Жанр: Детектив
Свистопляска
...рубке услышала голос Яцека.
- Холера! - приветствовала я его. - Ты где? Куда я попала?
- В "Пеликане". Что случилось?
- Чепе! Только пока не знаю, в чем оно заключается. Надо найти майора, но
я забыла номер его телефона. Надо
немедленно встретиться! Еду к тебе!
И опять бегом вернулась к машине, села, ни слова не говоря, и попыталась
уехать. Зигмусь с другой стороны дергал
дверцу. Пришлось открыть ему, он втиснулся рядом. Кажется, что-то говорит?
- Сержант! - перебила я кузена и продолжила в присущем ему телеграфном
стиле:
- Доложить немедленно! Надо торопиться!
- Да-да-да! - обрадовался Зигмусь. - Номер первый. "Альбатрос".
Немедленно обыск!
Вот он и сам подсказал мне, как от него избавиться. И я приказала:
- Подежурить у двери. Понаблюдать!
- Какая-какая дверь?
- В Доме художника, последний сегмент первого этажа. Надо знать, кто туда
войдет, не препятствовать, пусть
входит. У нас аврал, как хочешь, но помочь обязан!
Видимо, Зигмусь уже давно решил, что причастен к выдающимся, если вообще
не эпохальным событиям, и не
просто причастен, играет решающую роль. Я показала ему окно Бертеля, и тут
подъехала машина Яцека. Зигмусь вышел из
моей, Яцек на ходу притормозил, опустил окошко и, крикнув мне "За мной",
помчался дальше. Я взревела мотором,
Зигмусь лишь рот раскрыл. Не попрощавшись с кузеном, я рванула следом. Надеюсь,
кузен заступил на вахту у Дома
художника. Когда мы оказались у моего дома, оба остановились, я оставила свою
машину и пересела к Яцеку.
- Все в Лесничувке, - сообщил по дороге Яцек. - Кажется, сержанту удалось
подслушать много интересного.
Приедем узнаем.
В свою очередь я рассказала Яцеку то, что удалось увидеть Зигмусю.
- Как вы сказали? Глуповатая морда, спереди лысый и валенсовки под носом?
- Это не я сказала, а Зигмусь.
- И назвал кличку Выжига?
- Да, а что?
- Ну, значит, у них земля горит под ногами и все рушится. Выжига - это
кличка Бертеля, а лысый и глуповатый...
Яцек остро срезал поворот при подъезде к порту в Лесничувке и закончил:
- Не такой уж он и глупый, только вид делает. Ну, они где-то здесь.
И Яцек нажал на тормоз. Я схватилась за радиотелефон и от волнения
вспомнила номер майора.
- И теперь хоть убей меня, не знаю, что делать. Пан майор, это вы?
Майор в трубке бешеным голосом велел мне: скрыться к чертям собачьим куда
подальше и не лезть на глаза, не
приставать к сержанту, оставить его, майора, в покое и вообще хоть минутку
посидеть тихо.
Ну ладно... Я тут же выбила номер Болека, вовремя вернулась ко мне память
на номера.
- Ты где?
- Здесь, - чрезвычайно довольный, ответил Болек. - А, в Лесничувке, меня
из жалости привезли, прогуливаюсь для
тренировки.
- И что там видишь?
- Много зелени. Мокрой.
Чуть не лопнув от злости, я проскрежетала в трубку:
- Постарайся увидать больше, пойди прогуляйся в другом месте.
- Сейчас, развернусь только. Эх, третьей руки не хватает, черт бы побрал
эти костыли. О, холера!..
Мы тоже услышали выстрелы. Правда, донеслись они откуда-то издалека, к
тому же их заглушали вой ветра и рев
моря, но это были выстрелы, никакой ошибки. Не было поблизости детей с их
пистонами, не могла выстрелить выхлопная
труба автомашины - не было машин поблизости. Это было огнестрельное оружие,
точно. Яцек направил машину в ту
сторону, откуда раздались выстрелы. Мы мчались куда-то резко вниз, без дороги,
подскакивая на корнях деревьев и
выбоинах. Яцек притормозил у сторожевой будки бывшего погранпоста, ибо тут
стояли на полянке три автомашины.
- Не на поляну, сверни в сторону! - прохрипела я.
Яцек резко свернул, мокрый песок брызнул из-под колес. Теперь нас
прикрывал кустарник. Выстрелы продолжали
греметь, прямо канонада! Между деревьями мелькнула фигура человека и сразу
скрылась.
Болек стонал в телефонной трубке:
- Тут такое, такое... О, опять... Да они же друг дружку... Черт бы побрал
этот гипс!..
Что-то оглушительно грохнуло. Болек замолк. Я замерла с трубкой у уха.
Яцек выскочил из машины.
Я выскочить не могла, просто окаменела. Оказывается, иногда это к
лучшему, ибо снова смогла услышать Болека.
В трубке жутко трещало, сквозь треск донесся его голос:
- ..холера и сто тысяч.., не по.., алло, пани еще здесь?
С трудом удалось подтвердить - здесь я.
- Вот и хорошо, а то я в какую-то яму свалился. Этот гипс, чтоб ему! О,
да это к лучшему, отсюда все видно!!!
- Что тебе видно?!
- Бертеля вижу, чтоб ему, хотелось бы увидеть что поприятнее, прямо скажу
- не очень приятное зрелище. А еще
один лежит чуток подальше, отсюда не разберу, кто это. А наш майор аж двоих
держит на мушке!
- Кого держит?! - дико завыла я.
Ну почему мне так не повезло? Кроме мокрых кустов, ничего не вижу, а там
такое!.. Яцек исчез, боюсь, парень
вмешается сейчас в опасное дело. Что же там происходит?!
Болек ответил на вопрос:
- Один мой опекун, другой неизвестный мне. Да, да, я его не видел до
этого. О, вот и пан Северин появился!
И тут я и сама увидела Северина. Прячась за деревьями, он пробирался к
дороге. Теперь я могла хоть
приблизительно определить местонахождение Болека. Правда, пока толку от этого
мало. Наверное, и майор с его пушкой
недалеко. А Северин.., а Северин уже близко, и какой-то он медлительный, не
понимаю. Вот снова сделал два шага и вдруг
свалился в мокрую траву. Чего уж тут непонятного...
Внезапно рядом с Северином я увидела Яцека. Не очень осторожно подняв
Северина, закинул его на плечо и опять
же не очень деликатно поволок к своей машине. Без церемоний затолкал Северина на
заднее сиденье, сам сел впереди.
Вот таким образом я стала свидетельницей весьма необычного допроса.
- О Господи, что с пани? - кричал в трубку перепуганный Болек. - Пани
Иоанна, где вы? Почему не отвечаете, вы
же на проводе? Пани Иоанна, да отзовитесь же, вы хоть живы? Я же не могу сам
выбраться, не могу к вам мчаться,
ответьте. О Езус Мария!
Я слышала тревожные выкрики Болека, парень мог кричать до Судного дня, но
ответить я была не в состоянии,
хотя и не отнимала от уха онемевшей руки с трубкой. Просто вторым ухом я слушала
Яцека с Северином.
- Отвали! - устало попросил Северин. - Не видишь, меня обработали
профессионалы. Яцек не знал жалости.
- Плевать мне на тебя и твоих профессионалов. Кто велел прикончить отца?
- Не знаю.
- Знаешь! Ты, гнида, их всех знаешь. А не знаешь, так догадываешься.
Говори, иначе - не сомневайся, и от меня
получишь.
- Бобак, - прошептал Северин. - Ну и что тебе это даст? Вон он валяется.
Этот больше всех боялся.
- Он один?
- Ковальский его поддержал.
- А ты об этом знал?
Ответа не последовало, из чего стало ясно - знал. Яцек раскалялся, он
излучал силу, способную выбить показания и
из бесчувственного пня. Ненависть переполняла автомашину, даже мне трудно было
дышать. Северин не выдержал.
- Можешь верить или нет, но я считал это ошибкой. Мне соврали - только
попугают. И Шмагер поверил этому.
- А когда правду узнал?
- Только когда сюда приехал.
- Врешь! Вспомни курьера, ведь это ты его нашел?
- За курьера должен был расплатиться Выжига, он всем поперек горла встал,
мечтали избавиться от него...
- А отец разгадал ваши планы и вы боялись огласки?
Столько ярости и бессильного гнева прозвучало в голосе Яцека, что даже я
содрогнулась. Северин не ответил, да и
что было отвечать? Вопрос чисто риторический, и без того все ясно.
Итак, произошло то, чего я никак не могла предположить, - вот эта бойня,
прямо сцена из фильмов о Диком
Западе. А майор наверняка ожидал нечто подобное и подоспел на место разборки
между двумя враждующими мафиозными
группировками. В прежние времена парни в мундирах, независимо от цвета
последних, под руководством мудрого майора
переловили бы всех членов этой теплой компании и отправили бы компаний за
решетку, а ее имущество конфисковали. А
теперь-.
А теперь в распоряжении мудрого майора не было парней в мундирах, разве
что один сержант Гжеляк, а у его
противника не было имущества. Да, да, у всех этих миллиардеров, разбогатевших на
грабеже нас с вами, нет ни гроша! Эти
опытные ворюги заблаговременно пристроили награбленное у родственников, близких
и дальних, у них же самих ничего
нет. А почему бы, спрашивается, и у родичей не конфисковать, если известно,
откуда оно у них? Вот ведь кто наверняка
знал о незаконном происхождении "подаренного" им имущества. А то ведь у нас как
бывает? Купил человек машину,
заплатил кровные денежки и ни сном ни духом не знал, что она краденая. А по
нашим законам ее отбирают у ни в чем не
повинного человека. Если желает, пусть потом, чтобы вернуть потраченные деньги,
на свой страх и риск гоняется за
продавцом, обманувшим его. Так вот, почему-то наши законы без зазрения совести
обирают такого неудачливого
покупателя и защищают родственников богатых мошенников, хотя в последнем случае
гораздо больше шансов, что они
знают о незаконном происхождении доставшегося им имущества. Где смысл, где
логика? Нет, в который раз убеждаюсь -
вряд ли где на свете найдется еще столь же глупый документ, как наш Уголовный
кодекс...
Все эти мысли пронеслись в голове, как только ко мне вернулась
способность соображать. Несвоевременные
мысли, ничего не скажешь. Усилием воли загнав их подальше, я вернулась к
реальности. И первым делом проворчала
Болеку в трубку: "Заткнись" - Правда, Болек уже давно перестал взывать ко мне, а
только стонал и кряхтел. Но, услышав
мой голос, тут же радостно отозвался:
- О, слава Богу! А я уже боялся... Сейчас, минуточку, я к вам доберусь.
И в тот же момент я увидела и самого Болека. Правда, всего на мгновение,
он промелькнул в чаще и скрылся за
деревьями, но белый гипсовый куколь я разглядела отчетливо.
С Болеком я разъединилась. Что теперь? Памятуя жесткий приказ майора, я
побоялась связаться с ним или с
сержантом, мне же ясно сказали - оставить его в покое, видимо, занят делом.
Очень может быть, я позвоню, а он как раз
душит очередного злоумышленника, и рука дрогнет при звуке сигнала радиотелефона.
А потом мне опять достанется от
майора.
Тем временем Яцек выскочил из машины и помчался к месту событий. Я
видела, как по дороге он на секунду
задержался рядом с Болеком, кажется, в чем-то ему помог, ага, вон и костыль
подал, а потом исчез между деревьями.
Болек наконец с трудом выбрался на дорогу, костыли очень мешали
передвигаться бедняге, то и дело зарывались в
мягкую песчанистую почву приморского леска. Вот он дохромал до нас. Нажав на
какую-то кнопку, я по ошибке открыла
сразу все окошечки в Яцековой машине.
- Похоже, проклятая яма спасла мне жизнь, - проговорил Болек, подходя
поближе. - Вовремя подвернулась! Я
загремел в нее как раз в тот момент, когда у меня засвистело над головой, и я
вовсе не уверен, что в меня целились по
ошибке. Вы как думаете? Никого рядом не было, а пули свистели рядом, значит, в
меня, только вот понятия не имею -
зачем?!
- Для того, наверное, чтобы ты посмеялся, - предположила я.
- Вот я и смеялся, да гак, что от смеха совсем ослабел, наверное, потому
и выбраться сразу не мог.
Тут только Болек заметил на заднем сиденье машины Северина и, похоже,
настолько обалдел - видимо, все-таки
вредно оказаться под пулями, - что инстинктивно сделав шаг назад, склонился в
вежливом полупоклоне и поздоровался:
- О, добрый день. Приветствую пана.
- Рад вас видеть, - вежливо отозвался Северин. Я уже давно заметила, что
умственное расстройство - заразно. Вот,
пожалуйста, яркий пример, развели Версаль в такую минуту.
А Болек, повиснув на своих костылях, замер, не в силах отвести взгляда от
избитого Северина на заднем сиденье
автомашины. Тот, хоть и побитый, первым пришел в себя.
- Не понимаю, как я сразу не догадался, - проворчал он, с отвращением
глядя на Болекову ногу в гипсе. - Хотя, с
другой стороны... Благодаря вашей сломанной ноге рассеялись последние сомнения.
Я обрадовалась так, что ко мне сразу вернулись утраченные было
способности соображать и двигаться. А Болек -
тот прямо расцвел! Наверное, мысленно сам хвалил себя за выдержку и
благоразумие, ведь мог же в той яме наплевать на
соблюдение камуфляжа и сбросить проклятый гипс. И выскочить из ямы этаким
бодреньким спортсменом, пользуясь
всеми руками и ногами. Нет, он до конца был верен принятому нами решению и вот,
пожалуйста, теперь мог пожинать
плоды примерного поведения.
Ни Болек, ни я не знали толком, о чем можно, а о чем нельзя говорить с
недавним противником, поэтому мы на
всякий случай просто молчали, и вот весь комплект - мы с Северином в машине и
Болек на дороге рядом - стал медленно
погружаться в пропасть какой-то беспросветной тупости. Невыносимое ощущение.
Нет, надо срочно что-то предпринять, но
что? Может быть, Болеку следует поблагодарить Северина за то, что тот выразил
ему признательность?
За меня, к счастью, решили другие. Внезапно у стоявших в отдалении машин
вдруг заклубилось множество людей,
так и не заметила, откуда они набежали. Все наши были там: майор, сержант, Яцек.
А рядом с ними два типа в наручниках и
двое других без.
Сидеть безучастно было свыше моих сил! И я не выдержала. Поручив Болеку
оставаться у машины (тихо надеясь
на то, что побитый Северин не попытается сбежать, а если и попытается, Болек
догадается, что надо делать), я выразительно
взглянула на парня, а тот, умница, не выходя из образа хромоногого, понял меня и
приблизился к машине на расстояние
вытянутого костыля. Успокоенная, я выскочила из машины и помчалась к группе на
полянке.
Мне навстречу поспешил Яцек.
- Притворяйтесь посторонним лицом, - бросил он мне вполголоса, но я
виновато возразила:
- Боюсь, уже поздно, Вежховицкий знает, что мы с Болеком знакомы.
- Боюсь, он знал это с самого начала, ведь этот недоделанный Болек часто
бывал у вас, да и в городе вы встречались,
а он не глуп. Да к тому же прежняя дружба между этими негодяями уже немного
нарушилась, думаю, до конца дело не
дошло только из-за погоды.., нелетной.
Возможно, он и прав, вон, опять припустил дождь. Ветер, правда, вроде
немного ослабел.
- Выходит, простой метод устранения нежелательных элементов ничего
хорошего им не привес, - заметила я. -
Теперь понятно, почему до этого они прибегали к таким изысканным способам! А
теперь уже никто не сможет списать все
на несчастный случай или какое природное явление. А хоть кого-нибудь прикончили
насмерть или вот так без толку все и
закончилось? Неужели никого так и не убили?
- Три штуки, - не скрывая удовлетворения, ответил Яцек. - В том числе и
Бертеля. Кое-кто будет чертовски рад.
Мы отошли в сторону, потому что приехала полиция в лице одинокого
коменданта. Он вышел из полицейской
машины, и они с майором удалились в лесную чащу. Стеречь задержанных остался
сержант. По всему было видно, что к
своей задаче он отнесся со всей ответственностью: прислонился спиной к стволу
дерева, пушку навел на подопечных и не
спускал с них бдительного взгляда. Кажется, даже старался не моргать.
В Морскую Крыницу мы вернулись в облегченном составе - всего-навсего
Яцек, Болек и я. Северина комендант
забрал в свою машину.
- Распоряжение ликвидировать отца поступило сверху, - рассказывал Яцек
сквозь зубы. - Распорядился тот самый
Бобак с глуповатой мордой, бывший министр финансов, а затем вице-президент
банка. Однако спускалось распоряжение не
по прямой, тут сработала цепочка. Прокурор из Генеральной прокуратуры не только
за наличные заготовил распоряжение о
прекращении судопроизводства. От наличных он, разумеется, тоже не отказался, но
для него не это было решающим
аргументом, он принимал непосредственное участие в брильянтовой афере, так что
был лично заинтересован... А отец
собирался поделиться с кем надо своими познаниями, он знал все!
- Ну а толку-то? - возразила я. - Все все знают, и все остается попрежнему.
Яцек возразил:
- Все знают в общих чертах, у отца же в руках были неопровержимые
доказательства. И вы сами знаете, подкупить
его было трудно.
- Знаю, продолжай.
- Бобак собирался сбежать из Польши, ждал лишь окончания операции
"русские алмазы". И не только для того,
чтобы получить свою долю, получить ее он мог, например, и в одном из швейцарских
банков, ему необходимо было
присмотреть за тем, чтобы операция прошла без сучка и задоринки. Теперь мы уже
знаем, речь шла о том, чтобы
объегорить сообщников, эта задача была поручена Бертелю. Бертель придумал всю
эту свистопляску с медведем, желая
максимально запугать дело, а потом прикарманить сокровища и тоже смыться за
границу. Потому что его разлюбили.
- Это нам известно, - перебила я. - Слышала, как Болек рассказывал. А за
что разлюбили?
- За то, что он слишком много знал. Не щадил сил, можно сказать,
вынюхивал, где только можно, как собака какая
или... У кого нюх похлеще собачьего?
Такой неожиданный поворот застал нас с Болеком врасплох. Я так с ходу не
могла придумать, кто из животных
обладает тонким нюхом. И нерешительно предположила:
- Может, ихневмон?
- Ихневмон? То есть мангуста? А почему вы так считаете?
- Ну, потому что мангуста охотится на змей, а змеи запаха не имеют. Так
мне кажется, я сама их не нюхала...
- Зато в террариумах воняет - будь здоров! Как же не пахнут?
- В террариумах воняет не змеями, а падалью.
Впрочем, я не настаиваю на мангусте, пусть будет собака.
Яцек решил остановиться на собаке, а я решила больше не поддерживать его
отклонений в сторону, не то никогда
не доберется до сути.
- Ладно, пусть будет пес. Значит, он вынюхивал, где только можно, я
говорю о Бертеле, собирал компромат на
сообщников, и в конце концов те стали его опасаться. Вежховицкий, похоже,
разгадал мерзавца и, голову даю на отсечение,
сам захотел воспользоваться его достижениями, хотя сейчас и отпирается. Точно,
хотел сам присвоить товар, остальные
были уверены - это дело рук Бертеля, ну и Бертеля бы убрали.
- Задумано неплохо...
Разговор этот происходил все еще в машине Яцека. Мы сидели в ней перед
домом майора, ожидая возвращения
последнего. Болек поведал нам обо всем, что видел и чему стал свидетелем в
Лесничувке, а потом поспешил наверх в свою
комнату, потому что после его лесных перипетий гипс на ноге съехал в сторону и
больно сдавливал ногу. Отчасти и
рассказанное Болеком помогло Яцеку собрать воедино информацию об алмазной афере
и прийти к вышеприведенным
выводам.
Глубоко вздохнув, Яцек навалился на рулевое колесо и сказал:
- Как видите, у меня есть все основания фактическим убийцей отца считать
Бобака. Может, к лучшему, что мы
немного припозднились и нам подвернулся Вежховицкий.
- Я за себя не могу поручиться, ведь представлялась просто уникальная
возможность посчитаться с мерзавцем, и
если бы кто-то вместо меня не шлепнул убийцу отца, не поручусь, что я бы сам
этого не сделал. Сейчас я немного остыл, но
тогда...
Я совсем не собиралась осуждать Яцека и перевела разговор на другое.
- Интересно, а почему они выбрали Морскую Крыницу?
- Как это почему? Здесь удобней всего было провернуть инсценировку с
медведями. Требовалось море, так? Вот
они и выбрали тихий приморский городок. Сопот, сами понимаете, не подходит,
Свиноустье и Мендзыздрое тоже в сезон
переполнены. А Морская Крыница в самый раз. Правда, есть тут еще парочка
паршивых местечек вроде какого-нибудь
Мрежино или Реваля, но там уже экскурсии на паруснике по морю вызвали бы
нездоровый интерес местного населения, да
и государственная граница под боком. Видимо, и отец все это взвесил, вычислил
Крыницу, ну а остальное и вычислять не
было необходимости, он знал точно. Приехал сюда Бертель, за ним потянулись
остальные, этим и объясняется всеобщий
съезд мафиози...
Майор приехал не один. В восемь вечера вся наша компания заговорщиков
оказалась в сборе, а сверх того
присутствовал и крыницкий комендант.
Бедняга целых три раза подчеркнул, что находится здесь частным образом,
во внеслужебное время, просто забежал
к знакомому на огонек. А чего аж три раза повторять, мы и не сомневались.
Сержант неуклонно обращался к нему "проще
пана", как к обычному незнакомому лицу, старательно избегая титуловать его "пан
комендант", а потом, когда дружеская
пирушка была уж в разгаре, и вовсе перешел на "пан Мариан". Освобожденный от
гипса Болек с энтузиазмом занялся
приготовлением кофе, выслушав сначала полный отчет сержанта о том, что же ему
удалось подслушать благодаря Болекову
изобретению.
Благодаря этому отчету я смогла наконец воссоздать полную картину
случившегося и выяснить еще оставшиеся
неясности.
- Выходит, Вежховицкого затащили в Лесничувку гориллы Бобака, а вовсе не
подручные Бертеля? - на всякий
случай удостоверилась я. - И обработали, выколачивая признание, так как стали
его подозревать. Но ведь, насколько мне
известно, у Северина был и свой телохранитель? Он-то куда подевался?
- Помчался тоже в Лесничувку, правда, с некоторым опозданием. Увидел, что
происходит, и давай Бог ноги.
"Вот он, третий номер Зигмуся", - подумала я.
- Когда Бобак раскусил планы Бертеля, он потерял самообладание, и это его
погубило, - пояснил майор. - Хотя,
возможно, ему и удалось бы взять себя в руки, если бы не драка у "Альбатроса".
Вы утверждаете, пани Иоанна, что всему
виной баба. Позвольте мне высказать свое мнение: все-таки главную заслугу
следует приписать вашему кузену.
- Езус-Мария, неужели займусь? И тут он...
Упоминание о Зигмусе настолько испортило мне настроение, что я на время
перестала встревать в общий разговор.
А он был чрезвычайно поучителен! Крыницкий комендант поведал о том, как
конфисковал алмазы, обнаруженные в
багажнике автомашины Бертеля. Яцек счел своим долгом напомнить коменданту о
существовании еще и сейфа на улице
Ананасовой. Подключился Болек и вызвался помочь вскрыть его или, по крайней
мере, проинструктировать тех, кто будет
вскрывать. Вот прекрасно, они тут рассуждают, кофеек попивают, а там, на
Ананасовой, может, уже кто подобрался к
заветному сейфу... Тревога заставила меня отодвинуть Зигмуся на дальний план.
Майор меня успокоил.
- Поверьте, уважаемая пани, я умею пользоваться телефоном. И у меня есть
все основания утверждать - если
содержимое сейфа предать гласности, можно считать, что мы покончили не только с
государственной администрацией, но и
с большинством наших хваленых предпринимателей.
- Так почему бы и...
- Момент неподходящий, перед этим следовало бы поменять людей на
некоторых постах.
- Тогда, черт побери, почему из вас так и прет самодовольство?
- Ну как же, ведь осуществилась моя самая горячая мечта. Удалось
расколоть ряды противника, пробить брешь в
сомкнутых рядах аферистов, проникнуть в эту брешь и многое узнать. А вдобавок...
Согласитесь, ведь одно удовольствие
было наблюдать, как они друг друга уничтожают, меньше работы закону. Я лично не
осмелился бы пострелять эту сволочь,
хотя и следовало бы, так они сами позаботились...
А крыницкий комендант, обращаясь ко мне, вежливо добавил:
- В точности как пани пожелала: высшая мера наказания.
Я поднапряглась и попыталась проследить цепочку. Шмагер убил Гавела,
инициатором убийства был Бобак.
Бородатый.., как его.., ага, Сосинский убил Шмагера. Бобака прикончил Бертель,
телохранитель Бобака пристрелил Бертеля
и Сосинского. Круг замкнулся. Каждый из них сделал все от него зависящее, чтобы
протянуть дальше эту кровавую цепь.
Все они приняли участие в этой жуткой свистопляске, все, за исключением
Северина. Северин, мало того что избит, у него
вообще не было огнестрельного оружия. Этот пользовался исключительно своими
извилинами...
Сержант тоже, оказывается, думал о Северине.
- А этот ваш Вежховицкий, - сказал он, - так просто на коленях должен
благодарить кузена пани. Если бы в драке
под "Альбатросом" все они не увидели своими глазами, как из медведя вылетел
мешок с алмазами, Вежховицкого бы
первым прикончили.
Нет, я больше этого не вынесу, не могу слышать таких похвал по адресу
Зигмуся, знать, как он жаждет публичного
признания своих заслуг, и ничего для него не сделать? Может, все-таки...
И я выложила перед собравшимися свои соображения. Майор сегодня был в
чудесном настроении и охотно пошел
мне навстречу. Из него прямо-таки излучалась доброта, как из какой-нибудь
собачницы в День защиты животных.
- Что ж, давайте его сюда, - великодушно согласился он. - Выразим
человеку благодарность, что нам стоит?
Я так обрадовалась, что совсем позабыла о Болеке. К счастью, сержант
бдил. И строго напомнил о необходимости
держаться в границах разумного, хватит с нас глупых ошибок и проколов, и пан
Болек, нравится ему или нет, должен
приодеться в свой гипс. Болек засуетился и принялся натягивать гипс не на ту
ногу, пришлось Яцеку исправлять
очевидную ошибку. Я оставила их приводить в порядок Болекову ногу и выбежала на
улицу.
Зигмусь не заставил меня метаться по городу, разыскивая его, он, по
своему обыкновению, решил устроить на
меня засаду у моей машины, справедливо полагая, что рано или поздно я к ней
вернусь. Вот и сейчас нервно описывал
круги вокруг нее, кипя и булькая от возмущения. Свое возмущение он принялся
выкрикивать издали, чуть только заметил
меня. Я решительно прервала претензии кузена.
- Пошли, все тебя ждут! Операция прошла успешно, во многом благодаря
тебе. Может, и только благодаря тебе.
Хорошо, что я сообразила подключить тебя, иначе что бы мы делали?
Мои слова пролили целительный бальзам на израненное сердце Зигмуся. Он,
правда, еще пытался ворчать и
поучать, но сразу же сбавил тон и послушно помчался за мной следом. Попросив его
подождать, я вбежала в комнату,
увидела, что Болек в полном порядке, и только тогда впустила кузена.
За мое короткое отсутствие майор успел подготовиться к спектаклю, в
котором главная роль отводилась сержанту
Гжеляку. Крыницкого коменданта он затолкал с его стулом в самый темный угол
комнаты, оставляя за ним, по всей
вероятности, роль статиста без слов.
Сержант, надо отдать ему справедливость, оправдал доверие.
- Объявляю пану благодарность от имени службы! - рявкнул он, щелкнув
каблуками и принимая позицию
"смирно".
Зигмусь выронил от неожид
...Закладка в соц.сетях
