Жанр: Детектив
Затопленный мир 2. Танго дьявола
...ья не заметила крышку и вырвала у него фляжку. Одним
глотком втянула в себя содержимое и бросила сосуд на заднее сиденье. Ее щеки покраснели, превратив
голову в кукольную головку с демоническим выражением лица. Мартино опрокинул содержимое
крышки себе в рот и бросил ее в сторону фляжки. Роберта принялась за изучение плана. Ее руки
перестали дрожать.
- Самая южная точка Базеля? - спросила она твердым голосом.
- Маяк Южной Точки, полагаю.
- Гони! - Она определила на плане место, где они находились. - Я буду указывать дорогу. Но
если раздавите ежа, я сделаю ваши колеса квадратными. Вперед! Погоняй, водила! Разворачивайся!
Мартино спрашивал себя, можно ли совместить карту и женщину в автомобиле. Он развернулся,
сбив остальные мусорные ящики.
- Вторая улица налево. Так мы быстрее доберемся до карниза.
Он не сумел найти достойного ответа. Включил первую скорость, нажал на газ и поехал, следуя
указаниям колдуньи.
Корсет "Электрум", запрограммированный на один импульс в минуту, вернул ей часть энергии.
Она, конечно, уже не могла бежать по крышам, но была способна передвигаться на своих двоих, как
обычный человек.
Мартино засыпал ее вопросами. Он хотел знать, какая магия позволила ей делать такие огромные
шаги. Но она отказалась отвечать. Порошок эмпатии был самым охраняемым секретом колледжа.
Бесшабашная голова вроде него была способна очертя голову броситься в омут и вскоре не сможет
обходиться без допинга.
Они добрались до мола, где Мартино поехал с предосторожностями. По обе стороны тянулась
вода, близкая и угрожающая, покрытая пенными барашками.
- До конца, - велела она.
Они доехали до маяка.
- Никого, - сообщил следователь, выключая двигатель.
Роберта знала, что Барон здесь. Его след, столь же четкий, как след корабля на поверхности
кисельного моря, огибал маяк, спускался с дороги и исчезал в одном из провалов между блоками у
самой воды.
- Следуйте за мной, - приказала она Мартино.
И двинулась вперед, не ожидая его. Он видел, как она спускается с мола. Что она надеялась найти
в этом хаосе, кроме крабов и заплесневелых обломков? Она проскользнула в какую-то щель. Он
недовольно последовал за ней.
Пещера воняла морем, в ней слышалось гулкое эхо разбивающихся волн. Роберта лежала на
животе на наклонной бетонной плите и указывала Мартино на трапециевидное отверстие. Он лег и
подполз к ней.
- Я понял, - саркастически прошептал он. - Туманный Барон - пират, а здесь прячет свои
сокро...
Барон стоял в нижней пещере. Он не двигался. Голова мученика, чей рот так и не закрылся после
вопля, лежала на бетоне у ног Барона. Роберта ощутила новое движение воздуха. Зубы Мартино
выбивали чечетку.
- Что-то приближается, - сообщила она.
Массивное существо из красной глины грубых очертаний и ростом с - Барона механическим
шагом вошло в пещеру. Клеман застыл, увидев чудовище. Роберта положила ладонь ему на руку,
успокаивая его.
- Жилец улицы Старошкольска, - шепнула она. - Голем. Сын Каббалы.
Роберта была околдована, как был бы околдован Пленк, если бы вдруг обнаружил на суше живого
соболя. Она видела голубоватые сгустки звездных сил, которые вырывались изо рта голема и
превращались позади него в сверкающие звездочки.
Голем повернул массивную голову в сторону колдуньи и уставился на нее пустыми глазницами.
Моргенстерн сжала кисть Мартино. Только бы он не пошевелился.
Не ощущая движения, голем сделал то, для чего его выпустили в этот мир. Он присел, взял обеими
руками голову, поднял ее, сунул пальцы ей в рот, чтобы раздвинуть челюсти. Яркая вспышка вырвалась
из мертвой головы и исчезла в глиняной груди. Голем положил голову на бетон, заворчал и отступил.
Барон дематериализовался. Исчез.
Мартино не сразу понял, что чудовища ушли. Он перекатился на спину, чтобы отдышаться. Он
дрожал всем телом. Роберта протянула ему руку и помогла подняться.
- Ну как? - спросила она.
- Сойдет.
Они выбрались из пещеры и присели позади блока, выглядывая на дорогу. Голем тяжелыми
шагами удалялся в сторону Малой Праги - его глиняные ноги утопали в грязи. Барон вновь обрел
форму человека и возвращался в город.
- Кого выбираете? - спросила колдунья.
Она жадно следила за своей первой добычей. Неловкая походка голема, быть может, успокоила
следователя.
- Бурого медведя, - нехотя выдавил он.
- Тогда мне серый волк.
Она все равно не дала бы ему сделать выбор.
Грязь, предательская и липкая, была сотворена не для существ из костей, мяса и мышц, как
Клеман Мартино. А голем был в своей стихии на этой топкой местности. Следователь поставил ногу на
поверхность мокрой целины и отдернул ее, ощутив, как ступня с хлюпаньем погружается в землю. Он
спрятался за первым же бетонным блоком и оставался за ним, пока видел голема, иными словами - до
момента, пока тот не исчез в святилище.
Барон терял плотность и рост, чтобы слиться с толпой. Его оболочка, похожая на серый фетр,
превращала его в нищего, тем более что на плече у него висел почти пустой мешок. Базельцы обходили
странного прохожего и даже переходили на другой тротуар, завидев его.
Роберта проследила за ним до центральной площади, которую уже очистили милиционеры. На
мостовой виднелись светлые пятна песка там, где пролилась кровь. Барон направился к аптеке и
запрыгнул на балкон. Ослабевшая Роберта не решилась последовать его примеру. Но она могла
поступить как обычный гражданин - пройти через дверь. Нажатие на ручку, и она оказалась в аптеке.
На втором этаже слышались шаги. Роберта шла по их звуку, не отрывая глаз от потолка. Они смолкли,
когда она оказалась у подножия лестницы.
Она взбежала наверх и увидела Барона со спины. Он стоял у стола, где обычно суетились
препараторы, уже разжег печку, в которой бушевало пламя. Сотканный из пыли мешок лежал рядом с
ним. Мешок распался, открыв мужское достоинство жертвы. Барон бросил его в огонь.
Роберта решила, что, закончив свои действа, Барон, в свою очередь, распадется, как вдруг вокруг
ее шеи обвился кнут и уложил на пол. Рука ощупала ее шею. Она скривилась, ощутив укол.
Барон как бы пробовал на вкус вещество, добытое из нее пальцем. Он вырвал кусочек плоти
Роберты Моргенстерн и анализировал генетический код, чтобы выяснить, можно ли применить к
плененной персоне историческую казнь. Похоже, анализ его удовлетворил, и на его минеральном лице
появилась похожая на гримасу улыбка.
Он поглядел на печь и на ту, кто должна была стать его жертвой... Колдунья ощущала бег его
мыслей. "Ты должна сгореть. Но в моем распоряжении жалкий огонь. И все же казнь состоится в самое
ближайшее время. Дама Юстиция не ждет".
- Начну с головы, а остальное сожгу мелкими кусочками. Самое лучшее решение. - Он схватил
ее за подбородок и поднял с пола.
Роберта попыталась вырваться. Но Туманный Барон никогда не оставлял неоконченных дел. Он не
боялся укусов огня. И доказал это в мусоросжигателе.
Корсет "Электрум" послал электрический импульс. Рука отпустила Роберту. Она приземлилась на
пол и отступила, ища укрытие. Рука Барона укоротилась до плеча. Несколько секунд он никак не
реагировал... Потом бросился на колдунью.
Она не ждала, пока он перейдет к действиям, и, сунув руку под платье, повернула регулятор.
Максимальное напряжение и ручное управление. Держа палец на кнопке, она ждала приближения
палача.
Разряд пронзил ее тело и ударил по существу. Ноги Барона распались. Его грудная клетка
взорвалась миллионами частиц, которые рассеялись по аптеке. Голова начала растворяться. Чудовище
проиграло.
- Барон против "Боди Перфект", "Боди Перфект" побеждает, - блеющим голоском объявила
Роберта.
Она встала и долгое время осматривала себя. Не считая нескольких ссадин и испытанного страха,
она не пострадала. Роберта переключила корсет в дежурный режим. На сегодня ощущений было
достаточно.
Она с трудом добралась до кладовой, открыла шкаф с ядами, взяла свою сумочку. От нее чудесно
пахло мускусом.
- Пора домой. Надо прихорошиться. А потом броситься в объятия нашего любимого Грегуара, -
решила она большинством голосов.
Роберта ощутила движение за полками с лекарственными травами. Кто-то прятался за ней. Она
сдвинулась в сторону и увидела маленького человечка. Улыбнулась, узнав его. Подошла к нему и
похлопала по плечу.
Он вздрогнул, обернулся и, закрыв лицо руками, предупредил:
- Вы не можете меня ударить, я близорук.
- Пишенетт, - проскрипела Моргенстерн. - Вы все же явились на встречу.
Писатель поправил несуществующие очки на носу. Этот голос был ему знаком.
- Моргенстерн?
- Нет, животное с Анд разговаривает с вами. - Видя его непонимающее лицо, она сжалилась. -
Да, Роберта Моргенстерн. Из Криминального отдела.
- Уйдем из этого проклятого места, - умоляюще пролепетал он с потерянным видом.
- Сейчас мы так и сделаем, - согласилась колдунья.
Ее квартира перестала быть надежным убежищем, как квартира Грегуара и любое место, где она
часто бывала. Но в ее сумочке лежал джокер. Они выбрались из аптеки и удалились от центральной
площади в сторону Дворца правосудия.
- Вы знаете, куда идете, - сказал Пишенетт.
- Улица Мимоз, 42, - ответила колдунья.
Этот адрес ничего не говорил журналисту, но Моргенстерн всегда славилась умением выходить из
трудных положений. Он решил безропотно последовать за ней. И все же, сказал он себе после
нескольких минут ходьбы, запах этой женщины смущает и... очень красноречив.
- Странно пахнет, - попытался сказать он, когда они оказались на остановке трамвая.
Моргенстерн не ответила. - Или я строю догадки.
Но стоило ему прикрыть глаза, как он видел кровать с балдахином, огромные зеркала на треногах,
море подушек...
Подошел трамвай. Они влезли в вагон и уселись на скамью. Писатель увидел, что воображаемая
декорация обзавелась персонажем - Мата Хари, которая сидела на кровати в очаровательной ночной
рубашечке из розового шелка и пальчиком манила к себе.
По крыше вагона застучал дождь. Роберта была единственной из пассажиров, заметившей, что он
пошел вновь. Остальные, мужчины и женщины, сидели с закрытыми глазами. И на лице каждого играла
улыбка Джоконды.
НАКАЗАНИЕ, ПРИХРАМЫВАЯ, СЛЕДУЕТ ЗА ПРЕСТУПЛЕНИЕМ
Конец поездки стал для Роберты настоящей Голгофой. Порошок эмпатии требовал суровой
расплаты. Писатель поддерживал ее до дома майора Грубера, потом долго рылся в сумочке, отыскивая
ключи, открыл дверь и усадил ее на первую ступеньку лестницы.
- Телефон, - с трудом выдохнула она.
В последней вспышке сознания она назвала Пишенетту телефон Роземонда и потеряла сознание.
А когда проснулась, стояла глубокая ночь. Она лежала на кровати. Профессор истории сидел у ее
изголовья.
- Мой очарованный принц, - вздохнула она. Глаза ее были полны любви.
- Во что вы играли, доведя себя до такого состояния?
- Приняла чуть порошка эмпатии, чтобы угнаться за Бароном. Один палец. Нет, пять. Нет,
пятнадцать.
- Вы сошли с ума? Медь в огромных дозах смертельна даже для колдуний вашей закалки.
Роберта отмахнулась и принялась рассказывать ему о погоне, об обмене между големом и
Бароном, о схватке с убийцей.
Она хотела сесть. Но ее голова словно воспарила к потолку, а конечности разлетелись по разным
углам спальни.
- Странно, но мне кажется, я шевелю не пальцами, а огромными щупальцами, - удивленно
сообщила она.
- Не двигайтесь, - приказал Роземонд. - Я вернусь через пять минут.
Он нашел нужные ингредиенты в кухне. Пишенетта, который заснул в гостиной, разбудил шум.
Он сунул нос в кухню. Его близорукие глаза с трудом различали неясный силуэт человека,
сотворившего на столе небольшой небосвод над городом, который сотрясали взрывы. Он предпочел
вернуться в гостиную, не открывая своего присутствия.
Роземонд вернулся в спальню, держа в руках пивную кружку с гербом древнего города Мюнхена.
Роберта, которая ни на миллиметр не сдвинулась с места из страха превратиться в нечто бесформенное
и липкое, понюхала содержимое кружки. Запах, цвет и консистенцию определить было невозможно.
Жидкий камень - таково было единственное определение, которое она сумела подобрать к пойлу.
- Самое лучшее лекарство, которое мне известно, против побочных действий порошка эмпатии.
Изида изобрела его, чтобы склеить куски разрубленного мужа. Пейте.
Роберта скривилась. Но проглотила настойку до последней капли. Ей показалось, что
составляющие ее личности, телесные и духовные, занимали свои привычные места. Монтаж
закончился, голова села на плечи, и она наконец ощутила себя. Она встала, сделала несколько шагов,
подпрыгнула на сомкнутых ногах, оттолкнувшись от пола.
- Я цела и невредима, - с облегчением заявила она.
Уселась на край кровати и несколько минут распутывала мысли, чьи нити основательно
переплелись между собой.
- Который час? - осведомилась она после долгих размышлений.
- Четыре часа утра.
Она надела ботинки и отправилась в ванную, чтобы с помощью зеркала убедиться - отражение
соответствовало оригиналу. Успокоившись, она ощутила потребность почистить зубы. Дружеская рука
положила на умывальник ее туалетный несессер.
- Пишенетт все еще здесь? - спросила она, накладывая толстый слой женьшеневой пасты на
щетку.
- Внизу. Спит, - ответил из спальни Роземонд.
- Отлично. - Она энергично принялась надраивать зубы. - Онпевыйскогоясобиваюсьнашать!
Профессор истории, который большую часть времени занимался расшифровкой зашифрованного,
перевел и спросил:
- А кто вторая персона, которую вы собираетесь допросить, милая моя?
Роберта трижды сплюнула в раковину.
- Рагнетруда. - Ей показалось, что она произнесла это имя.
Когда она вышла из ванной, у профессора было недовольное лицо.
Даже если говорить о ней как о персоне трудно, про себя добавила колдунья.
Хорошо зная упрямство подруги, профессор истории решил, что любая попытка отговорить ее
будет напрасной. А потому обреченно вздохнул.
Сон бежал от Пишенетта. Он размышлял. Ситуация представлялась весьма странной. Мишо на
свидание под Барометром не явился. А эта Моргенстерн и человек, пришедший после телефонного
звонка, не походили на добрых самаритян, с помощью которых он рассчитывал покинуть город. В
конце концов он спросил себя, не очутился ли между Сциллой и Харибдой.
Он слышал, как они спускались по лестнице, потом различил их фигуры в гостиной. Моргенстерн
взяла стул и уселась перед ним. Мужчина продолжал расхаживать по комнате, словно патрулирующий
милиционер. На самом деле Роземонд изучал библиотеку майора.
- Вам лучше? - спросил Пишенетт у Моргенстерн, которую надеялся привлечь в союзники.
- Кто такой Мишо? - сразу спросила она.
Значит, его ожидал допрос с пристрастием. Да будет так. Он ответит на все заданные вопросы,
выдавая истину по крохам.
- Шофер Министерства безопасности, - прямо ответил он. - Вы знаете это не хуже моего. Вы
ведь приходили ко мне вместе с ним?
Роберта вспомнила, что Пишенетт принял Мартино за шофера Арчибальда Фулда.
- Я была не с Мишо, а со следователем Криминального отдела. Не потеряй вы все три пары
очков, вы бы разглядели его.
- Ай! - воскликнул Пишенетт, скукоживаясь в кресле.
Эта женщина была милиционершей в штатском, агентом Безопасности. Они заставят его
заплатить за немыслимую воздушную наглость.
- Критика чистого разума, - воскликнул Роземонд, снимая с полки книгу. - Вы ее читали?
Еще более герметичное творение, чем последнее видение святого Антуана. Волосы можно рвать
горстями.
А Пишенетт вслух перечислял пытки, которым его подвергнут... Роберта завладела вниманием
близорукого журналиста, схватив его за подбородок.
- Что вы делали наверху? Для кого издавали этот листок, Барометр?
Она нанесла удар в самое уязвимое место - его оружием были перо и чернильница. Эрнст
Пишенетт надул грудь и превратился в достойного отпрыска Эрнста Пишенетта-отца.
- Это не листок, а газета частных расследований! И я ни на кого не работаю! Я, мадам,
независимый журналист. И открыл бы личность этого Туманного Барона, если бы волшебные тыквы не
взяли мой аэростат приступом!
- Волшебные тыквы? - одновременно воскликнули Грегуар и Роберта.
Пишенетт в общих чертах обрисовал нападение, во всяком случае, то, что сумел разглядеть.
- Не знаю почему, но я сомнамбула. И на случай неосторожного падения сплю с парашютом, -
уточнил он.
- Вы - человек везучий, - кивнула Роберта.
- Нет, я - человек предусмотрительный.
- Ого! - вновь воскликнул Роземонд, который вернулся к изучению книг. - Магическая
библиотека клеща Шопенгауэра. Грубер был весьма начитанным человеком.
Роберта продолжала допрос:
- Каковы ваши связи с Мишо? И не кривите душой.
Пишенетт огорчился, что вернулась милиция. И решил бросить ей самый крупный кусок правды.
- Он доставлял мне информацию. Для Барометра.
- И...
- И что?
- Что он требовал за свои сведения?
Женщина была безжалостной.
- Я должен был следить за муниципальной каторгой, - тихим голосом признался он.
- Всего-навсего! - воскликнула колдунья. - Вы знаете, в Базеле есть более интересные места,
чем каторга?
"И зачем я согласился помогать этому пирату из лагуны?" - обругал себя писатель. Потому что
Мишо сообщил, что Туманный Барон вернулся в Базель. Потому что сын хотел завершить труд отца.
Если бы он очертя голову не бросился бы в эту ловушку, у него по-прежнему был бы аэростат, а его
жизнь не висела бы на ниточке. К тому же ниточке плохого качества.
- Что же нам с вами делать? - размышляла колдунья.
"Похоронить в подвале или в саду", - безмолвно ответил писатель.
Роберта встала, подошла к окну, открыла его, принюхалась к ночному воздуху. Шел настоящий
ливень. Свет из гостиной освещал сад бледно-желтым светом. Интересно, Грубер хоть раз побывал в
этом царстве сорняков? Она была почти уверена, что отыщет здесь отросток Рагнеруды.
- Отправитесь допрашивать ее? - осведомился Роземонд, подойдя к ней.
- Быть может, она знает об этой зоне.
Она припала к плечу профессора истории за утешением.
- Обещайте мне не оскорблять ее, - потребовал он.
- Обещайте не терроризировать Пишенетта.
- Ну, я же не чудовище! Я хочу ознакомить его с происходящим. Что вы об этом думаете?
- Если на него напала волшебная тыква, он заслуживает хорошего отношения с вашей стороны.
Роберта ускользнула, а место на стуле напротив Пишенетта занял Роземонд. "Вот и второй
берется за меня", - решил писатель, считая, что пришел его последний час. Профессор хрустнул
пальцами в мертвой тишине. Потом объявил Пишенетту, использовав англицизм, который слегка
оцарапал его язык:
- Вы - любитель скупое, а потому я сообщу вам совершенно невероятную сенсацию.
Писатель шумно сглотнул слюну.
- Слушаю вас. Поскольку совсем не вижу.
- Колдуньи, драконы и маги действительно существуют.
- Простите...
Жалости ради никаких ментальных пыток. Он скажет все. Если нужно, что-нибудь придумает. Он
хотел заговорить, но губы отказались повиноваться. Панический страх сжал ему грудь.
- Я могу превратить вас в земляного червя и настругать мелкими кусочками, если не проявите
должного внимания. Поверьте, беспозвоночные знают, что такое боль.
Пишенетт едва сдержал желание возмутиться и отрицательно покачал головой. Роземонд
сжалился над ним, провел рукой по лицу писателя, вернув ему зрение и речь. Пишенетт выпучил глаза.
Он прекрасно видел без глазных протезов.
- Ой-е-ей, - закашлялся он, пораженный чудом.
Роземонд махнул рукой в сторону камина. В очаге вспыхнули фиолетовые, пурпурные и желтые
языки пламени. Будем проще, сказал он себе. Начнем сначала, с обширного введения в великую
историю колдовства. Он встал, прислонился к камину. Пламя освещало его снизу, придавая ему
сатанинский вид.
- Однажды... - начал он низким голосом.
Мало кто встречался с Рагнетрудой. То, что о ней говорили, не располагало к проведению
рискованного опыта. Она была лицемерна, злобна, одарена в сотворении зла. Она занималась только
своими делами, тайными и подземными. Если ей задавали вопросы, она не отвечала, а пробуждала в
любопытном собеседнике дурные воспоминания или создавала свои, которые мучили его всю жизнь в
виде ночных кошмаров. Или просто лгала.
Рагнетруда входила в Клуб Пяти, точного происхождения которых никто в Колледже колдуний не
знал. Она была стара как мир, вернее, так утверждала. Она была воплощением Земли, как ее сестры
воплощением Воздуха, Воды, Огня и Эфира, и ей было наплевать на людей.
Но, будучи бессмертной в полном смысле этого слова, она ненавидела одиночество. А потому,
если ей долго не наносили визитов, могла оказаться разговорчивой, внешне ласковой и нежной. Роберта
надеялась найти ее именно в этом расположении духа.
Колдунья взяла сумочку, сняла ботинки и босиком вышла в сад, прячась под зонтиком. Трава
быстро сменилась чернушкой, маком-самосейкой, пыреем, диким маком. Чертополох оцарапал ей
лодыжки. Крапива обожгла кожу. Но она продолжала идти к массиву переплетенных стволов в центре
маленьких джунглей.
Очутившись среди искривленных кустарников, она послала призыв в сторону земли. Передавать
свои мысли ступнями ног, чтобы они проникли в землю, ждать, когда появится Рагнетруда... "Я могу
заработать хорошую - простуду, - сказала она сама себе, - после пяти минут таких упражнений".
Она уже решила вернуться к дому, когда один из вьюнков обернулся вокруг ее лодыжки, потом,
образовав восьмерку, охватил вторую лодыжку, сковав ноги. У Роберты возникло странное ощущение,
что пальцы ее ног ловят монотонный голос.
- Ты хочешь говорить со мной?
"Да, иначе я бы не оказалась здесь, превращаясь в ледышку", - озлобленно подумала колдунья.
Вьюнок напрягся, заставив ее сдвинуть ноги. Роберта пожалела, что не запаслась острым ножом.
- Закрой глаза.
Роберта подчинилась.
- Можешь открыть.
Она испытала шок, очутившись в кухне родительского дома. В окна врывалось солнце. В
водостоке ворковали голуби. Стоящая к ней спиной мать что-то резала на доске. Роберта едва не
позвала ее, но вовремя опомнилась.
Рагнетруда повернулась к ней лицом. Она завязала волосы в лошадиный хвост, как мать учила
Роберту, и выпила глоток мадеры перед тем, как бросить ломтики перца в кастрюлю с рагу, стоявшую
на газовой плите.
- Привет, дочь.
Рагнетруда извлекла из шкафчика миксер, включила его и перемолола мясо в фарш. Роберта
смотрела на вокзал. Базель под лазурным небом - прекрасная иллюзия. Миксер замолчал, и его
содержимое высыпалось в кастрюлю. Роберта вспомнила о причине своего прихода. Сунула руку в
сумочку и извлекла генетические коды, когда существо сказало:
- Если хочешь знать, что означает эта зона, продолжай смотреть в окно.
Один из квадратов перестал показывать Базель - в нем возник холмистый ландшафт с
оливковыми деревьями. По двору фермы с белыми стенами расхаживали крестьяне. Рагнетруда
подошла к Роберте и уставилась на подвижную картинку, вытирая руки тряпкой. Потом указала на
мужчину, который ругал другого мужчину.
- Представляю тебе Димитруса, коринфского землевладельца, жившего в IV веке до нашей эры.
Он разгневан тем, что сбежал один из его рабов. Завтра Димитрус отправится в город и подаст жалобу.
Если беглеца отыщут, его намажут медом и оставят на съедение насекомым.
На втором квадрате появилась другая сцена. Поле, усеянное трупами. На горизонте в морском
заливе пылала трирема. Ландшафт был схож с предыдущим, но здесь летали стервятники, и от сцены
веяло печалью.
- Саламина, несколькими годами ранее... А вот и наш дезертир.
Спартанец, притворявшийся мертвым, с тысячами предосторожностей поднялся с земли. Сбросил
шлем, поножи, панцирь, откинул в сторону щит и, не оглядываясь, бросился бежать.
- Его еще не звали Скадло. Его заочно приговорили к баратре за трусость и измену. Ты знаешь,
такая казнь - человека бросают в пропасть, утыканную острыми мечами...
Миксер, словно иллюстрируя слова Рагнетруды, включился сам. В окне появилась третья сцена,
датировать которую было очень трудно. Вооруженные люди учинили на постоялом дворе гулянку.
Приходили и уходили женщины. Атмосфера была мрачной и пропитанной насилием.
- Германцы никогда не щадили чужого брюха! - фыркнуло существо. - Ты и представить не
можешь, сколько почтенных базельцев происходит от этих проституток, осужденных на изгнание,
чтобы не идти на пытку грязью. Пилюль, конечно, тогда еще не было... Это правда. Сколько их? - Оно
стало считать на пальцах, потом отказалось от затеи. - Среди них были те, кого нашли под аэростатом.
Рагнетруда постучала ногтем по чистому квадрату, и на нем появилась кошмарная сцена -
средневековая площадь. Герольд, стоящий на помосте, держал развернутый пергамент. Плотная толпа в
странных одеждах слушала его.
- Слушайте! Слушайте! За дружбу с папистами и заговор против короны Англии сэр Мак Машен
будет подвергнут четвертованию. Его конечности, голова и внутренности будут выставлены в разных
частях города. Его мужское достоинство будет брошено в огонь, чтобы мерзость сгорела!
Рагнетруда вернулась к своему рагу, пока на оконных квадратах возникали новые сцены.
Короткие немые фильмы сопровождали титры: "Скифский лагерь", "Оракул читает по птичьим
внутренностям, его слушает вождь", "Он предсказывает победу над вражеским племенем", "После
поражения", "Сложен костер", "Прорицателю удается бежать. Он отправляется в таинственную
Бактриану".
Сюжет мог относиться к Фликару или Паскуалини. Появилась новая сцена.
"Экс-ла-Шапель во времена Карла Великого", "Пригороды ночью", "Бандиты с большой дороги",
"Нападение на купца", "Их ждали", "В темницах императорского дворца, их подвергают допросу",
"Названо имя главаря", "Пусть его отыщут! - приказывает император".
Значит, среди предков Оберона Грубера был один бандит с большой дороги, усмехнулась про себя
колдунья.
Сцены прекратились, и появился вчерашний Базель. Роберта вспомнила термин, который
использовал Роземонд, чтобы указать на наследственное отличие, обнаруженное на древе Мартино.
- Таинственная зона есть шрам, - произнесла она.
- Позорное наследие, записанное в генах. Суд состоялся, но наказания не последовало. Эти
базельцы были виновны, не подозревая об этом
...Закладка в соц.сетях
