Жанр: Детектив
Тот, кто шепчет
...ую лампу на какую-то груду фолиантов, подняв облако пыли, и
снова посмотрела вокруг.
- Выглядит заманчиво, - сказала она. - Чем интересовался ваш дядя?
- Почти всем. Он был специалистом по истории средних веков. Но увлекался
и археологией, и спортом, и садоводством, и шахматами. Даже преступления
интересовали его, и... - Майлс резко осекся. - Вы уверены, что вас устроили
удобно?
- О да! Мисс Хэммонд - она просила меня называть ее Марион - была очень
добра.
Да, Майлс полагал, что она действительно была добра с Фей. И в поезде, и
дома, пока дамы вместе на скорую руку готовили обед, говорила одна Марион.
Она просто изливала на гостью потоки слов. Однако Майлс, хорошо изучивший
сестру, испытывал некоторое беспокойство.
- Мне жаль, что у нас создалась такая ситуация с прислугой, - сказал он.
- Здесь никого не найти ни за какие деньги. Во всяком случае, если ты не
старожил. Мне бы не хотелось, чтобы вам пришлось...
В его голосе звучали просительные нотки.
- Но мне это нравится. Так уютнее. Нас здесь всего трое. И это
Нью-Форест!
- Да.
Фей, двигаясь все с той же неуловимой грацией, неуверенно направилась к
окруженным книгами створчатым окнам на восточной стороне. При свете
свисающей с потолка лампы вместе с нею двигалась ее удлиненная тень. Две
створки окна, словно маленькие двери, были распахнуты настежь и удерживались
в таком положении упорами. Фей Ситон положила руки на подоконник и выглянула
наружу. Майлс, высоко подняв свою лампу, начал неуверенно пробираться к ней.
Снаружи было еще не совсем темно.
Крутой, поросший травой склон за домом переходил через несколько футов в
зеленую лужайку, окруженную покосившейся железной изгородью. За нею
теснились высокие деревья, там находился лес, далекий, таинственный, а цвет
его при этом призрачном освещении постепенно из пепельно-серого становился
черным.
- Насколько велик этот лес, мистер Хэммонд?
- Примерно сто тысяч акров.
- Такой огромный? Я даже не представляла себе...
- Очень немногие люди представляют себе его размеры. Вы можете пойти в
этот лес погулять и блуждать по нему часами, пока на ваши поиски не направят
людей. Казалось бы, в такой маленькой стране, как Англия, смешно даже думать
об этом, но мой дядя неоднократно рассказывал мне о подобных случаях. Сам я,
как человек, недавно перебравшийся в эти края, еще ни разу не заходил далеко
в лес.
- Он кажется.., не знаю!..
- Волшебным?
- Что-то вроде этого. - Фей повела плечами.
- Вы понимаете, к чему я клоню, мисс Ситон?
- К чему же?
- Не слишком далеко отсюда находится то самое место, где был убит стрелой
во время охоты Уильям Руфус, Красный Король. Теперь там поставили некое
чугунное безобразие. И.., вы читали "Белый отряд" <"Белый отряд" -
исторический роман А Конан Доила.>?
Она быстро кивнула.
- Сегодня луна взошла очень поздно, - сказал Майлс, - но скоро будет
полнолуние, и тогда вы и я - и, разумеется, Марион - отправимся ночью на
прогулку в Нью-Форест.
- Это было бы просто замечательно.
Она все еще наклонялась вперед, положив руки на подоконник. Когда Фей
кивнула, у него создалось впечатление, что она едва слушает. Майлс стоял
неподалеку от нее. Он видел изящную линию ее плеч, белую шею, блестевшие в
свете лампы густые темно-рыжие волосы. Запах ее духов был почти неуловим, но
его нельзя было не почувствовать. Внезапно Майлс с волнением осознал ее
физическое присутствие рядом с собой.
Возможно, и она испытывала нечто подобное, поскольку резко повернулась,
стремясь при этом, как всегда, сделать это незаметно, и стала пробираться к
тому месту, где оставила лампу. Майлс тоже отвернулся и уставился на окно.
Он видел ее неясное отражение в оконном стекле. Она подняла какую-то
старую газету, стряхнула с нее пыль, потом расстелила ее на груде книг и
села рядом со своей лампой.
- Будьте осторожны! - предупредил он, не оглядываясь. - Вы можете
испачкаться.
- Это не имеет значения. - Она не поднимала на него глаз. - Здесь
чудесно, мистер Хэммонд. И воздух, наверное, очень хороший?
- Превосходный. Этой ночью вы будете спать как убитая.
- А вам трудно заснуть?
- Иногда.
- Ваша сестра сказала, что вы очень тяжело болели.
- Теперь я в полном порядке.
- Война?
- Да. Специфическое, мучительное и ничуть не героическое отравление,
которое можно получить в танковых войсках.
- Гарри Брук был убит во время отступления под Дюнкерком в 1940 году, -
произнесла Фей совершенно обыденным тоном. - Он вступил во французскую армию
в качестве офицера связи с британской армией - сами понимаете, он хорошо
знал оба языка, - и его убили при отступлении под Дюнкерком.
Воцарилась тишина. Майлс стоял как громом пораженный, не сводя глаз с
отражения Фей в оконном стекле, и в ушах у него звенело. Фей спросила
прежним тоном:
- Вам ведь все обо мне известно, правда? У Майлса перехватило дыхание, а
его рука так задрожала, что он вынужден был поставить лампу на подоконник.
Он повернулся к Фей.
- Кто вам сказал?..
- Ваша сестра вскользь упомянула об этом. Она сказала, что вы пребывали в
мрачном расположении духа и вас одолевали всяческие фантазии.
Марион, ну и ну!
- Мистер Хэммонд, я считаю, что вы проявили необыкновенное великодушие,
наняв меня - а я действительно нахожусь в несколько стесненных
обстоятельствах - и не задав мне ни единого вопроса. Меня едва не отправили
на гильотину за убийство отца Гарри. Не считаете ли вы, что вам следует
выслушать всю эту историю с моей точки зрения?
Последовала долгая пауза.
Прохладный ветерок, бесконечно живительный, проник через окна и смешался
с запахом старых книг. Краем глаза Майлс заметил свисавшую с потолка черную
нить паутины. Он откашлялся.
- Это не мое дело, мисс Ситон. И я не хочу расстраивать вас.
- Меня это не расстроит. Право же, нет.
- Но разве вы не чувствуете?..
- Нет. Не сейчас. - Ее голос звучал очень странно. Она отвела свои
голубые глаза, и белки их ярко блеснули в свете лампы. Она крепко прижала к
груди руку, казавшуюся очень белой на фоне темного шелкового платка.
- Самоистязание! - сказала она.
- Простите?
- Чего мы только не делаем, - пробормотала Фей Си-тон, - если нам
представляется возможность помучить самих себя! - Она надолго замолчала,
потупив голубые, широко расставленные глаза. Лицо ее хранило непроницаемое
выражение. - Извините, мистер Хэммонд. Это не так уж и важно, но все-таки
меня интересует, кто рассказал вам о случившемся.
- Профессор Риго.
- О, профессор Риго! - Она кивнула. - Я слышала, что ему удалось бежать
из Франции во время немецкой оккупации и он преподает в каком-то
университете в Англии. Видите ли, я спрашиваю об этом только потому, что
ваша сестра не могла с уверенностью сказать, от кого вы все узнали. Она
полагает, по какой-то странной причине, что вас информировал граф Калиостро.
Они дружно расхохотались. Майлс был рад возможности облегчить душу,
засмеявшись во весь голос, но в звуках этого смеха, раздавшегося среди
книжных завалов, было что-то неуловимо жуткое.
- Я.., я не убивала мистера Брука, - сказала Фей. - Вы мне верите?
- Да.
- Благодарю вас, мистер Хэммонд.
Только Богу известно, подумал Майлс, как я жажду услышать твой рассказ!
Продолжай! Продолжай! Продолжай!
- Я поехала во Францию, - тихо сказала она, - чтобы стать личной
секретаршей мистера Брука. У меня не было, как это говорится, - девушка не
смотрела на него, - опыта такой работы.
Она замолчала, и Майлс кивнул.
- Мое пребывание там сложилось удачно. Бруки были очень приятными людьми,
во всяком случае мне так казалось. Я.., ну, вы, вероятно, слышали, что я
полюбила Гарри Брука. Я действительно полюбила его, мистер Хэммонд, с самого
начала.
Внезапно с губ Майлса сорвался вопрос, который он не собирался задавать:
- Но, когда Гарри сделал вам предложение, вы сначала ответили отказом?
- Разве? Кто вам это сказал?
- Профессор Риго.
- О, понимаю. - (Действительно ли в ее глазах появилось странное
выражение, словно его слова втайне позабавили ее? Или это было плодом его
фантазии?) - В любом случае, мистер Хэммонд, мы были помолвлены. Думаю, я
была очень счастлива, потому что всегда стремилась иметь домашний очаг. Мы
уже строили планы на будущее, как вдруг кто-то начал распространять обо мне
всякие слухи.
У Майлса пересохло в горле.
- Какого рода слухи?
- О, самые непристойные. - Кровь слегка прилила к нежным белым щекам Фей.
Она сидела, полузакрыв глаза. - Были и другие слухи, слишком, - она чуть не
засмеялась, - нелепые, чтобы докучать вам рассказом о них. Разумеется, я,
сама даже не подозревала об их существовании. Но мистер Брук знал уже почти
месяц.., однако ничего мне не говорил. Думаю, сначала он получал анонимные
письма.
- Анонимные письма?! - воскликнул Майлс.
- Да.
- Профессор Риго о них не упоминал.
- Возможно, их и не было. Это.., это только мое предположение. Обстановка
в доме стала очень напряженной. И в кабинете, где мистер Брук диктовал мне,
и во время наших трапез, и по вечерам. Казалось, даже миссис Брук
заподозрила что-то неладное. Потом наступил этот ужасный день, двенадцатое
августа, когда умер мистер Брук.
Не сводя с нее глаз, Майлс подался назад и взгромоздился на широкий
выступ подоконника.
При ровном свете крошечной лампочки тени оставались неподвижными. Но для
Майлса эта узкая, длинная библиотека словно исчезла. Он вновь очутился в
окрестностях Шартра, на берегу Юра, позади находился дом под названием
Боргар, а над рекой неясно рисовалась каменная башня. Прошлое ожило.
- Какой это был жаркий день! - как во сне, произнесла Фей, поводя
плечами. - Шел дождь, гремел гром, но было так жарко! После завтрака, когда
мы остались наедине, мистер Брук попросил меня встретиться с ним у башни
Генриха Четвертого, примерно в четыре часа. Я и представить себе не могла,
что он собирался отправиться в Лионский кредитный банк за этими знаменитыми
двумя тысячами фунтов стерлингов.
Я ушла из дома незадолго до трех часов, как раз перед возвращением
мистера Брука из банка с этими деньгами в портфеле. Видите ли, я могу
сказать вам.., о, потом я столько раз говорила об этом полицейским! Я
намеревалась искупаться, поэтому захватила с собой купальник. Но вместо
этого просто побродила по берегу реки. - Фей помолчала. - Когда я уходила из
этого дома, мистер Хэммонд, - она издала странный, вымученный смешок, - мне
казалось, что в нем царят мир и покой. Джорджина Брук, мать Гарри,
разговаривала на кухне с кухаркой. Гарри писал письмо в своей комнате
наверху. Гарри - бедняга! - раз в неделю писал письмо своему старому другу,
живущему в Англии, Джиму Мореллу.
Майлс выпрямился.
- Минутку, мисс Ситон!
- Да?
Она бросила на него быстрый взгляд; в голубых глазах читались испуг и
изумление.
- Имеет ли этот Джим Морелл, - спросил Майлс, - какое-нибудь отношение к
девушке, которую зовут Барбара Морелл?
- Барбара Морелл, Барбара Морелл, - повторила она, и ее вспыхнувший было
интерес угас. - Нет, не могу сказать. Я ничего не знаю об этой девушке.
Почему вы вспомнили о ней?
- Потому что.., не важно! Не имеет значения. Фей Ситон оправила юбку и
задумалась, пытаясь найти нужные слова. Видимо, ей трудно было говорить об
этом.
- Мне ничего не известно об убийстве! - воскликнула она мягко, но
настойчиво. - Я повторяла это полиции снова и снова Было почти три часа,
когда я отправилась на прогулку по берегу реки, и ушла довольно далеко от
башни.
Вы, конечно, знаете, что произошло за это время. Мистер Брук вернулся из
банка и стал искать Гарри. Поскольку Гарри находился не в своей комнате, а в
гараже, мистер Брук решил направится к башне на свидание со мной, хотя до
него оставалась еще уйма времени. Вскоре Гарри узнал, куда он пошел, и,
накинув плащ, последовал за отцом. Миссис Брук позвонила Жоржу Риго, и тот
приехал на своей машине.
В половине четвертого.., я посмотрела на часы.., и решила, что пора
отправляться к башне. Я дошла до нее и вошла внутрь. С крыши до меня
донеслись голоса. Когда я начала подниматься по лестнице, то узнала голоса
Гарри и его отца.
Фей облизнула губы.
Майлсу показалось, по легкому изменению ее тона, что она привычно
повторяет слова, которые произносила уже множество раз, и поэтому ее речь
льется гак плавно, - и все же он не сомневался в ее искренности.
- Нет, я не слышала, о чем они говорили. Я не осталась там только потому,
что не выношу ссор. Выходя из башни, я встретила входящего в нее профессора
Риго. Потом.., да! я все-таки решили искупаться.
Майлс изумленно смотрел на нее.
- Вы пошли купаться?
- Я устала, и мне было жарко. Я полагала, что купание освежит меня. Я
переоделась в роще у реки, как это делали многие. Роща находится довольно
далеко от башни, она расположена значительно севернее ее, на западном
берегу. Я плавала и блаженствовала в прохладной воде. О том, что произошло,
я узнала только на обратном пути, когда было уже без четверти пять. Вокруг
башни толпилось множество людей, среди них полицейские. Гарри подошел ко
мне, протягивая руки, и сказал: "Господи, Фей, кто-то убил папу".
Ее голос замер.
Фей закрыла рукой глаза, а потом и все лицо. Через какое-то время она
снова взглянула на Майлса с грустной и виноватой улыбкой.
- Пожалуйста, простите меня! - сказала она, вскинув голову, и слабый
золотистый свет заструился по ее волосам. - Понимаете, я словно заново
пережила все. Это свойственно одиноким людям.
- Да. Я знаю.
- И больше мне ничего не известно, правда. Вы хотите что-нибудь
спросить?
Майлс, чувствуя себя чрезвычайно неловко, протянул к ней руки:
- Милая мисс Ситон! Я не прокурор и здесь нахожусь не для того, чтобы
задавать вам вопросы.
- Возможно. Но я предпочла бы, чтобы вы их задали, если у вас возникли
какие-то сомнения. Майлс колебался.
- Полиция смогла найти только одно уязвимое место в моих показаниях - это
злополучное купание. Я находилась в реке. И не было ни одного свидетеля,
который мог бы наблюдать за башней со стороны реки. Поэтому не было и
никаких сведений о том, приближался ли кто-нибудь к башне с этой стороны.
Разумеется, предположение, что кто-то - да еще в купальном костюме -
способен взобраться на крышу башни по гладкой стене высотой сорок футов,
совершенно абсурдно. В конце концов они вынуждены были признать это. Но
между тем!..
Улыбаясь, словно все это уже не имело значения, но не находя в себе сил
унять легкую дрожь, Фей встала. Не давая себе времени одуматься, повинуясь
какому-то внезапному импульсу, она медленно направилась к Майлсу, лавируя
между доходившими ей до пояса грудами книг. Ее голова была слегка наклонена
набок. В ее глазах, в ее губах была некая бессильная кротость, некая
прелесть, на которую Майлс откликался всем своим существом. Он спрыгнул с
подоконника.
- Вы верите мне?! - вскричала Фей. - Скажите, что вы мне верите!
Глава 8
Майлс улыбнулся ей:
- Конечно же я вам верю!
- Спасибо, мистер Хэммонд. Но мне кажется, что вы немного сомневаетесь,
немного.., как бы это сказать?..
- Не в том дело. Просто профессор Риго прервал свой рассказ где-то на
середине, и остались некоторые неясные моменты, которые продолжают мучить
меня. Какой вердикт вынесла полиция?
- В конце концов был сделан вывод, что это самоубийство.
- Самоубийство?
- Да.
- Но почему они пришли к такому заключению?
- Полагаю, все дело в том, - сказала Фей, и тонкие дуги ее бровей
причудливо изогнулись, - что полиция не могла найти никакого другого
объяснения. Этим вердиктом полиция спасала свое лицо. - Она в
нерешительности помедлила. - И на ручке шпаги-трости были отпечатки пальцев
только самого мистера Брука. Вы знаете, что он был заколот шпагой-тростью?
- О да. Я даже видел эту чертову штуку.
- Полицейского врача, славного маленького доктора Поммара, едва не хватил
удар, когда он услышал о вердикте. Боюсь, я не поняла его объяснений, но он
утверждал, что нанести такую рану самому себе практически невозможно, разве
только мистер Брук держал шпагу за клинок, а не за рукоять. Но все равно...
- Она пожала плечами.
- Подождите минутку! - запротестовал Майлс. - Насколько я понял, портфель
с деньгами исчез?
- Да. Верно.
- Если никто не поднимался на крышу башни и не закалывал мистера Брука,
то что же, по их мнению, произошло с портфелем?
Фей отвела взгляд.
- Они решили, - ответила девушка, - что во время предсмертных конвульсий
он.., он каким-то образом сбросил портфель в реку.
- Дно реки исследовали?
- Да. Сразу же.
- И портфель не был найден?
- Нет.., его вообще не нашли.
Фей опустила голову, ее глаза были прикованы к полу.
- И не из-за недостатка усердия! - негромко воскликнула она, кончиками
пальцев проводя бороздки в покрывавшем книги слое пыли. - В первую военную
зиму это происшествие прогремело на всю Францию. Бедная миссис Брук умерла
той же зимой - от горя, как все считали. Гарри, как я уже говорила, был убит
под Дюнкерком.
Потом пришли немцы. Они пользовались любым случаем, чтобы поднять шум
вокруг сенсационного убийства, особенно такого, в котором замешана
безнравственная женщина, считая, что подобные вещи отвлекут французов от
всяких бесчинств. О, они-то уж позаботились о том, чтобы интерес публики к
этому преступлению не иссяк!
- Насколько я понимаю, - сказал Майлс, - вы оставались во Франции во
время оккупации? Вы ведь не успели вернуться в Англию?
- Нет, - ответила Фей, - мне было стыдно. Майлс повернулся к ней спиной и
яростно стукнул кулаком по подоконнику.
- Все, хватит об этом, - объявил он.
- Прошу вас! Ничего страшного не случилось.
- Нет, случилось! - Майлс угрюмо смотрел в окно. - Торжественно обещаю,
что с этой темой покончено, что я никогда не вернусь к ней, что я больше
никогда не задам вам ни одного вопро... - Он запнулся. - Значит, вы не вышли
замуж за Гарри Брука?
Глядя на ее отражение в темном оконном стекле, он заметил, что она
смеется, еще до того, как с ее губ сорвался хоть единый звук. Он увидел, как
Фей откинула голову, расправила плечи, закрыла глаза, резко выбросила вперед
руки; он увидел, как смех рождается в ее горле, и лишь потом услышал едва ли
не истерический, рыдающий, душащий ее хохот, звеневший в тишине библиотеки,
и был поражен этим бурным проявлением чувств у такой сдержанной девушки.
Майлс повернулся к ней. Он физически ощущал, как на него накатывает волна
нежности и желания защитить, проникающая в самые глубины его сердца, и
пришел в смятение, сознавая, что от этого до любви рукой подать. Спотыкаясь,
он устремился к Фей. Он налетел на книжную башню, которая с грохотом рухнула
- в свете лампы сверкнул столб поднятой пыли - как раз в тот момент, когда
дверь открылась и в библиотеку вошла Марион Хэммонд.
- Знаете ли вы, - раздался трезвый голос Марион - и накал страстей тотчас
же ослабел, как спадает порванная струна, - который сейчас час?
Прерывисто дыша, Майлс застыл на месте. Фей тоже замерла, и на ее лицо
вернулось обычное безмятежное выражение. Этот взрыв эмоций либо привиделся
ему, либо послышался в бреду.
Однако даже ясноглазая оживленная Марион держалась несколько напряженно.
- Уже почти половина двенадцатого, - продолжала она, - и если Майлс
собирается полночи не спать, по своему обыкновению, то мой долг -
позаботиться, чтобы все остальные по крайней мере выспались.
- Марион, ради Бога!.. Марион нежно проворковала:
- Не сердись, Майлс. Вы можете себе представить, - пожаловалась она Фей,
можете себе представить, что с другими он сама доброжелательность, а со мной
ведет себя просто безобразно.
- Полагаю, большинство братьев таковы.
- Да, возможно, вы правы.
Марион, в переднике, подтянутая, цветущая, черноволосая, начала с
отвращением пробираться сквозь неразбериху книжных груд. Властным жестом она
подняла лампу Фей и вложила ее в руку своей гостьи.
- Мне так понравился ваш прелестный подарок, - загадочно сказала она, -
что я собираюсь дать вам кое-что взамен. Да! Коробку кое с чем! Она лежит
сейчас наверху, в моей комнате. Идите и поглядите на нее, а я очень скоро
присоединюсь к вам; а потом отправлюсь прямо в постель. Вы.., вы знаете
дорогу?
- О да! Думаю, я уже хорошо ориентируюсь в доме. С вашей стороны
необычайно любезно...
- Пустяки, моя дорогая! Идите же.
- Доброй ночи, мистер Хэммонд.
Застенчиво взглянув на Майлса, Фей вышла из комнаты и закрыла за собой
дверь. Теперь библиотеку освещала всего одна лампа, и Майлсу трудно было
разглядеть в полумраке лицо Марион. Но даже посторонний почувствовал бы тот
опасный эмоциональный накал, который успел уже появиться в доме. Марион
кротко сказала:
- Майлс, дружок!
- Да?
- Это зашло слишком далеко.
- Что зашло?
- Ты знаешь, что я имею в виду.
- Напротив, милая Марион, я не имею ни малейшего представления, о чем ты
говоришь, - возразил Майлс. Он прорычал эти слова, прекрасно ощущая, как
жалко и напыщенно они прозвучали, а мысль о том, что и Марион чувствует это,
привела его в ярость. - Если ты, случайно, не подслушивала под дверью...
- Майлс, не веди себя как ребенок!
- Не объяснишь ли ты мне, чем вызвано твое оскорбительное замечание? - Он
торопливо направился к ней, расшвыривая книги. - Полагаю, все объясняется на
самом деле тем, что тебе не нравится Фей Ситон?
- Вот в этом ты не прав. Она мне нравится! Только...
- Пожалуйста, продолжай.
Марион всплеснула руками, а затем беспомощно уронила их на передник.
- Ты сердишься на меня, Майлс, потому что я практичная, а ты нет. Я не
могу не быть практичной. Такой уж я уродилась.
- Я не критикую тебя. Почему ты должна критиковать меня?
- Ради твоего же блага, Майлс! Даже Стив, а я, Бог свидетель, очень люблю
Стива!..
- Стив достаточно практичен для тебя.
- За его неторопливостью и респектабельными усами скрывается
чувствительный романтик, немного похожий на тебя, Майлс. Не знаю, может
быть, таковы все мужчины. Но Стиву, пожалуй, нравится, когда его опекают, в
то время как ты этого не выносишь ни при каких обстоятельствах...
- Да, видит Бог, не выношу!
- ..и ты никогда не слушаешь ничьих советов, а это, сознайся, глупо. Но
так или иначе, не будем ссориться! Жаль, что я вообще затронула эту тему.
- Послушай, Марион. - Майлс взял себя в руки. Он говорил медленно и сам
искренне верил каждому своему слову. - Ты ошибаешься, если считаешь, будто я
испытываю глубокий интерес к самой Фей Ситон. На самом деле меня интересует
с научной точки зрения это преступление. Человек был убит на крыше башни, но
никто, никто не имел возможности приблизиться к нему...
- Ладно, Майлс. Не забудь запереть все двери, перед тем как отправиться
спать, дорогой. Спокойной ночи.
Марион двинулась к выходу. Воцарившееся напряженное молчание действовало
Майлсу на нервы.
- Марион!
- Что, милый?
- Ты не обиделась, старушка? Она заморгала.
- Разумеется, нет, глупыш! И мне, пожалуй, нравится твоя Фей Ситон. А что
до летающих убийц и существ, которые способны разгуливать по воздуху.., я
просто хотела бы увидеть какое-нибудь из них своими глазами, вот и все!
- Интересно знать, Марион, как бы ты поступила, если бы это действительно
произошло?
- О, не знаю. Наверное, выстрелила бы в него из револьвера. Майлс,
обязательно запри все двери и не уходи гулять по лесу, оставив дом открытым.
Спокойной ночи!
И она закрыла за собой дверь.
После ее ухода Майлс некоторое время стоял неподвижно, пытаясь привести в
порядок свои мысли. Потом он начал машинально подбирать с полки и ставить на
прежние места рассыпанные им книги.
Что все эти женщины имеют против Фей Ситон? Прошлым вечером, например,
Барбара Морелл фактически предостерегала его в отношении Фей.., или это ему
показалось? Многое в поведении Барбары осталось для него загадкой. Он мог с
уверенностью сказать только одно: девушка была очень расстроена. Фей, со
своей стороны, отрицала, что знает Барбару Морелл, однако упомянула - явно
намеренно - какого-то ее однофамильца...
Джим Морелл. Так его звали.
К черту все это!
Майлс Хэммонд повернулся и снова уселся на выступ подоконника. Глядя на
темнеющий лес, отделенный от дома всего двадцатью ярдами, он решил, что в
таком лихорадочном состоянии прогулка в темноте среди лесных ароматов явится
для него живительным бальзамом. Поэтому, раскрыв пошире окна, он забрался на
подоконник и спрыгнул на землю.
Когда он, оказавшись за окном, вдохнул эту свежесть, его легкие словно
освободились от какой-то тяжести. Он вскарабкался по поросшему травой
крутому склону и вышел на луг, простиравшийся до самого леса. Теперь торец
дома находился на несколько футов ниже и он мог заглянуть в библиотеку, в
темную столовую, в маленькую гостиную, тускло освещенную лампой, и, наконец,
в темную большую гостиную. Почти все остальные комнаты Грейвуда служили
спальнями, и большинство из них нуждалось в ремонте.
Майлс взглянул на окна второго этажа, находившиеся слева от него. Спальня
Марион была в самом конце, над библиотекой. Обращенные к нему окна этой
спальни - на восточной стороне дома - были закрыты шторами. Но из окон,
выходивших на юг, на деревья, смутно видные в темноте, лился слабый
золотистый свет. Хотя сами окна не попадали в поле зрения Майлса, краем
глаза он отчетливо видел этот золотистый свет. И вдруг в нем медленно
проплыла
...Закладка в соц.сетях
