектив по справедливости отдал должное редактору и
репортеру, давшему репортаж с места событий. Все то, что произошло вчера днем, излагалось
без отрыва от фактов и без упоминания имени мисс Дейли.
Придерживаясь неписаного закона о том, что жертву сексуального оскорбления следует
по возможности оберегать от ненужной гласности, несмотря на то, что на передней полосе
газеты были напечатаны фотографии Терри Джоунс и ее отца, фотографии мисс Дейли не было.
В этом раннем выпуске школьную учительницу называли "жиличкой из соседней квартиры" и
"очень привлекательной двадцатишестилетней сотрудницей чикагского совета по вопросам
образования".
Хэнсон просматривал репортаж в две колонки, расположенный слева на первой полосе.
По словам репортера, четверо несовершеннолетних ребят: Гарри Дэвис, Франклин Делано Хан,
Джерри (Джо-Джо) Мейсон и Солли Уэббер," все студенты третьего курса технического
колледжа - заявили, что встретили мисс Терри Джоунс на пляже и каким-то образом
заполучили ключи от ее квартиры.
Проведя утро Дня поминовения за распиванием незаконно купленного пива и виски и под
воздействием неустановленного количества амфетамина, известного под названием бензедрин,
приблизительно в шестнадцать пятнадцать они, воспользовавшись ключами, вошли в
шикарную квартиру в предназначенном под снос здании в Ближнем Норд-Сайде, где, по словам
репортера, за время отсутствия жильцов нанесли значительный ущерб Дорогой мебели.
Но на этом их приключения не закончились. Приблизительно в то же время, услышав
незнакомые голоса в квартире и забеспокоившись о юной соседке, жиличка из примыкавшей
квартиры, очень привлекательная двадцатишестилетняя сотрудница чикагского совета по
вопросам образования, вошла в квартиру мисс Джоунс через незапертый черный ход.
Полицейским хирургом, который осматривал молодую женщину, было установлено, что она
подверглась побоям и сексуальным домогательствам четверых подростков неустановленное
количество раз. Они насиловали ее в течение двух часов, прежде чем четверо мужчин, живущих
в том же доме и случайно оказавшихся в праздничный день дома, услышали крики о помощи и
вышибли запертую на засов и цепочку дверь квартиры.
Имена четверых мужчин в статье приводились. Майкл Адамовский - практикующий
адвокат, заслуживший себе непревзойденную репутацию в левоцентристских кругах; Родольфо
Гарсия, чрезвычайно состоятельный кубинский бизнесмен и владелец сахарной плантации и
мельницы до наступления теперешнего режима; Лео Роджерс - некогда писатель, а в данное
время литературный агент, имеющий офис на "Петле".
Четвертый мужчина, мистер Роланд (Фрэнчи) Ла Тур, раньше работал на ярмарках и в
цирке.
Вскоре после шести часов вечера и за несколько минут до прибытия отряда полицейских
под руководством лейтенанта Элайджи Хэнсона четверо мужчин взломали дверь в квартиру,
которую несовершеннолетняя мисс Джоунс занимала со своим отцом-евангелистом, когда тот
бывал в Чикаго. Далее сообщалось, что один из мужчин, мистер Роланд (Фрэнчи) Ла Тур, придя
в ярость от увиденного в спальне, сделал четыре выстрела из пистолета 45-го калибра. Две пули
попали в цель и серьезно ранили одного из подростков.
Раненый несовершеннолетний Франклин Делано Хан в данный момент находится в
критическом состоянии в тюремном отделении окружного госпиталя, а мистер Ла Тур,
обвиняемый в предумышленном убийстве, задержан полицией до завершения полного
расследования инцидента. Также госпитализированы жертва предполагаемого изнасилования и
мистер Лео Роджерс, серьезно раненный финкой с выдвижным лезвием, которой почему-то не
заметил офицер, обыскивавший провинившихся подростков.
Хэнсон перечитал последний абзац. Для Бротца это означает служебное расследование, а
ведь ему осталось меньше двух месяцев до пенсии. Он не винил Германа за то, что тот не
заметил ножа, когда обыскивал мерзавцев.
В суматохе, последовавшей после их прибытия, когда мисс Дейли рыдала в соседней
комнате, негодяй Хан, заливая кровью всю ванную, плакал и звал маму, четверо
мужчин-жильцов и их двое жен пытались говорить одновременно, а трое парней, едва стоявших
на ногах, бубнили о том, как они сожалеют о содеянном, и умоляли простить их. В такой
обстановке могло случиться все, что угодно. К несчастью, оно и случилось.
Прежде чем кто-то, за исключением толстого литературного агента, понял, что
происходит, внезапно пришедший в ужас от того, что ему придется расплачиваться за свои
поступки, мерзавец, которого остальные называли Джо-Джо, выхватил финку и наверняка
всадил бы ее в спину Бротца в отчаянной попытке удрать, если бы у мистера Роджерса не
хватило храбрости встать между ними и принять пятидюймовое лезвие в собственный живот,
когда он хватал и обезвреживал обезумевшего от наркотиков юнца.
Бротц никогда еще не был так близко от смерти. Хэнсон вытащил из нагрудного кармана
носовой платок и вытер пот, выступивший на лице. Этот случай может означать служебное
разбирательство и для него самого. Подобное недопустимо, а он как командир за все несет
ответственность.
- Ваш кофе слишком горячий, лейтенант? - спросила официантка.
Хэнсон опять вернулся к изучению газеты:
- Нет. Кофе отличный.
Официантка была смертельно любопытной.
- Все было действительно так, как говорится в газете, лейтенант? Неужели мальчишки
отделывали ее целых два часа?
- Здесь так написано, - ответил Хэнсон.
И принялся читать дальше. В интервью, взятом в госпитале у родителей раненого
подростка, как миссис, так и мистер Хан, начальник какой-то фирмы, особо настаивали на том,
что произошла трагическая ошибка. Репортер цитировал высказывание матери:
"Фрэнки - хороший мальчик. Возможно, слегка неугомонный. Но он никогда
прежде не попадал ни в какие истории.
И жестокий старик не имел никакого права стрелять в него.
Я ничего не знаю о молодой особе, которая замешана в этом деле. И знать не
хочу. Но сомневаюсь, что она из нашего круга. А что касается интимных отношений,
можете быть уверены, инициатива исходила от нее. Фрэнки всегда был идеальным
маленьким джентльменом в отношении девушек и дам.
И очень сочувственно относился к проблемам обездоленных.
Всего несколько месяцев назад он воспользовался двухнедельным отпуском в
колледже и поехал на Юг, чтобы участвовать в одном из маршей за права человека".
"Как глубоко вы заблуждаетесь!" - подумал Хэнсон. Он слышал совершенно другой
рассказ от одного из парней до того, как их увезли полицейские, работающие с малолетними
преступниками. Он пытался узнать, почему раненый парень носил бороду, когда миссис
Мейсон в первый раз увидела его, и был чисто выбрит, когда они обнаружили его лежащим на
полу в ванной.
Гарри Дэвис рассказал ему следующее:
- Фрэнки отрастил бороду, чтобы поехать на Юг. Понимаете? У нас в школе все говорят,
что нужно лишь отпустить бороду и прошагать несколько миль с демонстрантами в одном из
их маршей за свободу, и тебе выдадут десять долларов в день, и ты сможешь поиметь любую
девчонку, какую только захочешь, белую или цветную, и столько раз, сколько тебе вздумается
на нее залезть.
- Неужели Фрэнки так повезло?
- Во всяком случае, он рассказал нам, когда вернулся, что переспал с двумя черными
пятнадцатилетними сестренками и хорошенькой мулаткой, которая преподает в колледже.
- Тогда почему же он сбрил бороду в ванной у мисс Джоунс?
Ответ был столь же чистосердечным:
- Потому что Фрэнки думал, что борода щекотала Терри, когда он старался развлечь ее
на пляже, и что именно поэтому она вырвалась от него и убежала.
- Ты хочешь сказать, что мисс Джоунс добровольно вступила с ним в интимные
отношения?
- Ну, не совсем. Не то чтобы добровольно. Нам пришлось припугнуть ее. Сказали, что
поколотим. Она ревмя ревела, когда мы оставили ее с Фрэнки на одеяле.
Фрэнки - образец добродетели. Фрэнки - идеальный маленький джентльмен в
отношении девушек и дам. Фрэнки - мужественный защитник униженных и оскорбленных.
Когда официантка поставила перед ним завтрак, Хэнсон принялся за него с
удовольствием, но продолжал просматривать репортерский отчет о происшествии, чтобы
убедиться, что не пропустил ничего, что имело бы отношение к расследованию или его
выступлению в суде перед Большим жюри присяжных, если департамент сочтет четырех
парней взрослыми и предъявит им обвинение в групповом Изнасиловании. А если мистер
Роджерс умрет, то и в убийстве.
Его интересовало только два момента, о которых он ничего не знал. Первый: полиция
прилагала все усилия, чтобы отыскать мисс Джоунс, дабы узнать степень ее причастности к
делу. Второй: кто такая та женщина, что вызвала полицию.
В статье говорилось, что миссис Ламар Мейсон, в девичестве Лу Чандлер из Хэррина,
штат Иллинойс, - вдова выдающегося мошенника по кличке Абракадабра и
представительница женской когорты в банде покойных Диона О'Баниона и Хайме Вайса, а
также пользующаяся дурной славой содержательница борделя времен "сухого закона", которая
одно время имела собственный роскошный публичный дом в том самом здании, в котором в
данный момент снимает квартиру.
Заинтригованный, Хэнсон посмотрел, нет ли фотографии миссис Мейсон времен
молодости на второй странице. Фотографии в этом выпуске не было, возможно, поместят в
следующем.
Однако, судя по тому, как миссис Мейсон сохранилась, она наверняка была красавицей.
Хэнсона позабавила пришедшая ему на ум мысль, что в следующий раз, когда какой-нибудь его
родственник из Миннесоты, жаждущий любовных похождений,.приедет в Чикаго, он сможет
похвастать, что знаком по крайней мере с одной знаменитой проституткой. А ведь подобный
образ жизни никоим образом не отразился на миссис Мейсон.
Наоборот, разговаривая с ней, Хэнсон был поражен ее интеллигентностью, умом и
обликом настоящей леди.
Хэнсон подвинул кофейную чашку, чтобы ее наполнили в последний раз, и заказал
черный кофе и две плюшки с собой.
Несмотря на то что он тогда был довольно рассержен, мисс Дейли оказалась права, во
всяком случае, в одном. Об этом красноречиво свидетельствовало интервью с матерью Фрэнки.
В теперешнем обществе молодость сама п
...Закладка в соц.сетях
