Жанр: Детектив
Убийство в музее восковых фигур
...мон перехватил взгляд Бенколина и как загипнотизированный опустился на
стул. Мне померещилось, что он одет сейчас в свою военную форму с кобурой на
боку - этот растерянный солдат с запавшими глазами, сидящий на дурацком
позолоченном стуле посреди этой с бессмысленной роскошью обставленной
комнаты...
Длительное молчание. Одетта Дюшен, Клодин Мартель, Клуб Цветных масок...
- Позвольте мне рассказать еще немного о том, что мне известно, господин
Галан, - снова заговорил Бенколин. - Свои замечания вы выскажете нам потом.
Как я уже говорил, клуб принадлежит некой даме, которая ведет в нем все
дела; ее имя не имеет значения, поскольку, по всей вероятности, оно
вымышленное. Далее, контакты с высшим светом - то есть привлечение в клуб
новых членов - осуществляет также женщина. Мы пока не знаем имени этой дамы,
но ясно, что она принадлежит к высшему свету и предлагает вступить в клуб
только тем, кому можно доверять и кто наверняка заинтересуется ее
предложением... Но хватит об этом. Итак, заведение у вас роскошное, но
весьма уязвимое и небезопасное: ведь стоит родственникам кого-нибудь из
членов клуба что-то заподозрить - и вам конец. Думаю, у вас там полно
охранников на случай неприятностей. Ведь если в клубе случится какая-нибудь
история, подробности которой тут же раздуют газеты, ваши гости побоятся
впредь посещать его - и вы банкрот!
Твердой рукой Галан вынул портсигар.
- Будучи не более чем членом клуба, - сказал он, - я, конечно, не могу во
всем этом разобраться. Тем не менее, насколько я понял из ваших слов,
убийство было совершено в проходе за дверями заведения. В таком случае клуб
может и не иметь к этому отношения!
- Увы, он имеет. Дело в том, видите ли, что этот проход представляет
собой на самом деле продолжение клубных помещений. От улицы его отделяет
дверь со специальным замком, который всегда заперт. У членов клуба имеется
особый ключ к этой двери. Серебряный ключик с выбитым на нем именем
владельца. Следовательно... - Бенколин пожал плечами.
- Понимаю. - Галан, все такой же невозмутимый, закурил и задул спичку,
явно любуясь собственным хладнокровием. - В таком случае, очевидно, газеты
получат полную информацию как о происшествии, так и о самом клубе.
- Газеты не получат ничего.
- Простите?..
- Я сказал, - с очевидным удовольствием повторил Бенколин, - что
репортеры ничего не узнают. Собственно, это я и хотел вам сообщить.
После долгой паузы Галан пробормотал:
- Я не понимаю вас, сударь. Именно поэтому я вами восхищаюсь.
- Ни слова о случившемся не проникнет в газеты. Клуб будет
функционировать, как и прежде. Вы ни единым словом не намекнете своим
знакомым о случившемся сегодня ночью... У вашего заведения есть еще одна
интересная особенность. "Цветные маски" не просто пустые слова: мне
известно, что их окраска служит своеобразным условным знаком. Те, у кого нет
сердечного друга и кто разыскивает себе кого-нибудь по душе, носят черные
маски. Ищущие встречи с конкретным лицом надевают зеленые. Наконец, те, кто
явился на условленное свидание с определенной особой и ни с кем другим
разговаривать не намерен, предупреждают об этом остальных с помощью маски
алого цвета. Маска, которую нашли сегодня ночью в проходе, была черной.
Кстати, вы не ответили на мой вопрос - что вы знаете об убийстве?
К этому времени Галан полностью овладел собой; от его напряженности не
осталось и следа. Медленно выпуская дым из ноздрей, он откинулся на спинку
стула и устремил на Бенколина насмешливый взор.
- Послушайте, я ничего о нем не знаю. Вы говорите, в клубе было совершено
преступление? Это печально. Даже трагично. Но я не знаю даже, кто был убит,
тем более - как и почему. Может быть, вы мне расскажете?
- Вы знакомы с мадемуазель Клодин Мартель? Галан нахмурился, глядя на
свою сигарету, потом, вздрогнув, поднял глаза. Я готов был поклясться, что
смогу различить, когда этот человек лжет, а когда с помощью нехитрой уловки
уходит от ответа. Но теперь я терялся - он казался искренне удивленным.
- Да, и что? - сказал он наконец. - Странно, что вы спрашиваете. Это
очень хорошая семья. Мы знакомы, правда не слишком близко... Клодин Мартель
- член клуба? - Он фыркнул. - Ну и ну!
- Это ложь, - быстро и холодно произнес Шомон. - А скажите, насчет
мадемуазель Дюшен...
Я слышал, как Бенколин выругался себе под нос. Вслух он попросил:
- Капитан, сделайте мне одолжение, не вмешивайтесь!
- Дюшен? - повторил Галан. - Дюшен?.. Нет, не помню. Такая
распространенная фамилия... А что с ней?
- Мы ею не занимаемся... Давайте продолжим с мадемуазель Мартель, -
нетерпеливо проговорил Бенколин. - Ее нашли сегодня ночью заколотой в спину
в музее восковых фигур, дверь которого выходит в тот же проход.
- В музее восковых фигур?! Ах да, я знаю, что вы имеете в виду... Это
ужасно! Но мне показалось, вы сказали, что она была убита в коридоре?
- Именно так. Потом труп перенесли через открытую дверь в музей.
- Но зачем?
Бенколин пожал плечами. Глаза его блестели: он определенно получал
удовольствие от этого разговора. У этих двоих был свой неуловимый для
постороннего наблюдателя способ общения, так что можно было представить, что
Галан услышал не произнесенные вслух слова Бенколина: "Ну уж это мы
выясним". Вслух детектив задал вопрос:
- Вы знакомы с господином Августином или его дочерью?
- Августином?.. Нет. Никогда не слышал... Или.., ну да, конечно! Это
хозяин музея восковых фигур. Нет, сударь, я никогда не имел удовольствия...
В камине с треском рухнуло полусгоревшее полено, и сноп искр желтыми
отблесками отразился на лице Галана. Он воплощал собою заботливое участие -
идеальный свидетель, тщательно подбирающий слова своих показаний. За этой
маской скрывалось жало издевки. Теперь, когда дело свелось к обычной
пикировке, он почувствовал себя вне опасности. Однако неожиданный смех
Бенколина нарушил его безмятежность.
- Да ладно вам! - сказал детектив. - Поразмыслите, господин Галан! Может,
все же передумаете?
- Что вы имеете в виду?
- Да так, пустяк. Информация, которую я вам только что изложил, - это не
моя заслуга. Я получил ее уже давно от нашей агентуры. Но когда я сегодня
ночью побывал в музее восковых фигур, мне стали очевидны некоторые факты...
- Бенколин так внимательно изучал свою ладонь, словно эти факты были
изложены на ней. Поморщившись, он продолжал:
- Как мы знаем, вход с улицы закрывается на секретный замок, от которого
каждый член клуба имеет персональный серебряный ключ. Таким образом, для
постороннего человека совершенно невозможно проникнуть в клуб с улицы. Но в
проход можно попасть и еще одним способом - через заднюю дверь музея. Так
вот, учитывая все это, естественно предположить, что хозяева клуба вряд ли
пренебрегли бы этим запасным ходом. Разве могла остаться без внимания эта
дверь с самым обыкновенным пружинным замком, которая открывается изнутри
музея, - дверь, через которую в проход мог забрести любой случайный воришка?
Конечно же нет. Потом я заметил, что в дверь музея врезан новенький замок,
свежесмазанный и в превосходном рабочем состоянии. И при этом господин
Августин совершенно искренне заверил меня, что дверью никогда не пользуются
и что он потерял ключи. Однако поведение его дочери заинтриговало меня...
Так вот, вывод довольно очевиден - вы согласны со мной? Дочь господина
Августина, которая ведет все дела вместо своего довольно дряхлого уже отца,
нашла еще один способ зарабатывать на Музее Августина - кроме выставки
восковых фигур. Посещение музея было бы великолепным прикрытием для тех
гостей, которые особенно боялись разоблачения! Ведь они могли бы заходить в
музей, а затем проходить в клуб, не прибегая к помощи ключа, - хотя,
разумеется, это было возможно только для членов клуба.
- Минутку! - прервал его Галан, подняв руку. - Но ведь эта мадемуазель
Августин не могла не пускать в музей и обычных людей, так ведь? Широкую
публику, так сказать...
Бенколин рассмеялся:
- Мой друг, не такой уж я простофиля, чтобы подумать, будто эти две двери
- с улицы, с секретным замком, и со стороны музея - единственные препятствия
на пути в клуб. Нет, нет! Чтобы войти внутрь, нужно пройти еще главную дверь
в клуб. Она также открывается серебряным ключом, как мне сказали, а затем
надо предъявить ключ охраннику. Таким образом, если нет персонального ключа,
в клуб войти невозможно.
Галан кивнул. Можно было подумать, будто он слушает историю, которая не
имеет к нему ни малейшего отношения.
- Некоторые догадки о роли музея, - продолжал Бенколин, - зародились у
меня еще до того, как я попал туда. У нас в полиции, друг мой, работают люди
обстоятельные. Существует специальный отдел, поддерживающий контакт с
государственным министерством финансов и тремя ведущими банками Франции.
Ежемесячно мы получаем списки жителей Парижа, чьи вклады в банках
существенно превышают их легальные доходы, и очень часто эта информация рано
или поздно оказывается нам полезной. Вчера днем мы обнаружили тело женщины -
в последний раз ее видели живой, когда она входила в Музей Августина...
Прошу вас, не прикидывайтесь удивленным: было совершено два убийства. Так
вот, когда мы об этом узнали, я проверил банковский счет мадемуазель
Августин - это наша обычная процедура - и обнаружил, что на нем числится
почти миллион франков... Уму непостижимо! Сегодня ночью я понял, откуда
взялись эти деньги.
Бенколин вытянул руку, рассматривая свои ногти. Он не смотрел на Галана;
зато я смотрел, и мне показалось, что я снова уловил в глубине его глаз
выражение самодовольства, злобного торжества, как будто в душе он хохотал,
повторяя: "Все равно вам никогда не узнать..." Галан лениво швырнул сигарету
в огонь.
- Значит, вы убеждены, что я должен знать эту очаровательную даму?
- А вы все еще это отрицаете?
- Разумеется. Я уже сказал вам, что я всего лишь рядовой член клуба.
- Интересно в таком случае, - с задумчивым видом произнес Бенколин, -
почему это она так разволновалась при упоминании вашего имени.
Пальцы Галана нежно пробежали сверху вниз по кошачьей шерстке.
- Есть и еще кое-что, - добавил детектив. - У нас с мадемуазель Августин
имела место весьма любопытная беседа: ни я, ни она не называли вещи своими
именами, но оба прекрасно понимали, о чем идет речь. Теперь я абсолютно
уверен: ее отец не знает, что она использует его музей таким своеобразным
способом, и она не хочет, чтобы он об этом узнал. Она даже боится этого -
ведь старик так гордится своим заведением, что если узнает обо всем.., кто
знает, что может случиться. Кроме того, господин Галан, я уверен, что
девушка не впервые увидела сегодня ночью мадемуазель Мартель.
- Почему вы так думаете? - Галан чуть повысил голос.
- О, это не вызывает сомнений... Вы же, если я вас правильно понял,
утверждаете, что почти не знали мадемуазель Мартель? И мадемуазель Августин
вы также не знаете. Боюсь, дело это запутанное. - Он вздохнул.
- Послушайте-ка, - немного хрипло ответил Галан, - все это начинает мне
надоедать. Вы среди ночи врываетесь в мой дом, предъявляете мне нелепые
обвинения, за которые я мог бы подать на вас в суд... Боже мой! Как я устал!
Он медленно поднялся со стула, сбросив кошку на пол; выражение его лица
не предвещало ничего хорошего.
- Пора с этим кончать. Или вы уйдете сами, или мне придется вышвырнуть
вас из дома. Что касается этого вашего убийства, то могу доказать, что не
имею к нему никакого отношения. Я даже не знаю, в какое время оно было
совершено...
- Я знаю, - неторопливо вставил Бенколин.
- Да вы попросту блефуете!
- Мой друг, у меня нет ни малейшей необходимости блефовать. Я повторяю,
что знаю с точностью почти до секунды, когда было совершено убийство.
Существует доказательство, позволяющее мне определить время смерти
мадемуазель.
Бенколин говорил ровным, почти безразличным тоном. Между бровями у него
пролегла морщина, и он почти не глядел на Галана. Доказательство? Насколько
я знал, не существовало ничего, что позволяло бы более или менее точно
судить о том, когда была заколота Клодин Мартель. Тем не менее никто в этой
комнате не сомневался, что Бенколин говорит правду.
- Ну хорошо, - согласился Галан, и глаза у него помутнели. - Часов в
восемь вечера я ужинал у Прюньера на улице Дюфо и ушел оттуда в четверть
десятого - можете проверить. Выходя из ресторана, я встретил приятеля -
некоего господина Дефаржа, его адрес я вам дам, - и мы зашли в "Кафе Мадлен"
выпить по рюмочке. Мы расстались около десяти, я сел в машину и отправился в
"Мулен-Руж"; как вы знаете, теперь там дансинг, и вы без труда получите
подтверждение моих слов от служителей: меня там хорошо знают. Я просидел в
одной из лож в стороне от танцплощадки до одиннадцатичасового представления
- оно закончилось в половине двенадцатого. Затем я поехал к арке Сен-Мартен
с намерением - заметьте, я этого не скрываю - зайти в Клуб Цветных масок.
Но, доехав до поворота на бульвар Сен-Дени, я передумал. Это было.., я
думаю, где-нибудь без четверти двенадцать. Тогда я зашел в ночной клуб под
названием "Серый гусь", где присел за столик, чтобы выпить с двумя
девочками. Вы, господин детектив, вошли туда несколькими минутами позже и,
осмелюсь предположить, прекрасно меня видели. Я вас, разумеется, тоже.
Полагаю, это достаточно полный отчет о моих передвижениях. Теперь скажите,
когда было совершено убийство?
- Между одиннадцатью сорока и одиннадцатью сорока пятью.
Казалось, вся злость Галана моментально испарилась. От его напряженности
не осталось и следа; взглянув через плечо Бенколина на свое отражение в
зеркале над камином, он пригладил волосы и с рассеянной улыбкой пожал
плечами:
- Не знаю, откуда у вас такая уверенность, но мне это на руку. Я надеюсь,
швейцар в "Мулен-Руж", который вызывает машины, подтвердит вам, что я уехал
от них уже после половины двенадцатого. Там напротив, через улицу, есть
магазин со светящимися часами. Таким образом, если учесть десять минут на
дорогу - это не так уж близко, - время на парковку машины и тот факт, что в
"Серый гусь" я пришел где-то без четверти двенадцать.., неужели вы считаете,
что я успел бы убить мадемуазель Мартель, отнести ее тело в музей восковых
фигур и приехать к этому времени в ночной клуб без пятнышка крови на
костюме? Конечно, вы можете допросить моего шофера - хотя вряд ли вы ему
поверите.
- Благодарю вас, - вкрадчиво ответил Бенколин, - за столь подробный
отчет. Правда, в нем не было необходимости. Вас ни в чем не обвиняли и даже
- что до меня - не подозревали.
- Иными словами, вы признаете, что я не мог совершить преступление?
- Ода. Галан неприятно поджал губы и подался вперед.
- Скажите честно, зачем вы сюда пришли?
- Единственно затем, чтобы вы не беспокоились, что сведения о вашем клубе
просочатся в газеты. Дружеский жест, знаете ли.
- Теперь, пожалуйста, выслушайте меня. Я человек тихий. - Быстрым жестом
Галан обвел свою неуютную гостиную. - Единственное, что у меня есть, - это
книги, музыка, - он перевел взгляд на огромную арфу в углу, - и еще вот эта
кошка, моя любимица... Но, уважаемый господин сыщик, если хоть один
полицейский шпик появится в том клубе, о котором вы говорите... - Он сделал
многозначительную паузу и усмехнулся:
- Итак, спокойной вам ночи, господа. Ваше посещение - большая честь для
меня.
Мы ушли, а Галан остался неподвижно стоять, освещенный пламенем камина,
рядом со своей белой кошкой. Когда за нами закрывалась дверь, он задумчиво
тронул себя за нос... Слуга выпустил нас в пахнущий сыростью сад, походивший
на колодец в лившемся с небес звездном свете. Как только за нами затворились
ворота, Шомон схватил детектива за руку.
- Вы велели мне молчать, - с трудом промолвил он, - и я молчал. А теперь
я хочу знать. Одетта! Значит ли это, что Одетта.., ходила туда? Не стойте же
как манекен, отвечайте! Значит, этот клуб - просто-напросто шикарный...
- Да.
На лицо Шомона сквозь листву падал бледный свет уличных фонарей. Он долго
молчал.
- Ладно, - промолвил он наконец, щурясь на свет, - ладно, мы.., мы можем
скрыть это от ее матери.
Это был самый простой способ немного утешиться. Бенколин внимательно
посмотрел на Шомона, потом твердо взял его за плечо:
- Вы заслуживаете того, чтобы знать правду. Ваша Одетта.., была абсолютно
наивной, совсем как вы. Ведь ни армия, ни что другое никогда не научит вас
разбираться в жизни... Я думаю, что вашу Одетту скорее всего заманили в клуб
под предлогом шутки. Господин Галан большой любитель таких шуток... Стойте
спокойно, черт побери! - Бенколин впился пальцами в плечо молодого человека
и рывком повернул его к себе. - Нет, мой друг. Вы не вернетесь сейчас к
Галану. Я вас не пущу.
Последовавшую за этими словами напряженную тишину нарушало лишь шуршание
листьев по ночной улице да пыхтение Шомона, пытавшегося освободиться от руки
детектива.
- Если бы она по собственной воле пошла туда, - по-прежнему спокойно
увещевал его Бенколин, - она бы скорее всего была сейчас жива и невредима.
Вашему пониманию недоступно чувство юмора господина Галана.
- Значит, вы считаете, - вмешался я, - что Галан виноват в.., обольщении
и убийстве девушек?
Слегка ослабив хватку, Бенколин обернулся ко мне. Он показался мне
растерянным и смущенным.
- В том-то и закавыка, Джефф, что я так не считаю. Это было бы вполне в
его духе, но.., очень многое говорит против этого. В этих преступлениях не
хватает изящества, они слишком топорны, что совершенно не соответствует
квалификации Галана; кроме того, они слишком прямолинейно указывают на него.
К тому же.., да я мог бы перечислить с дюжину причин, если вспомнить то, что
мы видели сегодня ночью! Подождите; сейчас мы узнаем, чем он занимался перед
тем, как вернулся домой.
Бенколин резко постучал наконечником трости о мостовую, и тут же от
темных деревьев неподалеку отделился человек и неторопливо двинулся к нам.
Кивком головы пригласив нас следовать за собой, Бенколин пошел ему
навстречу.
- Когда сегодня ночью, - объяснил он нам по дороге, - я достаточно
определенно убедился, что музей восковых фигур и клуб имеют отношение к
убийству мадемуазель Дюшен - еще до того, как мы нашли тело Клодин Мартель,
- я, если вы помните, позвонил по телефону. Дело в том, что, увидев в ночном
клубе господина Галана, я подумал, что его присутствие там было слишком..,
как бы это сказать.., случайным. Для него это необычное место: он ведь
ученый, кичащийся своей интеллигентностью, и его нечасто встретишь
прикидывающимся пьяным, в компании парочки дешевых проституток... Поэтому я
попросил, чтобы послали кого-нибудь проследить за Галаном, если он еще в
"Сером гусе". И вот результат.
Мы остановились в густой тени под деревом, сохранившим еще большую часть
листвы. В темноте светился красный огонек сигареты; затем, описав светящуюся
дугу, сигарета отлетела в сторону, и из тени вышел человек.
- Короче говоря, было очень уж похоже на то, что Галану для чего-то
понадобилось алиби, - закончил Бенколин. - Ну что, Прежель?
- Когда я приехал, он еще был там, - ответил тот. Его накрахмаленная
манишка блестела в тусклом свете уличных фонарей, голос его был решителен:
Сюрте <Сыскная полиция в Париже.> предпочитает, чтобы ее агенты были похожи
на кого угодно, но не на агентов Сюрте. - Это было ровно в двадцать минут
первого. Он посидел еще минут пятнадцать и встал. Сначала я подумал, что он
пьян, но он только притворялся. Он вышел из "Серого гуся" и завернул за
угол: его автомобиль - "испано" номер 2Х-1470 - стоял через две улицы. Его
ждал шофер, и еще мне показалось, что на заднем сиденье сидела женщина. Но
тогда я не был абсолютно уверен. Он сел в машину. Я взял такси и поехал за
ним...
- Ну?
- Они остановились у небольшого жилого дома на Монмартре - это номер
двадцать восемь по улице Пигаль. На улице было полно народу, и, когда они
выходили из машины, я смог хорошенько их разглядеть. С ним действительно
была женщина - очень миленькая блондинка в меховой горжетке и коричневой
шляпке.
- Снова эта дама, - вздохнул Бенколин. - Что потом?
- Я был почти уверен, что узнал ее, но на всякий случай, когда она
поднялась наверх, показал консьержке удостоверение и спросил, кто эта
женщина. Та ответила, что это новая певица из "Мулен-Руж": ее считают
американкой, а выступает она под именем Эстелла.
- Возможно, поэтому Галана так хорошо знают в "Мулен-Руж"... Хм, ладно.
Продолжайте.
- Он оставался наверху около часа. Потом спустился, сел в машину и доехал
до гаража - на той же улице, чуть дальше. Сюда он пришел пешком и сразу
вошел в дом. - Голос агента вдруг потерял профессиональную уверенность и
монотонность; он запнулся. - Я.., э.., дело в том, что я большой
поклонник.., э.., таланта этой дамы. Я... У меня есть с собой ее фотография
из "Пари суар", если вас это интересует.
- Ото! - с одобрением произнес Бенколин. - Молодец, Прежель! Если мне не
изменяет память, я никогда не был на ее выступлениях. Давайте-ка на нее
посмотрим... - Он посерьезнел. - Господа, вы, конечно, понимаете, что это,
вероятно, та самая женщина, которую полицейский видел у дверей музея после
закрытия, - таинственная блондинка в коричневой шляпке? Зажгите спичку!
Прежель чиркнул спичкой и поднес огонек, заботливо прикрывая его от
ветра, к большой цветной фотографии с надписью: "Эстелла, знаменитая
американская певица, выступающая в Мулен-Руж"". На нас взглянули широко
расставленные глубокие глаза; они смотрели чуть вбок, что придавало лицу
кокетливый и самоуверенный вид. Сочные розовые губки были полуоткрыты в
намеке на улыбку, голова слегка откинута назад. Нос у нее был прямой,
подбородок твердый. Стянутые жемчужной сеткой волосы были того каштанового
оттенка, который кажется золотистым под лучами света. Мы молчали, глядя на
снимок, пока спичка в руках Прежеля не догорела.
- Подождите минутку! - внезапно воскликнул Шомон. - Зажгите еще спичку! Я
хочу взглянуть... Хотя нет, этого не может быть, - растерянно пробормотал
он, но осекся, когда Прежель чиркнул еще одной спичкой. После паузы Шомон
тяжело вздохнул и изменившимся голосом произнес:
- Видимо, сегодня мне суждено весь день заниматься опознанием. Вы
помните, я говорил, что у Одетты были две лучшие подружки - их еще называли
Неразлучными? Клодин Мартель и Джина Прево, которая хотела стать артисткой,
но ее семья воспротивилась. Так вот.., в это невозможно поверить, но
сходство просто поразительное. Я готов поклясться, что эта Эстелла не кто
иной, как Джина Прево! Боже мой, она поет в "Мулен-Руж"! Она, наверное...
Спичка догорела, и мы снова погрузились в темноту. После паузы Прежель
тихо сказал:
- Мсье совершенно прав. Я спрашивал консьержку. Мадемуазель Эстеллу, как
я вам уже говорил, считают американкой, но я слегка нажал на консьержку, и
она мне все рассказала. Эстелла - француженка, и фамилия ее Прево. - Он
глубоко вздохнул, будто скорбя над своими разбитыми иллюзиями, а потом
спросил:
- Я еще понадоблюсь вам сегодня, господин Бенколин?
- Нет, - покачал головой Бенколин. - Я думаю, господа, на сегодня с нас
достаточно. Отправляйтесь-ка по домам. Мне нужно подумать.
Он повернулся и, засунув руки в карманы, медленно зашагал в сторону
Елисейских Полей. Я видел, как его высокий силуэт пересек полосы света и
тени; вот так, опустив голову, Бенколин будет бродить до рассвета. Колокол
на Доме Инвалидов пробил три часа.
Глава 7
Следующим утром над Парижем нависли серые облака. Это был один из тех
осенних дней, когда так пронзительно воет ветер, а солнце, укрывшись за
наводящей тоску пеленой, окрашивает ее края холодным отблеском стали. Дома в
такие дни выглядят старыми и мрачными, а ажурные пролеты Эйфелевой башни
кажутся на фоне неба насквозь промерзшими. Когда около десяти утра я
завтракал у себя в квартире, она тоже казалась мне унылой, хотя в гостиной
ярко горел камин. Я смотрел на отблески пламени на стенах, они росли и
съеживались, и я вспомнил Этьена Галана с его белой кошкой...
Еще раньше мне позвонил Бенколин. Мы договорились встретиться в Доме
Инвалидов - довольно неопределенное место для встречи, но я точно знал, где
его искать. У него была привычка заходить в военную часовню, которая
находится сразу за гробницей Наполеона. Не знаю, чем очаровало его это место
- он был равнодушен к красоте знаменитых соборов, - но только он имел
обыкновение целыми часами, совершенно уйдя в себя, опираясь на трость и
глядя на потускневшие трубы органа, просиживать в этой полутемной часовне,
где со стропил свисали военные флаги.
Всю дорогу до Дома Инвалидов я думал о Галане. Этот человек поистине
завладел моими мыслями.
Я не имел случая расспросить о нем Бенколина, но теперь наконец
припомнил, откуда мне знакомо это имя. Профессор английской литературы в
Оксфорде - ну конечно же! А его книга о викторианских романистах только
несколько лет назад получила Гонкуровскую премию. Ни одному другому
французу, за исключением разве что господина Моруа <Андре Моруа (1885-1967)
- французский писате
...Закладка в соц.сетях
